Dead leaves

Джин хорошо знал, что Агуст очень опасен, у него не было никаких принципов, установок и тормозов тоже не было. Если он чего-то хотел, то спокойно добивался этого, ну, а последствия обычно всегда разгребал Юнги. Эта личность была совершенно жестокой и неконтролируемой, он мог избивать человека с улыбкой на лице, мог красть, выпивать, гулять с девчонками, и все это была лишь верхушка айсберга его испорченности. Джин понимал, что Агуст это сплошной комок чистого хаоса, ненависти и злости ко всем и вся. И так же понимал, что тот не за что бы ни стал совершать все эти убийства и подставлять Юнги. Хотя мог. Несомненно, мог. Но не стал бы. И зная все это, Джин все-таки умудрился проворонить побег Агуста сразу после сдачи отпечатков пальцев. Проворливости и хитрости этой личности можно было только восхищаться и завидовать, особенно адвокатам, которым такие качества, несомненно, бы пригодились. Вот только Киму сейчас было не до этого. Садясь в машину и выезжая с парковки, он набрал номер своего брата-психиатра и стал напряженно вслушиваться в гудки, ожидая, когда трубку снимут. Отчасти ему было несколько стыдно, что проворонил Юнги, ведь был старше и вроде как должен бы быть внимательнее. Но гордость пришлось запихнуть куда подальше, потому что сейчас вместо безобидного паренька где-то на улице расхаживает машина хаоса. И плюс еще один психопат, устраивающий массовые убийства, тоже бродит на свободе и ищет первого. Джин молился всем богам, чтобы с Юнги не случилось ничего плохого. - Да? – наконец, в трубке раздался усталый голос. - Намджун, привет! Через небольшую паузу на том конце снова ответили: - И тебе привет, Сокджин-хен! – голос был все такой же усталый, но в нем появились нотки тепла. Адвокату это понравилось, несмотря на тотальную занятость обоих они по-прежнему продолжали быть хорошими братьями. - Тут кое-что случилось, - как всегда начал юлить Джин. У него была привычка заходить в сложных разговорах издалека, желая подготовиться к самому тяжелому основательно и подготовить своего собеседника. Намджун вздохнул, и Ким даже представил, как тот потер переносицу пальцами, сидя в своем кабинете в белом халате. - Что именно, хен? - Юнги… короче, сейчас это Агуст, и он куда-то делся, я его потерял и… - Почему ты сегодня был с ним? Неужели… - в голосе впервые появились беспокойные нотки. - Да. – Подтверждает худшие опасения Сокджин, кусая себя за губу. – Я все позже расскажу. Сейчас мне нужна твоя помощь, ты же знаешь, что Агуст опасен, а копы крепко взялись за него. Не дай бог, он что-то выкинет, а разгребать бедному пацану! Что делать-то? - Для начала, ты должен успокоиться, - ровным голосом проговорил Намджун. Джин и сам не заметил, как начал истерить. Вздохнул, выдохнул. Еще и еще. На работе он никогда не позволял себе так раскисать, но как дело касалось Юнги, у него срывало все заслонки. Парень стал ему очень дорог, почти как брат, хоть сам и отрицал это. - Легче? - Да. – Джин до сих пор удивлялся, как Намджун с его-то профессией не слетел с катушек до сих пор?! Это спокойствие и уравновешенность можно было в нем ложками черпать, чего вот у адвоката лично не хватало. - Не переживай за него, Агуст сам объявится. Если случилось то, что я думаю, то он не станет подвергать их опасности. Ему просто нужна разгрузка, ты же его знаешь. - Ты говорил, что Агуста никто не знает, - Джин хмурится, легко ведя автомобиль. Намджун вздохнул: - Это верно. Мы не знаем его и не доверяем, но сейчас Юнги лучше, чтобы за него поработал его защитный механизм. Однако я пошлю одного человека, чтобы тот проследил за ним. - Как? Мы же не знаем, где он! – Воскликнул Джин, не в состоянии долго оставаться относительно спокойным, он даже чуть не врезался впереди едущую машину, за что получил гневный гудок от водителя. - Тише, хен, - снова спокойно ответил Намджун. – Я все решу. - Позвони мне потом, ладно? – адвокат снова вгрызается в свою губу, кусая кожу до крови. Он сильно переживал, и по нему это было видно. Хоть Джун его и не видел сейчас, а все понимал по одному голосу, потому просто ответил без лишних слов: - Без проблем. ***** Агуст ненавидел в Юнги все, начиная со стиля в одежде и заканчивая нытьем по поводу бренности этого мира, ощущения себя монстром и попытками покончить с собой. Делить одно тело с таким соседом было нелегко, того и гляди что-нибудь натворит, надо постоянно быть начеку и присматриваться ко всему, потому что Агуст, в отличие от Мина, жить очень даже хотел. Не сказать, что у него была цель к жизни, но он определенно верил, что скоро найдет ее. А так как время у него всегда было ограниченно, то Агуст не терял ни одной минуты своих поисков впустую. Когда в следующий раз будет у руля, он не знал и потому спешил. А когда он спешил, то становился похожим на чистый хаос и просто сметал любого, вставшего на пути. Агуст никого и ничего не боялся, даже психопата, который очень недвусмысленно намекал на то, что знает личности Юнги и, возможно даже, собирается убить его. Если парень спустит всех своих соседей с цепей, то Агуст сможет взять над ними контроль и тогда уж точно защитит эту тушку от любого, кто, хотя бы, решит прикоснуться к нему. Вообще, эта история с убийцей была последней в списке дел Агуста, он считал, что с этой проблемой должен разбираться сам Юнги. Эгоистично, включая, что если тот умрет, то и его ждет тот же конец, но самоуверенность всегда была лучшим качеством данной личности. Вначале ему было важно сменить те тряпки, которые Мин считал одеждой, на что-то больше подходящее к стилю bad boy. И для этого, конечно же, не грех было воспользоваться картой этого нытика, который ко всем своим недостаткам был достаточно хорошо материально обеспечен. В магазине на него таращились, как на чудо. Агуст мысленно усмехнулся, ведь это было почти правдой. В мире не так уж и много людей, страдающих от раздвоения личности. А если по-научному – от диссоциативного расстройства идентичности. Пусть он и был лишь второй личностью Юнги, но прекрасно это знал. Вообще, почти все его соседи знали о многогранности Мина, разве что Шуга не догадывался. Агуст мысленно смеялся над ним, потому что тот считал его голос вроде бы как голосом разума, а не того, что их доминантная личность сошла с ума. Парень подошел к кассе, небрежно кинув на стол вещи, которые счёл нужными и подходящими его состоянию. Молодая продавщица лишь закусила губу, грубить нельзя. Но Агуста не обманешь, он видел в ее глазах почти похотливое желание к собственной персоне. И был он эгоистом, наслаждающимся, когда другим плохо. Потому в глаза пустил столько надменности и льда, что можно было весь торговый центр в снежное королевство превратить. Девушка от этого взгляда, кажется, даже уменьшилась в размерах. У нее на лице застыло выражение ужаса, руки мелко затряслись, нервно складывая одежду в пакет. Агуст ликовал, внутренне конечно, он добился своего – продавщица боится его. И как тут успокоить бешено колотящееся от ужаса сердце, когда на тебя смотрят с этого красивого лица глаза чистого безумца?! Каждый раз, когда Агуст заставлял так кого-то трястись от страха, он буквально чувствовал клетками тела Юнги, как впитывает весь ужас, как он насыщается им. Складывалось ощущение, что тебе дали божественный напиток, он окрылял и давал силы на любой, даже самый, с точки зрения разума, безумный поступок. А Агуст любил безумные поступки, потому что никогда не отрицал, что психически болен. Выходя из магазина и направляясь в туалетные комнаты, парень уже точно знал, куда отправиться сегодня, чтобы потратить приобретенную энергию. Он не знал, когда Юнги вылезет из угла, в котором жался от ужаса, поэтому старался делать все, как можно быстрее. С зеркала, висящего в туалете, на него смотрел уже совершенно другой человек. От этой ассоциации Агуст усмехнулся, потому что он действительно другая личность и ничего общего у него, кроме этого тела, с Мином нет. На нем были черные кожаные штаны в облипку, черная рубашка по лучшим традициям не застегнутая на несколько верхних пуговиц, длинное красное пальто и грубые черные ботинки. - Неплохо, - изрек парень. Запустив пятерню в белые волосы, он начесал их на глаза. Вот теперь было еще лучше. Из-за возникшей тени его лисьи глаза выглядели по-особенному пугающе. Ему понравился этот эффект, потому что так он стал сам собой – самовлюблённым деспотом. Музыка ночных улиц, жажда приключений, гуляющая в крови, гнала его вперед туда, где собраны все нуждающиеся в нирване и дешевых развлечениях. Огни ночного клуба манили его в свои объятия, обещая незабываемые ощущения, полные ярких моментов. И он шел на них, и не потому, что Юнги обычно этого не делал и не потому, что хотел получить море удовольствий, о которых так громко кричала реклама под неоновой вывеской. Все это он уже избил, истоптал, вкусил, и его совсем не поглотило. Приторно, пресно, безвкусно. Агуст искал здесь совсем другое. Он сам не знал что, но вот уже который раз находясь у руля, неизменно брел в самый центр города, чтобы это найти. В клубе было шумно, накурено и, кроме всего этого, пахло похотью и потом. Не самый лучший букет. Парень бросил на лицо отсутствующий вид и побрел вперед, прямо сквозь толпу, точно зная, что найдет то, что ему нужно. Его аура темным пятном расползалась далеко вперед, заставляя людей в страхе отшатываться, давая ему дорогу. Предсказуемо. Агусту нужно было то, что выбивалось бы из общей картины. Он ждал прямого сопротивления, неповиновения. В нем горела пламя приструнить кого-то, поставить на колени и, наконец-то, получить желаемое что-то хоть в таком виде. Он понимал, что на деле ищет совсем другое, но неудержимая злость и вселенский хаос заставляли его получить вначале это – подчинение окружающих, пресмыкание перед его персоной. Затем же можно было искать это. Парень, недовольный наглым поведением Агуста, ждать себя долго не заставил. Он откровенно враждебно встал на пути Мина, поигрывая мускулами на неприкрытых накачанных руках. Идеальный вариант. Вряд ли этот качок понимает, что под этим тонким телом скрывается настоящий монстр. Он наверняка самодовольно думает, что изобьет худого парнишку до полусмерти на заднем дворе клуба, а потом плюнет на асфальт рядом с его тушкой и гордо уйдет, поставив выскочку на место. Лучше бы ему ничего из этого не делать. Но Агуст очень желал, чтобы этот парень проявил хоть немного насилия по отношению к нему. И не потому, что боль ему нравилось, хотя, это было так, а потому, что по его слишком самоуверенной роже хотелось хорошенько так проехаться кулаком, чтобы вообще отбить любое желание выказывать хоть какие-то эмоции этим жирным кругом, который хозяин называет лицом. Парень двинулся навстречу Агусту, и тот внутренне заликовал. Браво! Идиот попался на удочку! Как будем готовить его? Варить, запекать? Что вы!? Мы любим сырое мясо, чтобы с кровью! Толпа выжидающе замерла, чувствуя в воздухе запах насилия. Но как это водится, никто разнимать парней не полез. Эгоисты. - Выйдем! – бросил качок Мину и, толкнув того плечом, направился к запасному выходу. Мы определенно повеселимся! – злобно оскалился Агуст, желая поскорее разобраться с выскочкой. Конечно же, направился следом за ним, сверля его спину едким взглядом. Позади послышалось копошение и топот ног. А зрители нам будут нужны! Все должны знать, что их место у моих ног! – продолжает мысленно ликовать Мин. - Крутой такой, да? – рявкнул парень, как только Агуст вышел на улицу. Прохладно, стоять на коленях этому кретину будет не сладко, но его это мало волновало. В конечном итоге, валяться под ногами будет не он, Агуста еще ни кому не удалось заставить под себя прогнуться. В ответ Мин только ехидно улыбнулся, зная, что остолопа-качка это взбесит. А чем он был злее, тем интереснее будет дальнейшая битва. Зрители высыпали на улицу, но далеко от выхода не отходили, да и к двум быкующим парням не смели подходить – страшно было случайно ввязаться в драку! Смотреть, как говорится, но не трогать. - Думаешь, можешь так просто быть главным на территории? Она моя, подонок! А твое место я сейчас тебе покажу! – качок бросился вперед, занося кулак для удара. Агуст изящно скользнул в сторону, мысленно насмехаясь над неповоротливостью своего противника. Сила есть, ума не надо – это точно про него. Парень медленно повернулся, сверкая злобными глазами-щелочками и брызжа слюной, снова понесся на Мина. В этот раз Агуст отходить не стал, а встретил своего соперника, резко вскинул кулак вверх, зная, что тот блокирует удар и полностью откроется и, схватив качка за плечо, со всей своей неудержимой силы заехал наглому выродку прямо в солнечное сплетение. По толпе прошелся шум и свист. Даже не понятно было, они рады этой драке или им жаль, что все так быстро закончилось. Правду говорят, хлеба и зрелищ… Качок захрипел и, схватившись руками за живот, будто боясь, что из него выпадут кишки, рухнул всей своей массой на колени прямо об асфальт. На его лице застыло выражение непередаваемой боли, и он завалился на бок, все так же, не отминая рук от живота. Агусту было его не жаль. Вообще ни капли. Ему никогда и никого не бывало жаль. - Это я тебе скорее покажу твое место – у моих ног! – выплюнул Мин, высокомерно глядя на тело, скорчившееся на асфальте. Слишком безвкусно. Даже ощущения победы как таковой нет. Досадно. Это неудовлетворение подобно ядерному взрыву поднялось откуда-то с района живота и двигалось вверх, оседая неприятным осадком в груди. Хотелось чего-то большего, чтобы можно было вдохнуть полной грудью от удовлетворения, чтобы перестало зудеть это ощущения опустошенности. Агусту так этого всего хотелось, что злость на невозможность заполучить это выводила его на уровень чистейшей злобы на весь мир. Очень хотелось, чтобы все встали перед ним на колени и дали то, что он так рьяно ищет. Толпа синхронно расступилась в стороны, пропуская Агуста обратно в клуб. Помочь парню, корчившемуся на асфальте, никто не спешил. Вот вам и солидарность! Мин мрачно усмехнулся и прошел вглубь заведения, отмечая, что здесь сотни таких, как он, которые ищут что-то. Нет! Может быть, люди здесь и пришли ради чего-то, но они точно не похожи на него! Таких, как он, нет и быть не может! Скрежеща зубами, Агуст опустился за барную стойку и бросил: - Текилу. Мир уже не казался таким полным, как несколько часов назад. Теперь в нем чего-то отчаянно не доставало, не доставало для самого Агуста, и оттого он был в ярости. Не смотря на то, что он был лишь второстепенной личностью, парень все равно прекрасно понимал, что из-за его психической болезни быть таким злым очень и очень плохо. И как отличный психиатр он выписал себе очень нужное лекарство – спиртное. Многие могут с таким не согласиться, но Мин-то знал, что стоит ему пропустить один стакан, и он снова будет способен на подвиги, потому что алкоголь притуплял этот зуд в груди, требующий немедленное нахождения цели жизни. Неожиданно рядом, сильно хлопнув Агуста по плечам, опустился какой-то парень, сверкая счастливой улыбкой. Мин медленно повернул голову в его сторону, всем лицом показывая, что этому нежданно нагрянувшему солнышку светит далеко на яркое будущее. Парень, казалось, даже не заметил этого, болтая о чем-то с барменом. Агуст нахмурился и с ледяной улыбкой громко крикнул: - Эй, парень, извиняться не учили?! Тот вздрогнул, догадываясь, что обращаются к нему и, понимая, что ничего хорошего тон говорящего не несет. Но все же обернулся и встретился взглядом с лисьими глазами, в которых было столько тьмы, что он едва себя удержал, чтобы не отшатнуться, того и гляди засосет в эту черную дыру. - Извините, - пробормотал парень. - Извините? – Агуст надменно вскинул брови. - Я случайно. Я… я… я… Мин ждал. Его очень забавляло поведение незнакомца. Кстати, очень симпатичного незнакомца. Чуть ниже него, с миндалевидными медовыми глазами, каштановыми (естественно, крашенными) волосами и довольно пухлыми для парня губами. На нем была черная расстёгнутая косуха, белая футболка и джинсы. В принципе, обычный парень. - Что? – издевательски спросил Агуст, нарочито сильно сжав кулак, костяшки которого были содраны еще с прошлой драки. – Что «я»? - Я Пак Чимин! – парень неожиданно выдавил улыбку и протянул Мину ладонь для рукопожатия. Агуст опешил. Какого лешего? – самый, пожалуй, разумный вопрос! Как вообще этот сосунок осмелился на такую наглость?! А главное, почему, ну вот, почему он не испугался злого и страшного Мина? Может, болен? Несомненно! Иначе бы сбежал отсюда уже давно, сверкая пятками и стирая из головы образ Агуста. - А мне плевать, - сквозь зубы процедил Мин, не спеша жать чужую руку. Пак чуть погрустнел, убирая ладонь, но тут же снова ярко засиял, чуть ли не вереща от радости и не прыгая вокруг Агуста, как назойливая девчонка. - А давай потанцуем!? – он уже почти схватил ладонь парня, когда Мин резко отшатнулся назад, всем видом давая понять, что лучше его не трогать. - Отошел от меня! – почти злобно. Если бы еще пришел в себя от такого поведения! - Не будь таким! – Чимин надул свои до невозможности пухлые губы и снова попытался схватить Мина за рукав. Не тут-то было, Агуст плюнув на все, резко схватил парня за локоть, притянул пораженную тушку почти вплотную к себе, а потом что есть мочи впечатал своим кулаком тому в живот, не целясь никуда, но с наслаждением слушая, как под ударом затрещали ребра. Если он умрет, жалко ему его не будет! А закон… Шел бы он лесом вместе с нытиком-Юнги! Чимин, не ожидающий такого, резко распахнул глаза, простонал от боли и начал медленно оседать на пол. Но за Агуста схватился крепко и потому потянул того с собой. Весовые категории разные, даже если бы хотел, Мин бы ни за что не смог встать под натиском этого парня. В зале кто-то вскрикнул, увидев произошедшее. Но паники не было, скорее люди наоборот пытались отойти подальше от горячей зоны, многие, наверное, видели, как Мин разобрался с качком на улице, и теперь лезть к нему вряд ли кто захочет. Агуст опустился на колени рядом со скорчившимся телом парня. - А я предупреждал, - холодно бросил он. - Идиот! – прошипел Чимин, держась одной рукой за живот, а другой за руку Мина. Тот лишь хмыкнул. Солнышко само напросилось! - Тебе еще раз врезать? – спокойно поинтересовался Агуст, даже не стараясь вырваться из чужой хватки. Зачем такие трудности? Вот сейчас он еще раз приложит этого сосунка, и тот как миленький его отпустит, да еще и в ногах ползать будет, если сможет. - Ты меня не помнишь, что ли? – Пак неожиданно резко выпрямился, сев на полу. Будто и не его только что крутило от боли. Агуст почти оскалился. Все это ему очень не нравилось, его чувства никогда его еще не подводили. Он знал, что дальше последуют не очень приятые новости. - Мы встречались с тобой вчера. Ты сказал, что сегодня обязательно придешь! Голову Юнги пронзила острая боль. ***** - Кто это был?! Кто из вас, идиотов, с ним встречался? – Агуст горел от ярости. - Не я! – Шуга отзывается почти мгновенно, потому что не знает, что болен и думает, что весь этот бред всего лишь сон. Агуст иногда думает, что из всей их компании ему повезло больше всех. Неведение иногда полезно. - Я вообще давно у руля не был! – возмущенно отозвался Шуки. - Ой, заткнись! – раздраженно бросил Агуст. - Я не помню этого перца, - протянул Тэен. – По мне так слишком смазливый. - И это говоришь ты, который по голубым далям?! – усмехнулся Шуга. - Я не!.. - Угомонились! – Агуст готов был их всех порешать, но понимал, что они все в одной лодке… точнее теле. - Может, у нас новенький появился? – после паузы предложил Шуки. – Или сам Юнги? - Всех с кем встречается этот сосунок, я знаю! – прорычал Агуст, а потом спокойнее добавил: - Однако насчет новенького, ты можешь быть прав. ***** Юнги возвращался в сознание болезненно, будто пробиваясь через толщу воды на поверхность. И вода эта была такой ледяной и пропитанной ненавистью, что захлебнуться ей, грозило стать таким же, как и Агуст. Хотя частью еще более или менее разумной своего сознания Мин понимал, что плывет сейчас как раз через эту свою личность, через Агуста на свободу, к рулю, как тот выражался. И делать это надо было стремительно, хоть боль во всем теле и призывала сдаться, отдать главенствующую роль кому-нибудь из соседей. Но Юнги понимал, что надо самому быть доминантой личностью, потому что разгребать весь хаос, который оставляли после себя другие, было последним в списке его желаний. А еще он очень не хотел, чтобы Агуст снова выпрыгнул наружу. Потому плыл ввысь, пока, наконец, боль не стала настолько невыносимой, что пришлось сжать голову руками, вцепляясь в волосы в надежде ее унять. Ноги предательски задрожали, и встреча с полом хрустом отдалась в плече, на которое пришелся почти весь удар. Он так отчаянно жмурил глаза, так был сосредоточен хоть на малейшем успокоении от этой боли, что естественно не замечал ничего вокруг. Пак, сжимавший до этого рукав его красного пальто, резко разжал хватку, в панике отползая подальше. Всего секунду назад этот парень готов был ему глотку перегрызть за какой-то пустяк, а сейчас с ним происходило что-то неладное. Толпа отшатнулась как-то резко назад от них, все глазели на это зрелище, будто на экскурсии в зоопарке, и никто не спешил прийти на помощь. Чимину понадобилось около полсекунды, чтобы оценить всю ситуацию, понять, что парень не притворяется, и что от других помощи ждать не приходится. Пак поддался вперед, хватая блондина за руку, чтобы иметь возможность видеть его лицо, которое скрывалось в складках пальто. Но он с удивлением обнаружил, что ладони парня буквально приросли к голове и просто так отодрать их он не сможет, разве что со скальпом. Тогда Пак потянул блондина за локоть, возвращая того в сидячее положение, хватку не разжал, держал крепко, ибо понимал, что если отпустит, тот снова окажется на полу, а это может плохо закончится. Вместо этого он свободной рукой кое-как убрал от лица подтянувшееся пальто и вздрогнул, потому что еще никогда в своей жизни не видел такого страдания на лице человека. Его как будто ели заживо! Руки задрожали, но Чимин все равно продолжал держать парня, потряс его слегка и громко, насколько это вообще возможно, когда страх стальным комком стоит в горле, сказал: - Эй, слышишь меня?! Если да, то кивни хотя бы. Тишина. Мин продолжал сжимать голову, и Пак начал переживать, что тот ее просто себе раздавит. Нужно срочно что-то делать! - Слушай! Просто дыши, ладно? Успокойся! Все хорошо! Здесь нет никакой опасности, с тобой ничего не произойдет! – он нес весь бред, какой только когда-либо слышал в фильмах. Он не представлял, что ему вообще надо было говорить! Потому что не знал, что с Мином происходит и, вообще… Чимина как ударили. Дубинкой, так сильно. Он взял чужое лицо в ладони, держа теперь тело Мина только таким образом, и почти вплотную приблизившись к нему, неожиданно резко, почти отчаянно, обнял того, впечатываясь лицом в грудь Юнги. - Все хорошо! – только успел прошептать Чимин, прежде чем понял, что собственно натворил. А ведь этот парень не так давно его избил! Ну, не совсем избил, ударил, но очень ощутимо! Мгновение не происходило, казалось, ничего, для Чимина, по крайней мере. А потом руки Мина опустились и легли на спину парню, прижимая к себе. Пак был не против, потому что вроде как кому-то помог, но ощущал, что упускает что-то важное. Юнги было не просто сражаться с Агустом за лидерское место. Тот знал, куда надавить, что сделать и играл, конечно же, нечестно. Мин понимал, что тот злится, хотя злым Агуст был всегда. Но что-то сейчас конкретно было не так, вот только у Юнги не было время подумать, ему срочно нужно было избавиться от всех голосов в голове, прийти так сказать в себя. Странное дело, но сколь бы жестоким и эгоистичным не был Агуст, остальные личности его слушались и вот сейчас плечо к плечу встали на стражу сознания лишь бы не пустить Мина на поверхность. А тот рвался, кричал, бил ногам и руками и все равно не понимал, почему вдруг все взбунтовались?! Ему помог кто-то теплый, пахнущий терпкой гвоздикой и яблоками. Этот кто-то словно корабль в одиноком море взял его на буксир и потащил на поверхность, сметая все препятствия. Казалось, он может все, и Юнги шел за ним, бежал и вдруг ощутил невероятную волну почти райского спокойствия. Такого у него не было уже очень давно. Он разжал руки и обнял своего спасителя, прижимая к себе. Через какое-то время, восстановив дыхание, открыл глаза и прошептал в чужую макушку: - Спасибо. Чимин медленно поднял на Мина лицо, отмечая, что тот стал выглядеть совсем по-другому. - Тебе лучше? Только кивок. Юнги не был смущен, что это был парень, что он обнимал парня, в конце концов, тот помог ему, но… - Я Пак Чимин! – улыбнулся незнакомец. - Мин Юнги, - тихо отозвался тот, чувствуя, как губы сами собой складываются в улыбку. - Я знаю! Ты обещал, что сегодня мы встретимся. ***** Чонгук, как заведенный ходил из одного угла комнаты в другой, что-то громко говоря и злясь, по нему это было видно. Лоб нахмурен, глаза прожигают дырки на любой поверхности, на которой стоит тому остановить взгляд, руки сжаты в кулаки, спина напряжена. В общем, все эти признаки Тэхен, работая с Чоном не первый год, выучил уже давно. Но не обращал на это внимание – лучше будет, если агент сам успокоится. Однако тот уже битых полчаса нес какую-то ересь и не желал принимать тот факт, что они оказались в полной заднице, а местные копы помогать им в этом деле не будут, ибо задолбались уже распутывать его. Ким сидел за столом и молча размышлял, пока Чонгук выпускал пар. Благодаря своей врожденной способности очень глубоко видеть сущность людей, он что-то такое увидел в Юнги. Вначале ему действительно казалось, что парня просто, ради хоть какого-то результата, приплели к делу, ведь доказательств того, что он убийца было ноль. Жертва – здесь уже весомее. Тэхен не чувствовал в нем банальной опасности, которую ощущал даже от Чонгука, казалось, что какие-нибудь дементоры просто высосали у него душу. Его эмоциональный диапазон ровнялся нулю. Но потом, что-то резко произошло, когда на него стали давить со всех сторон на допросе. Он будто превратился в другого человека – по-другому объяснить это Ким не мог! А самое интересное в том, что, кажется, адвокат в курсе всего. Но не расскажет, в этом Тэхен был уверен. - Ты, вообще, слушаешь, что я тебе говорю? – Чонгук резко остановился напротив агента Кима, гневно полыхая на того взглядом, уперев руки в бока. Тэхен чуть заторможено поднял на него совершенно отсутствующий взгляд. - А? Чон вздохнул и, запустив пятерню в волосы, остервенело взъерошил их, плюхнулся на диван рядом с коллегой. - Что думаешь? – просто спросил Чонгук, откидываясь на спинку дивана прикрывая глаза. Тишина наступила так внезапно, что у Тэхена сложилось впечатление, что он слышит бешеный стук уставшего сердца о ребра своего друга. Казалось, конечно, но ощущения все равно были слишком реалистичными. Не удержавшись, Тэхен протянул руку и прикоснулся к черной рубашке на груди Чонгука. Тот вздрогнул и резко распахнул глаза, недоуменно уставившись на Кима. - Мне надо было проверить, - пожал плечами Тэхен, убирая руку после нескольких долгих секунд. Он даже не застеснялся. Чон уже привык к тому, что у Кима бывает такое состояние, которое можно было описать только одним словом «какое-то». Потому что по-другому объяснить, что творилось с Тэ, Чонгук не мог. Когда он узнал, что Ким станет его напарником, то в отделе сразу заговорили про странности Тэхена. Некоторые даже рассказывали, что он стал таким после того, как его прошлого напарника расчленили живьем у него на глазах. В любом случае, Чонгук не верил в слухи, но когда стал работать с Тэхеном, то и сам начал замечать за ним странности – тот был молчаливым, хорошо разбирался в людях, медицине и психологии, а еще имел способности отличного стратега. Все это в купе было очень странным, особенно включая то, что Чону почти клещами приходилось вытаскивать из коллеги какую-то информацию. Но он за четыре года тяжелой, выматывающей работы привык к Тэхену, особенно когда в прошлом году парень вытащил его, застрявшего, из горящей машины. - Что проверить? – Чонгук все еще не мог понять, что собственно происходит. - Что с тобой все в порядке. Чон усмехнулся. С ним не все в порядке. Ну, в смысле физически-то он здоров, а вот психически из-за чертова дела уже, похоже, нет. - Что ты думаешь? – решил в лоб задать вопрос Чонгук. Тэхен бросил долгий взгляд на дверь в противоположной стороне комнаты, ответив: - Он не похож на убийцу. - Но? – Чонгук, как и обычно, вытаскивал всю информацию из Тэхена. - Но в нем что-то есть, - просто ответил Ким. Чонгук кивнул, потому что и сам это заметил. По профессии они, вообще, никому не должны были доверять, всех необходимо было поставить в список потенциальных подозреваемых. И Юнги, который вел себя очень неоднозначно, подозревать было очень удобно, а не подозревать – недальновидно. - Его имя постоянно мелькает на местах преступлений, - Чон начесал челку на глаза. – Но в этот раз все как-то по-другому. – Конечно же, оба агента ознакомились с делом, прежде чем приехать сюда и знали почерк убийцы детально, все-таки он слишком много людей успел убить за это время. И он никогда не нарушал свой собственный план, однако резко вдруг, словно, сорвался с цепи, начиная рвать всех налево и право. - Все по-другому, - тихо отозвался Тэхен, не моргая глядя на дверь. Он сейчас там, глубоко в своих мыслях, где может спокойно анализировать все, что его окружает, откидывая ненужное, чтобы не мешалось. Это его состояние могло пугать, но только не Чонгука, который знал его давно и принимал все его странности. - Объясни, - попросил Чон. Давить на Тэ ни у кого не получалось. - Четыре года подряд убийца оставляет на месте преступления знаки с именем Юнги. Как правило, знак этот состоит из конечностей жертв, складывающихся в его имя, или выжженный на телах убитых. – У Тэхена голос ровный, а глаза не мигают, глядя в одну точку. – В контактах убитых есть номер Мина и информация о том, что звонки совершались и неоднократно. Распечатка звонков ничего не дала – жертвы, и Юнги не общались. Значит, фактически вся история с телефонными контактами это фальш, простая уловка, чтобы вывести следствие на Юнги. За четыре года убийца ни разу не нарушил своего подчерка, и вот в этот раз он оставляет записку и отпечатки пальцев. Столько лет без оплошностей и тут такое? Я не верю в совпадения, - на последней фразе Тэхен посмотрел прямо в глаза Чону. Чонгук нахмурился, смотря в огромные зрачки напротив. Он и сам думал так же, но загадка все еще оставалась загадкой. - Почему? С чего вдруг такая промашка? Тэхен пожал плечами: - Может, он просто стал невнимательным или наоборот хочет, чтобы мы вышли на него. А может, ему просто доставит радость, если отпечатки укажут на кого-то, вроде того же Юнги. - Радость? – не понимает Чонгук, часто хлопая глазами. Тэхен усмехается, окончательно выплывая на поверхность из своих мыслей. Чону нравится, когда Ким становится таким – живым, от этого, почему-то на душе становилось легче. Хоть он и не мог себе объяснить почему. - А ты не думаешь, что весь этот спектакль на протяжении четырех лет делается ради него? – Тэхен склонил голову на бок. Чонгук закусил губу. Думал, конечно, но не в таком ключе. Он будет продолжать Мина до последнего, пока не найдет другие улики, приведшие его к убийце. И если им окажется не Юнги, то можно было и с такой теорией поработать. А сейчас под подозрением все. - Мне кажется, что убийца просто хочет свести Юнги с ума. У него будто есть на него зуб. Не знаю даже, может кто из знакомых, родственников… - задумчиво тянет Тэхен. - У него нет семьи, - вспомнил Чонгук. Ким кивнул: - В любом случае, если это так, и убийца действительно пытается превратить жизнь Мина в ад, то это кто-то, кому тот либо насолил, либо… либо просто псих. Но псих этот точно хорошо знает Юнги. Чонгук просто молча согласился, как показывал его опыт, Тэхен был прав в ста случаях из десяти, а с этим показателем никто не мог поспорить. - А что с другими, указанными в записке? – вместо других вопросов, спрашивает Чонгук. Ведь эти неожиданно появившиеся новые имена никак в их дело не клеились. За четыре года не было никого с хоть немного похожими прозвищами. Они просто появились, словно из-под земли. - Их нашли? – задает встречный вопрос Тэхен. - Нет, ребята звонили недавно и сказали, что в городе нет никого по имени или прозвищу Агуст. Никаких упоминаний, ничего. Мы пытаемся внедриться к дну, может так, кто, что знает. Ким устало сомкнул глаза и потер переносицу. Иногда Чонгук просто забывал, что тот человек и тоже может уставать. Его напарник всегда работал на износ и редко проявлял признаки слабости. - Я даже не знаю. Может, все это просто развод, и убийца пудрит нам мозги. А может, это реальные люди или их прозвища. Все запутанно. Чонгук кивнул, ободряюще положив руку на плечо друга. - Надо поднимать материалы с самого первого убийства и копать. - Мы быстрее себе могилу такими темпами выкопаем! Чон усмехнулся, но внутри что-то кольнуло. Ким далеко ведь не шутил. ***** Юнги все так же сидел на холодном полу ночного клуба и не понимал, о чем говорит парень напротив него. Правда, не понимал он совсем недолго. Сразу вскоре после шока от услышанного, у Мина в экстренном режиме заработал мозг. Замигали красные лампочки, и ответ пришел сам собой. Кто-то из его соседей назначил встречу Чимину. Вот только кто? По имени можно узнать… но… но ведь парень назвал настоящее имя Юнги. Значит, какая-то из его личностей решила повеселиться. Плохо. Снова придется врать и выпутываться, Мин это жутко не любил, потому что по природе своей делал такие вещи плохо. Пусть хоть тысяча человек скажут о том, что он похож на лиса, а внутренне он скорее белый поник. - Э-э-э… - умнее, конечно же, он ничего не придумал, потому: - Извини, я был сильно пьян и, наверное, многое забыл. Лицо напротив чуть нахмурилось, но резко просияло. - Но ты же пришел! - Я… - Юнги запустил пятерню в волосы. – Я нашел странную записку в куртке этим утром и ну… решил проверить, короче. Чимин скептически окинул его взглядом внимательным и не до конца верящим, вздохнул и сказал: - Давай, поднимайся. А то на нас пяляться. К стыду, у Юнги так тряслись ноги, что нормально встать он не смог сам, и бедному Паку, у которого, между прочим, до сих пор болел живот после удара Агуста, пришлось помогать парню подняться, а потом еще тащить в темный угол к единственному пустому столику, чтобы скрыться от слишком уж любопытных глаз. К счастью, у Мина была очень скромная комплектация, он был худым, и потому Паку не составило труда оттащить своего новоиспеченного знакомого в нужное место. Бросив: - Сейчас принесу воды, никуда не уходи, - Чимин скрылся в толпе, которая все равно подозрительно поглядывала в угол, где на черном диване сидел Мин. Жутко неловко? Нет, это уже проходили. Тэен – одна из личностей – был геем и часто знакомился с парнями, поэтому новостью данная встреча не стала. Вот только странно, что его назвали Юнги, ведь Тэен обычно всегда представлялся своим именем, а, значит, это не он… Но кто тогда? Остальные его личности были слишком заняты собой, чтобы с кем-то общаться, Агуст по природе эгоист, Шуга вообще считает себя доминантной личностью, Шуки зациклен на написании музыки. Неужели появился кто-то новый?! Не может быть! Ведь Мин бы знал, точно знал! Не уверен. Но Агуст точно бы оставил ему записку, что у них новый сосед, а это значит, что тот тоже не в курсе. У Юнги снова заболела голова. Уже не потому, что его личности старались вытолкнуть его, просто столько событий за день для его и так больного мозга слишком сильный удар. - Эй, с тобой все в порядке? – раздался над ухом голос. Мин поднял голову со стола. Деревянная поверхность успокаивающе холодила. - Да, - почти одними губами прошептал Юнги и, с благодарностью приняв из рук Чимина бокал с водой, добавил: - Спасибо. Тот просто улыбнулся и сел напротив, подперев голову рукой. Для него было невероятно все, что случилось за последние минут десять. Вот он получил от этого парня, вот он его обнял, а вот они уже сидят в спокойной обстановке, и Пак приносит ему воды. Кому расскажи, не поверят. Просто бред! Но не заметить изменений в поведении Мина Чимин не мог и потому, как только парень поставил пустой бокал на стол, спросил: - Ты меня не помнишь? Юнги оторопел, но быстро пришел в себя. - Я же говорю, был пьян. Я… лучше расскажи сам, что было. Пак закусил губу и, убрав со стола руки, резко сел прямо. - Вчера мы встретились здесь, - он посмотрел в глаза Юнги, но не увидел там ничего, кроме сплошного ничего. Тот явно что-то скрывал. Ладно. – Меня тут собирались избить, и тут ты вмешался. А потом мы вместе выпивали, я тебя угощал, ты сказал, что завтра, ну, сегодня, придешь и предложил продолжить отмечать наше знакомство… а потом, - Мин был спокоен, он слишком многое повидал, - потом ты вдруг стал другим. Сказал, что пойдешь отлить, но так и не вернулся. Юнги закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Ясно, что ничего не ясно. Кто-то из его соседей вчера оторвался на полную катушку, было похоже на Агуста, включая драку, но видно это был не он… - Извини, - снова сказал Мин. – Я был слишком пьян. Чимин чуть печально кивнул. - Я понимаю. На деле он действительно понимал, но почему-то было жутко обидно, что его не помнили. Просто когда кто-то тебе помог, а потом ты с этим человеком еще и напился, а он после тебя не помнит… это странно и обидно. Хочется, чтобы тебя запомнили, не понятно, почему, но хочется. - Однако, - Пак нахмурился, а Юнги приготовился к худшему. Пускай говорит, он все стерпит. – Почему ты ударил меня? - Я?! – опешил Мин и остался сидеть с широко распахнутыми глазами. Блин, а он ведь почти забыл, что совсем недавно в его теле хозяйничал Агуст. Надо извиниться за этого подонка. - Извини, я.. - Напился? – Чимин скептически приподнял бровь. Мин печально улыбнулся. Да, идиотская отговорка, но не говорить же, что у него раздвоение личности! - О, Мин Юнги! А я вас повсюду ищу! – неожиданно их одиночество нарушил человек, выросший, будто из-под пола. Он был толстеньким, шустрым и очень цепким. Буквально подхватил Мина под руку и поволок за собой, лепеча по дороге: - Я же просил вас столько не пить, директор! Уже поздно, вас ждут дома! Боже, сколько я вас искал, сколько искал!.. – и все в том же духе. Юнги только мельком успел обернуться и увидеть ошеломленного внезапным появлением незнакомца и вообще ситуацией в целом Чимина, прежде чем в лицо ударил прохладный воздух. Он и сам находился в ступоре от ситуации и шел за мужчиной разве что, тот был намного сильнее и не оставлял Мину выбора. Но когда они оказались на безлюдной улице, освещенной лишь одним жалким фонарем, то Юнги резко начал сопротивляться, вспомнив, что вообще-то есть один психопат, который режет людей, заставляя Мина страдать в ожидании своей очереди. - Успокойтесь, я от доктора Кима, - незнакомец обернулся, отпустив руку парня. – Он просил найти вас, говорил, что у вас проблемы. Там, - он указал на клуб, - и была ваша проблема? – он имел ввиду парня. Мин решил просто кивнуть. Не говорить же, что «нет»! Что его проблема – это он сам. - Хорошо, - незнакомец поджал губу. – Мне еще нужно отвести вас к господину Киму. Юнги напрягся. Он доверял доктору Киму, но не доверял человеку, который выдавал себя за помощника психиатра. Видимо это отразилось у него на лице, потому что незнакомец вынул мобильный, что-то быстро набрал и протянул Мину трубку. - Можешь убедиться во всем сам. Парень недоверчиво взял аппарат из рук мужчины и поднес к уху. Гудки прервались, и знакомый голос деловито ответил: - Да? Ты нашел его? - Доктор Ким? – надо было убедиться. - Юнги? Это ты?! – сколько облегчения в голосе. Мину даже стало неловко, ведь они только пациент и доктор. А последний ведет себя с ним так, будто он его отец. - Да, это я. Мне просто… просто надо было убедиться, что это действительно вы, а не… - он запнулся, когда вспомнил фотографию с угрожающей запиской. Голова резко закружилась. - Это я его послал, - тихо, успокаивающе ответил Намджун, будто даже через такое расстояние мог считать эмоции своего пациента. – Пожалуйста, можешь приехать? Я хотел бы поговорить с тобой. Юнги почти прошептал в трубку: - Да, конечно, - прежде чем колени больно стукнулись об асфальт. - Эй, парень, что с тобой?! – Незнакомец мгновенно оказался рядом, помогая Мину поднять обессилевшую тушку с холодной земли. - Я… в порядке, - пробормотал Юнги, понимая, как дрожит его голос. Все проблемы снова тяжелым камнем свалились на его плечи, грозясь раздавить собой. Может, очнуться было не лучшей идеей? Может, стоило отдать доминантное место Агусту? Может, стоит попросить Намджуна закрыть его в психушке? А может… Последнее, что видит Юнги, когда машина отъезжает от клуба, это Чимина, вышедшего на улицу и смотрящего на автомобиль как-то слишком печально-открыто. В груди кольнуло. ***** Здание психиатрической больницы не было зловеще-ужасным, как в большинстве голливудских фильмов. Напротив, милый домик нежно-белого цвета с красивыми клумбами цветов и огромным садом на заднем дворе. Ни вам колючей проволоки, ни сгущающихся туч над зданием, ничего в этом роде. Все просто и красиво. Незнакомец довел Юнги вплоть до кабинета доктора, хотя тот и сказал, что знает дорогу. Мелькнула мысль, что ему не доверяют. Но ведь и нет причин этого делать. Парень постучался без колебаний, потому что не сомневался в том, что помощь психиатра ему действительно была нужна. Он был доктором, уравновешенным, мудрым всегда умеющим помочь и добрым, до искренних огоньков в глубине карих глаз. - Войдите! Мин вошел, глазами, сразу же натыкаясь на уставшее лицо психиатра, сидящего за кучей бумаг у рабочего стола. Однако стоило Юнги появиться в дверном проеме, как Намджун тут же оживился, буквально засиял на глазах. Парню было понятно, что доктор переживал за него, но также он понимал, что эта привязанность слишком плоха для их отношений доктор-пациент. Плохо в основном, потому что Агуст ненавидит больницы, докторов и все, что с ними связано. Юнги переживал, что тот может что-нибудь учинить, но как ни странно, этот лев вел себя относительно тихо. - Проходи, присаживайся! – улыбнулся Намджун, сверкая ямочками на щеках. Юнги опустился в мягкие объятия кресла. В нем он всегда ощущал себя защищенным. Психиатр не сводил заинтересованных глаз с парня, тот попытался ему улыбнуться, но вышло кривовато. - Хен звонил мне, - первым нарушил тишину доктор, сложив перед собой на столе руки в замочек. Мин на мгновение нахмурился, а потом его озарило. Вот, как он мог забыть, а? Скорее всего Джин после допроса хотел проводить его до дома или туда, куда укажет сам Юнги, потому что теперь оставаться одному ему было действительно опасно – убийца перешел в наступление. Но выскочил Агуст и естественно быть ни под чьей защитой не захотел, а потому (включая, что Мин очнулся в клубе) тот сбежал от адвоката. Наверное, Джин волосы на себе рвал переживая! Надо было позвонить ему! Не додумался! - Я сказал, что с тобой все в порядке, - тихо добавил Намджун, внимательно всматриваясь в лицо Юнги. Иногда тому казалось, будто он умеет читать мысли, это и пугало и было большим плюсом – Мину не надо было порой пересказывать многие свои мысли, психиатр все понимал без слов. - Спасибо, - почти выдохнул Юнги. Намджун чуть склонил голову в бок, будто мальчишка на футбольном поле, который расценивает свои шансы забить мяч в ворота. Он не давил на парня, он терпеливо ждал, когда тот захочет сам поделиться. А Юнги очень хотел, но как подступиться? С чего начать? Идти в лоб. - Произошло еще одно убийство, - Мин поддался вперед, располагая локти на коленях. Пальцы в замке, голова опущена. Тяжело. Психиатр ждал. Он устал за целый день с пациентами, но парень перед ним тоже его пациент, и он обязан был ему помочь, особенно включая, что недавно он был не Мин Юнги, а Ким Агуст. Для справки стоит отметить, что каждый раз, как на Юнги накатывали приступы паники, его жизни грозила опасность, появлялся именно Агуст. Он всегда все брал под контроль, всегда мог здраво мыслить даже в тех ситуациях, в которых выворачивало даже психически здоровых людей. К слову сказать, из всех личностей именно Агуст обладал самой большой властью в любом положении, именно он всегда выходил сухим из воды, даже если был виноват. Иногда Мина посещала трусливая мысль отдаться этому хаосу и оставить все как есть на волю судьбе. Но каждый раз, когда он этого хотел, его личности, будто замирали, никто не спешил занять роль доминанта. Более того Юнги даже не ощущал их присутствия. Похоже, что смирение было исцелением, но на деле исцелением была бы смерть. Самоубийство это плохо, и Агуст не допустит. Вот только если его убьет тот псих, что преследует Юнги уже четыре года, можно будет освободиться. И не мечтай! – ледяным тоном произнес Агуст. – Я ни за что не покину этот мир! И ни за что не сдамся какому-то больному психу, лишь бы твоей заднице было хорошо! Похоже, что Агуст это его прямой механизм самосохранения. Так и есть! Ты не хочешь жить, зато я – да! Юнги тряхнул головой, стараясь избавиться от голоса в голове. Но Агуст лишь издевательски усмехнулся, напоминая, что он все равно останется рядом с сознанием Юнги, что он часть того сознания. - Меня вызвали на допрос, - через какое-то время продолжил парень. – Как всегда… но в этот раз все было по-другому, - Мин поднял лицо на Намджуна. У того в глазах плескалось вселенское спокойствие, хоть черпай, а чем Юнги так за все время наблюдения у врача и не узнал. – Там было послание, адресованное моим личностям и мне. И… как такое возможно? В смысле, откуда убийце знать о моей болезни? – парень был слишком спокоен. Казалось, что все эти вопросы он задал чисто для справки, чтобы сказать, что он еще держится, но Юнги не Шуга и в психологии не силен. Его тон выдал всю правду о том, что ему уже давно нет дела до всех этих убийств. У Намджуна сжалось сердце. Столько пережил, столько видел, столько натерпелся – сдался. Некоторые выглядели так, будто готовы перестать бороться, но в глазах у них что-то оставалось, а у Мина пустота. Ему не за что сражаться, нет смысла, нет цели. Иногда даже доктор Ким думал, что идея вызывать Агуста почаще была неплохой, но вовремя себя одергивал, списывая все на профессиональную деформацию. - А кому ты рассказывал? – Намджун старался оставаться спокойным, чтобы делиться этим состоянием с парнем. Возможно, это последнее, что он может сделать для него. За восемь лет лечение не сдвинуло его проблему ни на шаг, единственное, что, как заметил Намджун, отлично усвоил Юнги – это оставаться спокойным в любой ситуации. И, конечно, тому он научился у психиатра. Мин откинул со лба крашеные волосы, между бровями пролегла едва заметная морщинка. - Вы знаете и Джин-хен. Я стараюсь о таком не распространяться. Доктор Ким кивнул, он понимал, что о болезнях, любых, в общем-то, люди стараются молчать. А о таких, психических, тем более. - Может кто из твоих личностей? Юнги посмотрел в глаза Намджуну. Такой пустоты доктор не видел давно! Благо, что удержал себя от желания передернуть плечами. - Я думал об этом. – Пауза. – Но вряд ли кто-то… - у Мина выбили весь воздух из легких. Так резко. А ведь просто догадка! Психиатр молча ждал, он видел, что у парня появилась идея, но старался не подталкивать его, чтобы он сам додумался. - Знаете, сегодня Агуст ходил в клуб, - Юнги нахмурился. – Когда я очнулся, то оказалось, что какая-то из моих личностей устроила там свидание с парнем. - Но ты не знаешь кто? - Нет. - Это не Тэен? - Не он, - Юнги мотнул головой. – Проблема в том, что тот парень назвал меня настоящим именем, а все мои личности стараются называться своими именами. Я думал, что это проделка Агуста, но тот слишком зол, сам не понимает, что происходит. - И я думаю, - через некоторое время продолжил Мин, - что появилась новая личность. Намджун не удивился, стоило Юнги сказать, что в этой странной встрече замешан не Агуст, как все встало на свои места. У Мина слишком тяжелая судьба, он в постоянном стрессе, и его психика, спасая его, создает все новые и новые барьеры. Не удивительно, что недавно появился еще один, удивительно то, что вездесущий Агуст ничего об том не знает. - А кроме той встречи в клубе больше ничего странного не было? Юнги закусил губу и почти сразу ответил: - Вчера я весь вечер был дома, но тот парень из клуба… он сказал, что я вчера назначил ему встречу там. Провал в памяти – это точно появление другой личности. - А что привело туда Агуста? Мин пожал плечами. - Я его не понимаю. Он каждый раз идет в разные места и как будто что-то ищет. Но встречу назначил точно не он. Намджун вдохнул полной грудью и потер переносицу. Усталость сказывалась. - Тебе надо постараться уговорить Агуста, чтобы тот помог тебе установить контакт с новой личностью. Будет хорошо, если ты поймешь, кто твое новое Я. - Он уже ищет, - голос Юнги прозвучал безразлично. Ему наплевать, как будут развиваться события в дальнейшем, он давно потерял надежду. Доктор Ким решил применить чуть-чуть давления. Не достаточного, чтобы заметил сам Мин, но достаточного, чтобы все его защитные механизмы, и Агуст в том числе, который бесконечно наблюдал за Юнги, начали проявлять себя в деле. Намджун не терял надежды спасти Мина, но если все эти убийства и вправду направлены, в конечном итоге, на парня, то его задача становилась в разы непосильнее. Одно дело заставлять Юнги жить как тень, совсем другое заставить его действительно бороться за свою жизнь. Поэтому в следующих словах Намджун, скорее, обратился именно к Агусту: - Я не силен во всех этих детективных делах, но могу предположить, что убийца не просто теперь пытается подставить тебя. Он делал это долгие четыре года, но безрезультатно. Теперь он в открытую угрожает тебе, всем твоим личностям. Фактически этой запиской он раскрыл тебя. Юнги грустно усмехнулся: - И что? Вы думаете, я этого не понимаю? Понимаю. А что мне остается? Пусть уж лучше он уже закончит это, и чем быстрее, тем лучше. Намджуну было больно, будто его сын только что отказался от жизни. - Это не выход. - Первое время, я еще верил в это, - Юнги покачал головой. – Но сейчас мне кажется, что это действительно самое лучшее, что я могу сделать для окружающих. Чувство вины. Осознание, что невинных людей убивают только чтобы сделать Юнги больно, убивало! Так не должно было быть. И так не честно! Он живет, а они нет, и только потому, что убийца явно хотел, чтобы Мин страдал. И он страдал. - Но Агуст хочет жить. - Он – да, а я – нет. - Не забывай, что он – это ты. Ты отгородил его от себя, чтобы спастись от ранящих воспоминаний. Ты – он – хочешь жить на деле. Юнги снова грустно улыбнулся. Он понимал, кто бы знал, как он понимал. Вот только за столько лет лечения он так и не пришел к согласию ни с одной из своих личностей. Более того те губили его жизнь не хуже того психопата! Особенно Агуст, особенно этот сгусток хаоса! - Давайте не будем об этом, - тихо попросил парень, пустыми глазами глядя на доктора. – Я просто буду продолжать жить, пока кто-нибудь не поможет мне в обратном. Намджун шумно проглотил вставший в горле ком. Поборол себя и все-таки сказал: - Обещай, что будешь докладывать обо всем, что будет с тобой происходить! - Обещаю, - совсем без эмоций. - Обещай, что если убийца свяжется с тобой, то ты расскажешь мне об этом! - Обещаю. Он не врал. Слово всегда держал и скажет, другое дело, что выждет, когда будет поздно, чтобы все закончилось. Возможно, ему будет больно в руках убийцы, но что есть физическая боль по сравнению с душевной, с которой он живет уже долгих четыре года? Эта боль выжигала его внутренности медленно, но уверенно, оставляя после себя пепел и удушливую пустоту. А мозг не трогала. Никогда. И зачем? Личности Мина отлично справлялись с этим. Частью сохранившегося разума Юнги понимал, что все его соседи это он, и это он сам сводит себя с ума, сам совершает все те поступки, за которые корил других. Но ведь всегда проще свалить вину на другого, чтобы самому было легче – и это Юнги тоже понимал. Но ничего не мог поделать, не хотел, потому что… потому что.