Подарочек

      Хосок вынырнул из своих воспоминаний и посмотрел на Тэхена, что опять внимательно следил за Чонгуком. Незаметно улыбнулся «и кому врёт, поганец, что ему всё равно…» и приобнял дракона за плечи.              — Когда уже Хайлин угомонится? Так всех своих поклонников изведёт в попытке отомстить тебе.              — Да кто ж её знает, — чуть пожал плечами Тэхен, — сам бы хотел это выяснить.              Дракон вздохнул и приобнял Хосока за талию.              — Подвёл я тебя, Хо. Столько лет спокойно жили. Кто же знал, что она так разозлится из-за Чонгука. Ревнивая стерва. Хорошо ещё, что не прознала о том, что он моя ритуальная жертва… Тогда бы вообще неизвестно, чем бы всё закончилось. А так — всего лишь очередной поединок.              — Так говоришь, словно тебе предстоит прогулка по лесу, а не битва насмерть, — нахмурился Хосок, неосознанно притягивая к себе поближе Тэ. — Или ты думаешь, мне всё равно?              — Думаю, что тебе давно уже пора было привыкнуть к подобному, — улыбнулся дракон. — И хватит хмуриться, не стоит пугать мою «жертву». Смотри, какие подозрительные взгляды бросает в нашу сторону.              Чонгук действительно смотрел в их сторону со странным выражением на лице, временно прекратив свой торг с очередным продавцом.              — По-моему, он ревнует, — проговорил лекарь, сразу догадавшись о причине недовольного лица парня.              — С чего вдруг? — не пожелал признать столь очевидный факт дракон. — Между нами ничего не было.              — Точно? — недоверчиво хмыкнул Хосок. — Может, ты чего запамятовал, случаем?              — Было бы чего забывать. Всего один поцелуй, и то только для того, чтобы уязвить Хайлин, — небрежно бросил дракон. — И не надо мне тут так хитро улыбаться, Хо.              — Ага, как скажешь, — продолжая светить лукавой улыбкой, подозрительно быстро согласился лекарь. — Просто поцелуй и ничего больше…              — Ладно… Ещё нам пришлось ночевать вместе в моей спальне, — нехотя буркнул дракон, — но без последствий. Совращение девственника не произошло.              — Бедненький, — всё так же улыбаясь, издевательски протянул лекарь, — как же тебе, наверное, тяжко пришлось: такая красивая «жертва» в твоей постели, а ты вынужден изображать из себя кусок льда.              — Вот же язва! — недовольно сверкнул глазами Тэхен. — Хо, тебе больше поговорить не о чем?              — А кто тебе ещё глаза откроет, если не я? — ласково взъерошил волосы на голове дракона лекарь. — Ты же до последнего отрицать будешь, что он тебе нравится.              — От того, что я признаю свой интерес, ровным счётом ничего не изменится, Сок-и, — вздохнул Огненный. — Чонгук человек, и не мне тебе рассказывать, насколько вы — люди — непостоянны. Ваши чувства недолговечны, и ты тому пример, но я не виню тебя в этом. Вы привыкли к тому, что ваш век короток, поэтому стремитесь познать как можно больше, боясь не успеть. Я не хочу привязывать его к себе, чтобы в будущем отказаться от него, как когда-то от тебя. Это слишком болезненно.              — Прости, — Хосок уткнулся лицом в плечо друга. — Но всё же не стоит судить о других по моим поступкам. Не все такие, как я. Многие мечтают найти свою половинку и провести рядом с ней всю свою жизнь.              — Ты рассуждаешь, как обычный смертный, Хо. Жизнь по человеческим меркам — да, а по драконьим? Для вас двести лет — огромный срок, для драконов — ничтожно мало. Ты уверен в том, что через какие-нибудь двести-триста лет Чонгук будет с тем же желанием смотреть на меня?              — Не уверен, — выдохнул виновато лекарь.              — Вот и я о том же, — с грустью произнёс дракон. — Ладно, это всё лирика, а нам сейчас надо думать о другом.                     Чонгук чувствовал себя уязвлённым, хотя вроде бы ничего не предвещало подобного исхода. Он увлечённо выбирал себе обновки, время от времени бросая взгляды на Тэхена и Хосока, что мирно болтали неподалёку. И настроение было вполне себе приподнятое, пока он не заметил, как рука лекаря легла на плечо дракона, а самого Хосока приобняли за талию. Явно привычные жесты для обоих и никакого скрытого подтекста, но внутри Чонгука отчего-то всё равно всколыхнулось глухое раздражение. Он даже не заметил, как прекратил торг с продавцом, впившись взглядом в обнимающуюся парочку. К собственному неудовольствию подмечая, что смотрятся они вместе хорошо. В голове помимо воли тут же возникла картинка, где лекарь стоял в обнимку с драконом в коридоре пещеры, и настроение испортилось ещё больше. Понимание того, что мужчины знакомы давно и связаны не только дружбой, никак не способствовало душевному спокойствию. Ну почему ему так не нравится и хочется злиться на Тэхена и Хосока за это? Кто он такой, чтобы влезать в чужие отношения? Стало неловко. И всё же Чонгук не выдержал и поддался своему эгоизму, мысленно представляя себя на месте Хосока, отчего негодующее внутреннее «я» удовлетворённо заурчало, полностью соглашаясь с такой перспективой. Неужели это так проявляет себя драконья кровь, что течёт по его венам, заставляя испытывать чувство собственничества? Страшно даже себе представить, что тогда испытывает чистокровный дракон…       С трудом подавив в себе желание подойти к Огненному и взяв того за руку утащить с собой, Чонгук снова бросил быстрый взгляд в сторону мужчин. И оказался застигнутым врасплох; оба внимательно смотрели на него: один задумчиво, второй с загадочно-хитрой улыбкой. Вот же чёрт! Неужели он настолько очевиден? Смутившись, Гук отвернулся к торговцу и, сделав увлечённое лицо, продолжил торг. Хотя, кого он обманывает — дракон читает его эмоции, как открытую книгу. А вот свои умело скрывает, лишь иногда позволяя себе расслабиться. Несправедливо!                     — Точно ревнует, — убеждённо повторил лекарь, наблюдая за сменой эмоций на лице Гука, — даже не спорь со мной.              — Делать мне больше нечего, спорить с самым нахальным лекарем в округе, — хмыкнул дракон. — Лучше поведай мне о своих планах на ближайшее время.              — А что тут думать? Как закончите с покупками, сразу ко мне домой. Проведу Чонгуку внеплановый урок по оказанию первой помощи раненым и выдам кучу лекарств на всевозможные случаи. Сам быть пока с вами рядом не смогу — у здешнего наместника приболела жена, и меня припахали, как лучшего лекаря, чтобы поставить её на ноги.              — Ничего страшного, Хо. Не думаю, что дойдёт до чего-то такого за что тебе стоит переживать. Я выиграю, можешь не сомневаться.              — Да я и не сомневаюсь, Тэ, — Хосок внимательно, без тени улыбки посмотрел в глаза дракона. — Просто будь осторожен.                     

***

             Как оказалось, лекарь не шутил и, едва они переступили порог его дома, сразу же приступил к лекции. Несколько часов он дотошно вбивал в голову Чонгука различные способы оказания помощи пострадавшим и раненым, попутно выстраивая перед парнем различные флакончики с настоями и мазями, заставляя парня всё тщательно записывать. В довершении всего он всучил немного одуревшему от изобилия информации Гуку несколько книг, со строгим наказом всё изучить от корки до корки в ближайшее время. Неизвестно, сколько бы ещё он мучил парня знаниями, но в процесс обучения вмешался дракон, которому стало банально жаль Чонгука. Уж кому-кому, а ему было не понаслышке знакома одержимость Хосока в плане составления лекарств и их применения. И если лекарь «седлал любимого конька», то мог часами напролёт разглагольствовать на любимую тему. Парня надо было срочно спасать, что, собственно, Тэхен и сделал, переведя разговор в другое русло. Тем более им действительно пора было уже собираться домой. Так что оставшееся время было проведено за трапезой и беседой на отвлечённые темы.       Уже прощаясь, Хосок крепко обнял Тэхена, мысленно прося беречь себя. Конечно же, ничего не говоря вслух — дракон бы не одобрил его выходки, расценив её как проявление жалости и сомнения в его силах. Оставшись один, он медленно обвёл глазами комнату, борясь с приступом своей минутной слабости. Хосок сказал правду Тэхену: умереть он не боялся, прожив на самом деле достаточно для человека. Но и умолчал о том, чего боится на самом деле: гибели самого дракона, что до сих пор владел его сердцем. Ранение, возможно, смертельное, любимого человека (дракона) — одна мысль об этом сжимала холодными тисками сердце лекаря, заставляя всё внутри скручиваться от тоскливой безысходности, вызывая предательские слёзы отчаяния. Невозможно заставить себя не волноваться за того, кто продолжал оставаться для тебя самым близким и родным, даже несмотря на годы, проведённые вдали в попытке избавиться от своей безнадёжной влюблённости. Проще было сделать вид, что разлюбил, чем признавать очевидное: дракон никогда не будет его. И нет, он не ревновал к Чонгуку. Хосок искренне желал счастья своему дракону. Вот только предстоящий поединок мог всё перечеркнуть. Оставалось лишь уповать на благосклонность духов, и чтобы победа не досталась им слишком высокой ценой.                     

***

             Огненный ловко приземлился на площадке перед пещерой. Чонгук соскользнул на землю и замер в ожидании, когда дракон перекинется в человека. Но тот не торопился менять сущность, что вызвало недоумение у парня. Он удивлённо вскинул бровь и уже приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, но дракон его опередил.              — Я к Сунми.              — А почему без меня? — чуть поджав губы, поинтересовался Гук, недовольный таким поворотом.              — Потому что тебе нельзя показываться в деревне — для них ты уже умер, — ткнул парня носом в очевидное Огненный. — К вечеру вернусь.              И, не обращая внимания на плохо скрываемое огорчение Чонгука, дракон взмыл в небо. Некогда ему успокаивать разыгравшуюся невесть отчего ревность парня. Сейчас его больше волнует предстоящий разговор с Сунми и как избежать гнева одного ужасно нервного фамильяра.