Шутер

...Кто виноват в трагедии, не давшей им жить? Чтоб вы ни сказали, эту боль не убить.

— Как ты спасся? — вновь звучит всё тот же голос, выделяющийся на фоне гула, царящего в приёмной полицейского участка. Как он спасся? Питер прокручивает вопрос в голове, тщательно обмозговывая каждую букву и будто пробуя всю фразу целиком на вкус. От неё веет приторным сожалением и лёгкой нотой скепсиса. Оскорбительно ли это? Возможно. Но после всего произошедшего даже преднамеренная подножка будет казаться сущим пустяком. Питер оглядывает собеседника: лохматые каштановые волосы, заплетённые в почти распавшийся хвост; проницательные глаза, под одним из которых аккуратно расположилась свежая царапина. С Мишель Джонс или просто ЭмДжей он хорошо знаком: они ходят на совместные уроки и иногда даже работают в паре над каким-нибудь школьным проектом. Правда, вся школа знает о необщительности ЭмДжей и о её привычке избегать общения при любой возможности. Наверное, поэтому их диалог обычно выходит немногословным, точно языки обоих сковывает неподъёмный якорь. Плюс ко всему одержимость ЭмДжей докопаться до личности Человека-Паука, сокрытой под маской героя, всякий раз вынуждает держаться от неё подальше. Питер не знает, когда именно это началось, но при взгляде на ЭмДжей ему всегда кажется, что она знает. Знает о его секрете и о том, что любимая отговорка о стажировке у мистера Старка на самом деле не более, чем прикрытие для совершения супергеройских поступков. Интуиция подсказывает ему, а она редко обманывает. Как бы то ни было, но теперь между ними появилось хоть что-то общее, ведь они оба выжили в школьных стенах, окрасившихся в красный. ЭмДжей успела обмолвиться, что её и дюжину других учеников держали в спортзале, заставив играть в жуткую игру, где проиграть значит расстаться с мозгами. Услышав это, Питер тяжело и досадно вздохнул. Он ведь был в спортзале вместе с грёбаным предателем Грэхемом, и это Грэхем уговорил его идти дальше, а не остаться и помочь связанным пленникам. Быть может, не послушай он его, и ЭмДжей не пришлось бы переживать весь этот кошмар. Своей историей выживания в школе Питер делиться не спешил, прекрасно понимая, что если сказать всю правду, то его тайна точно будет раскрыта. Вроде бы никто из учеников и учителей, когда он практически в одиночку уложил всех стрелков, не стал задавать ему вопросов. Все были попросту подавлены, не говоря о шоке от происходящего. Скрутив стрелков, они не стали дожидаться прихода полицейских и, быстро соорудив из одежды, занавесок и прочей ткани подобие каната, принялись спускаться вниз. Некоторые из ребят согласились помочь Питеру вытащить раненых через чёрный вход кафетерия. Он надолго запомнит искажённую болью гримасу Неда, который с каждой минутой становился всё бледнее. Однако паучьи силы позволили доставить истекающего кровью приятеля к оцеплению, где среди десятков полицейских суетились и сотрудники из ЩИТ. С ними Питер предпочитает не связываться, памятуя о предостережении мистера Старка, мол, этим ребятам нужен не ты, а твои способности, чтобы проворачивать секретные правительственные делишки. Так они взяли на крючок Капитана Америку, и так Чёрная Вдова и Соколиный Глаз под видом Мстителей продолжают работать исключительно в интересах Фьюри, а не человечества. За этими монотонными мыслями тянутся минуты, и когда Питер спохватывается, вспомнив о вопросе, то замечает, что ЭмДжей всё так же неподвижна и смиренно дожидается ответа. — Не знаю, — только и произносит он, глядя ей прямо в глаза. Почему-то при таком зрительном контакте ему становится легче говорить. — Мне просто повезло. Нам повезло, — исправляется. — Мы объединили усилия и вместе одолели их, — решив, что такая версия вряд ли вызовет наводящие вопросы, он решает рассказать ЭмДжей подробности своего пребывания в заточении, опуская некоторые компрометирующие детали, а некоторые сочиняя на ходу. Так он рассказывает, что когда Трой вновь решил начать очередную садистскую игру и казнить Неда, все остальные пленники заступились за него. Завязалась потасовка, в ходе которой Нед и ещё пара человек оказались ранены. Однако им удалось успешно устранить стрелков и, связав их, выбраться: кто-то вылез через окно, а кто-то воспользовался чёрным ходом кафетерия. Они успели покинуть территорию школы едва ли не за секунды до взрыва. Ударная волна задела их, отбросив вперёд, но Питер умалчивает о том, что, на лету поменяв положение собственного тела, позволил раненому Неду упасть на него, тем самым смягчив падение друга, и, возможно, спас от смерти. И теперь его заботит лишь одно: только бы Нед выжил. Такое объяснение, судя по всему, устраивает ЭмДжей — она несколько раз кивает, напоминая автомобильное украшение в виде собаки, болтающей головой. Звучит тяжёлый вздох, полный скорби и нежелания мириться с произошедшим. В её глазах так хорошо читается молитва Богу, в которого она, вроде как, не верит, — пусть всё будет, как прежде. Пожалуйста… — Нас отпустила Пити Гун, — признаётся ЭмДжей и сплетает пальцы рук в замок, точно наркоман, держащийся на последнем издыхании от нехватки дозы. Местами поломанные ногти громко скребут кожу на запястьях, оставляя после себя рубцы царапин, которые мигом краснеют и наливаются редкими капельками крови. Питер завороженно наблюдает за тем, как ногти отхватывают всё новый кусочек шелухи, в то время как упоминание Пити Гун провоцирует яркую вспышку в памяти, озаряя её неприятной картиной в кафетерии после первого урока. Если бы он заступился за неё, то смог бы обойти стороной начавшийся сразу же после этого ужас? Смог бы он хоть что-то изменить? — Я не заступился за неё утром, — он опускает взгляд к полу и, уткнувшись локтями в бёдра, чуть разводит ноги в стороны и наклоняет корпус вперёд, сидя почти параллельно плитке. Носки кроссовок стучат барабанной дробью, переходя в нервный тик. — Фоупс, Ричардс и остальные… — вздыхает Питер. Нет, это ничего бы не изменило. — Всё уже в прошлом. Мы уже ничего не можем сделать, — голос ЭмДжей мигом стихает, напоминая жуткий хрип человека, потерявшего в той бойне всё. И Питер её понимает. Знакомые, с которым он иногда обменивался парочкой дежурных фраз, — все они погибли. Многих из них сложно было назвать обычными ребятами: они разговаривали на темы, которые могли ввести любого другого человека в ступор. Но им всегда удавалось вовремя натянуть маску нормальных школьников, которые ничем не отличались от остальных. Страх пополнить ряды обиженных порождал двуличность, которая очень быстро перерастала в лицемерие. Однако Питер не винит их. В конце концов, когда царит жёсткая иерархия, каждый выживает как может. Вот только никто даже не подозревал, чем это обернётся. — Как твоя подруга? — решает перевести тему Питер, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Но сутулая осанка и усталый взгляд выдают его напряжённость. — Меня не пустили к ней в палату, — выдавливает ЭмДжей и переключает внимание рук на тесёмки свитера. — Вроде бы к ней приехала мать. Хотя, не думаю, что Майк будет рада её видеть. Питер кивает: когда это началось, он меньше всего думал о тёте Мэй, поскольку знал, что она ему не поможет. Здесь вообще никто не был в силах помочь: ни полиция, ни нарисовавшийся ЩИТ, ни Мстители, ни даже, чёрт возьми, он сам. Человек-Паук, на которого возлагали надежду многие, так и не объявился. Питер слышал говор, стоящий в оцеплении. Большинство проклинало дружелюбного соседа, обвиняя его в случившейся трагедии. Кто-то попытался выставить в не лучшем свете Мстителей, якобы их заботят лишь секретные базы террористов по всему миру, но не стрельба в школе. Даже всегда великолепный мистер Старк оказался под опалой: после утренней презентации в Нью-Йорке и его отсутствия на месте трагедии, некоторые зареклись восхвалять гения, когда-то спасшего целый мегаполис. Виноватыми оказались те, кого люди обычно почитают. — Отец Микаэлы работает в ЩИТ, и он был в школе, когда прогремел взрыв, — продолжает ЭмДжей. Питер пытается вспомнить, видел ли он его раньше, хотя, учитывая наказ мистера Старка держаться подальше от всего, что связано с ЩИТ, вряд ли. — И я не представляю, что с нами будет дальше. — Мы выжили, — Питер встречается с ней взглядом и устало, едва заметно улыбается. — И это главное. Ответить ЭмДжей не успевает: на пороге приёмной показывается детектив-лейтенант Фишер, который велел привезти в участок всех, кому удалось выбраться из охваченной стрельбой школы. Он понимающе взирает на них и протягивает им пластиковые стаканчики с кофе. Питер нерешительно ухватывает один, пригубив горячий напиток. ЭмДжей проделывает то же самое, обхватив стаканчик обеими ладонями, точно согреваясь. — Простите, что заставили вас так долго ждать, — начинает детектив Фишер и хмурится. — Мы до сих пор не закончили все следственные действия на месте происшествия. — Какие действия? — переспрашивает Питер, хотя прекрасно знает, о чём идёт речь. — Они осматривают школу, — сухо поясняет ЭмДжей. — Скорее то, что от неё осталось, — отзывается детектив Фишер, на что Питер шумно вздыхает и потирает переносицу, вспомнив, как буквально за мгновенье до взрыва успел отбежать от школы, таща на руках раненого Неда. Это была бомба. И Питер не представляет, как обиженным удалось собрать её и незаметно пронести в школу мимо охраны. Да, среди обиженных было немало гениев по части химии и физики. Но одно дело знать разницу между соляной кислотой и хлороводородом и совсем другое суметь грамотно синтезировать нужное вещество в нужных пропорциях и соорудить взрывное устройство, которое сумеет дать искру в нужный момент. — Простите, — заминается детектив, заметив, как они помрачнели. — Я понимаю, вам тяжело. Мы, честно говоря, сами никогда с подобным не сталкивались… Боже, — детектив качает головой и кладёт ладони на брючный ремень, задирая полы бежевого пиджака. — Не думал, что какая-то акция протеста превратится в такое… — Акция протеста? — Питер едва не давится кофе. — Вы вообще в курсе, что там произошло? — Это хорошо спланированная акция протеста, вылившаяся в настоящий террористический акт, — машинально отзывается детектив. — Во всяком случае ЩИТ пришёл к такому выводу, и наши специалисты с ними согласны. — Ни ЩИТ, ни вы не были там, когда всё началось, — мрачно заключает ЭмДжей и впивается в фигуру детектива ледяным взглядом, — а мы были. И мы видели, что произошло на самом деле. Это была месть тех, кого унижали на протяжении долгих лет. Детектив Фишер скрещивает руки на груди, внимательно слушая, хотя по нему видно, что он не верит ни единому слову. Это ожидаемо — взрослые будут до последнего отрицать, что во всём виноваты не компьютерные игры и Интернет, а бесконечная травля и жестокие взаимоотношения подростков. И Питер, возможно, тоже бы отрицал, зная, к чему может привести зависимость от виртуального мира, да только он видел всё собственными глазами. Видел, как трое Смитов с упоением на лице царапали ножом инициалы на лбу Уолтера. Как Трой, расхаживая с пистолетом в руке, упивался властью и обращался со связанными учениками как с каким-то скотом. Он помнит бойню в кафетерии. Помнит десятки трупов, усеявших школьных двор. Он был там, когда это случилось. Ни хвалёный ЩИТ, ни Мстители, ни даже мистер Старк, а он — Питер Паркер и дружелюбный сосед. — Насколько я знаю, — замявшись, говорит детектив Фишер, — сенаторы нашего штата уже выдвинули инициативу об ужесточении оборота оружия. Плюс ко всему по всей стране усиливают охрану в школах. — Вы смеётесь?! — не выдерживает ЭмДжей, на что Питер оглядывается на неё, поджав губы. — Они сделали это не потому, что у них была такая возможность. Они сделали это, потому что у них не оставалось выбора!.. Детектив Фишер приосанивается от услышанного. Питер мысленно поддерживает ЭмДжей, потому что каждое её слово — чистейшая правда. Никакие запреты не избавят школы от беспредела, творящегося в них. Тамошнюю иерархию не искоренить, равно как и стремление человека быть выше других; самоутверждаться за счёт слабых и силой забирать то, что не получается забрать миром. Питер не эксперт, но осознаёт, почему в школе произошло подобное. У всего есть свой предел — даже у вечно гонимых обиженных. — Сколько их было? — сухо осведомляется детектив Фишер, переводя взгляд с Питера на ЭмДжей и наоборот. — Леон, Орландо, Пол Рейлс и… Пити Гун, — говорит ЭмДжей. Питер понимает, что никого из них не видел во время нападения: стрелки разделились и действовали двумя независимыми группами. Такой организованности и сплочённости можно только позавидовать. — Трой Андерсон, — продолжает он, озвучивая уже свой список палачей. — Клифф Милоу, Луиза Ван Дейк, Алекс и трое Смитов. Не уверен, был ли кто-то ещё, но их задирали чаще остальных. — Если это была месть, почему же они убивали всех подряд? — продолжает допытываться детектив. Питер переводит взгляд на ЭмДжей, предлагая ей ответить за них обоих, потому как наверняка они думают об одном и том же. — Может, потому что все подряд закрывали глаза на то, как их обижали? — парирует она. — Лишь единицы заступались за них. Остальные же почему-то считали своим долгом сделать им больно. — Оправдываете их? — хмурится детектив. — Нет, — резко отзывается ЭмДжей. — Но и не обвиняю. Не только они виноваты в случившемся. Питер снова вздыхает и допивает успевший остыть кофе, который становится приторно сладким и неприятным, будто какая-то слизь. Он не поддерживает обиженных, но ЭмДжей права: если бы половина школы не травила их, точно каких-то диких зверей, этого бы не произошло. — Сколько… — заминается Питер, не зная, как лучше спросить. — Сколько всего погибших? — По предварительным данным, — детектив мрачнеет, — шестьдесят девять человек: почти треть из них — офицеры полиции, все остальные — учащиеся и персонал школы. Прикрыв глаза, Питер сжимает пустой стаканчик, сминая его. Гремит пластик. Кровь погибших на его руках. Это он виноват. Он до последнего не мог расставить приоритеты и понять, что же для него важнее: сохранить супергеройскую тайну или спасти школу. Прокололся. Сглупил. Опоздал. Какой же он после этого герой, раз допустил такое? Позволил стольким людям погибнуть, хотя был совсем рядом... — А Кевин Эриксон? — осторожно интересуется ЭмДжей. Заметив непонимание на лице детектива, она поясняет: — Он работает в ЩИТ, и... — хмурится ЭмДжей, вспоминая. — Кажется, агент Колсон сказал, что он и его люди отправились на штурм школы. О нём что-нибудь известно? — в голосе проскальзывает надежда. — Пропал без вести, — со вздохом отвечает детектив Фишер. — На месте работают эксперты из ЩИТ и наши люди, но пока мы не смогли отыскать его тело и тела остальных пропавших без вести. Видимо, останки разбросало… — Пожалуйста, не надо… — выдавливает ЭмДжей, обхватив руками плечи. Детектив Фишер понимающе кивает, кашлянув в кулак. — Мы можем идти? — с надеждой в голосе спрашивает Питер. Он чувствует, как устал от стен полицейского участка; как жутко хочет спать и просто закрыться в своей комнате от посторонних глаз. Он мечтает позабыть обо всём хотя бы на день. — С вами уже работали психологи? — дождавшись кивка, детектив вздыхает. — Пока вы свободны. Через пару дней вас и ваших родственников вызовут сюда для дачи показаний. У специалистов ЩИТ к вам тоже есть вопросы, поэтому будет лучше, если вы не станете покидать город. И примите мои соболезнования, — добавляет мужчина, когда Питер и ЭмДжей синхронно поднимаются с мест, оживившись. — Мне искренне жаль, что вам пришлось это пережить. Питер молчаливо кивает, но скорее из вежливости. Нет, никому не жаль. Это показушная наигранность; желание приобщиться ко всеобщей скорби и казаться неравнодушным к чужому горю. Наверняка социальные сети уже наводнила целая эпидемия картинок с горящими свечами и чёрно-белыми фотографиями погибших. Точно подцепив инфекцию в виде циничной моды, каждый считает своим долгом напечатать кучу плачущих смайликов и выразить соболезнования всем семьям, кого затронула трагедия в одной из школ Нью-Йорка. Показуха. Лицемерие. Всем им плевать. До этого дня всем и каждому было всё равно, что творится в мире, где каждый день кого-то убивают. И, Питер уверен, уже завтра всеобщий траур стихнет; люди забудут о том, как якобы скорбели вчера вместе со всей страной. Да что там, они даже не вспомнят имена тех, кому посвящали свои популярные посты на личных страничках. Смешно. А ещё противно. И каково же тем, кого эта трагедия коснулась лично? Питер чувствует отвращение ко всем, кто его окружает и выражает свои соболезнования. Нет, им не жаль, они просто не хотят терять лицо; не желают выглядеть ещё большими идиотами на фоне идиотского стада скорбящих. — Тебя проводить? — вежливо интересуется Питер, когда они спускаются с крыльца полицейского участка. На обочине стоят автомобили, возле которых суетятся родители, чьих детей точно так же привезли в участок. У знакомого седана он замечает тётю Мэй, что едва сдерживает подступающие слёзы. — Нет, я сама доберусь до дома, — кисло отвечает ЭмДжей. — Странно, но почему-то меньше всего я желаю отправиться домой. Питер удивлённо дёргает бровями. Это действительно странно, потому как он сам желает лишь одного — уткнуться лицом в подушку и просто закрыться от всего мира. — Если ты вдруг… — он заминается, проведя рукой по шее. — В общем, если хочешь, мы можем куда-нибудь сходить. Однако ЭмДжей смеряет его тяжёлым взглядом. — Ты серьёзно? Думаешь, после всего этого я желаю провести с кем-то время? — по её интонации можно легко понять, что она оскорблена. — Знаешь, лучше навести Неда, — резко развернувшись, ЭмДжей уходит прочь, скрываясь в переходе подземного метро. Питер только вздыхает, проводив её понимающим взглядом, и направляется к седану, мгновенно оказавшись в объятиях тёти Мэй, которая уже не сдерживается, всхлипывая. И хотя они уже встречались ещё в оцеплении, но полицейские толком не дали им поговорить, передав сначала в руки психологов, а после — увезли в участок, чтобы списать предварительные показания из пока ещё свежих голов. — Привет, Мэй… — тихо озвучивает Питер. Тётя Мэй прижимает его к себе, зарываясь рукой в короткие волосы, и лохматит их, продолжая всхлипывать. Питер прикусывает губу, ощутив жжение в глазах и то, как к горлу подступает горький ком. Следующие несколько минут он тихо плачет, понимая, что вернулся прямиком из ада.

* * *

— Сэр, полиция передала досье на тех стрелявших, которых удалось опознать, — молодой темнокожий аналитик вплетается в кабинет Фила Колсона, неся на руках невысокую башенку из светло-коричневых папок, которую ставит на письменный стол. Фил взглядом оценивает предстоящий фронт работ. Пожалуй, стоит попросить у Фьюри подмогу. — Я успел с ними бегло ознакомиться. — И если вкратце? — Фил ухватывает лежащую сверху папку и открывает её, наткнувшись на фото смуглого парня, сплошь изуродованного пирсингом и самыми разными цветными украшениями. Пробежав по первым строкам, понимает, что у него нет никакого желания читать всю эту высокопарную чушь. — Ничего необычного, — машинально резюмирует аналитик, держа руки перед собой. — Пара жалоб и выговоров за неуспеваемость. Только Пол Рейлс был задержан, кажется, пару недель назад. — За что? — тут же интересуется Фил и ухватывает уже другое досье. Фото неопрятной девушки в анфас выглядит не лучше предыдущего. — Никогда бы не подумал, что мы будем заниматься подобным, — фыркает он. Хотя этого и стоило ожидать. В конце концов, в той заварушке погибло семь оперативников ЩИТ, ещё двое, включая агента Бартона, оказались ранены. Узнав об этом, Фьюри почти был готов уволить половину персонала за некомпетентность, но Фил на пару с Марией Хилл охладили пыл руководителя, который на фоне гибели подчинённых решил рубить с плеча. Конечно, выговоры и предупреждения не заставили себя долго ждать, как и поручение расследовать инцидент в школе, независимо от полиции и федералов, что до сих пор не установили истинную причину терактов одиннадцатого сентября. И всё же Фил не подписывался на такое. Он может запросто сломать любого боевика, прошедшего обучение за авторством опытнейших инструкторов Армии США, или руководить сложнейшими операциями в любой точке земного шара. Но копаться в мозгах каких-то школьников, умудрившихся убить семь бывалых оперативников и с десяток полицейских, — к такому он, что называется, не был готов. — Попытка изнасилования, которую не удалось доказать. Его поставили на учёт в Департаменте по преступности среди несовершеннолетних. Но загвоздка в том, что в деле фигурировал Кевин Эриксон. От услышанного Фил дёргает бровями, оторвавшись от изучения очередного досье. Приехали. Оказывается, один из лучших дуболомов ЩИТ участвовал в каком-то уголовном деле? Но почему тогда они были не в курсе? Или были, но отдел по работе с персоналом умудрился это проморгать? — Это точно? — аналитик кивает. — Странно... А почему не удалось доказать? — Детектив, ведущий дело, распознал фальсификацию, и Эриксону вменяли предъявление ложного обвинения. Он отказался от него, и дело было прекращено. ЩИТ ничего не знал об этом деле, потому что знакомый Эриксона, который продвинул дело, позаботился о его анонимности. Но теперь это всплыло. Любопытное совпадение, сэр. — Совпадение ли? — хмыкает Фил и чиркает в блокноте, помечая, что надо будет навести справки об Эриксоне, его погибших подчинённых и переговорить с лидером отряда СТРАЙК, с которым Эриксон, вроде как, поддерживал тесные дружеские отношения. — Как думаешь, зачем ему это понадобилось? — интересуется он. — Какая выгода подставлять подростка? Надеялся получить процент с залога? Хотел припугнуть? — Может, это как-то связано с его дочерью? — предполагает аналитик, пожав плечами. — Она, вроде как, училась в одном классе с Рейлсом и имела с ним конфликты. А насчёт процентов от залога... — тянется во внутренний карман пиджака, откуда выуживает сложенный листочек, которым оказывается распечатка с лицевого счёта Эриксона. Фил внимательно осматривает список транзакций и понимает, что его, казалось бы, брошенное наугад предположение не предположение вовсе, а реальный факт. Эриксон действительно проворачивал махинации с денежными средствами, вносимыми в качестве залога. Он никогда не поймёт, что толкает сотрудников ЩИТ впутываться в подобные махинации, гарантирующие неплохой заработок. Оклад тех же оперативников позволяет им ни в чём себе не отказывать, да и Фьюри уже активно ведёт переговоры со спонсорами сверху, чтобы увеличить финансирование организации и, как следствие, увеличить денежное довольствование. Неплохо бы для всех новых сотрудников ввести какой-нибудь тест на скупердяйство и склонность к незаконному обогащению. Меж тем аналитик продолжает, кивая на распечатку транзакций: — Знакомый Эриксона работает в казначействе и имеет связи не только в полиции, но и в Минюсте и даже в Секретной службе. Думаю, там целая схема. Но Фил только отмахивается: — Передай это в Отдел собственной безопасности: пусть они свяжутся с ФБР и передадут им информацию по поводу залога, — вздыхает он, после чего берёт в руки досье на Пола Рейлса, натыкаясь на строчки, где фигурируют многочисленные конфликты с Микаэлой Эриксон. — Надо бы наведаться к его дочери и опросить родственников стрелков. Сын моего знакомого в прошлом году выпустился из этой школы, — Фил качает головой. — А разве не в ней учится тот парень, с которым в последнее время носится Старк? Кажется, он даже подавал документы на оформление опеки. — Питер Паркер? — уточняет аналитик. — В ней, сэр. Любопытно, что самого Старка на месте происшествия не было: ни до, ни после. Впрочем, как и Человека-Паука. «Хороший опекун, ничего не скажешь», — едва не озвучивает Фил и мрачно усмехается. Он провёл немало времени за изучением досье Тони Старка и прекрасно знает, что это далеко не простой человек, склонный к бескорыстному и однозначному альтруизму. Во всяком случае так было раньше. Сейчас Старк и остальные Мстители сильно изменились, словно бы заново расставив приоритеты. Даже беспрекословно верные Романофф и Бартон начали задавать вопросы. Но случай с Паркером — любимым стажёром — наглядно демонстрирует, что Старк не готов к ответственности, как и к менторству в принципе. Стиль и престиж — для него это по-прежнему важно. Но всё это меркнет на фоне организованности стрелков. То, как они взаимодействовали друг с другом, как ловко заманили в самую настоящую западню отряд профессионалов и постарались с тем, чтобы замести следы, устроив взрыв, не может не впечатлять, а ещё наталкивать на определённые мысли. Фил прекрасно осведомлён о том, как действуют террористы, где и какую именно подготовку проходят и сколько времени у них уходит на то, чтобы добиться максимального взаимопонимания в партнёрстве с единомышленниками. И при мысли, что подобный уровень продемонстрировала горстка каких-то школьников, вызывает едва ли не приступ истерического смеха. Раздаётся телефонный звонок. Фил моментально косится на сотовый, который лежит по правую руку и слегка подрагивает от вибрации. На дисплее высвечивается номер руководителя группы экспертов, посланных для осмотра руин школы. Помедлив с секунду и взглядом отослав аналитика из кабинета, он отвечает на вызов, прислонив телефон к уху. — Сэр, — звучит на том конце сухой женский голос, — мы почти закончили с предварительным осмотром. Тела оперативников пока не были найдены. Однако мы обнаружили нечто другое, — услышав нетерпеливое «Что именно?», тот спешит продолжить: — Необычный уровень излучения, похожий на тот, что когда-то был зафиксирован в пустыне Мохаве. После этих слов, не став расспрашивать подробности и велев продолжать осмотр, Фил сбрасывает, после чего связывается с Хилл, чтобы она разыскала Эрика Селвига, а также агентов Романофф и Бартона и велела Броку Рамлоу подготовить своих людей к возможной спецоперации. Затем он пробует дозвониться до Фьюри, барабаня пальцами по лакированному столу и не переставая прокручивать в голове слова эксперта. Пустыня Мохаве. Взрыв базы, во время которого он и часть персонала едва унесли ноги. Тессеракт. Прибытие иноземного захватчика в лице Локи. Его скипетр. Теперь всё встаёт на свои места.