I am the jade dragon(Я Нефритовый дракон)

— Что это значит?! — орал Тэхён, когда они вернулись обратно на базу. — Ну, скорее всего то, что я Нефритовый дракон, седьмой избранный, — Пак держался изо всех сил и делал вид, что ничего особенного не произошло. Ну, подумаешь, соврал?! Ну с кем не бывает, верно? Ложь – это всего лишь вранье! И оно всего лишь убивает доверие… Но так ли все равно на это всё? — Вот именно, блять, и как долго?! — рыжий ударил по столу, где они обычно собирались для обсуждения важных вопросов, и готовился метать молнии, а-ка я всемогущий Тор! — Как долго я Нефритовый дракон? — Как долго ты нам врал!.. — и этот тихий вопрос, пропитанный ядом, задел глубоко в душе что-то такое стойкое и твердое, что хотелось взвыть волком на полную луну. Врал. Он врал своим друзьям, он врал тем, кому сам доверяет больше, чем себе, он врал… Братьям… — Больше полугода. И эти слова последний удар по доверию. Семь месяцев это вам не два дня. — Что...? Тут уже были в недоумении все, и даже обычно довольно сдержанный Намджун соскребал челюсть с пола. Упасть и не встать, если честно. За всеми этими разборками парни и не заметили, как спустились в библиотеку, в которой – внимание – еще ни разу никто не был, кроме Чимина. — Да ты совсем охренел? — вскрикнул Чон-младший. — А как же доверие? — Ты нам совсем не доверяешь? — подхватил Хосок, и, кажется, на Пака обрушился шквал подобных вопросов от каждого. Не доверял? Не правда… Он им верил, как единственным людям во вселенной. И спрашивали о его недоверии все, даже по несколько раз. Спрашивал каждый, кроме Юнги. И это напрягало. Лучше бы блондин орал и кидал книги в разные стороны, а не безразлично стоял в стороне, смотря взглядом полным отвращения и горечи. Пока все ребята высказывали свое недовольство, Чимин чертил в своей тетради что-то. Как вдруг округлил глаза и осмотрел все надписи. Верность — 충성도 — Знаешь, Чимин, я, конечно, понимаю, что возможно тебе было страшно, но зачем нужно было больше полугода скрывать это от нас! — Хосок зачесал волосы на затылок, но те все равно вернулись в исходное положение на глаза. Отвага — 용기 — Знал бы, не прикрывал бы тогда твою жопу во время нападений! — Чонгук все еще был на взводе. Его действительно бесил тот факт, что все это время Пак не был беззащитным, а очень даже наоборот. Честность — 정직 — Чимин, ты долбаёб, — и Юнги в привычной манере закатил свои глаза и слегка отвернулся; сильно расстроен или совсем пофиг? Неясно. Терпение — 인내 — Я все еще не понимаю: как ты держал это в тайне так долго, и почему мы тебя все еще не крякнули? — парень сел на стул кареткой вперед, сложив руки перед собой и уложив на них сероволосую голову. Мудрость — 지혜 — Не дай Бог, еще занимался фигней, а не тренировался — я тебя на Сатурн отправлю, — фыркнул Джин, уложив руки на плечи лидера и слегла сжав пальцы. Каждый был предельно взбешён. Но вот кому и нужно было расслабиться, так это Чимину, ведь тут целых шесть разъяренных голов! Попробуй сохранить спокойствие! Да шатена, как эпилептика, начинало потряхивать. Справедливость — 정의 — Я тебя отпинаю когда-нибудь, честное слово, — уже более спокойно закончил тиранию Тэхён, и вроде все смолкли. А Пак просто смотрел ошарашенно на лист бумаги, затем на БТС. Было удивительно, но они действительно все здесь и все между прочим избранные. А самое интересное, что ответы на вопросы и разгадка послания от Рины появилась в голове сама собой, стоило только взглянуть на компанию взволнованных подростков. — Ребята, ну это пиздец, я пахал здесь столько времени, а нужно было просто привести вас всех в это место и заставить наорать на меня! — шатен ударил маленькой ладошкой по лбу и провел ей по всему лицу, снимая то ли усталость, то ли свою маску. И самое главное, что никто ничего больше не сказал, потому что недосказанность пропала и остался лишь какой-то вязкий осадок после нее. — Учитель Лу, берите ручку! Я знаю, что нам нужно делать! — и преподаватель послушно взял прибор для письма вместе с листом бумаги, приготовившись писать. Этот день обещал быть интересным. Пак Чимин: Гармония — 하모니

***

Глаза быстро бегали по давно уже запылившейся легенде. Они знали символ каждого из избранных, теперь нужно отыскать имена. Как ни странно, после громких криков и разборок парни сели за один стол и начали вместе искать составляющие отгадки. — Напомни, почему мы это делаем? — спросил Намджун как раз кстати. — Нужно понять кое-что, — тихий ответ, и шелест страницы, как желание прекратить этот разговор. Но Ким Намджун намёков не понимал. — Понять что? — и смотрел таким взглядом, как никто из друзей не смотрит: с настойчивостью, терпением и ожиданием. Словно сейчас весь мир остановился, замер и начал тихо прислушиваться к каждому вздоху. — Что ты скрываешь от нас, Чимин? — строгий голос заставил табун мурашек пробежаться по спине. А через секунду на шатена смотрели все шесть пар любопытных глаз. — Ой, Нам, если Чимин не хочет, то мы в будущем выпытаем у него, — усмехнулся Тэхён, смотря в книгу. Он все еще уверен, что умрет в прекрасные восемьдесят пять. — Опять тайны? — Чонгук смотрит с недоверием. Сомневался. И самое странное, что от этого взгляда кишки узелочком сворачивались. Младший смотрел на него с неким призрением, а так хотелось, чтобы смотрел с восхищением, как раньше. Чимин же всё молчал, смотря в безграничную глубину меж букв, и боялся сказать три слова. Он не смотрел на друзей, но знал, ощущал каждым сантиметром тела их взгляды. — У нас нет будущего, — тихо ответил, выдыхая тяжелый груз. Сообщить тем, кто собирается долго жить о том, что осталось жить меньше недели… Страшно… Поэтому после этих слов шатен голову не поднял. — Как нет… — А вот так, мы семеро должны умереть, чтобы воцарился мир на двести лет, а через это время снова семеро падут, чтобы опять дать спокойствие этому миру на короткий срок… — он наконец-то поднял глаза. Страх, отчаяние и непонимание. — У нас с самого начала не было шансов выиграть эту войну, потому что это многовековая цепь смертей. И тишина… Всепоглощающая, давящая на виски тишина. Раздражало: лучше бы парни отказывались от реальности, но не молчали, создавая звенящую тишину. — Хах, как чувствовал, что смысла покупать новую сковородку нет, — усмехнулся Сокджин в попытке разрядить обстановку. Но в этот раз вечно несмешной юмор Кима добил остальных. Тэхён встал с места, отодвинув со скрипом стул. Он развернулся и вышел из библиотеки под тихий зов Чонгука: — Тэ… Младший побежал за своим парнем. Остальные тоже потянулись на выход. Да, с мыслью о смерти еще нужно сжиться, но вот времени на это у них как бы нет. Каждый покидал библиотеку, оставляя Чимина вновь один на один с собой и этой паршивой загадкой. Парень скрестил руки на столе и улегся на них. На самом деле он устал и сильно хотел отдохнуть, а еще давило жгучее желание поплакать, потому что они с вероятностью в девяносто процентов все умрут. Учитель тоже ушел, оставив всех наедине со своими котлами. Каждому нужно все переварить и переосмыслить. И пока солёные капли подбирались к уголкам глаз, на плечи упало что-то теплое. — Не реви, — такие глупые слова, но такие значимые. Юнги – "мастер" поддержки. Но как тут не реветь, когда врал так долго, когда умалчивал слишком много времени, когда все смотрят, как на Шонси. Когда, когда… И прохладная ладонь легла на затылок, прижимая к груди и оставляя ожог после себя. Мин Юнги обнимал и поглаживал по светло-коричневым волосам. Парень оцепенел на время, но ласковый жест дал добро на проявление эмоций. Чимин так долго держался. Послышался рёв безысходности. Пак хватался за футболку хёна, как за последнюю веточку жизни. — Тише, маленький… Все хорошо, — и это почему-то действительно успокаивало. — Я знаю, что ты наверняка ищешь или уже знаешь способ, как нам всем выжить… — шепот был мотивацией. А ведь Пак действительно знал! — Я с тобой, я помогу тебе… Я тебя не оставлю Чимин~и. Немного зареванный Чимин отстранился от Юнги и, словно бешенный, схватил ручку с тетрадкой, записывая что-то своё. Где-то рядом, под боком, тихонько улыбался Юнги. На самом деле ему тоже было страшно, и у него с трудом получалось верить в хорошее будущее, когда его практически нет. Но глядя на старающегося изо всех сил Чимина, в лучшее только и хотелось, что верить.