Шутер

...Как же я устал ото лжи, Словно здесь слепому, слепой поводырь.

— Мэй, я в порядке, правда, — в который раз отвечает Питер, слушая причитания тёти о том, что его могли ранить или даже убить во время стрельбы в школе. Что ж, это логично, учитывая, что пару раз это едва не произошло. И если бы не паучье чутьё, то мозги Питера пришлось бы соскребать со стенки — в кафетерии Клифф Милоу своим ружьём не оставлял шанса на выживание. По радио, которое играет в машине, ведущий новостей не перестаёт докладывать последние сводки о числе жертв, личностях убийц и ходе расследования. В его интонации Питер без труда различает привычные для таких случаев осуждение и негодование, точно ведущий новостей отчитывает малолетних детей за вандализм на детской площадке. — «...Полиция продолжает осматривать место трагедии и совместно с пожарными осуществляет поиск выживших. Нам также поступила информация, что пресс-секретарь ЩИТ подтвердил участие данной организации в расследовании, сообщив, что, цитата, ЩИТ окажет содействие местным и федеральным властям в установлении причин произошедшего. По пока неподтверждённой информации несколько бойцов отряда специального назначения, приписанного к ЩИТ, погибли при проведении штурмовой операции по освобождению школы». Питер фыркает и, облокотившись о дверцу и подперев подбородок, с безразличием наблюдает за мелькающими за окном домами. Возможно, ЩИТ действительно станет копаться в уликах и поможет полиции, но мистер Старк неспроста советует держаться от этой организации подальше и не светить свои паучьи способности при них. Видимо, те что-то скрывают. Хотя, может, дело в самом мистере Старке? Вроде бы тот не раз имел какие-то конфликты с представителями ЩИТ. К тому же, мистер Старк до сих пор не поинтересовался о самочувствии Питера — ни звонка, ни сообщений, ни уж тем более личного присутствия в оцеплении или хотя бы присутствия Хэппи. Ему словно бы наплевать. Да, он занятой человек, к тому же Мститель, у которых всегда полно дел. Но неужели он не в курсе произошедшего? Или... Автомобиль плавно тормозит у невысокого бордюра, и Мэй, вновь убедившись, что с Питером всё в порядке, дёрганными движениями отстёгивает ремень безопасности и выныривает из машины. Питер медлит пару минут, но также вылезает, ощущая себя невероятно паршиво и опустошённо. Даже погода меняется: ещё утром в небе высилось яркое солнце, но теперь оно сокрыто плотными и смурными тучами, намекающими на грозящий вот-вот начаться дождь — словно бы слёзы по погибшим. В гостиной дома, как и всегда, царит успокаивающий аромат чайных трав и цитрусовых — похоже, что Мэй снова экспериментировала с рецептами прохлаждающих напитков. Питер тоскливо оглядывает комнату точно в последний раз и замирает, увидев его. — М-Мистер Старк?.. — слетает с губ растерянное, в то время как Мэй подходит к нему сзади, заботливо приобнимая за плечи. Она говорит, что знала о визите Тони Старка и что они договорились держать это втайне, будто тот снова намерен забрать его на другой конец света. Картина того дня так и вырисовывается перед глазами. Меж тем мистер Старк поднимается с дивана и, бросив Мэй свойскую улыбку, как бы благодаря за успешно проведённую тайную операцию, хлопает Питера по плечу, ведя за собой в его комнату, или, как любит думать сам Питер, — в паучью норку. От мистера Старка пахнет привычным дорогим парфюмом и свежестью, словно бы тот каждый раз при их встрече рождается заново, не говоря уже о всегда стильном внешнем виде, где одежда равномерно подчёркивает статус, вкус и фигуру своего хозяина. Питер не слышит, как закрывается дверь его комнаты, и не замечает, как сам оказывается сидящим на кровати. Мистер Старк опускает занавески на окне и снимает неизменные солнцезащитные очки, которые, Питер уверен, лишь на первый взгляд кажутся таковыми. — Ну, — подаёт голос мистер Старк, сунув руки в карманы брюк, — как прошёл день? От этого вопроса кровь вскипает моментально. Питер поднимает на него совершенно не свойственный ему холодный, даже затравленный взгляд. — А то вы сами не знаете, — озвучивает он обиженно-претензионное. Мистер Старк, словно бы действительно не зная, по-хозяйски подтаскивает стул, захламлённый одеждой, которую бесцеремонно смахивает на пол, и, поставив напротив Питера спинкой вперёд, садится, положив локти на всю ту же спинку. — Знаю, но решил послушать твою версию событий, — в обыденной ироничной интонации Питер различает пока ещё слабые ноты недовольства. Ну ещё бы, ведь он подвёл его. Ученик не оправдал надежд своего учителя. — Да что рассказывать?! — внезапно срывается Питер и вскакивает, попутно отшвырнув в сторону так неудачно попавшуюся под руку подушку. Та врезается в стену, выплюнув горстку перьев. — Я... Я не справился!.. — выдавливает он, глядя на мистера Старка. Тот, несмотря на приступ мимолётной истерики, остаётся совершенно спокойным и непробиваемым, точно детектив на допросе. Питер отворачивается и зарывается обеими руками в волосы, сгребая на затылке. Как же больно. Как же паршиво и досадно. Он буквально ощущает привкус собственной неудачи и глупости, по которой не пошёл на риск, решив, что тайна его супергеройской личности важнее человеческих жизней. Если бы он не боялся открыть свой секрет, то Нед не получил бы жуткое огнестрельное ранение в живот. Безобидный и ни в чём неповинный садовник Грен был бы жив. Ребята из кафетерия... Да, Питер остался без веб-шутеров, но разве это был веский повод, чтобы спасовать? Он бы обязательно что-нибудь придумал. — Я не герой, мистер Старк, — звучит сдавленное, потому как Питер вновь ощущает подступающие слёзы. Нет, нельзя плакать. Только не при нём. — Я ведь мог их всех спасти. Мог, но не... стал, — он медленно оборачивается, всё-таки не сдержавшись, потому как одинокая слеза скатывается по левой щеке, едва заметно поблёскивая. Мистер Старк бесстрастно наблюдает за ним, словно священник за исповедью убийцы. А Питер вновь плюхается на кровать, окуная красное от злости лицо в дрожащие исцарапанные ладони и смахивает слезу. — Скажи мне, что ты чувствуешь, — тихо говорит мистер Старк, голос которого звучит непривычно бесцветно и отстранённо. Услышав в ответ обиженное бурчание, он вздыхает: — Ты чувствуешь вину. Вину за то, что не спас своих одноклассников, друзей и просто незнакомцев, что были в школе. И ты виноват. Последние слова звучат как приговор: бескомпромиссно, твёрдо и коротко. Это приказ расстрельной команде открыть огонь. И Питер ощущает, как эти слова, будто настоящие пули, пронзают его насквозь, заставляя кровоточить и без того раненую душу. Он поднимает на мистера Старка влажные от едва сдерживаемых слёз глаза, не веря, что тот способен сказать такое. Где же поддержка? Где же неуёмное желание приглядывать и помогать во всём и вся? Кажется, именно это обещал мистер Старк, предложив свою опеку. Но Питер никогда бы не стал просить, приняв его заботу как данное. Однако сейчас ему не хватает именно этого — старковской защиты. Меж тем мистер Старк продолжает, игнорируя его реакцию: — Люди вроде тебя или меня вынуждены постоянно с этим сталкиваться, — он бросает мимолётный взгляд в зашторенное окно. — Этим и плоха жизнь любого супергероя: за любую, даже самую незначительную ошибку мы вынуждены расплачиваться своим именем и репутацией. Ты можешь годами карабкаться по супергеройской лестнице, пытаясь заслужить доверие и уважение людей, которые тебе не безразличны, — мистер Старк чуть подаётся вперёд и переходит на шёпот: — Но стоит тебе совершить хотя бы одну промашку, и люди этого никогда не забудут. Я не шучу — со мной такое уже бывало, как и с остальными... Мстителями, — он морщится, видимо, припомнив инцидент в Лагосе. Питер читал об этом, как и многие, кто затем изменил своё отношение к защитникам Земли. Конечно, некоторые старательно пытаются не замечать произошедшего раскола в команде, который, вроде как, оказался недолгим. И всё же Питер не понимает. Мало ему было самобичевания, так мистер Старк решил щедро отсыпать своих обвинительно-менторских нравоучений? — Знаешь в чём разница между тобой и мной? — мистер Старк поднимается, вынуждая Питера смотреть на него снизу-вверх. — Я не пытаюсь скрываться. Каждый второй на этой планете знает, что я Железный Человек. Что бы я ни делал, как бы ни скрывался, но люди всегда будут это знать. Научись воспринимать себя как героя, — он подходит ближе, всё так же держа руки в карманах. — Ты всегда был и будешь Чувачком-Паучком. — Человеком-Пауком... — Не перебивай, — мистер Старк приподнимает ладонь с редкими морщинами, которую затем опускает. — Ты не сможешь прятаться под своей маской вечно. Рано или поздно тебя разоблачат, если ты не скажешь правду сам. Это неизбежно. Даже этот ЩИТ не смог предотвратить утечку досье на некоторых из нас, — внезапно он опускается на корточки, заглядывая Питеру прямо в глаза, словно бы отец, пытающийся найти подход к непослушному сыну. — Пит, послушай меня очень внимательно. Я не хочу, чтобы произошедшее сегодня съедало тебя изнутри. Я не могу видеть, как ты убиваешься только потому, что боишься правды. Ты был прав, когда сказал, что нельзя оставаться в стороне, если дарована великая сила. Но у тебя по-прежнему есть время, чтобы выбрать. Глаза Питера округляются от удивления. Он это серьёзно? Мистер Старк что, хочет, чтобы он отказался от своих сил и способностей? Даже если Питер захочет этого, то не сможет, потому что это часть его. Кто-то рождается с гетерохромией; кто-то — с талантом к музыке. Питер не может игнорировать то, что ему было дано, пусть и не с рождения. — Хотите, чтобы я перестал быть дружелюбным соседом? — осторожно интересуется он, опасаясь услышать положительный ответ, потому как это поставит крест и на нём. — Я хочу, чтобы ты наконец выбрал, что для тебя важнее: быть просто Питером Паркером или тем, кем ты являешься на самом деле. Но лучше — перестань жить двойной жизнью. Оно того не стоит, поверь, — он поднимается с корточек. Губы внезапно трогает свойская улыбка, а рука мистера Старка ложится на голову Питера, взлохматив и без того лохматые волосы. — Я дам тебе один номерок, — произносит он, нырнув ладонью в задний карман брюк. Секунда, и у Питера оказывается белый картонный прямоугольник — визитная карточка с номером телефона и фамилией. — Это мой личный психотерапевт. Она профи и быстро поставит тебя на ноги. — Мне не нужен психотерапевт. Я здоров, — настораживается Питер и пробует вернуть визитку, но мистер Старк вовремя дистанцируется. — Не спорь, говорю, — к голосу мистера Старка возвращается привычная интонация. — Если я сказал надо, значит, надо. Насчёт допроса и ЩИТ не переживай, — он проходится вдоль комнаты, бегло осматривая царящий беспорядок, — я это улажу. — Тот тип в оцеплении... — Питер хмурится, отчего на лбу возникает морщинка. Он вспоминает высокого статного мужчину в деловом костюме, что расхаживал среди полицейских, отдавая распоряжения, а некоторых выживших учеников и взрослых расспрашивал лично. — Кажется, его зовут агент Колсон. Он ведь из ЩИТ, верно? — заметив, как морщится мистер Старк, Питер понимает, что попал в яблочко. — Разве ЩИТ занимается такими делами? — У кого-то из их конторы в заложниках оказался ребёнок, — отстранёно поясняет мистер Старк, тем самым подтверждая слова ЭмДжей. — Тебя не должно это волновать. Или ты забыл, что я тебе говорил насчёт этих ребят? — он поворачивается, пытливо глядя на Питера, который мотает головой. — Даже если ЩИТ всё это распутает, они не скажут правду. По сути, только этим они и занимаются — лгут, — мистер Старк скребёт щетинистый подбородок с неизменной рамкой растительности вокруг рта. — Я слышал, твоего друга ранили. С губ Питера слетает полный сожаления вздох. Ранили и по его вине. — Я послал к нему в больницу Хэппи, — озвучивает мистер Старк. — Твой приятель получит достойный уход и хороших врачей. Надеюсь, больше мне этого делать не придётся, — последние слова звучат предостерегающе, хотя не без толики беспокойства. И Питер понимает, что даже при всём своём снобизме мистер Старк по-прежнему переживает за него как за собственного сына, за которым вынужден постоянно приглядывать и оберегать. Мистер Старк подмигивает ему и только собирается удалиться, как замирает у двери, держа ладонь на ручке. — Да, кстати, насчёт твоих походов в Башню Мстителей, — он чешет загривок, выдерживая паузу. — О них можешь забыть, пока не отходишь положенное количество сеансов у психотерапевта, — когда Питер пробует возразить, мистер Старк озвучивает коронное: — Не спорь. Хлопает дверь, и Питер слышит, как туфли мистера Старка глухо стучат по пыльному ковру. Затем раздаётся обеспокоенный голос Мэй, что выражает свою озабоченность состоянием Питера. Они переходят на едва различимый шёпот. Питер только собирается подслушать, как хлопает уже парадная дверь, а на улице коротко пищит автомобильная сигнализация. Рёв мотора. Визг колёс. Питер вслушивается в тишину в своей комнате ещё какое-то время, после чего ложится на кровать. Лицо тонет в мягкой подушке, а ноздри щекочет поднявшаяся пыль. Он лежит так какое-то время. Когда же становится нечем дышать, переворачивается на спину, ощущая жуткую боль во всём теле. Изнеможён. Из него выжали все соки, а пятичасовое сидение в полицейском участке послужило контрольным выстрелом. И какой толк? Показания у него взяли ещё у оцепления. Пребывание в приёмной же лишь отняло пять часов из жизни, хотя кофе был вкусный, правда, пока не остыл. А разговор с мистером Старком... Что ж, ничего нового, кроме очередной порции нотаций, хотя Питер по-прежнему уверен, что за ним приглядывает сам Железный Человек. Но выбор, о котором он говорил, — скажем, делать его стоит на отдохнувшую голову. Питер потирает веки, чувствуя жжение в глазах от усталости, и зевает. Удастся ли ему уснуть? Должно получиться, потому что сил нет даже на то, чтобы дотянуться до звенящего на прикроватной тумбочке стационарного телефона. Возьми меня, возьми меня — так и напевает мелодия, наседая и мешая заснуть. Питер морщится, что-то промямлив, и, не раскрывая глаз, вытягивает руку, пальцами нашаривая холодное дерево тумбочки. Небрежные слепые движения смахивают на пол всякую мелочь в виде ключей, смятых в шарики клочков бумаги и леденцов. Телефон уже буквально разрывается от входящего звонка, и Питер наконец нашаривает беспроводную трубку, которую снимает с сетевой базы и приставляет к уху, сонно поздоровавшись. — Привет, — звучит неуверенный голос на том конце. — Я не помешала?.. Питер не сразу соображает, кому принадлежит голос, а когда до него доходит, то вздрагивает, точно обдутый морозным ветром. — ЭмДжей? Нет, ты не мешаешь, — он взбивает подушку, подкладывая её под спину, и садится на кровати, вытянув ноги. — Что-то случилось? — Я… Я хотела извиниться перед тобой. — Да пустяки, — отмахивается Питер. — Всё путём. — Нет, я виновата. Мне не следовало быть такой резкой. Я зря нагрубила тебе, ведь ты вообще ни при чём. Прекрасно зная, что девушка этого не увидит, Питер тем не менее мягко улыбается, как бы говоря, что прощает её. ЭмДжей выдерживает паузу, точно собираясь с мыслями, а, может, и с духом сказать что-то важное. — Сегодня на площади будут зажигать свечи. Ты пойдёшь туда? Питер напрягается. Кажется, он уже зарёкся пересекаться с теми, кто изображает или пытается изобразить свою скорбь. И чем же люди, собравшиеся на площади, исключение? Все как один будут плакать, молиться, а на следующий день пойдут на работу как ни в чём не бывало. Тогда какой смысл? И хотя Питер желает попрощаться с погибшими знакомыми, учителями и одноклассниками, но в уединении, а не на глазах у сотни незнакомцев. Он просто не выдержит жалостливых взглядов, с которыми на него непременно будут смотреть все, кому не лень. — Нет. У меня нет никакого желания торчать там, — он свешивает ноги с кровати и принимается собирать упавший с тумбочки хлам. На глаза попадается билет в кино. Сеанс уже давно прошёл, но желание посмотреть этот фильм никуда не исчезло. В голову закрадывается одна навязчивая мысль. — Слушай, ЭмДжей, а ты давно в кино была? — Это что, приглашение? — раздаётся сконфуженное. — Не уверена, что составлю тебе хорошую компанию. Я сейчас вообще не могу ни о чём думать, кроме… Ты и сам прекрасно знаешь. Питер хлопает себя по лбу, сетуя на собственную глупость. Как же это по-дурацки выглядело. Действительно, чем ещё заняться после того, как тебя едва не убила горстка вооружённых одноклассников? Почему бы не сходить в кино, словно ничего и не было вовсе? Неудивительно, что ЭмДжей ответила отказом. Он ловит себя на мысли, что, пожалуй, сегодня не лучший день для просмотра фильма, пусть и долгожданного. Весь сеанс его не будут покидать мысли о бойне в школе; весь сеанс он просидит как на иголках, а полтора часа просмотра превратятся в мучительную пытку. Причём, платную. — Я собиралась съездить к Майк в больницу. Можешь поехать со мной и заодно навестить Неда, — внезапно предлагает ЭмДжей точно своему давнему другу. От такого приглашения он теряется, не зная, как реагировать. С одной стороны, Питер только рад навестить друга, пусть и доставленного в больницу в тяжёлом состоянии. Но с другой, как смотреть ему в глаза после произошедшего? Нед ведь будет прав, если станет обвинять Питера в том, что с ним произошло. Иронично, но Человек-Паук не спас его, хотя находился всего в ярде. — Не думаю, что это хорошая затея, — смущается он. — А ты не думай, — тепло отзывается ЭмДжей. Питер почти видит, как она дружелюбно улыбается. — Им сейчас обоим фигово, так что они это оценят. Мысленно согласившись с ней, Питер назначает место встречи и, положив трубку, решает сходить в душ и сменить одежду. Тёплая вода моментально смывает остатки запёкшейся крови и грязи, вонь и пот, оставляя приятный шлейф мятного геля. Чувствуя лёгкий прилив сил после водных процедур, он надевает чистую клетчатую рубашку с джинсами и по привычке заглядывает под кровать, куда всегда припарковывал свой скейт. Но доска осталась в кафетерии, как и рюкзак со всеми паучьими принадлежностями, что разлетелись на куски от взрыва. Придётся идти пешком. Поправив воротник рубашки и мимолётно взглянув на себя перед зеркалом, Питер выныривает на улицу, незаметно проскользнув мимо Мэй, которая с кем-то разговаривает по телефону. Он застаёт ЭмДжей на автобусной остановке и не признаёт ровно до тех пор, пока она не стягивает с головы капюшон и не поднимается с места. Издалека та напоминает уличного хулигана: чёрная толстовка, джинсы, сутулость и мужеподобная осанка. Хочет, чтобы её никто не узнал? — Привет, — тихо произносит она, всё так же держа руки в карманах. — Идём? — Всё в порядке? — интересуется Питер, которого напрягает внешний вид ЭмДжей. Поникшая, она напоминает озябшего на холоде щенка. ЭмДжей сдавленно кивает и призывает идти. — Мы пешком пойдём? — удивляется Питер. Насколько он помнит, до больницы, в которую определили всех пострадавших во время нападения на школу, где-то шесть-семь миль. И пройти такое расстояние сейчас — значит подвергнуть тело мучительной пытке — оно слишком устало и слабо идёт на контакт, отзываясь неустанной болью. ЭмДжей ничего не отвечает. Они идут в напряжённом молчании какое-то время, пока не оказываются совсем рядом с площадью, откуда виднеется оранжевый свет тысяч огоньков. Люди, стоящие плотным кольцом, окружают импровизированный мемориал. Мягкие игрушки, учебники и атрибутика школы; фотографии погибших, где запечатлены их последние улыбки, обращённые к жизни. Стоя неподалёку, Питер различает дорожки слёз на лицах стоящих, боль в их глазах и желание высказать это кому-то ещё. Ветер слегка теребит цветные стикеры и заигрывает с записками, где неровным почерком написаны прощальные слова. «Пожалуйста, вернитесь…»; «Я так люблю тебя, маленькая Сьюзи»; «Дерек, я запишу свой новый альбом в твою честь»; «Брат, будь счастлив в Раю»; «Я хотела бы всё вернуть»; «Мама любит тебя»; «Джошуа, ты навсегда в моем сердце»; «Папа, обещаю когда-нибудь мы снова будем вместе». Питер отворачивается, понимая, что не в силах больше читать это. Каждый листок, каждое послание — это отнятая жизнь и поломанные судьбы; разбитые горем семьи и отнятые дети. Ему всё-таки повезло остаться в живых, ведь иначе записка с его именем сейчас болталась бы среди сотен других. И поступи он как настоящий герой, этих записок могло и не быть. — Подожди меня здесь, — произносит ЭмДжей и раскрывает ладонь, демонстрируя и своё послание. Питер вчитывается и с нескрываемым шоком на лице взирает на неё. Послание адресовано Микаэле. — Больше некому это сделать — её мать попала в реанимацию, узнав. — Но ведь… Однако она его перебивает, не дав договорить: — Мне позвонили из больницы пятнадцать минут назад. Сердце Майк просто не выдержало. Питер снова переводит взгляд на записку: «Теперь ты с отцом в лучшем мире, Майк». Он сглатывает подступивший горький ком и едва сдерживается, чтобы не рухнуть на землю. Ему становится трудно дышать, а в глазах противно щиплет. Питер сдавленно кивает, как бы говоря, что подождёт её тут, и вытирает выступившие слёзы ладонью. Мимо него проходит семья одного из учеников: убитую горем мать с трудом утешает хмурый отец, а позади плетутся брат и сестра. Поодаль стоит родной брат Мэтта Ричардса, одетый в военную форму, и плачет, спрятав лицо в ладонях. Держащиеся рядом сослуживцы хлопают его по плечу в знак поддержки. Особняком держится дюжина полицейских в парадной форме. Руки в белоснежных перчатках сжимают траурные портреты погибших коллег. — А когда моя мама вернётся? — Питер оборачивается, наблюдая, как совсем маленькая девочка теребит траурное платье престарелой женщины, которая утирает слёзы бумажным платочком. — Почему мама до сих пор не вернулась? У неё сегодня много уроков?.. Питер прикрывает глаза, тщетно пробуя абстрагироваться. Отовсюду слышен плач, слова поддержки и печали. Ему становится тошно и противно одновременно, потому что он повинен в этом всеобщем потоке скорби, который, кажется, проникает под кожу, впиваясь иглами и впрыскивая свежую дозу уныния. Вернувшаяся ЭмДжей лишь слабо разряжает обстановку и выглядит на удивление спокойно для той, чья лучшая подруга умерла пятнадцать минут назад. Наверное, успела выплакать все слёзы, прежде чем вышла на улицу. — Мы выжили, — тихо произносит она. — Выжили, — в тон отвечает Питер и чувствует, как ЭмДжей мягко берёт его ладонь. В этот момент в небо поднимаются китайские фонарики. Они плавно взмывают в воздух, горя слабым огнём. Питер прикидывает сколько их, успев насчитать штук тридцать. Когда же следом поднимаются ещё несколько десятков, он понимает, что их ровно столько, сколько убитых.