Глава 34.
19 сентября 2020 г., 22:43
Имя. У всех оно что-то значит. Виктория – победительница, Милана – милая, Карина – вперед смотрящая.
Всех называли в соответствии с их качеством. А уже со временем имена утратили какое-либо своё особое значение. Это стали просто имена, просто клички, просто зов, с помощью которого люди друг друга зовут, с помощью которого они привлекают к себе внимание.
Эти прозвища присущи и животным. Только почему-то принято считать, что имена зверей отличаются от имён людей. Чем? Вася – кот, Вася – мальчик? Разница? Если только в носителе. Но так уж заведено, так уж привыкли люди. Все друг друга зовут по именам: сложным, или же простым.
Следовательно, у каждого дракона имя тоже есть. Жители планеты должны были как-то не пугающе называть своих богов и защитников мира. Семь драконов – семь имен. И каждое из них что-то значило.
Красный дракон — повелитель огненной стихии, господь тепла и хранитель преисподней. Считается самим ангелом и падшим демоном. Тот, кто соединил в себе одну из прекраснейших стихий. Огонь. Он прекрасен и очень опасен. Имя его звучало очень просто:
— Хуо, — шептал Чимин и выводил напротив знака отваги и имени Чонгука еще три буквы.
«Хуо» — значило огонь, жар, пламя. И это имя полностью соответствовало как избранному, так и предку-дракону.
Белый дракон — магия ветра. Повелитель воздуха и охранник чистоты. Поистине святое существо, нелюбящее конфликты. Спокоен, сдержан, и всё время спит, поддерживая своей энергией гармонию в сердцах людей. Дракон не любил черные намеренья жителей – тогда ветер карал грешников. Он палач в белой одежде и с маской ангела на лице. Ветер. Такой свободный и такой неукротимый.
— Куонси, — второе слово слетело с губ парня, а напротив знака мудрости и имени Сокджина появилось слово из шести букв. Нетрудно догадаться, как переводилось имя: ветер, воздух.
Братья близнецы — черный и золотой цвет. Одинаковые хранители с разной стихией. Чёрный опускал на землю ночь, тихо погружая мир в сон. Золотой поднимал солнце, побуждая народ к действиям. Такие разные драконы, но братья. Такие разные стихии, но близнецы. Оба созидатели.
— Ван, — новое имя появилось на тетради. Тьма в чистом ее виде. Символ честности напротив имени Юнги.
— Кьен, — снова шепот, а ручка черкала слово, что означает свет. Символ терпения у Намджуна.
Два разных предводителя и одна цель: спасти, победить и сохранить…
Синий цвет с отливом голубого означает море. Средний брат – повелитель бушующей стихии. Самой проворной, ловкой, уступчивой и настойчивой магии. Вода. Говорят, что вода камень точит. Значит она терпелива и верна своему делу. Упорна и целеустремлена.
— Шои, — очередное слово, только уже напротив символа верности. Чон Хосок — избранный рек и морей, повелитель воды.
Более старший. Фиолетовый дракон — магия искушения и вранья. Казалось, что от нее толку? Это же зло! Но гармония существует за счет баланса между злом и добром, хорошим и плохим. Не все силы являются созидательными, присутствует и разрушение – иллюзия. Но темное не всегда значит плохое. Врёт, заставляет, а разве во вред? Внушить человеку то, что в определенном месте опасность – это благое дело, если она там действительно есть. Таким образом множество дарованных осталось в живых. Множество жизней продолжило существовать на планете. Но люди привыкли на фоне хорошего видеть только плохое… И тогда фиолетовый дракон стал для них грехом лжи.
— Дзенэма, — последние семь букв напротив Ким Тэхёна. Обман и покорность, отречённость вперемешку с заботой.
И последний. Предводитель, воин и охранник, чей зеленый цвет – предвестник спасения. Нефритовый дракон – король мира и гармонии. Вечные поклоны и возвышения со стороны людей его ничуть не засветили. Он как был добр, справедлив и предан, так и остался таким до конца своей жизни. Зеленый ящер так же следил за гармонией между людьми и магическими существами, между добром и злом… Пока всё не вышло из-под контроля. Гармония была нарушена…
Стержень ручки потянулся к листку бумаги, чтобы начертить последнее имя, но остановился в нескольких миллиметров от него.
Удар под ребра и головой о стену.
Нет…
Они не знали его имени! В легендах об этом ничего не говорилось. Нефритовый дракон существовал под вечным клеймом «нефрит»…
Нет имени.
И это, мои дорогие друзья, самый настоящий тупик. Выходим все! Мы приехали!
— Н-нет… — шептал Чимин в нарастающем приступе паники.
Потому что нет. Потому что этого не может быть! Он около месяца пробыл в библиотеке, чтобы в конечном итоге остаться ни с чем?!
Нет. Этого не может быть.
Просто потому, что они должны выжить, просто потому, что эти стишки Рины – единственное спасение и гарантия на счастливую жизнь. И он почти решил загадку, он почти нашел ответ, но в последний момент судьба сыграла с ним в злую шутку. Она как бы насмехалась над парнем, говоря с уверенностью: «Думал ты сможешь выжить, Пак Чимин?! А вот и нет! У тебя нет права на жизнь! У тебя ни на что нет права!» – и Чимин начал задыхаться в ее словах, захлебываясь черным дёгтем, что заполнил легкие и перекрыл дыхание.
Потому что нет!
Нет, ведь Юнги-хён в него верит.
Нет, потому что старший сказал, что верит в то, что шатен найдет способ! И, о, черт! Чимин вдохновился этой верой! Чимин даже допустил мысль о том, что после сражения у них с Юнги может что-то получиться. Но слово «нет» отбивало по голове собственный ритм. Пульс был настолько ощутим, что казалось – бьётся всё тело.
Нет. Просто нет. Этого не может быть.
Пак начал судорожно перелистывать книги с легендой, которая была написана сотню раз и с сотнями разных сюжетов. Одна книга сменяла другую, отлетая в сторону и толкая какие-то пергаменты на столе так сильно, что те разлетались сплошным ковром на пол.
— Н-нет… Этого не может быть, — шептал Чимин свои мысли в слух, а пальцы дрожали и неприятно покалывали. Господи, нет!
Сидящий в стороне Мин, читая увлечённо какую-то книгу, не сразу среагировал на шум. Но как только понял что что-то не так, то отрывает взгляд от строчек.
— Чимин? — строгий и взволнованный голос нарушил шелест страниц, но Пак его не слышал, продолжая судорожно листать, шепча быстрое: «Нет-нет-нет-нет-нет-нет». — Чимин~и! — блондин уже повысил голос, вскакивая с места и откидывая книгу на жесткий диван, что, кажется, по инерции свалилась вниз.
А Чимин Юнги не слышал, хотя думал лишь о его словах: «Я в тебя верю» – и о том, что смерть это невесело.
О, как бы шатен хотел сморозить шуточку про гробик на колесиках и про забавную надпись на надгробье: что-то по типу «допрыгался» или «нажрался и умер счастливым».
Но сестричка паника не давала ему и вдохнуть нормально, стоя прямо за спиной и дыша куда-то в затылок тихое и рванное имя «Чимин». Она обнимала его своими костлявыми и бледными руками, прижимаясь носом куда-то к области под линией челюсти и дико улыбаясь, истерично кричала: «Поиграй со мной малыш!». Ее ладошки медленно поднимались по крепкой мужской груди, обхватывая горло, а зубки прикусывают мочку уха.
Судьба в этот момент стояла и насмехалась над ним в стороне, наслаждаясь зрелищем. Нет ничего лучше падения человека, который только смог встать с колен. И вместо того, чтобы просто опустить того на колени, жизнь с рывком впечатала его лицом в пол, доказывая, что его место никак не на одном уровне с ней, а в ногах.
«Ползи и пыхти, Пак Чимин, умоляя о помощи, ведь с этого момента ты слаб и беспомощен» – шептали в унисон Паника и Судьба, подбрасывая дров в костер. А бесконечное бормотание Чимина стало походить на одержимость.
— Нет-нет-нет-нет-нет-нет.
Чьи-то руки обхватили плечи с двух сторон и развернули к себе. А перед глазами Пака почему-то костлявая женщина, что собиралась довести одним словом шатена до депрессии.
Он не справился.
У него не получилось.
Он проиграл.
Жизнь снова доказала ему, что он как был ничтожестом, так им и остался.
— Чимин~а, ты слышишь меня? — кряхтел знакомый до боли голос, а воспринимать происходящее как глюк не выходило.
Паника… Она такая мерзкая. Схватила Чимина за грудь, прижимая к себе и не желая отпускать.
— Эй, Пак Чимин! Очнись уже! — легкая пощечина прошлась по щеке, а отвернувшуюся в сторону удара голову вдруг осенило.
Удар? Жгучая, болезненная… Пощечина?
Взгляд вернулся к костлявой дамочке, чей образ расплылся в легкой дымке. Тогда перед собой Чимин увидел никого иного, как Юнги.
Ноги в миг подкосились, а тело резко расслабилось, падая мешком вниз, но не соприкасаясь с полом. Руки Юнги словили как раз вовремя.
— Юн-нги~я.
— Малыш, что случилось? — легкие поглаживания по голове, а тело шатена потрясывало, как при эпилепсии. А мысль снова возвращалась.
«Этого не может быть!» — отдалось грубым ревом по стенам, а из глаз потекли огромные слезы, которые ловил Мин Юнги – не любящий сопли, вообще-то – подушечками пальцев, стирая дорожки. Ловил мягкими губами, зацеловывая щеки и слизывая соленые капли, шепча всякую ерунду про то, что они справятся и еще что-то невнятное.
— Юнги~я, я не справился. Прости, — где-то между вздохом произнес Пак и схватился за ткань уже знакомой футболки. Ожидал, что оттолкнет, потому что надежду и веру растоптал, потому что оплошал, но этого не происходило. Лишь легкое поглаживание по голове и шепот: "Все в порядке, малыш" — заставляли не покинуть этот мир мягким облачком…
Всё… В порядке?...
И да, его волновало только это, а не то, что его между прочим пару минут назад целовали и звали "малышом".
