Шутер

…Шум, выстрел, пробил мой час Я не знал того парня, хотя у нас общий класс.

— Потрясно выглядишь, ЭмДжей, — вторит Микаэла, подмигнув подруге — Мишель Джонс. Та скромно улыбается и убирает с лица прядь волос, заведя за ухо. — От этих джинс без ума будет даже сам Человек-паук. Они подходят к своим шкафчикам в коридоре на первом этаже школы, чтобы прихватить нужные учебники. Мимо проходят сверстники и ребята из других классов. Кто-то несёт в руках домашний проект, заботливо упакованный в картонную коробку, кто-то — скейтборд или самокат. Некоторые решают устроить баскетбольное состязание прямо в коридоре, стуча оранжевым резиновым мячом и перекидывая его между фигурами других учеников. Из-за неудачного броска баскетбольный снаряд попадет прямиком в затылок одному из учителей, который от удара расстаётся со своими очками. Он ругается и, выследив взглядом дерзких баскетболистов, бросается за ними, угрожая директором. Те мигом разбегаются, лавируя между другими ребятами, которые со смехом наблюдают за разгоревшейся погоней. В коридоре становится чертовски шумно и многолюдно, впрочем, как и всегда между уроками. Микаэла открывает металлическую дверцу своего шкафчика, внутренняя сторона которой облеплена разноцветными наклейками и листочками-стикерами с давними напоминаниями. — Ага, — скептично хмыкает Мишель. — А ещё Старк, Тор и даже Халк. Пошли уже, Майк, и заканчивай пялиться на фотку Соколиного глаза: он о твоём существовании даже не подозревает, — подкалывает она подругу, что строит глазки перед вырезкой из журнала, где в кадр какого-то очевидца попал парень с луком и стрелами во время трагических событий в Нью-Йорке. Мишель вообще не понимает, как тот оказался в команде Мстителей и выжил в схватке с читаури, и уж тем более она не понимает таких, как Микаэла — его фанатов. Хотя, с другой стороны, раз Соколиный глаз умудрился прижиться среди бога, мутантов и гения-миллиардера, значит, он чего-то да стоит. Мишель фыркает: круче Человека-паука всё равно никого нет. Они идут по школьному коридору первого этажа, изредка кивая проходящим мимо знакомым. Микаэла младше Мишель на два года, но это не мешает им быть неплохими подругами и вместе преодолевать большинство невзгод. Не то, чтобы Мишель изменяет привычкам, подружившись с кем-то из школы, просто из всех, кого она привыкла каждый день видеть, лишь Микаэла оставила более-менее положительное впечатление, даже невзирая на некоторые смехотворные привычки, вроде ежедневного ритуала с фотографией одного из членов команды Мстителей. Нет, Микаэла нормальная, во всяком случае Мишель хватает сил её терпеть и даже заводить непродолжительные беседы на сторонние темы, хотя назвать Микаэлу лучшей подругой язык не поворачивается. Плюс ко всему её мать, которая, будучи юристом и чересчур заботливым родителем, любит раздувать из мухи слона, дай только повод. И таким поводом однажды стала сама Мишель, позволившая Микаэле пригласить себя к ней домой. Всё закончилось холодной ссорой с матерью, с которой Мишель зареклась пересекаться. Характер той очень напоминает мятные конфеты в газировке — такая же бомба замедленного действия. Неудивительно, что отец Микаэлы подал на развод, ведь даже если военный не смог стерпеть тяжёлый нрав супруги, то что уж говорить про других людей? К слову, отец Микаэлы вообще оставил положительное впечатление и дело не только в профессии. Тот не прочь поддержать добрым словом или советом и всегда поинтересуется, как прошёл очередной учебный день. Видимо, в Щ.И.Т. готовят не только первоклассных солдат, но и настоящих джентльменов. — О чём задумалась? — одёргивает её Микаэла и, словно прочитав мысли, лукаво улыбается. — Снова о моём отце? — Он у тебя клёвый, — признаётся Мишель, пожимая плечами. — Эй, Майк, смотри, — она пихает подругу в бок и кивает в сторону входа в кафетерий. Перехватив взгляд подруги, Микаэла тихо охает. Но, Мишель уверена, Мэтт Ричардс может произвести и не такое впечатление. Высокий, фигуристый и мускулистый, с каштановыми волосами и зелёными, точно изумруды, глазами — порой кажется, что он сошёл с обложки какого-то популярного журнала или подрабатывает моделью, потому что, чёрт возьми, к нему липнут все, кто только может. Хотя Мишель не отрицает — выглядит он довольно неплохо. Бордовая рубашка-поло идеально сидит на нём, здорово сочетаясь с голубыми джинсами и самыми простыми, но привносящими свойское очарование кедами. А его улыбка — главное оружие, которым сражает практически всех девчонок наповал. Впрочем, с ней такой трюк никогда не прокатывает: Мишель повидала немало парней, которые, в принципе, ничем не уступают этому качку. Тот же Паркер, например: с виду немного неуклюжий и по-детски наивный, но, она уверена, не такой простой, как может показаться на первый взгляд. Да и внешне он не напоминает ходячего стероида, как тот же Ричардс, которые порой тупее одноклеточных. Появившийся из-за спины дружок Мэтта — Уолтер Фоупс — привносит толику нервозности, потому что этого длинноволосого и щетинистого блондина с комплексом альфа-самца, которому все должны, мало кто любит. Уважают, да, но только из страха перед его многочисленной бандой хулиганов и кулаками, успевшими разбить не один десяток носов. Уолтер всегда берёт то, что хочет, а хочет он в основном девушек и деньги. И если последнее ему всегда добывает верная свита, любящая сновать рядом дьявольскими прихвостнями, то вот руку верной, но далеко не единственной он предпочитает завоёвывать сам. Однако тут Мишель крупно повезло: за все годы, что она проучилась здесь, ни Уолтер, ни кто-либо из его банды не одарил её своим вниманием. Оно и к лучшему — плохиши привлекательны лишь тогда, когда за маской повесы и плута скрывается джентльмен. Уолтер же им не является. Он просто последняя скотина и самый настоящий ублюдок, при виде которого кровь стынет в жилах от злости и страха одновременно. И Мишель не исключение, потому что на подонков, которых в мире немало, она насмотрелась. Позади Фоупса и Ричардса плетётся Флэш Томпсон, который явно чувствует себя увереннее в компании этих подонков. Сам по себе Флэш безобиден, как давно успела понять Мишель, и в основном достаёт лишь Паркера или кого-то из младших, задирая своей якобы крутостью и показушностью, но при этом млеет лишь при одном упоминании Человека-паука. Это и смешно и странно одновременно, хотя с другой стороны, здесь всё же нет ничего удивительного — от Паучка без ума вся школа, за исключением, пожалуй, тех, у кого арахнофобия. — А потом он на полной скорости размазывает того парня об автобус, — долетают до Мишель обрывки фраз истории, которую Флэш увлечённо рассказывает идущим впереди приятелям-хулиганам. — И после такого все ещё говорят, что этот Паук не калечит и не убивает людей, — фыркает Уолтер. — Я, конечно, не врач, но после такого от костей мало, что остаётся, — добавляет, и идущий рядом Мэтт озвучивает: «Точняк!» и отбивает приятелю пятерню. — Но Паук правда крут, да, парни? — теперь Флэш равняется с ними и даже обгоняет, идя спиной вперёд. — Ага, дрочить одновременно восемью лапами, наверное, то ещё удовольствие, — бросает насмешливое Уолтер, и Мишель фыркает, театрально закатывая глаза. Конечно, мастурбация — это то, что в первую очередь заботит Человека-паука. Не защита города, не спасение мира, а долбаное рукоблудие. Троица парней скрывается в дверном проёме кафетерия, а Микаэла скептично косится на Мишель — похоже, она тоже всё слышала. — Идиоты, — отмечает Микаэла. — Всё ещё сохнешь по этому Ричардсу? — Мишель поворачивается к ней, глядя точно в глаза и не давая и шанса увильнуть от ответа. Но та всё же ухищряется: — Будь он Мстителем — может быть, — пожимает плечами и засовывает руку в карман разноцветной плетёной жилетки и замирает, тихо ойкнув. — Кажется, я мобильник в классе оставила. — В общем, ничего нового, — усмехается Мишель и предлагает сходить за сотовым телефоном вместе, а после — отправиться в кафетерий и перекусить. Они пробираются сквозь заметно прибавившийся поток учеников, двигаясь к лестнице. Когда же оказываются совсем рядом с кабинетом, то замечают мистера Соута — учителя биологии, — закрывающего дверь на ключ. — Мистер Соут! Постойте! — Микаэла срывается с места, подбегая к замершему от удивления учителю. — В чём дело, мисс Эриксон? — мужчина хмурит густые седые брови, прищурив крысиные и пронзительные из-за линз очков глаза. — Я телефон оставила. Вы не могли бы отпереть дверь? Мистер Соут хмурится ещё сильнее, а лицо приобретает мрачный, недобрый оттенок. На уроках биологии всегда царит жёсткая дисциплина во многом благодаря подобной суровой мимике, что наводит страха не меньше, чем неудовлетворительная отметка за контрольную. — Я быстро-быстро его заберу! — причитает Микаэла, с мольбой глядя на мужчину. — Одна нога здесь, другая — там! Недовольно вздохнув и кинув на Мишель мимолётный, но такой же холодный взгляд, мистер Соут всё же сдаётся и поворачивает ключ в замке, отпирая дверь. Микаэла успевает лишь ухватиться за круглую металлическую ручку, как внизу раздаются душераздирающие крики и резкие хлопки, будто кто-то в урне взрывает петарды или лопает огромные воздушные шарики. Мишель вздрагивает, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Ей приходятся не по душе звуки, доносящиеся с первого этажа. Обеспокоенность легко читается на лицах каждого, и мистер Соут успевает сменить драконовскую маску настороженной, поглядывая за спины девушек. — Стойте здесь, — приказывает он с сухой интонацией и спешно направляется в сторону лестницы. Однако оттуда практически сразу же выбегают несколько девятиклассников, которые, спотыкаясь и толкая друг друга, вихрем проносятся по коридору второго этажа. — Бегите все нахуй! — голосят они. Следом вылетают ещё несколько учеников, крики которых содержат тот же смысл. Микаэла отскакивает за спину Мишель, точно за укрытие. — Что происходит? — шёпотом спрашивает Микаэла. — Они идут! Они идут сюда! — вопит запыхавшийся парнишка, который чуть ли не ползком поднимается на лестничную площадку второго этажа. Он падает, оставляя кровавые отпечатки ладоней, и сплёвывает вязкий ком слюны. Заметив раны на его спине, Мишель охает, чувствуя, как подкашиваются ноги и как к горлу подступает тошнота. Микаэла вскрикивает, прикрыв рот ладонью. — Господи, Генри! — мистер Соут мигом оказывается подле парня, присев и положив его голову себе на бёдра. — Они идут… — хрипит Генри, заливаясь кашлем. — Их так много… Они повсюду. Мишель ощущает дрожь во всём теле. Ей кажется, что эта дрожь передаётся от неё Микаэле и обратно, точно электрическая цепь. Они стоят рядом друг с другом, едва ли не прижимаясь. Похоже, ситуация крайне паршивая. Мистер Соут растерянно хлопает себя по карманам и вытаскивает сотовый. Краем глаза заметив трясущихся девушек, велит им забежать в кабинет биологии и не выходить оттуда. Мишель хотела сделать это и раньше, но подумала, что её сочтут трусом, теперь же у обеих карт-бланш, которым они спешат воспользоваться, и забегают в кабинет. Микаэла ныряет под учительский стол и осторожно выглядывает. Мишель натыкается на испуганный взгляд подруги и переключает всё внимание на дверь кабинета, ожидая, что кто-то вот-вот зайдёт сюда. Рука машинально ложится на металлический шарик дверной ручки, медленно поворачивая с тихим щелчком замка. — ЭмДжей… — почти что всхлипывает Микаэла. — Не надо, пожалуйста… Не уходи… Мишель прислоняет к губам указательный палец и всё же тянет дверь на себя, выглядывая в коридор. Мистер Соут по-прежнему сидит рядом с Генри и с кем-то разговаривает по телефону — надо полагать, с полицией, присутствие которой здесь точно не помешает. Мишель чуть отстраняется, чтобы сообщить обо всём Микаэле, и призадумывается. — Там никого нет, — оповещает она. — Может, это какой-то прикол? — Ты видела того парня? Он же весь в крови!.. Мишель прикусывает губу, поняв, что ей нечем парировать аргумент подруги. Однако в памяти всплывает вечеринка в честь Хэллоуина, где выпускники прошлого года решили разыграть всех, кто был на балу, устроив спектакль: по коридорам школы якобы бродил маньяк, успевший убить нескольких учеников. В качестве декораций шутники использовали сценический реквизит школьного драмкружка и кетчуп из кафетерия. Розыгрыш вышел вполне убедительным, хотя и глупым. Но сейчас в голову Мишель закрадывается железобетонная уверенность в том, что всё это по-настоящему. Никакого кетчупа. Тот парень действительно ранен, а в школе действительно происходит что-то ужасное. — Пол? — слетает с уст мистера Соута. Мишель успевает лишь прильнуть к щёлке, из которой выглядывала, как раздаётся громкий хлопок. Следом звучат полные ужаса крики. Кричит и Микаэла. Мишель резко отскакивает от двери, захлопнув её, и растерянно отступает назад, натыкаясь на одну из парт. — Что это было? — доносится сиплый голос Микаэлы. — Что это такое?.. — Сиди тихо и не высовывайся, — командует Мишель, наконец взяв себя в руки. Бегло осмотревшись, она решает спрятаться за последними рядами школьных парт, прижавшись к холодному дереву и вслушиваясь в каждый звук. В коридоре звенят шаги. Смех. Противный, отдающий чем-то мерзостным, точно звуки гиен. Гремит металл. Что-то щёлкает. Тихий, почти неуловимый звон, как будто на пол падают драгоценности. — Ну что, мистер Соут, как вам такая биология? — спрашивает незнакомый голос. В ответ снова гнилой смех. — Что, снова скажете, что я «глупый пацан, не разбирающийся в тонкой науке — биологии»? «Два» вам, мистер Соут. Точнее, две пули, — гремят выстрелы. Один. Затем второй. Мишель обеими руками прикрывает рот, всеми силами подавляя так норовящий вырваться крик. Она не может сдержаться, потому что услышанное ею, если всё действительно так, переходит все мыслимые и немыслимые границы. Мистера Соута кто-то застрелил. — Ну, а ты, Генри, — всё тот же голос наполняется притворным сожалением. Наигранное сочувствие режет слух сильнее, чем отвратный смех. — Ножку подвернул? А помнишь, как ты её мне подвернул, обсосок? Как затем макнул головой в парашу?! — Глухой удар, будто дубинкой колотят наполненный мешок. Но последовавший болезненный вскрик даёт ясно понять, что лупят живого человека — того несчастного Генри, истекающего кровью. Мишель прикрывает глаза. Она неверующая и всегда косо глядит на тех, кто ищет утешение в молитвах к «Тому, которого нет». Но сейчас у неё попросту не остаётся выхода. Мишель молится, желая, чтобы всё закончилось. Чтобы те типы, убившие мистера Соута, исчезли. Чтобы сам мистер Соут был жив, а они с Микаэлой всё-таки спустились в кафетерий, съев какой-нибудь пирог. Пусть лучше это будет тестирование по математике, контрольная по литературе или истории. Она согласна даже на физику, лишь бы всё это прекратить. «Ну, пожалуйста… Пожалуйста, Господи», — не перестаёт крутиться в голове. — Теперь, Генри, парашей станешь ты, — уже ядовито звучит голос. Раздаётся шелест и шуршание, точно по полу что-то волочат, болезненные стоны и злорадное хихиканье. Мишель осторожно, опасаясь если не ослепнуть, то увидеть перед собой нечто страшное, открывает глаза. Слёзы катятся по щекам чёрными дорожками. Целых полчаса предшкольного туалета смывает вместе со страхом за собственную жизнь. — Эй, уёбища! — от грохота, который, кажется, сотрясает стенки черепа; от которого внутренности бьются о рёбра, а кровь обжигающей лавой плавит кожу, Мишель вздрагивает, прижимаясь почти к самому полу. — Раз, два, три, четыре, пять! Школьных мудаков я иду искать! Снова грохот, но на этот раз Мишель его различает — обычно с таким грохотом некоторые особо одарённые ученики любят толкать двери классов на переменах, зля учителей и мучая хлипкие петли. «Они обыскивают кабинеты», — от этой мысли она снова охает — настолько сумасшедшим и нереальным ей видится всё происходящее здесь. Грохот становится ближе, а до их кабинета остаётся всего лишь два соседних. Один за другим гремят хлопки, от которых сердце отбивает всё больше ударов, а доносящиеся в коридоре крики резко замолкают. Каждый выстрел — это новый труп. Дрожа всем телом и до последнего отторгая происходящее, Мишель натыкается на окно. Второй этаж — вряд ли падение будет смертельным, хотя и одними ушибами оно уж точно не ограничится. С другой стороны — лучше перелом там, чем смерть здесь. Она неуклюже выползает из укрытия и бросается к спасительному окну. Дёргает ручку, но та не подаётся. Тогда Мишель удваивает усилия, вцепившись уже обеими ладонями. Оконная рама начинает отвечать, хотя без посторонней помощи ничего не выйдет. Мишель только собирается просить Микаэлу о помощи, но оставляет эту затею, завидев десятки безжизненных тел, лежащих на газоне школьного двора. Трупы. Море трупов. Газон усеян ими, словно опавшими листьями в конце октября. И лужи крови, в которых лежат тела, дают исчерпывающее представление о том, в каких ужасных муках и какой ужасной смертью умерли эти люди. Мимо них, точно оценивая свои творения, снуют фигуры, одетые во всё чёрное. Вальяжная и совсем не соответствующая обстановке расслабленная походка. Руки сжимают оружие, а за спинами школьные рюкзаки, вряд ли набитые учебниками. И Мишель испытывает в этом ещё большую уверенность, когда к ужасу для себя признаёт в них ребят из параллельного класса. Тоже выпускники. Тоже страдающие от постоянного давления учителей перед итоговыми экзаменами. Но от нытья и жалоб они перешли к действиям, вооружившись и выйдя на охоту, Мишель никогда не видела, чтобы кто-то с азартом охотника на лице подстреливал других людей, точно лесную дичь. Фигуры веселятся, приплясывают, размахивая винтовками, и ободряюще хлопают друг друга по плечу, словно это какое-то соревнование — кто больше всех убьёт. Мишель переключает внимание на парковку — она пустует. У некоторых машин, принадлежащих персоналу школы, выбиты стёкла окон; на дверцах зияют дыры. Ни полиции, ни Человека-паука, ни кого-либо ещё, кто в силах остановить это безумие. Даже сирен не слышно, будто никто не знает о том, что сейчас творится в стенах школы, превратившейся в настоящую мясорубку. Прежде чем скрипит дверь класса, Мишель в последний момент успевает нырнуть обратно в своё укрытие, прикрыв голову руками, как при готовящемся землетрясении. — Ку-ку! — верещит звонкий голос. Мишель прикидывает, кому он может принадлежать, и на ум сразу же приходит Пол Рейлс, чей кумир — Майкл Джексон, чикагские гангстеры и белая шляпа, которую он не снимает даже будучи за столом. От громыхнувшего выстрела Мишель едва не вскрикивает, прикусив указательный палец. — Попалась! Микаэла кричит, моля о помощи, — её нашли. — Нет! Пусти! — Заткнись, сопля! — шлепок, от которого Микаэла плачет, на что стрелок только сильнее злится и уже грозится раскрасить стены кабинета её мозгами. — Ты одна здесь? Одна, я спрашиваю?! — снова шлепок, и Микаэла вскрикивает. Мишель на секунду прикрывает глаза и, не выдержав болезненных стонов подруги, осторожно поднимается, дрожа. Её предположения оказываются верными — перед ней действительно Пол Рейлс, одетый во всё белое и с неизменной шляпой. Лишь под пиджаком выступает что-то серое, словно какой-то жилет, абсолютно не сочетающийся с белоснежным гардеробом. — О, какие люди! Привет, ЭмДжей, — внезапно дружелюбно произносит он, фальшиво улыбаясь. В карих глазах царит маниакальный блеск. — Пол?.. — слетает с уст Мишель. — Ты что д-делаешь? — как можно увереннее спрашивает, хотя голос предательски вздрагивает на последней ноте. — Да так... — он равнодушно пожимает плечами. В руках чёрный пистолет, резко контрастирующий с белыми перчатками. — Развлекаюсь с друзьями. — Вы всех убиваете… — выдавливает она, чувствуя, как волнение сдавливает в тугие тиски. — Но зачем?.. Лицо Пола мгновенно становится жёстким, словно не было никакого дружеского приветствия и, пусть натянутой, но улыбки. Он резко притягивает к себе выглядящую на его фоне миниатюрной Микаэлу, приставив дуло пистолета к её шее. — Смотри, как бы за твой длинный язык ей не пришлось расплачиваться, — цедит он сквозь сомкнутые зубы, которые не такие белые, как пиджак. Микаэла, давясь всхлипами, напоминает схваченного за шкирку щенка, тихо поскуливающего в руках сурового хозяина. — А ты же дочь этого Эриксона, да? — Пол на мгновение смягчается, внимательно глядя на Микаэлу, которая предпочитает не реагировать на его слова. Однако парень с тенью удовольствия на лице негромко усмехается. — Ну надо же, дочурка этого говнюка! Будет круто, если он сюда заявится, — я уже целый год мечтаю выпустить ему кишки. — Эй! — не выдерживает Мишель, на что Пол тут же выпрямляется, грозно взирая на неё, и целится из пистолета. Завидев поблёскивающее при свете ламп чёрное, подобно бездонной дыре, дуло, она застывает, затаив дыхание, и, не моргая, смотрит в самую бездну. — Слушай, опусти оружие... Пол ухмыляется и взводит курок. У смерти много разных звуков. Это может быть визг тормозов, звон стекла, жуткий грохот или рёв поезда. Но этот тихий щелчок — Мишель готова поклясться, что ничего страшнее она в жизни не слышала. Кажется, что-то холодное касается шеи, и на коже выступают мурашки, а внутренности стягивает в тугой узел. — Пол! — в класс спешно заходит среднего роста парень, напоминающий какого-то пирата или хиппи: сплошь усыпанные разноцветными серьгами-кольцами уши, пирсинг, бесчисленное количество подвесок и бус, а ещё пёстрая рубашка и клетчатые брюки. Кожа цвета кофе с молоком испещрена многочисленными рубцами шрамов и свежими полосками царапин. Мишель мигом признаёт в нём Орландо — неуравновешенного и вспыльчивого девятиклассника, страдающего клептоманией и из года в год остающегося в девятом классе в силу неуспеваемости. Ничего больше она о нём не слышала и старается держаться от него подальше. — Сколько можно просить?! — раздражённо отзывается Пол, отпихнув от себя Микаэлу, отчего та падает на пол. Мишель, пользуясь отвлечением парней, подбегает к ней, присев рядом. — Я просил звать меня Джексоном! Я ненавижу своё блядское никчёмное имя! — он психует, ногой оттолкнув одну из парт. — Я хочу быть как он! Орландо непонимающе моргает и косится на девушек, якобы они знают, о чём идёт речь. Но Мишель лишь посылает ему холодный взгляд, мысленно проклиная всеми известными словами. — Ладно-ладно, брат, не горячись, — примирительно произносит Орландо. — А этих почему не грохнул? — Собирался, но ты помешал, — огрызается Пол-Джексон. — Тогда им повезло, — Орландо тихо хихикает и наставляет на девушек дуло своего ружья, приказывая подняться. — Леон там играть собрался, а народу мало. — Совсем? — изумляется Пол, вытаращившись на товарища. — Клифф разошёлся — весь кафетерий перешмалял. Луиза и Алекс тоже пока никого не притащили. — Трой рассердится. — Трой сейчас другим занят, — Орландо кладёт ружьё на плечо. — Я в нашей группе за старшего, пока Леон не наиграется. Пол хмурится, явно не обрадованный услышанным. Мишель же, с трудом борясь с охватившим каждую клеточку тела страхом, с подступившей тошнотой и адским головокружением, из услышанного пытается по крупицам собрать цельную картину происходящего в школе. Это нападение. Организованное и хорошо спланированное нападение. И хотя многие из озвученных имён ей ни о чём не говорят, но, если она правильно помнит, — Пол, Орландо, Клифф — на всех них висит ярлык козлов отпущения и местных дурачков, которых часто используют в качестве боксёрских груш. Мишель не знает всех подробностей и старается не вмешиваться в царящую в школе иерархию, потому что не видит в этом никакого смысла. Она не лезет сама и всегда предостерегает Микаэлу, которая не сможет за себя постоять, если потребуется. Но Мишель догадывается. Если те трое «дурачков» заодно, то и остальные, что с ними, всё те же белые вороны. И сегодня изгои объединились в подобие стаи, у которой наверняка есть свой собственный вожак. Они мстят школе за все обиды; мстят ученикам за то, что те издевались над ними; учителям — за то, что те закрывали глаза и отвернулись от них. Это действительно ужасно. И если все они решились на такое, значит, им нечего терять. — А потом что? — покрывшийся коркой льда голос Пола вытаскивает Мишель из раздумий. Она встряхивает головой и быстро моргает, возвращаясь в кошмар наяву. Да, это будет похлеще школьного «маньяка» на Хэллоуин. — Ты знаешь что, — столь же холодно отвечает Орландо и переводит взгляд на девушек. — Ну, чё встали? — он вскидывает ружьё и кивает в сторону двери. Мишель и Микаэла опасливо переглядываются, но, решив не испытывать терпение парней, выходят из класса, взятые на мушку. При виде бездыханных тел, кровавых разводов на полу и на стенах, валяющихся гильз и воронок от пуль Мишель, будучи не особо впечатлительной, всё же едва сдерживается, чтобы не расстаться с завтраком прямо здесь. Тошнота наполняет рот привкусом желудочного сока. Но ей удаётся сдержаться, а рявкнувший Орландо заставляет их двигаться по направлению к лестнице. Микаэла прижимается к Мишель, крепко ухватив за руку, и продолжает всхлипывать, наплевав на то, как выглядит со стороны. Труп одного из учеников застыл в сидячей позе возле приоткрытой дверцы шкафчика, напоминающей из-за пуль самое настоящее решето. Видимо, он использовал его в качестве укрытия, но какой толк от тонкого листа алюминия против несущегося на бешеной скорости свинца? Как результат — искромсанное тело и изуродованная половина лица. Чуть дальше лежат тела двух девушек-десятиклассниц: стеклянный взгляд, блюдца крови, десятки дыр на спине, через которые наверняка видно насквозь. — О, чёрт… — слетает с губ Мишель, когда они проходят мимо трупа мистера Соута, пальцы которого мёртвой хваткой сжимают сотовый. — Нравится? — усмехается Орландо. — Это вы ещё кафетерий не видели. Вот там настоящая красота. Если время останется, — выдерживает короткую паузу, словно взвешивая слова, — то свожу вас туда полюбоваться. Мишель прикрывает глаза. Это намного хуже, чем просто кошмар.