I am the jade dragon(Я Нефритовый дракон)

Посидев какое-то время на школьной лавочке и понаблюдав за тем, как асфальт с каждой каплей становится темнее, и как на ровной поверхности появляется еле заметная полоска воды, Чимин встал, вдохнув полной грудью свежий, холодный воздух. Он почувствовал аромат этого момента природы и отправился в библиотеку, где собирался сделать глупый реферат по литературе, а после отправиться домой. — Здравствуйте, — проговорил он, тихо открыв дверь малолюдного места. — Здравствуй, Чимин. Ты чего это вдруг, после нескольких лет отсутствия, решил явиться? Неужто соскучился по книжкам? — усмехнулась женщина средних лет и поправила свои круглые очки. — Да вот задали реферат по зарубежной литературе написать, — проигнорировав некоторые вопросы, ответил шатен и взглянул на женщину — та явно куда-то собиралась. — Вы куда-то уходите? — Да, у внука выступление в детском саду, хотела посмотреть сходить. Я думаю, ты тут и без меня справишься. Где полки с зарубежными писателями знаешь. Ключи висят все там же, за дверью — закроешь кабинет и положишь под цветочный горшок у дверей. — Да, я помню. — Ну, вот и славно, ты тогда сиди, занимайся, а я побежала, — она широко улыбнулась парню, схватила свою сумочку, и, на ходу одевая куртку, вышла из библиотеки. Парень пару секунд постоял в центре комнаты и огляделся. Кроме него в библиотеке было еще два человека, но это, вроде как, местные зубрилки. Ты хоть басом ори, хоть оркестр притащи, хоть полгорода взорви — они не отреагируют никак. Затем его взгляд пал на окно: там шел дождь, что громко барабанил по стеклу. Чимин подошел к свободному столику и кинул на один из стульев свой портфель, потом ушел вглубь библиотеки, нашел все необходимые книги и вернулся на место. Да, раньше он проводил все свое свободное время здесь. Раньше он был таким же зубрилой, как эти, сидящие перед ним, несчастные люди. Раньше он просто не понимал суть жизни, не понимал, что мама горбатится и тащит на себе всё одна, не понимал, что его учеба никак не поможет им. Чимин, конечно, мог стать бизнесменом и зажить шикарно, но это вероятность в один из ста процентов, так что Чимин даже и пробовать не стал. Вся жизнь словно построена на горе, смазанной маслом. Ты что-то стоишь, а оно не держится и скатывается вниз, разбиваясь о подножье. Можно было спуститься, но слишком высоко и есть риск упасть, разбившись в лепешку. Можно было бы подняться, но слишком далеко и, опять же, можно упасть. Поэтому остается только стоять на месте и пытаться что-то построить там, где ничего не строится, там, где и жизни-то нет. Прошло, наверное, еще часа два с того момента, как Чимин пришел в библиотеку. Все книги были перерыты, а реферат почти дописан. Голова же продолжала побаливать, словно мешая делать нормально свое дело. Ребята, что сидели перед ним, закончив все свои дела, ушли, а за окном всё так же шел дождь. Казалось, что он даже и не думал прекращаться. Погода оставляла желать лучшего. В какой-то момент раздался гром, окутав своим рыком всю школу и заставив парня поёжиться; через приоткрытое окно поступал свежий ветер, и не то, что бы он был холодным, но парень продрог. Встав со стула и слегка размяв затекшие мышцы, Пак подошел к окну и собрался закрыть его, как вдруг увидел людей. На заднем дворе школы, куда открывался вид из библиотеки, сидели шестеро парней, и, удивительно, но это были те самые БТС, которых так любит его подруга Лия. Они сидели в центре асфальтированного прямоугольника в позе лотоса с закрытыми глазами. Не сложно было предположить, что парни медитировали, но дождь шел не слабый, да и ветер дул: их попросту может продуть, и они заболеют. Не то, что бы Пак волновался: просто сущность его человеческая не позволяет забить на людей, если они в опасности, даже, если это мажоры, которые его бесят, или же те местные школьные стервы из его класса. Но дождь продолжал лить с удвоенной силой и вскоре превратился в сплошную пелену, за которой очень сложно было хоть что-то разглядеть. Чимин закрыл окно под раскат грома и отвернулся. Ему совсем "неинтересно", что они там делают не в учебное время и почему сидят под дождем, неясно чего ожидая. Парень вернулся на свое место и продолжил дописывать реферат, периодически посматривая на окно. Неинтересно, но тревога била по всем шарам так, что на какой-то момент затуманила головную боль. — Чимин… — послышалось наравне с рыком грома. Парень отдернул голову от тетради и осмотрелся. В библиотеке, кроме него, никого нет. Он явно заработался. Уже три с лишним часа сидит над этим рефератом — вот, наверное, и почудилось. Поэтому дописав последние строчки, он решил, что с него на сегодня хватит. Парень вернул все книги, что он взял ранее, на полки, кинул ручку в портфель, взял тетрадь в руки и поспешил покинуть помещение. Перед выходом взгляд парня снова упал на окно, но там уже он никого не увидел. Может, это из-за расстояния или из-за дождя, что так и не успокоился, а кажется, начал лить только с большей силой. Вспышка молнии неподалеку в сопровождении с раскатами грома вывели Чимина из раздумий, и парень, схватив ключ, начал закрывать дверь с обратной стороны. — Чимин… — прошипел кто-то справа; шатен обернулся: никого. Неужели серьезно так устал, что начал бредить? Но отбросив эти мысли, Пак, как и говорила его давняя знакомая — госпожа Рю, она же библиотекарша — связку с ключами бросил под цветочный горшок, а сам кинулся на второй этаж, чтобы положить тетрадь на стол учителя по литературе и уйти из школы как можно скорее. Каждый его шаг сопровождала барабанная дробь дождя, а каждую серию этих шагов — гром и молния, которые, казалось, становились только громче и ярче. Наконец он увидел, на горизонте нужный ему кабинет и ускорил шаг; тишина вокруг его все больше и больше напрягала, а странный зов не выходил из головы. Он просто устал, и ему всё это просто почудилось – твердил сам себе, как молитву. Пройдя в класс, Пак вздрогнул: тут было очень холодно, а окно открыто на распашку. Из-за этого на полу перед этим окном образовалась лужа воды. По ту его сторону шел все такой же ливень, гремел все такой же гром и сверкала всё такая же, как и минутами ранее, молния. Не долго думая, шатен подошел к столу и, положив на него тетрадь, развернулся, желая поскорее выйди из кабинета, да и из школы. — Чимин! — послышался достаточно громкий и грубый голос за его спиной, а сам парень замер, срастаясь с полом. Сердце пропустило удар, и стало безумно страшно. Казалось, что вокруг не существует никаких звуков, кроме звука сердцебиения. Долгое время он даже не решался обернуться, пытаясь востановить дыхание. Секунды ощущались, как минуты, а минуты, как часы. — Чимин~и… — повторил зов, только уже более мягко, но со странным рычанием в конце. И, наконец, решившись, парень резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Никого. Совсем никого. Неужели серьезно кукуха поехала? Перед ним были всё те же школьные занавески, что колыхались на сильном ветру. Всё тот же дождь, что лил, словно из ведра. И всё та же лужа перед окном… Всё то же. Ну, не могло же показаться… В одну секунду класс озарила зеленная(!) молния, что пронеслась совсем близко к окну и заревел гром. По спине Чимина прошлись мурашки. Громыхнул не просто гром, а самый настоящий рёв — тот рев, что он слышал по телефону сутками ранее. Рёв, который ни с чем не спутать. Это не собака, не волк или еще какое-либо животное, это определенно что-то больше, крупнее и опаснее. Парень не успел подумать, как возле окна вновь всполохнула зеленая молния, слегка ослепив его, но, когда глаза пришли в норму, изо рта чуть не вырвался крик. Вот она — сестричка паника. Подобралась незаметно со спины, обвила тело своими бледными и тонкими ручонками, слегка поднесла губы к мочке уха и усмехнулась со словами: «А давай покричим?». Перед ним, в трех метрах от окна появился глаз, зеленый глаз, да такой огромный, что заслонял собой целое окно, но его зрачок… Его зрачок был наравне с открытой форточки. Существо было явно чешуйчатым, вокруг глазного яблока виднелись темно- и светло-зеленные чешуйки, но большее внимание, конечно, привлекал глаз. Такой темный, глубокий и огромный. Губы вздрогнули в немом крике, но из горла не вырвалось и звука. Все вокруг стихло. Даже, кажется, дождь перестал лить, гром греметь, а молния сверкать. Словно всё в один мир перестало существовать и затихло в страхе. Было слышно дыхание, тяжелое и громкое дыхание чудовища, и казалось, что оно дышало через рот и не могло насытиться воздухом. — Чимин~и, — снова голос пронесся по всему классу, эхом отдаваясь в ушных перепонках, — Я выбрал тебя... — прозвучало, как выдох, словно оно куда-то бежало и вот наконец достигло цели. — Я. ВЫБРАЛ. ТЕБЯ! — послышался рык, такой громкий и пронзительный, что Пак закрыл уши руками, наконец выдавив из себя блаженный крик страха, а к глазам поступили слезы. Страшно? Не то слово. Но на равне с этим еще и дико больно, голова ни на секунду не переставала болеть. Он все еще смотрел на окно, и всё еще видел там огромный глаз, чей цвет с каждой секундой становился всё зеленее и зеленее. — Нет… — пошептал Чимин, чувствуя слабость во всем теле — разум отказывался слушаться и покидал тело. — Ты достоин! — крикнул зверь, а комнату вновь озарил зеленый свет от молнии. В глазах все зарябило, моментально закружившись. Последнее слово «достоин» отбивало собственный ритм в голове, точно эхо, медленно затухая. Чего достоин? Кто достоин? Зачем достоин? Тысяча вопросов и все без ответов. Сознание шатена в миг помутилось, он перестал чувствовать грань между реальность и сном. Это конец? *** Где-то неподалеку, на крыше одной из многоэтажек, стояло шестеро парней, вымокших насквозь и промерзших до мозга костей. Все они смотрели на небо, которое разрывалось от громкого крика грома и от ярких зеленых вспышек молний. Зеленый. Это цвет последнего, седьмого. Брата их магических душ. Цвет нефритового дракона, о котором ходят легенды… Или же все-таки не легенды? Все шестеро наблюдали за грозой, не понимая в какую сторону следует идти, чтобы найти того самого дарованного, что получил магию седьмого. Вдруг небо пронзила огромная зеленая молния, и послышался душераздирающий гром, отдаленно похожий на рык дракона. — Эй, хён, ты слышишь? — рыжеволосый обратился к блондину, тихо вдыхая и пытаясь сосредоточиться. Пронесся еще один раскат грома, а затем всё стихло… Дождь стал потихоньку стихать, а небо, выпустив последнюю зеленую искру, стало светлеть. — Он пробудился, — прошептал самый младший из них, а остальные переглянулись, соглашаясь. Осталось дело за малым: найти того самого бедолагу, что отныне является Нефритовым драконом. Но если знали бы они то, что искать им нужно не дарованного, а простого человека, что по воле обстоятельств стал им, то можно бы было избежать некоторых действий в будущем. Но они этого не знают, поэтому никто ничего не избежит, и каждого постигнет своя участь в независимости, счастливая она или же наоборот, несчастная.