Красавец и (не)чудовище

      Во время прогулки по заснеженному саду между ними царит густое, как патока, и напряженное молчание. Драко зябко кутается в свою меховую накидку и думает. С поры их неудачного первого поцелуя (обидно, что он даже не состоялся!) Гарри больше с ним не разговаривал. Он постоянно старался избегать его общества и незаметно покидать комнату раньше, чем Малфой заведет беседу. Это нервировало. Это злило. Это выводило Драко из себя. И, в конце концов, это так сильно печалило, что вскоре юноша перестал пытаться что-то изменить.       Но вот они здесь. Снейп, заметивший неладное, все же заставил их прогуляться вместе под предлогом того, что молодым организмам необходим свежий воздух. И удивительно неправдоподобно бросил вслед: «Тем более, что на улице стоит такая замечательная погода!». Драко никогда не видел больше старательности в изображении эмоций на лице Северуса.       «Что ж, это было забавно», — думает Малфой и скашивает глаза вбок, чтобы увидеть унылого монстра, — «а это совсем нет…»       Они проходят мимо очищенной от снега скамейки, и Драко устало плюхается на нее, растирая друг об друга окоченевшие ладони. Гарри мнется рядом, но после недолгих сомнений садится рядом с ним. На его лице все еще это кошмарное выражение лица, наводящее на Малфоя все больше тоски. Необходимо что-то сделать.       — Слушай, — начинает он, выдыхая облачко пара, — я не знаю, что происходит. Еще пару дней назад все было хорошо. И на балу… Мне показалось, что между нами что-то промелькнуло. Я же видел! — он поворачивает голову в сторону чудовища, чтобы то имело возможность все его недоумение и одновременно возмущение. — Я видел, что ты тоже это чувствовал. Но теперь все почему-то иначе, и я не могу понять, почему. Ты рядом, но в то же время так невообразимо далеко. Держишься на расстоянии. Просто объясни, что творится в твоей голове.       — Драко… — Гарри хмурится, — ты не понимаешь, что тогда произошло.       — Да!       — Тебе это не нужно, — заканчивает он немногословно, чем приводил Драко в замешательство.       — Про что ты? — непонимающе спрашивает Малфой.       — Это действительно был чудесный момент, но, возможно, если бы тот поцелуй состоялся, сейчас все было бы по другому. Тебе показалось, что я привлекателен в слабом свете свечей. Что было бы днем? Ты бы осознал, как я отвратителен. Все было бы гораздо больнее.       — Ты считаешь, что я идиот?       — Я вовсе так не считаю!       — Нет, ты считаешь! — Драко в возмущении подскакивает с места и крепко вцепляется в ворот накидки Гарри, так, что не отодрать, и почти садится на его колени. Гарри испуганно отклоняется назад. — Ты считаешь, что я не могу понять, что чувствую. Но я прекрасно понимаю! Это не мимолетное желание почувствовать жар чужих губ или прижаться ближе, не мутная иллюзия любви, норовящая ускользнуть при первых лучах солнца.       Оно преследует меня уже не первый день, копится и копится… И нестерпимо желает вырваться. Гарри, прошу… — его рука беспомощно тянется к лицу чудовища, но тот вновь неумолимо отворачивается.       — Я не знаю, что мне сказать.       — Я тоже… — признается Драко и окончательно забирается на колени Гарри, заставляя вздрогнуть. Малфой утыкается лицом в чужое плечо и чуть ли не всхлипывает, еле сдерживая свои эмоции, — … совершенно не знаю, что сказать. Мама всегда могла подобрать нужные слова, но я — нет.       — Кажется, она великолепная женщина.       Драко коротко смеется и кивает, отрываясь от плеча. Вмиг его настроение меняется, что приводит Гарри в замешательство. Но, кажется, это не худшее, что могло произойти.       — Другая не смогла бы покорить моего отца.       — Ты впервые говоришь о нем, — удивляется Гарри.       После этой фразы плечи юноши незаметно опускаются, но монстр, конечно же, замечает. Драко задумчиво кусает губы и водит пальцами по узорам на одежде монстра. После этого, собравшись с силами, он кивает сам себе и серьезно говорит, при чем таким тоном, что Гарри ясно понимает — последующие слова будут иметь огромное значение:       — Я хочу быть честным с тобой во всем, но… Говорить о семье — всегда сложно. Если начать с простого, то я не потерялся в лесу, а сбежал из дома.       Гарри несдержанно фыркает.       — Это было очевидно с самого начала.       — Знаю. И благодарен, что никто не стал пытаться узнать правду.       — Тебе вовсе не обязательно мне рассказывать то, что причиняет тебе боль, — Гарри берет его лицо в свои руки, и его обеспокоенное лицо умиляет Драко.       — Я люблю своих родителей, — продолжает Малфой, кладя свои руки поверх чужих и сжимая, — и всегда любил. В детстве мы были очень близки: вместе ходили на прогулки, разговаривали о чем угодно и втроем седлали коней. В шесть лет меня впервые взяли на бал, и я все еще в красках помню то великолепие, царившее в зале. Строгие лорды и надушенные сладкими духами госпожи, длинные столы с белоснежными скатертями и горки шипучего шампанского на них. Сотни или даже тысячи дрожащих огней, и эфемерный силуэт моих родителей, плывущих в этом свете. В тот момент, когда я увидел их, держащихся друг за друга и не смеющих отвести глаз… Я впервые подумал о том, что хочу так же, — его голос дрогнул и затих. — Родители всегда были моим эталоном — сложно даже представить, что кто-то мог любить сильнее, чем они. Но все изменилось уже через год.       — Что случилось?       — Королевская семья пропала. К власти пришел жестокий и имеющий дурную славу человек, который имел на руках указ короля о своем назначении десницей до того момента, как законный наследник не примет престол. Лично я не сомневаюсь, что он как-то связан с тем, что королевская семья пропала. Мой отец… ввязался к нему на службу и вскоре разительно изменился; сначала он перестал сопровождать нас с матерью на прогулках, затем перестал спускаться на общие ужины и отбывал каждый раз, чтобы поужинать с другими приближенными десницы, после — стал жесток и мог даже наказать меня за что-нибудь незначительное. Maman поначалу сопротивлялась его новым мерзким повадкам, но я попросил ее не встревать между нами, чтобы отец не вздумал вымещать свой гнев на ней. Таким образом, к моим шестнадцати между мной и отцом произошло много плохого, но последней каплей стал его указ отдать меня замуж за этого самого десницу!       — Насколько я знаю, — вставляет слово Гарри, — династические браки пользуются некой популярностью.       — Так оно и есть, — соглашается Драко, — но не в моей семьей. Все Малфои женились по любви, потому что хоть и являлись лордами, не имели столько обязательств, как те же короли. Никогда я и помыслить не мог, что меня попытаются выдать за этого мерзкого… отвратительного…       — Ты видел его?       — Всего один раз. Он приехал к нам на ужин, чтобы познакомиться и привез множество милых подарков, от которых, тем не менее, веяло фальшивой учтивостью и попыткой задобрить нас. Я выкинул подаренный им браслет как только он покинул мэнор. На ужине он лил много сладких речей, но его глаза не вторили словам, — Драко замолкает, но быстро добавляет: — Поверь мне, Гарри, это ужасный человек. Про него много говорят, но я ни разу не слышал ничего хорошего в тех слухах. Он жесток, и провинившаяся прислуга при нем надолго не задерживается. Ему плевать на людей — он любит только власть. Такой король не приведет Британию к хорошему концу. И, поскольку законный наследник вряд ли появится, никто не сможет свергнуть десницу. Если бы меня выдали за него… моя жизнь закончилась бы. Я рад, что сбежал. Единственное, что терзает меня — мысли о матери. Она знает, что я в бегах — в вечер, когда я ускользнул из поместья, maman встретила меня в коридоре. Я думал, что она тут же созовет прислугу и запрет меня в комнате, но вместо этого она лишь крепко обняла меня и благословила.       После этого рассказа руки Гарри непроизвольно крепко обвивают талию Малфоя и сжимают, удерживая на месте. Он боится разомкнуть руки, словно бы жестокий десница вмиг выпрыгнет из-за угла и схватит бы юношу, чтобы забрать обратно в Лондон и повести под венец. О нет, как хорошо, что Драко сбежал в тот злополучный вечер! Как он мог войти в церковь с извергом, которого описал? Как мог он жить с таким низким человеком при том, что сам Малфой, хоть и бывает язвителен и вреден, имеет добрый характер и умеет искренне любить?       — Знаешь, — говорит Гарри, озаренный чудесной идеей, которая могла бы поднять Драко настроение, — ты мог бы послать своей матери письмо.       — Письмо может попасть не в те руки, — качает головой юноша.       — Моя сова, Хедвиг, отдаст письмо только твоей матери! Так уж она научена. Хедвиг выждет момент, когда госпожа Малфой будет одна, и позволит забрать весточку.       — Если ты только позволишь… я буду счастлив написать ей.       Драко неловко поднимается с ног Гарри и заламывает руки за спину, не сдерживая счастливой улыбки. Чудовище тоже поднимается со скамьи и спешит отвернуть голову, чтобы не засмущаться еще больше. В ответ на это Малфой самым наглом бросает ему в спину снежок и бежит вглубь сада, не переставая смеяться. Гарри не остается ничего, кроме как последовать за ним, чтобы отомстить и свалить того в сугроб.       В этот момент они еще не знают, что ждет их в будущем…

***

      Вы когда-нибудь думали о том, как случайности и совпадения влияют на нашу жизнь? Вот в один момент вы бездумно прогуливаетесь по улице, не ожидая чего-то необычного, а в другой момент сталкиваетесь с кем-то, кто в будущем так изменит течение вашей жизни, что сложно будет поверить, что к этому привело простое стечение обстоятельств. Порой случайности могут влиять на нас даже больше, чем какие-либо осознанные решения или действия. Но в любом случае это лишь совпадения, которые мы, к сожалению, не можем контролировать и избежать которые мы тоже не в силах. Хотя Драко очень хотел бы.       Он, притаившись за углом, спешно задувает три свечи и выдыхает сквозь зубы, стараясь успокоиться. Почему он так испугался, когда услышал чьи-то голоса в коридоре? Малфой никак не смог бы этого объяснить, именно поэтому и стоял сейчас в тени, прислушиваясь к чужому разговору. В двух голосах он четко различает интонации Снейпа и, кажется, Дамблдора. Становилось все интереснее, учитывая, что Драко впервые услышал Альбуса с их первой встречи. Кто бы мог подумать, что он найдет старый подсвечник именно сегодня, когда собирался на вечернюю прогулку с Гарри к тому самому дереву вишни, которое поздним летом покорило его своей красотой.       — Этого не произошло, Альбус. Хотя на секунду мне показалось, что все шло к тому, что они…       — О, дорогой Северус, — перебивает его канделябр, — вы вновь слишком скептичны. Я видел, что вы тоже поверили в нашу идею, когда мальчики танцевали. А как они смотрят друг на друга! Нужно лишь немного времени, чтобы они пришли к нужному результату.       «Они что, говорят о нас с Гарри?» — ошеломленно думает Драко и после хмурится. Судя по всему выходило, что профессора подталкивали их к чему-то. И это все отлично вязалось с тем, что Малфой услышал еще летом про «одухотворенную миссию», как выразился Снейп.       — С каждым днем все становится лишь труднее. Что, если в итоге проклятье не рассеется? — на этих словах Драко изумленно охает и быстро прикрывает рот рукой. К счастью, он не оказывается услышан. — И когда это произойдет… Гарри будет разбит. Для него это не игра, Альбус! Как и для Драко, я уверен.       — Конечно же не игра, — насмешливо отвечает Дамблдор, и этот тон несказанно злит Малфоя. Впрочем, как и Северуса, который презрительно выплевывает:       — Прекращайте этот спектакль. Они живые люди! Их чувства настоящие! Как вы можете лишь беспристрастно наблюдать за всем, что происходит? Это не кончится добром.       — Вы не слишком-то верите в силу любви, Северус, — упрекает он его.       — Да, не верю, Альбус. Я лучше кого-либо другого знаю, что не все истории заканчиваются счастливо и что не для всех у жизни припасена настоящая любовь. Иногда ты остаешься за бортом этой лодки.       — Ох, Северус… Ваша любовь к Лили…       — Не смейте говорить о ней, — гневно шипит Снейп, — и не смейте говорить так, словно вы понимаете, каково это — любить так сильно и быть отвергнутым. Я не желаю той же участи для Гарри. Он мне как сын!       — Поверьте, Северус, я действительно знаю, что порой любовь коварна и зла. И знаю, что не всем суждено жить со своими возлюбленными долго и счастливо. Но позвольте событиям течь своим чередом и вы увидите, что Гарри и Драко ждет необычная судьба.       — Будь по-вашему, Альбус, — нехотя соглашается Северус, и Малфой тут же слышит, что их шаги начинают постепенно отдаляться, как и звук голосов.       — Мы можем лишь быть рядом, — заключает Дамблдор.       Драко приходит к месту их встречи в странных и почему-то расстроенных чувствах. Ему неприятно, что все это время он был куклой-пустышкой в руках скрытого в тени кукловода, его тошнит от мысли, что его чувствами могли манипулировать, он чувствуют кипящую внутри злость, когда вдруг понимает, что это ничего не меняет. Драко нравится Гарри, действительно нравится. Да, внешне он не принц из сказки, но пора повзрослеть и принять, что внешность не должна играть большой роли в человеческих отношениях. Надо смотреть глубже, чтобы увидеть что-то настоящее.       — Рад видеть тебя, — говорит ему Гарри, когда они с Малфоей столкиваются нос к носу под вишней. Лицо того сразу смягчается, и он старается скрыть, о чем думал по пути сюда.       — Я тоже, — уверенно отвечает юноша и также уверенно добавляет: — Мне очень не хватало тебя.       — Да, — чудовище кивает, — с нашего последнего разговора словно прошло уже несколько зим.       Драко не сдерживает улыбки. Они вместе подходят к заснеженной скамейке и быстро сталкивают хрустящие сугробы снега с нее наземь, чтобы присесть. Скамейка ожидаемо холодная, и Драко ежится.       — Так странно, что вдали друг от друга время для нас идет совсем по-другому, — бок Гарри приятно теплый, и знакомое чувство защищенности накрывает Малфоя с головой. Он думает, что имеет право подвинуться еще немного ближе. И, может, еще немного… Вскоре он уже почти вжимается в Гарри, но тот молчит и лишь незаметно приобнимает его за спиной.       — Даже годы заточения в поместье пролетели быстрее, чем этот день ожидания нашей прогулки, — признается монстр, и это признание заставляет сердце Драко сделать кульбит.       Он думает — разве это можно подделать? Можно ли заставить человека чувствовать трепет от одного только теплого взгляда или ласковой фразы? Возможно ли подтолкнуть людей так, чтобы в какой-то момент они сошлись в общей точке, если этому не благоволит судьба?       «Нет», — заключает Драко мысленно, и его глаза непрерывно скользят по водной глади, скрытой толстым слоем льда, — «я чувствую то, что чувствую лишь из-за того, что Гарри тот, кого я бы действительно хотел видеть рядом с собой.»       — Кстати, не мог бы ты… рассказать еще что-нибудь про свою маму? — неожиданно просит Гарри. Драко вопросительно приподнимает брови, явно удивленный такой необычной просьбой.       — Зачем тебе это?       — Ты сегодня так интересно рассказывал про нее и своего отца, что мне стало любопытно. Впрочем, это не единственная причина, — признается чудовище, — просто я иногда думаю… какой могла бы быть моя мама. И как ведут себя мамы вообще.       — Я уверен, что твоя мама была любящей и доброй, — вырывается у Драко, — как и любая другая.       — Мне бы хотелось иметь возможность хотя бы узнать, как она выглядела.       — Знаешь… — задумчивым тоном говорит Малфой после короткого обдумывания своей идеи, — когда мы снимем проклятье и будем в безопасности, я обязательно познакомлю тебя с maman. Уверен, ты ей понравишься!       — Если мы снимем проклятье, — поправляет его Гарри, особенно выделив «если».       — Когда мы снимем проклятье, — настаивает Драко и отпрядывает от монстра, чтобы суметь недовольно и упрямо впериться в него глазами.       — Я не хочу возвращаться к утреннему разговору, — отрезает Гарри и отворачивает голову.       — Почему? Мы его так и не закончили, думаю, имеет смысл вновь обсудить это.       — Ладно, — громкий рык вырывается из груди чудовища, и он подскакивает на ноги, вплотную приближаясь к все еще сидящему Драко. Тот вжимается в спинку скамьи, когда мощная фигура монстра нависает над ним и его плечи угрожающе расправляются, делая еще на вид еще больше и опаснее. Пышущее жаром дыхание касается щеки Малфоя, когда Гарри продолжает: — Посмотри на меня! Я сказал… — он хватается своими лапами за плечи Драко и сильно встряхивает. Юноша мокрыми глазами смотрит на него, — смотри на меня и не смей отводить глаз! Да, вот он я! Огромное и страшное чудовище! Почему у тебя такое лицо? Еще недавно ты признавался мне в любви!       — И я не отказываюсь от своих слов! — выплевывает Драко, хватаясь ладонями за запястья Гарри в попытке отцепить чужие руки. — Ты просто эгоист, который боится менять что-то!       — И это говоришь мне ты?! Ты, который в первый же день кривился при виде нас, считая себя выше! Ты, который только и делал, что говорил грубости и старался ударить побольнее! Северус все мне рассказал, Драко. Вы, Малфои, никогда не умели любить. Снобы, зависящие от денег и власти и готовые сделать что угодно ради выгоды. Даже если сейчас ты и ведешь себя иначе… ты никогда не сможешь избавиться от своей змеиной натуры, — заканчивает Гарри, еще сильнее встряхивая замолчавшего Драко.       Тот невидящим взглядом смотрит на монстра. Все краски схлынывают с его лица, оставляя только бледное серое полотно. Глаза, минуту назад блестящие и полные живых эмоций, сейчас пусты. Руки Малфоя сами собой опускаются и безвольно падают на колени. Удивленный Гарри отпускает его плечи и отшатывается назад, явно не ожидая такой реакции.       — Вот, что ты все это время думал обо мне, — безжизненно тянет Драко. — Но знаешь… Ты прав.       Он резко встает на ноги и отталкивает Гарри назад, сжимая руки в кулаки.       — Я мерзавец. Не люблю, не сострадаю, не ценю. Только и делаю, что ненавижу. Ненавижу Гермиону, делающую вид всезнающей, ненавижу Люпина, который со снисхождением смотрит на меня, ненавижу Тедди, невоспитанного и бестактного мальчонку, ненавижу угрюмого и бессердечного Северуса, но больше всего… Я ненавижу тебя, — шипит он, и его черты искажаются злобой. — Твою неуклюжесть, твое вечное нарушение личных границ, твой тупой взгляд побитой псины! Да, это было лишь притворство, — всплескивает Драко руками и притворно смеется, — как можно любить такого, как ты? Огромное и дикое ЧУДОВИЩЕ!       Не видя дороги, Малфой срывается с места и бежит в конюшни. Феликс не спит. Вдевая ногу в стремя, Драко седлает коня и с силой дергает за поводья, заставляя коня пустится вскачь. Чем дальше они оказываются от поместья, тем темнее и гуще становится лес. Ехать ночью — не самое разумное решение в жизни Драко, но и оставаться там, в поместье, он теперь не может. Остается лишь надеяться, что он сумеет в безопасности добраться обратно домой…       Случайностью ли является то, что в это же самое время Том Реддл раз за разом перечитывал отправленное матери письмо Драко? И совпадением было ли то, что мужчина решил посетить мэнор именно тогда, когда Хэдвиг прилетела с конвертом? Не подумайте, что автор — фаталист. Просто иногда в жизни происходит такое, что заставляет тебя задуматься о ходе судьбы.       — Что-то есть в нем, что меня тревожит и манит, — вслух читает Том.       «Что-то есть в нем, что меня тревожит и манит. Он совершенно особенный! Когда он рядом, я чувствую то, о чем ты когда-то говорила: мое сердце так сильно бьется при взгляде на него, что я боюсь, что этот стук может услышать каждый. Я задаю себе вопрос, примет ли он меня. Ты, maman, наверняка знаешь, что у меня дурной нрав, но он… Кажется, он видит меня куда глубже, чем то, что я пытаюсь показать. Я хочу его поцеловать.»       — Поцеловать! — насмешливо фыркает Реддл и подносит уголок письма к огню свечи. Пламя медленно начинает пожирать бумагу, превращая строчки любви в пепел. — Прости, Драко, но снятие проклятья в мои планы не входит.