Красавец и (не)чудовище

      — Прости, Драко, но….       Гарри в замешательстве осматривается. Он в большой и темной комнате, куда не проникает даже скудный лунный свет из-за темных штор, чтобы осветить мрачные углы и очертания мебели. Куча шкафов, забитых книгами, и массивный дубовый стол в центре комнаты подсказывают ему, что это чей-то кабинет. И, кажется, за столом кто-то сидит прямо сейчас. Монстр подходит ближе, но очертания чужого лица в свете пары свеч расплывчаты и неточны. Гарри слышит голос, но он словно идет сквозь толщу воды. Все такое… нереальное, эфемерное. И несмотря на то, что чудовище стоит посреди комнаты, его явно не видят.       «Это сон?»       — Драко придется…       Гарри вздрагивает. Незнакомец держит какое-то письмо над огнем и вслух рассуждает. Его губы шевелятся, но разобрать что-либо невозможно. Почему этот человек говорит о Драко? Если бы он только мог разобрать больше и понять…       — И тогда я избавлюсь… Следовало сделать это в самом начале…       Гарри подходит еще ближе и пытается дотронуться до человека за столом, но…       Его рывком выдергивает из странного видения. Не сна, видения. Сейчас Гарри это совершенно ясно, хотя он помнит увиденное достаточно смутно. Все связано с Драко, так что следовало найти его и все рассказать, предупредить. Только Гарри собирается подняться, как вспоминает произошедшее вчера. Малфой ушел! И только монстр кинулся за ним следом, как вдруг мир помутнел и пошатнулся, а дальше — темнота. Но почему он очнулся в гостиной, а не на улице, где и упал?       — Вы очнулись, Гарри.       Названный поворачивает голову в бок и видит понурого Снейпа. Что ж, ладно, это многое объясняет.       — Вам придется объяснить нам, почему вы оказались на улице без сознания, — добавляет Северус без привычного презрения и злорадства. Дамблдор, устроившийся с ним рядом, кивает.       — Я объясню, обещаю. Но для начала — где Драко? — взволнованно спрашивает Гарри и старается принять сидячее положение, что удается ему с трудом. Он хватается за голову, в которой словно звенят набатом колокола.       Северус кривит лицо и отвечает:       — В комнате, где ему еще быть? Сейчас нет и семи утра, но скоро Гермиона разбудит его.       — Скоро семь? — ошеломленно спрашивает монстр. — Я пробыл без сознания так долго?       — Более того, мальчишка, Вы весь горели и постоянно метались из стороны в сторону, нам с профессором Дамблдором пришлось просидеть здесь всю ночь, а перед этим мы с трудом смогли затащить Вас обратно в беспамятстве в поместье.       — Я… у меня было странное видение про Драко. Мне надо его увидеть прямо сейчас! — он подскакивает на ноги, но не успевает и шагу ступить, как Альбус встает перед ним и загораживает путь.       — Незачем так спешить, Гарри. С юным Малфоем ничего не произойдет, пока он здесь.       — Он ничего не говорил вам, когда возвращался? — вопрос вырывается у чудовища непроизвольно.       — Возвращался? — подозрительно уточняет Северус, тоже спрыгивая с кресла и с интересом дергая бровями. — А он уходил?       — Мы вчера поссорились, и Драко схватил коня, чтобы уехать. Тогда я и потерял сознание, побежав следом и желая догнать его.       — Гарри… — голос Дамблдора приводит Гарри в отчаяние, потому как он четко слышит в нем сочувствующие нотки.       — Он не в поместье, — отрезает монстр, бессильно падая обратно на диван. Напуганные профессора неловко переминаются вокруг него, не зная, что сказать или сделать.       — Не волнуйтесь, Гарри, — ласково просит Дамблдор, — мы обязательно найдем его. С помощью зеркала мы сможем узнать, где юный Малфой сейчас. Затем прочешем весь лес…       — Самая большая опасность кроется для него не в лесу.       Северус непонимающе косится на него, но чудовище остается безучастным и подавленным.       — Простите, не хочу вас отвлекать, но…       Все в комнате поворачиваются в сторону лестницы, на которой мнется Люпин. Как только на него обращают внимание, чайник в спешке спускается по ступеням, перепрыгивая через одну и звеня крышечкой. Следом он тащит письмо.       — Хедвиг принесла письмо из мэнора, но насколько я знаю, на конверте не штамп Малфоев.       Из груди Гарри вырывается измучанный стон.

***

      Один взгляд на некогда любимый дом заставил сердце Драко сжаться. Он в нерешительности остановился у ворот, захваченный чувством дежавю. Еще недавно он в такой же нерешительности стоял перед воротами другого поместья, который стал его вторым домом, местом, где он впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. Но вот он снова тут. В месте, с которого все и началось. Странным казалось вернуться сюда, еще более странным казалось вернуться после всех тех чувств, которые он ощутил рядом с Гарри, чтобы в итоге все равно выйти за нелюбимого.       Он зашел во двор и прошел вглубь, даже не оглядываясь. Драко был уверен, что сможет с закрытыми глазами обойти весь сад и дом, не споткнувшись ни обо что, настолько хорошо он знал мэнор. К сожалению, идти вперед это помогало слабо.       На крыльце его поджидала мама. Она в безмолвном ужасе вперилась в него взглядом своих голубых глаз и сжала подол платья пальцами. Драко постарался ей улыбнуться, но получилось плохо — вместо этого на его лице появился кривой оскал.       — Драко… — прошептала она и сделала несколько маленьких шагов вперед.       Малфой отпустил коня, и невидимый до этого слуга подхватил поводья Феликса. Взглядом проследив, как верного спутника уводят в конюшни, Драко вновь повернулся к maman и сам подошел к ней, поцеловав дрожащую руку.       — Зачем ты вернулся? — спросила она также неслышно.       Малфой покачал головой.       — Случилось кое-что серьезное… Я бы рассказал тебе, но, боюсь, сейчас не лучший момент.       — Отец будет так зол! — вздохнула Нарцисса. — Что же теперь будет? Ты ведь понимаешь, что во второй раз ты сбежать не сможешь? Люциус и так был разгневан, когда ты исчез!       — Знаю! — раздраженно выпалил Драко. — Но мы с Гарри…       — Кто такой Гарри? — перебила женщина, поднимая ладонь и останавливая его рассказ.       — Ты не получала письмо?       Нарцисса удивленно посмотрела на него и только открыла рот, чтобы что-то спросить, как они оба услышали звук приближающейся повозки. Глаза Драко испуганно распахнулись, когда он увидел, кто выходит из кареты. Maman расправила плечи и выпрямилась еще более, сделав шаг вперед и прикрывая плечом сына.       — Господин Реддл! Как радостно видеть Вас в мэноре! — высокопарно начала она, натягивая на лицо откровенно фальшивое выражение доброжелательности. Впрочем, Реддла это не смутило. Он ни на секунду не прекратил улыбаться и кивать, подходя к ним ближе. — Но все же неожиданно. Что же привело Вас сюда в такую рань?       — Леди Нарцисса, мы почти родственники, так к чему весь этот этикет? — поинтересовался он, не сводя взгляда с подрагивающего Драко. — К тому же… Драко! Сложно выразить, как я рад видеть тебя — мы, стыдно признать, думали, что ты пропал где-нибудь в чаще леса. Так радостно видеть тебя целым и невредимым. Позволь же своему жениху обнять тебя, к тому же, я столько ночей не спал, думая о тебе.       — Боюсь, мой дорогой жених, — выдавил Малфой, — что я так устал с дороги, что у меня совершенно нет сил ни на что, кроме как дойти до покоев.       — Так позволь же мне проводить тебя, Драко. А после я сам поговорю с Люциусом, успокою его и расскажу про твое возвращение, — вкрадчиво предложил Том.       — Это было бы замечательно, — вмешалась Нарцисса, сжимая локоть Драко в попытке выразить свою поддержку, когда заметила, что тот совершенно растерян, — только не сильно задерживайтесь, нам есть, что обсудить касательно помолвки.       Подхваченный за талию сильной рукой своего жениха, Малфой направился наверх, в свою комнату. Через плечо он бросил мимолетный взгляд на маму, но после был сразу отвлечен разговором с Реддлом, который тихо что-то нашептывал ему на ухо. Нарцисса смотрела им вслед, остановившись в холле и прижав ладонь ко рту. Она была бледна. Проследив, как пара зашла за угол, она поспешила к супругу, чтобы постараться хоть как-то сгладить ситуацию. Надеяться на лучшее не приходилось.       Люциус Малфой всегда славился своей холодной отчужденностью. Он никогда не повышал голоса, не хмурился и не терял контроля над эмоциями; впрочем, пожалуй из-за этого он и заставлял всех вокруг испытывать трепет и страх пред ним. Не столь страшно бывает, когда человек кричит или выходит из себя — настоящий страх начинаешь испытывать, когда видишь безучастность и безразличие на чужом лице, когда следовало бы проявлять эмоциональность. А если вы являетесь частью высшего света, то постоянная полуулыбка должна стать вашим спутником на всю жизнь. Несмотря на это, Малфой ныне редко когда проявлял снисходительность к другим лордам и одаривал их своей улыбкой, даже если те и имели огромное влияние. Вот и сейчас он сидел в столовой с нечитаемым выражением лица, которое приводило его жену в замешательство, ведь никогда нельзя было понять, о чем думает лорд. Нарцисса педантично расправила салфетку на своих коленях и расправила плечи. Люциус даже не посмотрел на нее, задумчиво сверля глазами дверь в столовую.       — О чем ты думаешь? — издалека начала она, постаравшись спросить это как можно более безразлично.       — Не делай вид, словно не понимаешь, — послышался ледяной ответ, а затем мужчина сразу же перешел к делу: — Наш сын исчезает на полгода, а потом неожиданно объявляется в мэноре, словно ничего и не было. При этом ты почему-то не выглядишь встревоженной, какой не выглядела и тогда, когда мы только обнаружили пропажу Драко. В какие игры ты играешь, Нарцисса?       — Не смей обвинять меня в том, к чему я не имею никакого отношения, — ее рука скользнула по подолу платья и нервно сжала его под столом. Сделав вздох, женщина постаралась успокоиться.       — Я лишь надеюсь, — Люциус сделал значительную паузу, а затем скомкал салфетку и бросил ее на стол, — что ты знаешь, что творишь.       — Я всегда знаю, — Нарцисса приподняла подбородок, встречаясь глазами с мужем. Они оба нахмурились, а затем дверь в другой части комнаты с грохотом распахнулась.       Том Реддл высокомерно проследовал к столу, пока за ним излишне суетливо семенила череда слуг с подносами и тележками. Чета Малфоев в один момент надела привычные дружелюбные маски, поспешив встать со своих мест и вновь поприветствовать важного гостя. Даже губы Люциуса дрогнули в намеке на улыбку, которая, тем не менее, не обманула чуткого в плане эмпатии десницу.       — Ты выглядишь встревоженным, Люциус, — заметил он, занимая место за столом и наблюдая за тем, как сервируется завтрак.       — Как мне не быть встревоженным, мой господин, когда собственный сын возвращается в родной дом после долгого отсутствия? Сложно описать, что я чувствую.       — Отрадно видеть, что мой жених любим своей семьей… — Том ухмыльнулся, и Нарцисса, сидящая как раз напротив него, вздрогнула. — Вы дрожите, моя дорогая. По утрам нынче довольно холодно, не так ли?       — О, не беспокойтесь, — она степенно поднялась и обошла стол, бросив последний взгляд на мужа, прежде чем покинуть столовую, — я прикажу разжечь камин.       — Нарцисса, — окликнул ее Томас, — если вас не затруднит, не могли бы вы проведать Драко? Может, он захочет присоединиться к нам за завтраком?       Леди Малфой ничего не ответила, покинув комнату и оставив двух мужчин наедине. Реддл тут же изменился в лице, ухмылка сползла с его губ, оставив лишь тонкую полоску плотно сжатых губ. Его глаза холодно блеснули, и он поставил локти на стол, сцепляя ладони в замок и ставя на них подбородок.       — Что теперь ты планируешь делать?       — О чем вы? — спросил Люциус, пригвождённый к стулу внимательным взглядом.       — Не притворяйся, словно не понимаешь, — жестко ответил Реддл. — Мы заключили сделку, и ты чуть все не испортил, не сумев сдержать Драко в узде. А мальчик, между чем, очень своенравен. Так вернусь к вопросу: что ты планируешь делать теперь? Твой сын хитер, вероятно… вероятно, он даже хитрее тебя. И я ни секунды не сомневаюсь, что он пойдет наперекор нашим планам.       — Вы сомневаетесь, что я смогу усмирить Драко? — скептично уточнил Малфой, сжимая свою трость так сильно, что его костяшки побелели.       — Один раз он уже сбежал, — ехидно напомнил десница.       — Но вновь ему это не удастся, — отрезал лорд. — Я поставлю стражу в каждый темный угол мэнора, еще с десяток поставлю около его двери. Я запру сына в комнате до дня помолвки, если потребуется.       — Не сомневаюсь. Просто знай… — на секунду глаза Тома словно изменились: радужка наполнилась кровью, а зрачок вытянулся в тонкую полосу. И вот Люциус уже загипнотизировано смотрит в них, не в силах отвести взгляд, — я превращу твою жизнь в Ад, если ты вновь оплошаешь. Я приказываю тебе внимательно следить за Драко.       — Да, мой господин, — сомнамбулически прошептал Малфой, затем он закрыл глаза, а, открыв их, как ни в чем не бывало продолжил разговор.       Тем временем в столовую уже направлялась Нарцисса, следом за ней плелся угнетенный собственными мыслями Драко. Перед самыми дверьми они остановились, и женщина ласково огладила плечи сына, не скрывая своего беспокойства. Малфой отпрянул от нее.       — Не делай такое лицо, maman. Я этого не выношу.       — Знаю, — Нарцисса вздохнула, — но я так переживаю. Постарайся быть осторожнее в выражениях.       — Ты прекрасно осведомлена, что я ни разу не позволял себе резких высказываниях в сторону этого мерз…       — Тише! — взмолилась женщина, закрывая рот сына маленькой ладонью. Он грубо схватил ее за запястье и отвел руку. — Теперь тебе стоит быть вдвойне учтивее. Даже если господин Реддл этого и не показывает, но он тоже был зол, когда ты сбежал. Если он подумает, что ты вновь хочешь уйти…       — Я уйду, как только мне предоставится такая возможность, — перебил ее Драко.       — Мы поговорим об этом, когда не будет лишних ушей, — отрезала Нарцисса, оглядываясь по сторонам.       — Просто хочу, чтобы ты заранее знала о моих планах. То, что я вновь оказался здесь — огромная ошибка, которой я позволил случится.       — Твой отец сделает все, чтобы ты не сбежал, — тон, которым мама это произнесла, заставил Малфоя сжаться. — Береги себя, Драко. Путь бывает тернист и сложен…       — Но он обязательно приведет меня к счастью. И я не сверну с дороги даже под страхом самых сильных мук.