You deserve better.

Утро. – Ты? – шепчу себе под нос, потому что на пороге стоит тот, кого я уж точно не ожидала увидеть. Я даже и подумать не могла о том, что когда-нибудь снова его встречу. Грациозная походка, ровная осанка, аристократичные черты лица – все именно так, как я запомнила, несмотря на свое алкогольное опьянение. Вид у него тоже достаточно внушительный: темные, безупречно уложенные, волосы, черная рубашка на выпуск и прямые серые джинсы. Взгляд такой же магнетический, как при нашей единственной встрече. Может он мне лишь видится? Так сказать, иллюзия разгоряченного воображения после веселой и своеобразной ночи. Хочу ли я, чтобы он увидел и узнал меня? Очевидно – нет. Поэтому плотнее вжавшись в диван, я замираю в ожидании услышать причину его визита. – Ты кто такой? – Макс напористо задает вопрос гостю, не сводя с того глаз. Режим отброшенного гостеприимства включен на полную мощность и отключению в ближайшее время не подлежит. – Виктор Ван Арт, – гость, по-прежнему стоявший у порога, совершенно спокойно проговорил свое полное имя и протянул правую руку для рукопожатия. Внимательный взгляд прошелся по комнате и на пару секунд замер на моей скромной персоне. Надеюсь, он не придал этому значения. Ведь это будет означать, что моя миссия «стать невидимкой» полностью провалена. – Макс Фолл, – недовольный хозяин жилища без особо энтузиазма пожимает белую ладонь и грубо продолжает, – Зачем пришел? – Мне позвонила моя подруга и попросила за ней приехать, – Ван Арт шагает вперед, но Фолл непробиваемым щитом встает перед ним и они сталкиваются плечами. – Спасибо, что так быстро приехал, – Мия не обращая внимания на происходящее, радостно кидается в сторону прибывшего друга, но Шон одергивает ее за руку. – Отпусти меня, – жалобно произносит она во избежание конфликта, но мальчишка продолжает сжимать ее кисть. Меня всегда удивлял напор Шона в его довольно юном возрасте. Нет никаких сомнений, что растет герой. Храбрый, честный, сильный духом, целеустремленный. Человек, который всегда будет знать за что бороться. – Она останется с нами, – категорично отчеканивает Макс и указывает гостю в черной рубашке на выход. Обстановка накаляется заставляя охотно поверить в то, что заряженный воздух вот-вот заискрится и в последствии устроит крупный пожар. Атмосфера помещения тяготит, создавая ощущение невидимого громоздкого груза на хрупких плечах. Желудок неприятно сжимается в спазме, и омерзительное предчувствие чего-то плохого противно расползается по телу. Два парня стоят напротив друг друга, сжимая и разжимая кулаки. Никто из присутствующих не в силах пошевелиться и издать хоть какой-нибудь звук, тем самым нарушив зловещую тишину. Сердце выбивает чечетку, и я ненароком задаюсь вопросом, слышит ли эти безумные удары в груди еще кто-нибудь кроме меня? Надеюсь, нет. Не очень то и хочется сойти за трусиху, которая единственная сидит и трясется от страха. Поджилки не сводит, тошнота все же не подступает к горлу. Всего-навсего беспокоюсь за друга, который также всегда готов помочь и поддержать. Помнится мне, как-то мы влипли с Эмбер в довольно-таки неприятную безвыходную ситуацию с парнями, промышлявшими наркотиками. Случай был до одури наиглупейший, прямиком из рода «оказаться не в том месте, не в то время». Я по сей день ума не приложу, как мы с подругой могли так вляпаться, но история закончилась благополучно именно благодаря вовремя прибывшей подмоге в лице Макса. А это, на минуточку, было два часа ночи. Он без лишних вопросов просто взял и приехал спасать нас. Но сейчас вовсе не об этом. Мия и напористый Шон застыли у спинки зеленого дивана, на котором я незаметно расположилась. Вероятнее всего обо мне успели забыть, чему я несказанно рада. Но ситуация заставляет достаточно сильно понервничать лишь предполагая чем все может завершиться. Начав прикидывать всевозможные варианты выхода из течения сего конфликта, я принялась не на шутку напрягать извилины. – Мия идет со мной. И это не обсуждается, – брюнет незаметно сжимает челюсть, стараясь не выдавать эмоций. В принципе, как и при прошлой нашей встрече. Грубо, если я назову его черствым сухарем? Хотя, таким он был лишь до того момента, пока мне все же не удалось вывести его из себя. И лучше умолчать о том, что я не могу не гордиться этим достижением. – Конечно! Я в этом и не сомневался! Такие, как ты думают, что могут делать все, что им заблагорассудиться! – Макс повышает тон, окончательно вспылив, и выплевывает несколько предложений в напряженное лицо Виктора. Грудь блондина бешено вздымается, сопровождаясь неровным громким дыханием. – Но я сниму с тебя эту спесь! – Не переступай черту! – зрачки Ван Арта заметно расширяются и черная каемка расползается по всей области, меняя цвет глаз. Подозреваю, это свидетельствует о том, что мистер безэмоциональность тоже начал выходить из себя. Не так быстро, как его оппонент, но все же ничего хорошего это не сулит. – Хватит! – Мия приложив максимум усилий, высвобождает руку из хватки Шона и встает между двух парней, у которых практически валит пар из ушей. – Я ухожу с Виктором! А тебе, – она мило улыбнувшись переводит взгляд на Макса, – большое спасибо, что подобрал у того магазина. – Подобрал? Мия, что с тобой произошло? – соперник Фолла разворачивает девчонку к себе и встряхивает за плечи. Полагаю, он решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы всем вместе усесться за круглый стол, разлить по кружкам дымящийся чай и обсудить произошедшее. Мешает одно маленькое «но» - назревающий конфликт. – Эй, полегче! – владелец «домашнего госпиталя» слегка отпихивает друга спасенной девушки и сквозь зубы продолжает. – Об этом я и говорю. Вы никогда не думаете о последствиях. О том, что люди могут пострадать. Вам плевать. Поэтому вчерашний ублюдок, один из ваших, почти убил твою дражайшую подружку. Вау! Теперь это походит на заезженный до дыр фильм о двух районах, не переносящих друг друга на дух. Конкуренты, соперники или же все вместе взятое и приправленное личной глупой неприязнью. Серьезно? Я это наблюдаю сейчас в живую, не нажимая западающие кнопки пульта от телевизора? Что эти двое могут не поделить и стоит ли вмешаться? Голова идет кругом. Вчерашний сеанс кино перенесли на сегодня и даже не предупредили? Уму непостижимо! – Этого не может быть, – Виктор крепко задумался, подозрительно расширяя ноздри при каждом вдохе. – Мия, таким как он нельзя доверять! – Макс беспардонно тычет рукой через плечо светловолосой жертвы, в некогда сдержанного Ван Арта. Но таковым он являлся относительно давно, поэтому ситуация не из простых. Чем больше времени я провожу с этими персонажами, тем больший кавардак образовывается в голове. Все, что я успеваю в сложившейся ситуации – это глупо хлопать глазками и быстро прокручивать сказанные слова, преобразовывая в целесообразные цепочки, которые могут мне хоть что-то объяснить. Все мои попытки тщетны, и разбиваясь одна за другой, они громким раздражающим эхом приземляются в чертогах расшатанного сознания. Что-то мне подсказывает, что Виктор и Макс действительно знакомы. Но если это так, зачем они представлялись друг другу? Старые знакомые? Нет, не то. Однокашники, учившиеся в одном университете, но прежде не сходившиеся лицом к лицу? Не исключено, но все же вряд ли. Я действительно самое глупое создание на земле или дело не во мне? – Не тебе судить, пес! – а вот и настигнута точка кипения брюнета, раз уж он решил так любезно перейти на оскорбления. Последняя капля звонко падает на гладь воды и переполняет чашу терпения. Даже думать не хочется, чем обернется создание сего, проливающегося водопада. – Кровосос! – Макс в пол шага огибает Мию и, взяв размах верхней частью туловища, отшвыривает Виктора в золотистую кирпичную стену, где несколько мгновений назад мирно располагалась картина. – Учти, мне это совсем не в радость, – Ван Арт утирает оцарапанную щеку и ловким молниеносным прыжком ставит себя на ноги, переходя в незамедлительное нападение. Его нога бьет четко в цель и настигает живота Макса, который возрадовавшись победой, не подумал уйти в защиту. И вот он пролетает мимо меня, приземляясь на стеклянный столик, звонко разбивающийся на мелкие осколки под тяжестью мужского тела. – Как ты? – чертовски испугавшись за друга, я срываюсь с дивана и подбегаю к нему, стараясь как можно аккуратнее поднять крепкую тушу с разбитого мусора. Одной рукой сделать это максимально сложно, да и осколков на ковре достаточно много, поэтому мы оба получаем несколько незначительных царапин. Прости, дружище. Я делаю все, что в моих силах. – Шон, уйди в комнату! Живо! – не намерено громко кричу на парнишку, который корчась от злости, протопал ко мне и своему дяде. На долю секунды в его глазах замирает сомнение, но мои хмурые брови сообщают о том, что не о каких пререканиях не может быть и речи. Он успешно покидает нас, скрываясь за дверью спальни, где была спасена девчонка, выбравшая специфичный способ благодарности. – Как он? – Мия аккуратно подходит к нам, закрывая спиной своего дружка, пока Макс, переполненный яростью, «мелодично» сопит над моим ухом. Теперь, я окончательно запуталась, кто кому кем приходится и почему мужской разговор так быстро, перетекая в оскорбления, зашел в тупик. Если и дальше двигаться в таком русле, то придется скорее бежать домой, собирать чемоданы и оформлять себя в ближайшую психиатрическую лечебницу. А что? Без помощи, тут видимо, уже не обойтись. По неизвестным мне причинам, разобраться во всей этой заварушке ой как непросто. Крыша едет, и я не могу этому противостоять. Шутки шутками, но раз уже вляпалась «по самое не хочу», придется во всем разбираться, ловко изворачиваясь и маневрируя под гнетом событий. Это жизнь, детка. Кому сейчас легко? – Какого черта ты тут творишь? Заявляешься сюда без приглашения и потом швыряешь хозяина квартиры на стеклянный стол? – закрываю взбешенного Макса спиной и подхожу вплотную к Виктору, задрав голову как можно выше, чтобы хоть немного поравняться с ним в росте. Но он выше меня на целую голову, и поэтому приходится упереть руки в бока для пущей серьезности своих претензий. Картина Репина «Приплыли», никак иначе. Компания собралась что надо, хоть в музей выставляй на всеобщее обозрение, закупившись ящиком шампанского. Не хватает только оружия в руках для полной готовности начать «войну». Занимательная пьеса. Действие второе. Явление 1. В игру вступает дополнительный персонаж в роли Джозефины Элизабет Ричардс, прежде сидевшей за кулисами и надеявшейся на завершение спектакля без ее скромной персоны. Надежды позади и приходится принимать участие в сегодняшней самодеятельности. Позади меня стоит Макс в режиме полной готовности броситься с кулаками на Виктора, который возвышается передо мной, тяжело дыша и наверняка мечтающий задать жару другу за моей спиной. Мия же располагается за Ван Артом, успокаивающе сжимая его плечи в попытке сдержать гнев, рвущийся изнутри. А потом мы с девушкой незаметно переглядываемся, наградив друг друга взглядами, несущими в себе уйму претензий по данной пьесе с нашим участием. Время замирает и остается только гадать, кто решит нанести удар первым. Вечер. Двенадцатью часами позже. Несмазанная металлическая карусель с громким скрежетом медленно наворачивает круги в моей голове. Каждый новый круг адского развлечения бьет по ушам и сотрясает мозг. Несколько болезненных глотков и во рту возникает привкус крови. Тяжелые веки безнадежно подрагивают в попытках быть разлепленными, но все тщетно. Шансы пошевелиться практически нулевые. То ли мешают массивные железные оковы, сжимающие непострадавшее запястье, то ли боль, отзывающаяся во всем теле, полностью блокирует любое движение. Ощущения подсказывают мне то, что я нахожусь в лежачем положении довольно долго, потому что ноющее тело совершенно онемело. Правый бок и спина касаются чего-то холодного. Одежда отвратительно неприятно прилипает к коже. Мерзкий запах сырости остро пронзает ноздри, да так что я начинаю хрипло кашлять. Мои непреднамеренные действия вызывают посторонний шорох справа. Страх на возможную расправу заставляет задействовать запасной резерв последних сил и раскрыть глаза. Сделав почти невозможное, они привыкают к темному помещению с несколькими щелочками света и различают бледный силуэт на расстоянии нескольких сантиметров. – Виктор? – шепчу сухими губами, когда вижу перед собой лицо Ван Арта, лежащего параллельно мне. Его веки слегка подрагивают, а на белом лице в нескольких местах размазана грязь вперемешку с кровью. Рубашка неприлично разорвана в районе груди и плеча, а в области шеи струится несколько дорожек багровой жидкости. От увиденного ко мне подкатывает истерика, и я чувствую, как непрошеные слезы обжигают лицо. – Господи, пожалуйста, помоги ему выжить. Я больше никогда и ни о чем не попрошу, только сохрани ему жизнь сегодня. – Сама не замечаю, что вовсю принялась взывать к высшим силам ради спасения этого парня. – Что? – Виктор раскрывает глаза, морща нос и веки, а я непроизвольно сбивчиво выдыхаю, мысленно говоря "спасибо".