Шутер

…Возможно, ребёнку не хватало любви, Или, возможно, на миг забыл, кем он был.

Питер не помнит, как сумел добраться до внутреннего дворика и остаться незамеченным, не угодить под пули и вообще быть единственным живым человеком среди десятка трупов, что окровавленными манекенами усеяли газон. На лицах — застывшая гримаса боли и ужаса; на теле — бесчисленное множество отверстий от пуль. Под ногами звенят гильзы, хлюпает кровь и шуршит трава, путающаяся в кроссовках словно водоросли. Впервые Питер передвигается по газону с невиданной доселе тяжестью, увязая в нём. Желтовато-зелёное море, на поверхности которого не плывут, но дрейфуют тела. Где-то вдали слышатся крики и очередные хлопки. Затем снова воцаряется тишина. Напряжённая, зловещая, предостерегающая. И никаких признаков жизни рядом. Ни учеников, ни персонала школы — никого. Куда в таком случае мог подеваться Нед? Неужто успел покинуть территорию школы? Или нашёл укрытие где-то внутри? Если последнее, то велик риск потерять лучшего друга — вряд ли стрелки ограничатся одним лишь кафетерием. Короткими пробежками Питер перебирается от одного укрытия к другому, прячась за деревянными скамейками, кустарником и мусорными баками. Взяв передышку и решив, как следует распланировать следующий шаг, он ловит себя на мысли, что с того момента, как раздался первый выстрел, прошло, наверное, уже минут десять или пятнадцать, но ни полиции, ни других экстренных служб не видно даже издалека, словно всем наплевать на беспредел, творящийся в школе. Ученики сами по себе — это Питер понял, когда заметил учителя по истории — мисс Натаниэль, которая чудом спаслась из эпицентра бойни и уехала на своём пикапе. Стоит ли говорить, что она даже не пыталась помочь другим? После такого, по меньшей мере, будет странно слушать лекции на тему патриотизма и гражданского долга от человека, струсившего в самый ответственный момент. Питер разочаровался в некоторых личностях. Однако больше всего он разочаровался в самом себе. Немного смекалки, скорости и ловкости, и тот проклятый стрелок лежал бы лицом в пол, не успев даже нажать на спусковой крючок своего ружья. Но Питер не смог. Не справился с, казалось, плёвой задачей: обезоружить преступника, пока тот ещё не схватился за оружие. Он проворачивал такой трюк десятки, если не сотни раз, искусно орудуя паутиной и просто спасая себя и великолепный старковский костюм от пуль. Впрочем, пуль избежать удалось, в то время как костюм благополучно забыт в школьном кафетерии, равно как и веб-шутеры. Собственность мистера Старка... А как бы поступил мистер Старк? Его броня всегда при нём, не говоря уже о том, что она может обходиться без него. Вот бы и Питеру такой костюм: тогда людям не пришлось бы ждать появления Человека-паука, который на самом-то деле оказался в точно таком же положении. Он смахивает выступившие бусины пота на лбу и тяжело дышит, ощущая жжение в лёгких, как это часто бывает после продолжительного полёта на паутине через десятки кварталов ночного Нью-Йорка. Правда, сейчас приходится не гнаться за какой-то угнанной тачкой или спешить на ужин с тётей Мэй. Ставки намного выше, и жизнь, как своя, так и жизни друзей — последнее, на что Питер согласился бы играть. Питер успевает лишь бросить взгляд на крышу школы, откуда по вентиляционной сети и воздуховодам можно попасть в помещения классов, как паучье чутьё вновь даёт о себе знать. — Ну ты, выродок! — от раздавшегося женского голоса, который звучит чуть ли не над головой, Питер плюхается на ягодицы, на секунду растерявшись. В скамью, за которой он прячется, стреляют. Хлопок и крик заглушают треск дерева, будто скамья ломается напополам. Брызгают щепки, врезаясь в кожу. Питер подскакивает и шарахается в сторону, налетев на мусорную корзину. Банки из-под газировки, бумажные пакеты с недоеденным ланчем, вялые листья салата — всё это сваливается на него, отчего теперь он напоминает бездомного, ночевавшего в баке. Питер откатывается в сторону, растеряв половину даров корзины, и ныряет в кусты, зацепившись джемпером за острые ветки. Его преследователь не отстаёт, делая ещё два выстрела. Последний врезается прямо возле правой пятки, вынуждая отбросить к чёртовой матери затею с выпутыванием краешка джемпера и, порвав ткань, броситься бежать. — Беги, Паркер, беги! — гогочет Луиза Ван Дейк. Питер узнает её голос из тысяч — низкий, хрипловатый, отдающий мужской грубостью и лишённый всяких женских черт, точно Луиза и не девушка вовсе. Она не курит, не пьёт, но ещё с младших классов имеет проблемы с голосовыми связками, отчего получила хоть и нейтральное, но обрётшее оскорбительный оттенок прозвище «Бруталка». А ещё, как помнит Питер, у неё очень тяжёлая рука, и её броски во время игры в вышибалы без травм не обходятся. — Я тебя всё равно достану, Паркер! Сопля ты старковская! Питер оглядывается назад, вопреки воплям внутреннего голоса, призывающего бежать вперёд и не оборачиваться. Луиза перезаряжает свою винтовку, но не отстаёт, явно желая поставить точку. Когда же она вскидывает оружие, то на неё набрасывается так вовремя появившийся мистер Хейл. Садовник вцепляется в приклад винтовки, перетягивая на себя и стремясь разоружить девушку. Питер останавливается, по инерции пробежав пару ярдов, и, жадно глотая воздух, наблюдает за неравной схваткой. — Беги, Паркер! — велит мистер Хейл и без стеснения бьёт Луизу по лицу, забрав винтовку. — Чего стоишь?! Беги за помощью! На глаза попадается тонкий садовый шланг. Это, конечно, не привычная паутина, но должно хватить, чтобы обездвижить Луизу и вывести из строя хотя бы одного стрелка. Питер только собирается броситься за шлангом, как паучье чутьё велит отскочить в сторону, что он и делает, не угодив таким образом под выстрел. Упав на траву, Питер видит, как бойфренд Луизы — Алекс, имеющий привычку постукивать зубами и грызть ногти до крови, — стоит позади, так же вооружённый. Меж тем ноги мистера Хейла подкашиваются, и садовник замертво падает на землю, выронив отобранную винтовку. На лице убийцы гостит довольная ухмылка. — Мистер Хейл… — Питер ощущает пощипывание в глазах и вязкий горький ком во рту. Они убили Грена. Убили самого безобидного и добрейшего человека в этой проклятой школе. Это всё равно, что поднять руку на котёнка — Грен никому и ничего не сделал, даже обиженным, коими Луиза с Алексом и являются. Поборов в себе пока ещё слабую горечь утраты и пользуясь заминкой стрелков, Питер вскакивает, на секунду решив, что к чёрту его тайну. Человек-паук нужен школе, а грёбаным стрелкам нужна хорошая трёпка — такая, которая отобьёт всякую охоту ещё хоть раз в жизни прикоснуться к оружию. Он слишком долго медлил. Он позволил перебить десятки неповинных подростков у себя на глазах, теперь же жертвой такой неторопливости стал и добродушный школьный садовник. Питер успевает лишь подкинуть носком кроссовка один из концов садового шланга, чтобы использовать в качестве всё той же верёвки против стрелков, как на парковке, что в паре ярдов, появляется Клифф, размахивающий своим ружьём, которое убило всех, кто решил заглянуть в кафетерий после первого урока. Путь на парковку отрезан. Она контролируется обиженными, как и весь двор. А перебить сразу трёх вооружённых человек, будучи без паутины, задача, мягко говоря, не из простых. Тогда он решает довериться своим навыкам акробатики и, бросившись в сторону, ловко перескакивает сначала одну скамью, затем вторую и третью, сопровождаемый хлопками выстрелов и гневными возгласами, обещающими выпустить ему кишки. Но паучье чутьё работает безотказно, помогая филигранно уклоняться от выстрелов и демонстрировать блестящий паркур. Его преследователи вскоре отстают, а стоит только юркнуть за угол, то крики стихают, как и хлопки. Уткнувшись затылком в холодный бетон, Питер переводит дух и косится на дрожащие запястья. Чёрт, он стольких ублюдков переловил, с такими крутыми парнями дрался, — тот же Кэп или парень с железной рукой, — но сейчас ощущает приступ детского неописуемого страха, словно бы мистер Старк вновь ухватил его за руки, говоря, что всё закончилось, что он молодец, а тётя встретит его в аэропорту. И тогда всё действительно закончилось, в то время как сейчас этот кошмар всё больше напоминает Питеру паутину — паутину, где он всего лишь жалкая муха, попавшая в сети стрелков-пауков. Был бы выход... Был бы рядом мистер Старк или хоть кто-то, кто может прикрыть спину. Может, запропастившийся Нед? Из него временами выходит отличный отвлекающий манёвр, но не более того. К тому же, подвергать опасности лучшего друга, имеющего лишь суперспособность поддержать любую беседу, просто не позволит совесть. Взгляд замирает на двери, ведущей в раздевалку, а оттуда — в спортзал или в подвальное помещение, которое подземным тоннелем проходит под школой и выходит на противоположную сторону. Это «План Б» на случай срочной эвакуации. Интересно, воспользовался ли им кто-то? А что если попробовать вывести всех, кого удастся найти, через этот тоннель? Должно быть, на той стороне есть кто-то из обиженных, но вряд ли столько, чтобы заставить Питера спасовать. Ощутив лёгкий прилив сил, Питер понимает, что вот его план. Набросанный впопыхах, конечно, но план. Из спортзала он сможет пробраться в главный коридор, а там, стараясь тихо ползти по потолку, попробует обыскать столько классов и помещений, сколько сможет, чтобы отыскать возможных выживших. Конечно, будет лучше не светить перед сверстниками свои паучьи силы, но... Питер вспоминает тот миг, когда пуля, выпущенная из оружия Алекса, продырявила мистера Хейла насквозь. Если бы Питер не бросился в сторону, то закрыл бы собой садовника. Он сплёвывает ком слюны и хватается за ручку двери, но замирает. Может, лучше через крышу? Питер бросает пытливый взгляд на фасад школы. Ползти недолго, но есть ли гарантия, что на крыше никого нет? Что если обиженные успели выставить какого-нибудь часового? Но тогда бы этот часовой точно так же стрелял бы по нему, когда он нёсся по дворику. Питер приставляет ладони к бетону, собираясь вскарабкаться, но оставляет эту затею, сражённый одной светлой мыслью. В шкафчиках раздевалки может быть оставленная одежда. Возможно, грязная и пропитанная чужим кислым потом, но одежда, в которую не помешает переодеться, чтобы остаться незамеченным, а что-то, вроде той же футболки или майки, можно намотать на голову по типу маски. Питер на секунду забирается ладонями под джемпер, ощущая тепло горячей от напряжения кожи. Когда-нибудь он забьёт на привычку надевать свитеры и джемперы на голое тело. Когда-нибудь он научится держать под рукой грёбаную маску. Толкнув дверь плечом, он вваливается внутрь раздевалки. Духота, запах пота, грязных носков и белья, резины и дешёвого парфюма ничто в сравнении с тем, какой ужас творится во дворе. Питер даже не морщится, атакованный целым альянсом тошнотных ароматов, и лишь прислоняется лбом к холодному металлическому шкафчику, собираясь с мыслями. Похоже, что раздевалка — единственное место, куда не добралась Смерть. Стены чистые и неповреждённые, кругом никаких следов пальбы, что не может не радовать, ведь, возможно, стрелки попросту забыли сюда заглянуть. Насколько бы хорошо ни была спланирована эта атака, — а в этом Питер ни капли не сомневается, уж больно слажено действуют обиженные, — но всё предусмотреть невозможно, и рано или поздно изъяны дадут о себе знать. Питер вслушивается в тишину. Где-то сверху капает вода. Что-то шуршит, будто по трубам ползёт бумажный пакет, хотя, может, это и змея. Ни выстрелов, ни криков — ничего из этого не слышно. В раздевалке прекрасная изоляция, а отрезвляющая прохлада прогоняет лихорадку, пронзившую тело. И хотя виски по-прежнему сдавливает острая боль, всё же Питеру становится намного легче. Теперь пора собраться и разыскать в царящем полумраке хоть что-то, что можно использовать в качестве самодельной маски. — Эй, пс-с, — от шёпота Питер вздрагивает, хлопая глазами. — Ты не один из них? — Один из них? — Питер разговаривает с пустотой, потому что тот, кому принадлежит голос, не спешит показаться. — Я разве похож на кого-то из стрелков? — Ты подозрительно целый. Даже не кровоточишь. Питер хмыкает, отойдя от шкафчика, который собирался осмотреть. — Зато другие нет, — звучит встревоженное. — Так и будешь прятаться? Повисает короткая пауза, и из-за угла выходит тот, кого Питер меньше всего ожидает увидеть. — Извини, — виновато произносит Грэхем. — Сейчас такое время, что верить никому нельзя. — В одиночку их не одолеть, — Питер качает головой. Не одолеть даже ему — Человеку-пауку и просто потенциальному кандидату в Мстители. А ведь тот же мистер Старк умудрялся в одиночку разносить целые стоянки террористов. Он справляется о самочувствии Грэхема, но тот игнорирует его вопрос. — Ты собрался дать им бой? — не без толики восхищения интересуется Грэхем. — Ты такой храбрый — настоящий супергерой. — Я что, похож на мстителя? — отзывается Питер, делая вид, что Грэхем городит ерунду. Хотя на самом деле речь не о героизме, а о реализме. И реальность такова, что на школу напало, по меньшей мере, пять взбесившихся учеников, одолеть которых — это не в старковской броне копаться. Выхода два: либо возвращать костюм и веб-шутеры, либо пробовать связаться с тем, кто сможет помочь. Мистер Старк, Хэппи, Щ.И.Т., да даже присутствие полиции здесь будет очень кстати. — А почему полиции до сих пор нет? — Питер не адресует вопрос Грэхему, спрашивая, скорее, самого себя. — Я могу ошибаться, но до ближайшего полицейского участка двадцать минут езды, — всё же отвечает Грэхем. — А охрана? — вновь интересуется Питер, памятуя, что школьные коридоры патрулирует один охранник, в то время как второй сидит в небольшой каморке, отведённой под систему видеонаблюдения, где также находится и тревожная кнопка. Но что если обиженные продумали всё настолько, что даже позаботились и об устранении охраны? Тогда всё очень и очень плохо, ведь о нападении могут до сих пор не знать, разве что кто-то из учеников, учителей или очевидцев дозвонился до экстренных служб. Грэхем ничего не отвечает, точно прочитав его мысли и соглашаясь с тем, что охрану могли вырубить. Затем делится своими мыслями, не скрывая надежды на скорое появление Человека-паука. Это вызывает у Питера нервный и раздосадованный смешок. Если бы только Грэхем знал всю правду... Человек-паук уже в школе, правда, в точно таком же положении, как и остальные выжившие. Хоть бы с Недом и с остальными ребятами всё было в порядке. — О нападении точно знают? — Питер вопросительно глядит на Грэхема. Тот нерешительно кивает, словно бы говоря, что толком не разобрался в происходящем. — Кто-то должен был вызвать полицию. У тебя есть сотовый? — Нет, — тускло отвечает Грэхем. — Фоупс и его свита отобрали у меня телефон и деньги, перед тем, как запихнуть в тот шкафчик. Ну а ты? Услышав это, Питер раздражённо отмахивается. Его сотовый остался в проклятом рюкзаке вместе со всем, что помогло бы дать отпор стрелкам. Повисает напряжённая пауза, которую прерывает Грэхем: — Знаешь, — начинает он, — сегодня мистер Соут забрал сотовый у одной девчонки, а её мама — юрист в «СтаркИндастриз», и она наверняка знакома с Железным человеком. Питер непонимающе косится на Грэхема, который, вроде как, пытается предложить дельную мысль, но та оказывается смазана непонятно выстроенной логической цепочкой. — Предлагаешь позвонить матери этой девчонки? — скептично спрашивает Питер. Грэхем робко пожимает плечами, явно смущённый, однако в голове моментально возникает другой план. Позвонить Хэппи, а уж тот сообщит обо всём мистеру Старку или... не сообщит? В прошлый раз такое не прокатило — его кормили всяческими отмазками на подобии классической: «У Тони Старка нет на тебя времени». Но, может, сейчас, когда закрутились шестерёнки процесса опеки, что-то изменится? К удивлению Питера, Грэхем опережает его с выводами: — Погоди... Тони Старк ведь твой опекун! — выпаливает Грэхем, и Питеру приходится в панике приставить палец губам и шикнуть на парнишку, чтобы тот случайно не выдал их местонахождение стрелкам, которые вполне могут ошиваться рядом с дверьми, ведущими как на улицу, так и в спортзал. — Прости, — виновато произносит. — Просто я слышал это от одного такого смуглого парня, — пробует изобразить что-то руками. В любой другой ситуации Питер бы разозлился, что Нед, похоже, всем растрепал об опекунстве со стороны мистера Старка, — хотя вряд ли это его вина, — но оказывается охвачен вспыхнувшим внутри огоньком надежды и решает спросить об исчезнувшем приятеле. Грэхем мигом тушит огонёк, качая головой: — Никакого Неда я не видел. Я вообще никого не видел, кроме ребят с оружием. Ну так что, какой план? Рванём за телефоном? Или будем ждать? — Ждать? — удивлённо переспрашивает Питер. Нет, ждать — это точно не его стиль. Ждать он может лишь одного — приглашения в Мстители. — Ждать, — просто отвечает Грэхем, кивнув. — Ждать Человека-паука и Мстителей. Ну или хотя бы полицейских и спасателей. — Это самоубийство, — Питер качает головой. — Они найдут нас. Грэхем прикусывает губу и морщит лоб, демонстрируя глубокий мыслительный процесс. Кажется, что пауза длится целую вечность. — Значит, спрячемся так, чтобы нас не нашли. Я уже долго сижу здесь, и никто меня не нашёл. — Нет, это слишком рискованно, — Питер морщится. И хотя план Грэхема в какой-то степени убедителен, но это не столько самоубийство, сколько трусость. Он, Человек-паук и просто тот, в кого не перестаёт верить сам Тони Старк, будет сидеть в вонючей, окутанной полумраком раздевалке, и ждать прихода другого супергероя? Иронично, если этим супергероем окажется Железный человек. Нет, он не трус. Да, налажал. Да, не заявил о себе, когда это так было нужно. Зато теперь Питер ни за что не отступит. Нужно сообщить обо всём куда надо, а после — надрать грёбаным стрелкам зад. — Слушай, — вновь подаёт голос Грэхем, уткнувшись взглядом в один из шкафчиков. По одному виду ясно, что его посетила какая-то светлая мысль. — В учительской тоже есть телефон. Можем спрятаться там и позвать на помощь. Вдруг никто действительно не знает о стрельбе? Питер в голове прикидывает маршрут до учительской, попутно вспоминая, где она находится. Первый этаж. В самом конце коридора. Он бывал в ней пару раз, когда вставал вопрос о совмещении его стажировки у мистера Старка с учёбой, однако хорошо запомнил просторную комнату, у стен которой стоят столы, нагруженные высокими столбцами всевозможных бумаг. Сами учителя любят коротать там перемены, обсуждая последние новости и просто сплетничая обо всём на свете. Но телефон там действительно есть. Причём, если Питер правильно помнит, не один. И даже если полиция в курсе случившегося, можно будет помочь им, сообщив примерное число нападавших и их перемещение. Плюс всё тот же звонок Хэппи. Да, это неплохая затея. Вот только пробраться незамеченным в учительскую, когда тебя смогли обнаружить даже на школьном дворе, кажется невыполнимой миссией. Придётся пересечь длинный коридор, в надежде не попасться под руку кому-то из стрелков, а о том, чтобы ползти по потолку, оставляя при этом Грэхема практически беззащитным, и речи быть не может. Да и потом, Грэхем далеко не тот человек, перед которым Питер готов открыть свою вторую личность, — всё же от него, как от одного из представителей клуба обиженных, можно ожидать чего угодно. Яркие тому примеры сейчас разгуливают по школе, стреляя во всё подряд. А если учительская закрыта? Конечно, это маловероятно, но если так и есть? Не выбивать же дверь, привлекая внимание. Несмотря на смятение, Питер всё же постепенно склоняется к тому, чтобы реализовать план Грэхема. В конце концов, без паутины преодолеть школьный двор, который держат под прицелом трое вооружённых и разъярённых обиженных, кажется ещё более невыполнимой задачей. — Уверен, что у нас получится? — Питер внимательно глядит на быстро моргающего Грэхема, скорее убеждая того, что у них действительно всё получится. По-другому просто быть не может. Грэхем несколько раз кивает, полный решимости осуществить задуманное. — Ладно. Если нас заметят — разбегаемся в разные стороны, окей? Так им будет сложнее нас подстрелить. И, если что, я возьму стрелка на себя. — А я думал, мы будем держаться вместе, — недоумевает Грэхем. — Держись ближе ко мне, — велит Питер, решив, что не стоит пугать паренька тонкостями паучьей тактики. — И придумай, как нам выбраться отсюда, — и хотя Питер знает, что из раздевалки два пути, один из которых, если вспомнить трёх разгуливающих по дворику обиженных, оказывается отрезан, но всё же решает занять этим Грэхема, пока сам открывает один из шкафчиков, обыскивая на наличие того, из чего можно сделать хоть какое-то подобие маски. — Через спортзал? — моментально отзывается Грэхем, кивая на голубую дверь и не дав Питеру толком изучить содержимое шкафчика. — Там никого? — ухватив первую попавшуюся футболку, Питер, скомкав её, подходит к двери и, положив мокрую ладонь на ручку, прислоняется щекой, вслушиваясь. Тишина. Поймав на себе растерянный взгляд Грэхема, он вздыхает и осторожно приоткрывает дверь. Сквозь узкую щёлку просачивается жёлтая полоска света. В лицо ударяет прохлада. Гладкий пол поблёскивает, размалёванный линиями для игры в баскетбол, а спортивный инвентарь в виде мячей, матов и обручей лежит на своём месте нетронутым. — Пусто. Грэхем подходит к нему, и Питер ощущает тёплые струйки воздуха, бьющие в шею, отчего кожа покрывается россыпью мурашек. С губ Грэхема слетает нетерпеливое: «Идём?». Еле заметно кивнув, Питер выныривает в спортзал первым, но замирает при виде связанных фигур, лежащих на полу у дальней стены — своеобразная «слепая зона», которую нельзя было разглядеть сквозь щёлку. Фигуры первое время лежат неподвижно, напоминая брёвна, облепленные разноцветной одеждой, а затем, видимо, почувствовав чьё-то присутствие, оживляются, шурша и извиваясь точно гигантские черви. Во рту кляпы, руки завязаны за спиной, а в глазах ничего, кроме боли и страха. Всматриваясь в их лица, Питер признаёт учеников, с которыми стрелки, похоже, решили не расправляться так же быстро, как, например, с посетителями кафетерия. «Оставили на закуску», — думает он и замечает Мэтта Ричардса, лежащего на животе и приподнявшего голову. Увидев Питера, тот мычит, зубами вгрызаясь в грязную ткань, врезающуюся в рот, словно уздечка у лошади. Мэтт фыркает, щедро брызгая слюной, и дёргается в тщетной попытке избавиться от пут. Питер охает, насчитав человек десять, если не больше, и только собирается броситься на выручку, как его одёргивает Грэхем со словами: «Ты что, спятил? Надо валить отсюда!». — Но как же они?.. — Питер натыкается на молящий о помощи взгляд Мэтта. Будучи связанным и беспомощным, тот уже не выглядит таким грозным и неприкасаемым. Охотник и жертва поменялись местами. И хотя Питер всегда подозревал, что рано или поздно Мэтту воздастся за все его выходки, но даже такой подонок, как он, не заслуживает всего этого. — Им нужно помочь! — однако ему приходится отречься от своих слов, когда со стороны раздевалки слышится грохот и противное хихиканье. Похоже, они вовремя решили убраться оттуда. Стоит только силуэтам показаться у двери, и Питер с Грэхемом вылетают из спортзала, чудом не споткнувшись и не налетев на скамейки трибун. Оказавшись в коридоре, они переводят дух и осматриваются. Пятна крови, гильзы, лунки от пуль и изуродованные выстрелами тела — такая обстановка теперь царит во всей школе. Обиженные решили сменить интерьер, украсив стены мозгами и кровью тех, кого считали своими мучителями. Но невинных оказывается больше. — Их нужно вытащить, — не унимается Питер. В голове то и дело всплывает жалобный взгляд Мэтта и остальных узников спортзала. Чёрт, он ведь желает именно этого — начать вытаскивать людей из кошмара. Он ведь... — Человек-паук их вытащит, — кивает Грэхем и рукой указывает на дверь учительской в самом конце коридора. — Давай же, осталось совсем немного!.. Питер вздыхает, чувствуя, как моральных сил становится меньше с каждой минутой, и устремляется вслед за Грэхемом, который, похоже, не чувствует усталости вовсе. Несмотря на все опасения, коридор не преподносит им никаких сюрпризов, в отличие от двери учительской, что оказывается запертой. Питер несколько раз дёргает ручку и в какой-то момент ему начинает казаться, что дверь сдаётся под его натиском, но всё же учительская остаётся неприступной. Грэхем суёт кончики нескольких пальцев в рот, принимаясь грызть ногти. На лице проскальзывает испуг. Питер потирает переносицу. Выбора не остаётся — придётся светить своей паучьей силой, чтобы сделать хоть что-то полезное за последние полчаса. — Идём, — внезапно произносит Грэхем, направляясь к лестнице. — Куда ты пошёл? — изумляется Питер, машинально направляясь следом. Он бросает полный замешательства взгляд на дверь учительской, как бы ругая себя за нескончаемую медлительность, а учителей — за то, что не оставили помещение открытым. — Сотовый той девчонки, помнишь? — шёпотом поясняет Грэхем. — Если только она не вернулась за ним. Хотя, ты наверняка знаешь Соута и его дурацкую привычку никого не пускать в кабинет после звонков. Почти вся школа, в том числе и сам Питер, на дух не переносят мистера Соута из-за его тяжёлого нрава и несвойственной для рядового учителя привычки муштровать учеников, точно курсантов на плацу. Что ж, прошлое военного медика даёт о себе знать. И странная привычка запирать кабинет сразу же после звонка, причём, как с урока, так и на урок, — самое безобидное, что есть в арсенале этого учителя. — А если вернулась? — Питер спрашивает уже возле распахнутой двери кабинета и оборачивается, поняв, что ему не показалось. В коридоре действительно лежит тело мистера Соута с двумя отверстиями от пуль. Ему становится плохо. Пару минут назад он поминал сурового учителя далеко не самыми лестными словами, теперь же видит его труп. Уроков мистера Соута, как и муштры, больше не будет. Они были уничтожены двумя выстрелами в грудь. Заслужено ли? Питер ощущает крайнюю степень отвращения ко всем обиженным, которых когда-либо знал и которые причастны к стрельбе. То, что они делают, не заслуживает никакого оправдания. Но больше всего Питер начинает испытывать отвращение к себе. Герой, который допустил столько смертей. Решив переключиться с самобичевания на жуткую действительность, он поторапливает Грэхема, который, юркнув в кабинет, где обычно проводит уроки мистер Соут, обыскивает учительский стол, роясь в ящиках. — Ничего, — растерянно отвечает тот и поднимает на Питера озадаченный взгляд. — Здесь ничего нет. Питер прикусывает губу и косится на лестницу. Ему ведь не послышалось? По ней действительно кто-то поднимается? На стене возникает расплывчатая тень. Не решаясь проверить свои предположения, Питер шёпотом велит уходить. Грэхем, оставив стол в покое, выскакивает из кабинета и так же замечает ползущую на стене тень. Звон шагов. Они озираются по сторонам, не зная, где же спрятаться. Стоит ли искать укрытие в том же кабинете, где мгновение назад рылся Грэхем? Или попробовать укрыться в одном из подсобных помещений? А, может, пора уже дать бой проклятым стрелкам? Питер сжимает кулаки. Хватит бегать и прятаться. Хватит с него трупов. Нужно лишь успеть добежать до лестницы прежде, чем стрелок его заметит. Питер только собирается сделать рывок и попробовать вступить в бой, как Грэхем призывает следовать за ним и даже тянет Питера за локоть, твердя, что это самоубийство — пытаться сразиться с вооружённым типом, пусть и ровесником. В конечном счёте, они срываются с места, топая по коридору второго этажа. Сзади Питер слышит отчётливый щелчок — именно с таким звуком отводят затворную раму пистолета. Паучье чутьё трезвонит в голове — опасность совсем рядом. — Сюда! — Грэхем толкает дверь кабинета драматического кружка, и Питер, не переставая думать о силуэте на лестничном пролёте, об очередной нереализованной возможности геройствовать и о сработавшем предчувствии, заходит первым. Но лучше бы он этого не делал.