Шутер

...Он шёл против правил, чтоб казаться крутым, Но в душе он был другим.

Питер застывает на месте, взглядом наткнувшись на Клиффа Милоу, в руках которого поблёскивает то самое ружьё, унёсшее немало жизней в кафетерии, в том числе и чуть не лишившее жизни Питера. Рядом стоят старшие братья-близнецы Смиты, одетые в чёрные олимпийки и вязаные шапочки с вышитой буквой «S». Оба вооружены не то автоматами, не то карабинами, которые наверняка также успели пролить кровь. И лишь после этого Питер замечает сидящих на коленях связанных заложников. Флэш Томпсон, Мистер Говардс, миссис Чейнс, ребята из других классов, даже Уолтер Фоупс и — чёрт возьми! — Нед. С одной стороны, Питер жутко рад видеть своего лучшего друга целым и невредимым. С другой — обстоятельства, при которых он с ним воссоединился, оставляют желать лучшего. Связанные заложники поднимают ошарашенные взгляды и таращатся на него, как на привидение. Запуганы. Подавлены. Сломлены. И это неудивительно — трое до зубов вооружённых и обозлённых на белый свет учеников сделают податливым любого. Особенно если ты неоднократно унижал их — такое обиженные не забывают никогда. — Ну надо же, — раздаётся грубый бас четвёртого ученика, которого Питер не заметил с порога и который, надо полагать, нарёк себя командиром этой пусть и малочисленной, но представляющей серьёзную опасность шайки, если не всех налётчиков, в целом. Трой Андерсон — негласный лидер всех и каждого, кого притесняют в стенах школы. Коротко стриженный, спортивного телосложения, но картавящий и вечно сутулый старшеклассник, который, будучи в тёмном кожаном плаще и в армейских берцах, предстаёт в совсем ином свете. Кажется, что это не его всегда запирают в раздевалке после урока физкультуры; это не он тогда ночевал в школе после рождественского бала, когда заклинило дверь туалета; это не он пытался позвать на свидание одну из местных принцесс, а затем был сбит машиной её бойфренда. Трой Андерсон — типичный школьный неудачник, у которого в жизни получается лишь одно — дышать. Питер никогда не презирал его, но ореол пожизненного лузера и рождённого в понедельник всё же убедил и его в том, что от этого типа нужно просто держаться подальше и не пытаться исправить то, что исправить невозможно. Конечно, такой подход применим далеко не к каждому обиженному, но некоторые, как успел понять Питер, просто не в состоянии в школьной иерархии подняться на ступень выше. Тот же Трой, например. — Что, Паркер, решил к нам присоединиться? — Трой сидит на стуле-вертушке, чуть покручиваясь из стороны в сторону и откинувшись на широкую спинку. За спиной раздаётся короткий довольный смешок, и Питер понимает, что его предали. Это самая настоящая подстава. Он медленно поворачивается, с ненавистью и разочарованием одновременно взирая на улыбающегося Грэхема. Тот вертит в руках мобильный телефон, что, видимо, незаметно спрятал, а сам, невинно хлопая глазками, солгал, будто ничего не нашёл. Впрочем, учитывая, что и он носит фамилию Смитов, то всё сходится. Небезызвестное трио встало под знамя Троя. Немудрено — каждый из них попадал под прицел хулиганов из свиты Фоупса и его дружков. — Мы тебе всегда рады, Паркер, — ехидничает Трой, подавшись вперёд и сцепив пальцы в замок. — Или ты теперь Старк? — среди остальной троицы обиженных прокатывается смех, очень похожий на звуки гиен. — Честно, я не знаток всех этих юридических вопросов, но если сам Тони Старк решил взять над тобой опеку, то, стало быть, ты теперь его сынуля? Может, он тебя ещё и в свою красивую и высокую башню заберёт? Хотя куда нам — простым смертным — задавать подобные вопросы такой звезде как ты? Клифф подходит к Питеру, скалясь. Паучье чутьё бодрящей волной прокатывается по всему телу, однако Питер нарочно игнорирует его, посчитав, что паучьи рефлексы не только вызовут вопросы, но и примагнитят пули, а потому получает удар прикладом ружья в живот и падает на колени. Довольный этим Клифф дулом велит ему расположиться возле ревущей миссис Чейнс, которая давится слезами и еле слышно хрюкает, не смея поднимать глаз. — Спасибо, Грэхем, — Трой благодарно кивает ему, одарив мимолётным взглядом. Грэхем улыбается ещё шире и прячет телефон обратно в карман брюк. Если бы Питер имел возможность пускать не только паутину, но и лучи, как костюм мистера Старка, то от предателя Грэхема осталась бы жалкая горстка пепла — он бы постарался. — Я больше никого не смог привести, — отзывается Грэхем, и Питер чуть ли не рычит от подступившей злости. Выходит, по их задумке, в эту ловушку, называемую «давай свяжемся с полицейскими и позовём на помощь», должен был попасть не только Питер. Это такая хитрость, уловка, чтобы выманить тех, кто ещё дышит; кто уцелел, пережив волну атаки, но по каким-либо причинам не сумел сбежать. Так они отлавливают оставшихся, берут их в заложники и… Питер теряется, ведь понятия не имеет, зачем стрелкам понадобились пленные. Если это месть с целью пролить как можно больше крови, то какая польза от живых «обидчиков»? Они собираются обменивать их на что-то? Или удерживать до тех пор, пока экстренные службы не позволят им выбраться из окружения? Питер организовывает мозговой штурм и не замечает, как Клифф связывает ему руки за спиной обычной бечёвкой и как Трой принимается расхаживать перед связанными заложниками. Решив оставить домыслы на потом, Питер внимательно следит за лидером шайки, закусив губу. Что ж, похоже, время пришло. Да, он раскроет свою личность на глазах у дюжины человек, в том числе и в присутствии самого ярого фаната Паучка — Флэша. Но, возможно, действуй Питер раньше, и ему бы не пришлось оказаться в такой напряжённой ситуации. Он уверен: ничего хорошего дальше не произойдёт. Вот только сразу трое вооружённых и держащих его под прицелом обиженных, от пуль которых не спасут даже паучьи рефлексы, не сильно вдохновляют на героический подвиг. Питер на секунду прикрывает глаза, приводя мысли в порядок и просто унимая дрожь, пронзившую тело наравне с чутьём, что не успокаивается с тех самых пор, как он пересёк порог этой проклятой комнаты. Нужно ждать. Ему придётся ждать того момента, когда хотя бы двое из обиженных переключат внимание на что-то другое или кого-то. Он, конечно, супергерой, но быть реалистом никогда не помешает. — Что, для вас это непривычно — стоять на коленях? — Трой цепким взглядом осматривает каждого заложника, заостряя внимание на испуганных лицах и довольствуясь кочующей тенью страха. — А мы привыкли это делать. Привыкли прогибаться под сильными, молить о пощаде, — Трой подходит к Уолтеру Фоупсу, который, связанный и запуганный, уже не выглядит таким грозным. Теперь не он диктует правила жизни в школе. Он и Трой поменялись местами. И то, что выглядит триумфом одного, — выглядит омерзительнее падения другого. Всё это неправильно, но ничего другого Питер от обиженных не ожидал. Да, они весьма организованны и даже в какой-то степени дисциплинированы, точно какие-то наёмники, но довольно предсказуемы. И мотив каждого из них порхает огромной птицей — месть. После стольких лет издевательств и унижений даже у такого выносливого парня, как Трой, рано или поздно должно было закончиться терпение. Но почему-то чаша весов решила переполниться именно в тот день, когда этого ожидаешь меньше всего. Впрочем, можно ли вообще быть готовым к такому? Вряд ли. Ограбления банков всегда спонтанны, а нападения в школах — скорее исключение, нежели закономерность. — Боже, Уолтер, — звучит наигранное удивление в голосе Троя, — да ты весь дрожишь, — он наклоняется к нему, еле заметно улыбаясь. Уолтер действительно дрожит, невзирая на то, как же жалко выглядит. Питер уверен — ещё немного, и главный хулиган школы начнёт рыдать, точно ребёнок. — А что это у нас такое? — Трой раскрывает ладонь, на которой лежит складной ножик. — Неужели это твоя ногтеточка, Уолтер? Или, правильнее, — орудие, которым ты любил оставлять на нас свои отметины?! — он чуть ли не выплёвывает эти слова прямо в лицо Уолтеру, закипая от злости. Крылья носа раздуваются от подступившей ярости, а в глазах поблёскивает ненавистный огонёк. Питер вспоминает слова Грэхема: Уолтер всегда носит с собой нож. Теперь же он в руках того, кто полностью владеет ситуацией. Питер натягивает верёвки и слышит, как те скрипят. — Трой, — подаёт голос Грэхем, выступая вперёд, — ты же обещал. С губ Питера слетает нечто, похожее на вздох облегчения. Да, может, Грэхем предатель и подонок, но, похоже, он не растерял человечности окончательно. — Мы ведь так не договаривались, — продолжает Грэхем. — Не нужно этого делать, — вклинивается Питер, решив, что вдвоём будет проще убедить лидера шайки не проливать кровь в очередной раз, за что получает удар прикладом по лицу. Питер ругается, ощущая во рту привкус крови, и замолкает. Долбанного Клиффа Милоу он вырубит не сразу: сначала пересчитает ему все рёбра, а потом, может, и вырубит. Если же удастся отыскать веб-шутеры, то подвесит головой вниз где-нибудь в людном месте и где много голубей. Трой отстраняется и, игнорируя Питера, еле заметно кивает со словами: «Верно. Прости, брат», и протягивает нож Грэхему, который с нескрываемым азартом на лице ухватывает переплетённую кожаной связкой рукоять. Питер едва успевает переварить услышанное и понять, что ошибся, как Уолтера поваливают близнецы Смиты, а Грэхем, усевшись сверху, вонзает кончик лезвия ножа в его лоб. Крики Уолтера и вопли других пленников оглушают, а смех братьев звучит дьявольской мелодией. Наслаждение в их безумных глазах никак не вяжется с тем, как истошно и отчаянно брыкается Уолтер, ударяя пятками по полу и извиваясь, словно пойманная рыба. Точно из выдавленного пакетика с соком прыскает кровь, а Грэхем продолжает водить острием ножа по окровавленному лбу с маниакальной улыбкой на лице. Лишь спустя некоторое время, Питер понимает всю суть задумки. Когда же все трое Смитов отстраняются, демонстрируя результат, Уолтер почти не шевелится. Неужели они убили его?.. — Носи нашу фамилию так же, как всегда носил с собой этот проклятый нож, — цедит Грэхем и возвращает ножик Трою. Питер всматривается — на лбу Уолтера вырезано «Смит». Едва разборчиво, но достаточно, чтобы впасть в оцепенение и на время позабыть о своём звёздном часе в роли Паучка. В очередной раз. Когда стоны и крики стихают, равно как и смех, Трой, веля Клиффу оттащить бездыханного Уолтера в дальний конец комнаты, вновь по-хозяйски расхаживает перед пленниками, поигрывая окровавленным лезвием. — Как насчёт немного поиграть? — скорее ставит перед фактом, а не предлагает он, останавливаясь напротив мистера Говардса, который, похоже, единственный в этой комнате, кто смотрит на лидера обиженных с лютой ненавистью и даже вызовом. Молодой учитель, недавно окончивший университет и ещё не до конца прогнивший школьными правилами и преподавательской властью. Несмотря на роман с коллегой, Питер считает мистера Говардса если не эталоном среди прочих учителей, то единственным педагогом, способным даже на работе оставаться человеком. И решимость, царящая в карих глазах, даёт ясно понять, что его не пугает шайка вооружённых учеников. Меж тем Трой ухватывает за светлые волосы старшеклассницу, утаскивая в центр комнаты и швыряя на пол. Паникой заливается Флэш, просящий её отпустить. — Правила очень просты, — он удовлетворённо улыбается и вынимает пистолет, вздёрнув затвор. — Тебя зовут Лиза, верно? — уточняет наигранно дружелюбным голосом. — Кажется, ты одна из подружек этого индуса-Томпсона, я прав? Питер хмурится, припоминая кого-нибудь из учеников с таким же именем, но на ум никто не приходит. Он не знает эту девушку, как и то, что Флэш поддерживает дружеские отношение с кем-то, помимо свиты Фоупса. — В молчанку играть собралась? А если так? — Трой стреляет в пол рядом с её ногой, отчего Лиза вскрикивает и судорожно качает головой. Заложники охают, а Питер, воспользовавшись шумом, незаметно рвёт верёвки. Теперь его руки свободны, пусть он и продолжает держать их в прежнем положении, чтобы не вызывать подозрений, да и отсутствие паутины вынуждает не торопиться и всё продумать как следует. — Это ведь совсем несложно — не быть сукой. Клифф и Смиты негромко смеются. Почувствовав привкус собственного превосходства, Трой кладёт ладонь на макушку Лизы, заботливо поглаживая. Питер оглядывает каждого из учеников, понимая, что те, хотя и стоят в разных углах комнаты, но всё же отвлечены очередным шоу, как и остальные заложники. У ног Клиффа лежат три банки с краской разного цвета — по одной на трёх налётчиков. Остаются ещё двое. Питер медленно поворачивает голову в сторону Грэхема, позади которого высится огромный мольберт — такой может надолго обездвижить, придавив. Но что делать с Троем, держащим у головы Лизы пистолет? И не станут ли остальные заложники в панике пытаться сбежать? Не попадут ли под пули налётчиков, которых охватит гнев и желание укротить взбунтовавшегося пленника? Они несомненно откроют огонь. Возможно, даже бросятся врукопашную, пусть и заведомо проигрышную. Но Питер не может рисковать жизнями сидящих рядом с ним людей. Он достаточно ошибался за сегодняшний день, чтобы быть повинным в очередных смертях. И всё же... Стоит начать с краски. — У тебя, Лиза, есть пять секунд, чтобы назвать имя того, кто присутствует в этой комнате. Лиза, дрожа и всхлипывая, мотает головой, на что Трой театрально закатывает глаза и вздыхает. — Иначе, — он приставляет дуло пистолета к её голове, отчего Питер сдержанно выдыхает, а Флэш всхлипывает и зажмуривается, — эти стены окрасятся в красный. — Не н-надо, п-пож-жалуйста… — слетает с губ Лизы. Питер медленно опускает руки к бёдрам. — Пять… — Трой начинает обратный отсчёт, исподлобья поглядывая на остальных заложников. Питер прикусывает губу, чувствуя, как прыскает кровь, и с замиранием сердца наблюдает за этой психологической пыткой — иначе такую выходку никак не назовёшь — и напрягается всем телом, готовясь совершить рывок. — Четыре… — Я н-не могу!.. — чуть ли срывается на крик Лиза. — Три… Питер задерживает дыхание. Придётся менять план. Пока он будет разбираться с Клиффом и братьями-близнецами, Трой успеет не только пристрелить Лизу, но и нашпиговать свинцом ещё пару учеников. — Ладно-ладно! Пускай это будет мистер Говардс! — заливаясь всхлипами и страхом восклицает Лиза. Трой, лицо которого на секунду искажает озлобленная гримаса, ударяет Лизу рукоятью пистолета, расцарапав щёку. Плач усиливается. — Я сказал, назови имя, а не фамилию, тупая ты шкура! — выплёвывает Трой, притопнув ногой, и, смягчившись и присев подле девушки, добавляет: — Господи, Лиза, ты как была никчёмной крашеной тупицей, так и осталась. Ты даже имя от фамилии отличить не в состоянии! — Н-Нед… — выдавливает Лиза, не переставая издавать жалобные стоны. От услышанного Питер застывает, ощущая, как внутри образовывается пропасть. Только не Нед. Довольный услышанным и добившись своего, Трой поднимается и переключает всё внимание на Неда, который бледнеет на глазах. Кивок, и Клифф, приподняв его, грубо швыряет прямо под ноги своему лидеру, который мигом прислоняет дуло ко лбу Неда. Братья-близнецы Смиты подхватывают Лизу и усаживают её на прежнее место, усмехаясь. — Нед… — Трой оглядывает свой пистолет. — Ты ведь умный парень, насколько я помню. Я бы даже сказал — гений, под стать твоему дружку, Паркеру, — бросает мимолётный взгляд на Питера, который стискивает зубы и едва сдерживается, чтобы не совершить опрометчивый поступок. Мистер Старк говорит, что хорошего героя красит вовсе не скромность, а мудрость. Но мистер Старк столько всего пережил, столько всего сделал и предотвратил, что для него мудрость — это само собой разумеющееся. Питер никогда не считал себя мудрым, особенно на фоне сегодняшних промашек, стоявших многим жизней. — Всегда было интересно, как вот в это, — Трой тычет дулом в лоб Неда, но тот даже не вздрагивает, оставаясь абсолютно спокойным, — влезает столько информации. Ты прямо ходячий Гугл, ты в курсе? Нед всё же покрывается первыми трещинами страха и сглатывает, глядя прямо в лицо Трою. Напуган, да, но на фоне заплаканной Лизы выглядит куда более мужественно. — Я просто люблю математику, — робко отвечает он, — и физику. Химия ещё неплоха и биология. Не всегда, конечно, но в них есть прикольные моменты. И, чувак, лучше не пользуйся Гуглом — за тобой ведь следят. Трой негромко усмехается, оценив такой ответ, в то время как Питер неотрывно наблюдает за другом, ощущая, как холодок пробегает по спине и покалывает между лопаток. Страх за жизнь близкого человека, пожалуй, сильнее страха за собственную жизнь. С улицы доносится вой многочисленных сирен. Трой бросает цепкий взгляд в сторону окна и криво усмехается, точно давно предвкушая появление полицейских и спасателей. В глазах каждого заложника на миг проскальзывает огонёк надежды. Ещё не всё потеряно. Да, вряд ли налётчики отпустят их без боя, но всё же это лучше, чем осознание, что никто не придёт на помощь. Питер также обращает взор к окну, наблюдая за плывущими в небе кучевыми облаками, и призадумывается. Сколько полицейских подъехало к школе? А сколько врачей? Успеют ли они добраться до раненых ребят, прежде чем те умрут от потери крови? Знают ли о том, что налётчики держат заложников? Известно ли им число нападавших? Да и справятся ли только полицейские с такой чрезвычайной ситуацией?.. — Ты ведь любишь сложные задачки, верно? — Пистолет Трой сменяет складным ножиком и, зайдя Неду за спину, одним движением пересекает путы на его запястьях. — Я хочу сделать эту игру немного интереснее. Связанные пленники замирают, внемля каждому услышанному слову. Кажется, нет предела сумасшедшей фантазии. Питер же понимает, что с ножом в руках Трой, хотя и продолжает представлять угрозу, но всё же может не успеть добраться до смертельных точек на теле Неда. — Как насчёт того, чтобы убить кого-то из них? — Трой кивает на заложников. — Просто пристрели любого за десять секунд, и ты свободен. От услышанного Нед бледнеет пуще прежнего, и теперь напоминает глыбу мрамора, притуплённо таращащуюся на Троя. Питер, уже готовый нейтрализовать близнецов и Клиффа, отбрасывает эту затею, когда троица вновь рассредотачивается по комнате. План с красками мигом оказывается забракован, хотя и у мольберта теперь стоят двое — всё тот же Грэхем, к которому присоединяется Клифф Милоу. Питер вновь прикусывает губу и косится на всю ту же краску — единственное, что находится достаточно близко, чтобы применить против налётчиков. Он вспоминает, как однажды во время игры в футбол с Недом не рассчитал силу удара ноги и отправил мяч в пятидесятифутовый полёт над крышами домов. Тогда с Питером происходили странные метаморфозы, сводящие его паучий организм с ума. Пожалуй, ему стоит повторить этот трюк, и дистанционно отправить стоящих у окна братьев-близнецов Смитов в нокаут. — Нет, я не могу. Я не стану этого делать, — озвучивает Нед. — У тебя всего десять секунд, Нед, — напоминает Трой предостерегающим голосом. — Я не стану, Трой, — уже твёрже звучит ответ, на что Трой кривит губы в ядовитой усмешке, бросая короткий взгляд на своих товарищей, после чего приставляет дуло пистолета к его подбородку, чуть приподнимая и вынуждая Питера вновь отсрочить план по геройству. — А ты смелый. Я бы даже сказал, слишком, особенно для гения. — Я, вроде, тебя никогда не обижал, — молвит Нед. Несмотря на дуло пистолета, унизительно подпирающее подбородок, он держится на удивление стойко, вызывая у Питера восхищение. Более достойного кандидата на роль помощника и напарника Человека-паука он не найдёт. За спиной Троя раздаётся бурный шёпот братьев-близнецов, которые о чём-то оживлённо переговариваются. — А ведь он прав, — подаёт голос один из братьев. Питер вечно их путает — уж больно похожи между собой курносые бледные лица. — Из этой комнаты только один выход, — бросает Трой через плечо и с прищуром взирает на Неда, убрав пистолет, который затем протягивает ему рукоятью вперёд. — Десять секунд, иначе тебе не понравятся последствия. Ты же умный парень. Не заставляй в тебе разочаровываться. При виде пистолета, который Нед неуверенно и с опаской на лице берёт в руки, Питер приободряется и, словно обдутый морозным ветром, решается сделать то, что стоило сделать ещё час назад. Он проскальзывает к банкам с краской и мощными ударами ног отправляет их в непродолжительный полёт. Одна попадает прямо в голову близнецу, в то время как вторая врезается чуть выше головы второго, разбив стекло. Раздаются недоуменные возгласы. Не став терять и секунды, Питер ухватывает третью банку, которую швыряет в одну из ножек мольберта. Тот, накренившись, живо падает на Клиффа и Грэхема, придавив. В ответ звучат хриплые стоны прижатых к полу тел. В комнате поднимается суета, пропитанная паникой. Не угодивший под краску брат-близнец берёт Питера на мушку и, выстрелив, промахивается, потому как паучье чутьё сигнализирует Питеру отпрыгнуть назад, что он и делает, в воздухе крутанув сальто. Меж тем выстрелы раздаются снова и снова: брат-близнец не перестаёт пытать удачу, но каждый раз мажет всё сильнее, пока выстрелом не скашивает поднявшуюся миссис Чейнс. Учитель мигом падает на спину, сражённая свинцом, отчего Питер охает, в то время как остальные заложники заливаются криками и мольбами их не трогать. Краем глаза замечает, что между Недом и Троем также завязывается потасовка за возможность владеть пистолетом. — Не трогай Питера! — голосит одна из девушек-старшеклассниц и, будучи позади брата-близнеца, что вновь целится в Питера, ударяет его по коленям сзади, вынудив упасть. Оружие в его руках с грохотом ударяется об пол и проскальзывает около ярда, прежде чем Питер хватает его. Возможно, среди заложников давно есть те, кто подозревает о второй супергеройской личности Питера; возможно, — шок и гоняющий кровь адреналин, но никто из заложников или налётчиков не восклицает восхищённое: «Человек-паук!». Пленники лишь всячески цепляются за свои жизни: отползают подальше от эпицентра схватки, пробуют избавиться от пут, кто-то даже умудряется добраться до двери. Но всеобщая суматоха, как и боялся Питер, сыграла с ним злую шутку: первой жертвой стала миссис Чейнс, которая, движимая банальным страхом, оказалась на линии огня. Пули зацепили и ещё несколько ребят, что теперь постанывают и хнычут, истекая кровью. Некогда уютная комната всего за пару секунд превратилась в поле битвы, где под ногами валяются гильзы, хрустит стекло и расползаются лужи только что пролитой крови. Как бы то ни было, но он сделал то, что должен был. Сжимая в руках винтовку, Питер вскидывает её, чтобы помочь Неду утихомирить Троя и таким образом положить конец всей этой возне, как застывает от раздавшегося выстрела. На животе его лучшего друга выступает тёмно-красное пятно. — Нед... — только и слетает с губ Питера.