I am the jade dragon(Я Нефритовый дракон)

Парней быстро доставили в больницу. Поездку отменили, и те, кто не пострадал, были вынуждены вернуться домой. Разъехались все. Только один Чимин сидел в больничной палате, поджав под себя ноги, и ждал, когда его друзья придут в себя. Дарованные обошлись всего лишь лёгкими черепно-мозговыми травмами, а некоторые в дополнительном бонусе были еще и с переломали. Больше всех пострадал Юнги, у которого тело было, как один сплошной синяк. Врачи удивились, как тот вообще остался жив, но приняли этот факт, как обычное явление. Всё таки они были в курсе, что парни являются избранными драконов — как никак, являлись их личными лечащими врачами. Паку сказали, что у дарованных регенерация идет в семь раз быстрее, чем у обычного человека. Если у людей перелом срастется за месяц, то у магов за три дня максимум. Но Чимина это не успокаивало ни капельки. Он все равно волновался и топил себя чувством вины. Если бы он вмешался раньше, то… То что? Он бы раскрыл им, да и всем, свою тайну, а ведь еще не время! И дело, как ни странно, уже не в уверенности Пака в себе. Ведь тот сон и легенда о девушке, что сражалась в одиночку, не давали покоя. Это определённо что-то значит, только вот что? Может ли быть, что битва с предателем-братом окажется билетом в один конец? Или же нет? В любом случае, врач сказал, что парни скоро очнутся, что их организмы избранных должны за короткое время справиться с травмами, а после они будут, как новенькие! Да и в старости бывшие переломы болью тревожить не будут. Словно никогда и не было той битвы на поле. Но. Чимину было страшно. Страшно от того, что он чуть не потерял тех, кто был дорог, как бриллианты: своих друзей. Он чуть не потерял… Его. Взгляд устремился на блондина, что лежал дальше всех от Пака. Да, именно его чуть не потерял по своей глупости и трусости. Юнги перестал быть другом, но когда? Может, в их первую встречу, когда Мин сбил Пака с ног, дабы спасти от валуна? Или в моменты бесед и разговоров? Он не в курсе. Просто в какую-то секунду Юнги стал ближе, чем остальные. Стал дополнением в вечной и сказочной надежде Чимина, внося в его жизнь капельку реализма и мата, показывая, что, блять, «либо к хуям растопчут тебя, либо перетопчешь ты их всех нахуй сам!». И знаете, становилось проще жить. Нет, не так. С Мином не только жить становилось проще, с ним и дышать было спокойней, с ним было так, как не было ни с кем. Хотя и сравнивать Паку еще не с чем. Невзаимная любовь в средних классах закончилась для него, так и не успев начаться. — Чимин, — в палату зашел учитель Лу, — можно тебя на минуту? И Пак, слегка кивнув и убедиашись, что отдыху его друзей ничто не помешает, вышел следом за Лу Джуном. — Что случилось, учитель? — Почему ты влез, Чимин? — учитель Лу озадаченно смотрел прямо в карие омуты. — Ты ведь хотел хранить тайну. Что изменилось? Что произошло? — он искренне не понимал, что происходит. Как будто тупой. Да и как тут поймешь, когда на машине скорой помощи привозят в их общий бункер шестерых избранных дарованных в состоянии полу мертвецов. А очевидцы с места событий говорят о зеленых молниях, что в экстренный момент разрубили каменного великана, словно нож разрезает воздух?! — Хотел, но… — Чммин запнулся; крик Юнги все еще гудел где-то глубоко в голове. Что он тогда испытал, страх? Нет. Панику. Потому что эта девчонка резко прижалась к спине и положила руки на горло, медленно его сдавливая, перекрывая доступ к кислороду. Потому что эта сестричка шептала на ушко: «не смотри, как он умирает»— и она же резко разжимает пальцы на смуглой коже, заставляя адреналин подпрыгнуть до небес и вызвать силу, что совершенно не подавалась контролю. — Но они не справлялись, учитель Лу… Мужчина замер, сглотнув, наверное, самый тяжёлый ком в горле, что иглами раздирал нежные стенки. Он уже понял. Понял, что пробуждение начинается. И если Чимин не расскажет всем правду, то следующая битва для БТС окажется последней. — Скоро будет день летнего солнцестояния… Двадцать первого числа, когда на улице будет самый длинный день и самая короткая ночь, состоится битва… — учитель на мгновение замолк. — Семь драконов прародителей против брата изменщика, — закончил Чимин, смотря пустыми зрачками куда-то сквозь своего учителя. Эту легенду мама всегда рассказывала маленькому Чимину перед сном — он ее знал наизусть. — Ты же понимаешь, что… — Да! — сказал, как отрезал. — Следующую битву они могут и не выиграть вовсе. Их окутало молчание. Оба не знали, что дальше говорить. Кажется, всё огласили. Опасность была близка, осталось чуть меньше месяца до дня Х. Слишком мало времени, слишком много секретов друг от друга и тайн из прошлого. — А у нас вообще есть шанс победить? — тихо подал голос Пак, смотря опечаленно на своего тренера. — Ведь мы уже говорили, что это может быть бой в один конец. — Шанс есть всегда, Чимин, — он уверенно похлопал шатена по плечу. — И я знаю, что у вас-то точно все получится! — звучало двусмысленно, но как же хотелось в это верить, и не только Чимину, но и самому учителю, ведь… Это билет в один конец. И все прекрасно это понимают. Пак вернулся в палату и сел на свое место возле стола. Друзья по-прежнему спали, а мысли не давали покоя. Страшно до дури, потому что имея такое ужасное и холодное прошлое, но такое живое и светлое настоящее, умирать совсем не хочется. Сложив руки на столе и облокотившись о них головой, Чимин все еще думал: а нормально ли отнесутся к новости о седьмом драконе парни? По сути, он врал им больше полугода, а они ведь искали его. Загулявшись в потоке своих мыслей, Чимин не заметил, как впал в легкую дремоту, а потом и практически провалился в сон, пока… — Чимин, — шепот ветром пронесся в сознание, но в жизни лишь легкий ветер коснулся волос. — Чимин! Нам надо поговорить, — очередное эхо, а во сне, кажется, появились кошмары, потому что радуга и пони сменились тем самым полем. Только деревья не имели листвы, лишь голые стволы с ветками качались на ветру. Небо же имело алый, местами багровый цвет, а трава была вся жёлтая, словно высохла давным-давно. Ручеёк, что излучал жизнь сутками ранее, был похож на линию крови; было неясно, действительно ли это так или же просто небо удачно отражается на поверхности. Это был сон, но пахло гарью, болью, слезами и смертью. — Нам надо поговорить, Чимин, — послышалось слева, а когда парень обернулся, то увидел знакомое платье и черные волосы. Это она, девушка из легены. Только руки у нее были в зеленую полоску, словно вены набухли и стали выступать на коже с неестественным цветом. Под глазами у нее была слегка потекшая тушь. И сон принял облик кошмара, потому что вокруг то и дело летали драконы. Картинки оборвались так же внезапно, как и начались. Пак слегка приоткрыл веки и понял, что уже утро, но не исключено, что день, а вокруг было странное копошение. — Заткнись! Ты его разбудишь, — ворчала любимая «мамаша». — Да я и так нем, как рыба, что разверищался-то?! — взвизгнул шёпотом тот, что сияет, как солнце. — Да завалитесь вы оба, разбудите мне пацана, — фыркнул лучший друг и накинул на плечи шатена плед. — Ребята-а, — протянул полусонный парень и отвернулся, а возня в тот же миг закончилась. Тогда Пака словно током прошибло, а сон как рукой сняло, и, вскочив со стула, он обернулся, ошарашенными глазами глядя на пятерых друзей, что даже шевелиться забыли как. — Ну вот, разбудили, — Намджун ударил рукой по лбу, а Чимин был готов разреветься на ровном месте, потому что… Живы. — Живы, — и он выдохнул на повторе эту мысль. — Ну, естественно, комПАКтный хён, — усмехнулся брюнет и по-хозяйски обнял своего рыжего парня. Ну да, естественно, ему же врач целый час доказывал, что благодаря регенерации дарованные быстро очнутся, но Пак сам не так давно им стал и все тонкости новых способностей не прочувствовал, поэтому не верил. С губ лучшего друга сорвалась квадратная улыбка, та самая, признака которой не было и видно часами ранее на бледном теле. Шатен сорвался с места и сгреб всех в охапку. — Так у нас же... — Быстрая регенерация, да-да я в курсе, но все равно, — Чимин немного успокоился, прочувствовав тепло своих друзей, — волновался. Оторвавшись от объятий и заглянув всем в глаза, Пак с печалью заметил, что одного среди них нет. Юнги. Взгляд бросился к дальней кровати, где все еще лежал их темный дарованный и мирно спал. — А что с ним? — поинтересовался Хосок. — Он пострадал больше вас всех вместе взятых, — печальный ответ. — Тогда пусть отдыхает, не будем ему докучать, — закончил лидер и выпихнул каждого за дверь. И никто Юнги больше не докучал. Каждый навещал, но долго не засиживался. Все волновались, но терпеливо ждали. И... О, черт. Когда Мин не пришел в себя на третьи сутки, все стали всерьез беспокоиться. Сестрица-паника снова пришла в гости, улыбаясь своим безобразным ртом.