Dead leaves

Юнги вел машину в полной тишине, он не любил слушать радио или просто музыку – они его отвлекали от самокопания, которым Мин занимался очень часто. К примеру, прямо сейчас. Многим может показаться это слишком, учитывая, что жизнь парня и так не сахар и стоило бы ее как-то приукрасить, вот только Юнги не мог спокойно наслаждаться чем-то, зная, что кто-то из-за него страдает. И если прямо сейчас он не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что психопат-убийца пытает очередную жертву, намереваясь сделать ее еще одним посланием для Мина, то утверждать, что один парень, по имени Чимин, прямо сейчас сидит в белой мягкой палате и, скорее всего, лелеет мечты об их следующей встречи и страдает от неразделенных чувств, он мог. Юнги было странно от осознания, что он кому-то нужен, но в то же время он отчетливо понимал, что Пак просто-напросто болен, и вся эта его излишняя привязанность может оказаться какой-нибудь детской травмой или чем-то еще. В любом случае, люди с ума просто так не сходят. Он вот тоже что-то пережил в прошлом, раз придумал себе столько лиц! Однако копаться в чужой голове Юнги не желал, просто потому что не желал. Это звучало гадко, ведь у каждого есть право на выбор – лечиться или нет, а Чимин, по словам Намджуна, не понимал, что болен. Как можно пытаться исправить человека, который даже не подозревает о своем дефекте? К сожалению, Мин не был психологом и не мог знать ответ на этот вопрос, Шуга, конечно тут же начинал умничать, вот только все его заумные фразы мгновенно прерывал Агуст, которого, кажется, это тоже бесило. В конечном итоге, Юнги решил, что просто будет жить дальше, как будто ничего не было. Это хорошо и для него, и для Чимина. Вдруг психопат-убийца подумает, что Пак дорог Мину и решит его убить? Плохой исход. Подставлять чужую жизнь, чтобы самому немного покупаться в лучах света Чимина – эгоизм. Хотя эгоизмом можно было бы считать даже нежелание Юнги страдать из-за еще одного человека, которого лишили жизни, чтобы опустошить и так пустую душу парня. Раздалась трель мобильного, Мин молча достал из бардачка Bluetooth-наушник и, нажав на кнопку ответа, откашлявшись, ответил: - Да? – безэмоционально, по-деловому. - Юнги, ты где? Я приехал на работу, но мне сказали, что ты направился в больницу из-за какой-то критической ситуации! Это связано с тем, что я думаю или что?! – тараторил Сокджин, судя по заднему шуму, тоже находившийся в машине. В груди покалывало от того, что адвокат так о нем переживал. Это немного неправильно, пусть лучше бы Юнги был один. Пусть лучше бы Джин был из разряда обычных адвокатов, которым нет никакого дела до своего подзащитного. Но Ким был таким, каким был. И даже, скорее всего, Мин продержался так долго именно благодаря тому, что у него была поддержка. Ты уже не один! – рассмеялся по-доброму Тэен, намекая на Чимина. - Хен, успокойся, все хорошо, - Мин устало потер переносицу, продолжая одной рукой уверенно вести автомобиль. – Это обычная внештатная ситуация, которая может произойти на работе. – Конечно, соврал немного. Но такое лучше обсуждать не по телефону, а при личной встрече. Всего этого на расстоянии было просто не объяснить. Сокджин, судя по звуку, старался наладить дыхание после такой речи и, что уж тут таить, откровенного переживания за персону Юнги. - Что-то случилось? – тихо спросил Мин, надеясь помочь адвокату отвлечься. - Да, мы должны были поехать в полицейский участок, - устало. Юнги закусил губу, коря себя за короткую память и доставленные неудобства перед Джином. Это он должен был обо всем помнить, а не адвокат Ким, потому что по итогу все это нужно именно Юнги, а не человеку, который связан с этим делом разве что рабочим договором, и, конечно же, личной привязанностью к Мину. - Хен, где ты сейчас? - Хочешь приехать? – Ким видно приходил в норму. – Лучше давай просто встретимся через полчаса, если ты успеешь, перед полицейским участком, идет? Юнги кивнул, но вспомнил, что Джин не может его видеть. - Хорошо. - До встречи! ***** Тэхен никак не мог понять, кто этот Юнги на деле: невинная овечка или все же волк. В один момент парень мог показаться совершенно беззащитным, зашуганным своим положением вечного подозреваемого и неоднократными попытками убийцы свести его с ума. Но в то же время агент Ким, наблюдавший вчерашнее изменение в поведении Мина, не мог отрицать, что стоит Юнги загнать в угол, как он начинает показывать свои зубы. Вот только, зачем ждать самого нежеланного развития событий, чтобы начинать обороняться, неужели лучше скрываться, чтобы над тобой издевались? Тэхену было сложно это понять, и как бы он не старался, а составить целостный портрет Мина он не мог. Но в то же время агент знал, что торопиться ему не стоит, узнать человека за одну встречу – полный бред и пусть хоть в сотнях фильмах найдется супергерой, который сразу и все обо всех знает, Ким-то знал, что в жизни все сложнее. В жизни у тебя нет сценария, в жизни ты анализируешь каждое слово своего подозреваемого, движение; медленно черточка за черточкой прорисовываешь его личность, но в конечном итоге все равно нарываешься на пустоту, которую не можешь заполнить, потому что узнать все о человеке невозможно. Как ты можешь что-то о нем узнать, если порой он и сам об этом не в курсе? Поэтому Тэхен, который от природы не был обделен умом, предпочитал просто наблюдать, собирать информацию по частям, медленно, но верно подбираться к разгадке, и ни в коем случае не рубить сгоряча, как сейчас это делал детектив Хосок, допрашивающий Юнги уже минут десять после его заявления, что все указанные в записке, оставленной убийцей, это его псевдонимы. - Как-то ты неожиданно быстро вспомнил, что те имена все твои клички! – скептически процедил Хосок, барабаня пальцами по раскрытому делу. - А вы бы предпочли гоняться за призраками? – холодно бросил Джин, у которого на шее вена вздулась от злости, того и гляди бросится на детектива с кулаками! - Я бы предпочел, чтобы ваш подзащитный вспоминал такие вещи сразу! – оскалился Чон, злобно передергивая плечами. У него был усталый, вымотанный вид из-за нескольких бессонных ночей. Это для его и так вспыльчивой натуры на пользу совершенно не пошло. - Успокойтесь, детектив! – вмешался Чонгук, стараясь говорить как можно авторитетнее, но при этом спокойнее, чтобы Хосок не вышел из себя, как вчера. – Хорошо, что все решилось так быстро, иначе мы бы впустую тратили ресурсы и время. - Мы и так их потратили, - под нос пробурчал детектив, но кипятиться не стал. Агент Чон прокашлялся и посмотрел на адвоката, который только и ждал возможности вцепиться хоть в кого-то, кто решит испортить жизнь Юнги. А потом перевел взгляд на самого парня, который подобно вчерашнему, пялился в стол, не выражая ни единой эмоции. Чонгук прикусил губу – сложно иметь дело с человеком, который всеми силами делает вид, что он не причем. Может агент и верил в то, что Мина кто-то сильно подставлял, но зачем тогда он сам так рьяно пытается снять с себя хоть долю подозрений? Это напрягало, и Чон дал себе слово, что поговорит об этом с Тэхеном, который молча смотрел на весь процесс допроса. - Итак, значит, все указанные в записке, оставленной убийцей, и есть вы? Юнги кивнул: - Да. - Получается, что убийца, таким образом, угрожал вам, намекая на то, что знает о ваших… приключениях, - лучшего слова было и не подобрать. - Наверное. Чонгук чуть сузил глаза. Странно все это. Конечно, записка, по мнению убийцы, должна была возыметь определенный эффект, должна была привести Юнги в ужас, ведь этот психопат отлично знал, где был Мин, и что он делал. Но! Звучали новые показания Юнги очень странно, ну, уж слишком. - Вы помните, с кем вы встречались, когда назывались своими псевдонимами? Тэхен чуть наклонил голову в бок, ожидая ответа, хотя заранее знал, что скажет Мин. Вся эта история с поддельными именами не желала складываться в голове агента в четкую и логичную картину. Глядя на Юнги Ким никогда бы в жизни не подумал, что тот, даже под действием алкоголя, будет пытаться склеить в клубе девушку на одну ночь, называясь выдуманными именами. Хотя если взглянуть на Мина, каким он был два дня назад – самоуверенным и наглым – в это, в общем-то, не составляло труда поверить. Но сейчас перед агентом сидел именно тот Юнги, который был тихим и затравленным парнем, и все это вкупе выбивало Тэхена из колеи, он по-прежнему не понимал, куда вставить эти кусочки пазла и как их расшифровать. - Нет, я был сильно пьян, - ответ за шорохом бумаг, которые перебирал Чонгук, различить было почти невозможно. Однако все здесь были напряжены до предела, а потому слышали отчетливо даже дыхание друг друга. Агент поджал губы. Это алиби просто не имело никаких связей, вообще, ничего не имело. И будь у Чона возможность, он бы надавил на Юнги и попытался бы хоть таким образом понять, что собственно происходит. Но он просто не мог всего этого сделать, а потому оставалось только недовольно кусать себя за губы. Хосок подал голос: - И как вы, находясь в состоянии алкогольного опьянения, смогли запомнить, что назывались девушками другими именами? Джин прожег на детективе дыру, даже не стараясь скрыть своего враждебного отношения к Хосоку. Это снова же не укрылось от глаз Тэхена, который эту борьбу между двумя мужчинами засек еще вчера, но все так же, как в случае с Юнги, просто тихо собирал информацию. - Полно, детектив Чон! – вмешался адвокат, голос которого дрожал от злости. – Вы и сами можете понять как! Проснулся утром, с девчонкой, а она называет его другим именем. Ясно же, что решил просто немного приврать, чтобы девушка больше не смогла его найти! - Тогда почему он не помнит, как они выглядели? – Чонгук нахмурился, не имея терпения и дальше оставаться равнодушным ко всему происходящему. - У меня плохая память на лица, - Юнги по-прежнему смотрел в стол. – Можете спросить персонал в компании, все знают, что я не запоминаю имена и лица. Хосок помрачнел, откидывая со лба волосы. Ублюдку, невероятным образом, снова удалось увернуться! Просто нет слов. - Мы проверим, - кивнул Чонгук, с удовольствием отмечая, что детектив пока больше не пытается мутить воду. В спокойствии дела идут быстрее. - Лучше бы вы искали человека, который пытается подставить моего подзащитного, списывая все эти убийства на него! – Джин очень красноречиво посмотрел на агента. Чонгуку так и хотелось заорать, что они, черт подери, только начали заниматься этим делом и пока пытаются разобраться, что за бред вообще здесь происходит! Но вместо этого он как можно сдержаннее ответил: - Мы ищем, но поймите, мы не можем исключать никого из списка подозреваемых. Джин поджал губу, промолчал, потому что отчасти агент-то был прав. Нужно было рассмотреть все версии. Вот только за четыре года этого адища Киму надоело, что единственной версией все это время был Юнги, он желал уже продвинуться дальше в расследовании не меньше всех присутствующих, но пока следствие будет копать под Мина это было невозможно. - Я понимаю, - кивнул Юнги, впервые за долгое время, бросив секундный взгляд на Чонгука. Тот попытался ухватиться за него, но среагировал слишком поздно, Мин перевел взгляд дальше по комнате, будто осматривая ее, но неожиданно споткнулся об ответный взгляд Тэхена, который все это время наблюдал за ним. Эти светло-карие глаза были такими же всепонимающими, как и у психиатра. Вот только в них было столько какой-то таинственной глубины и знания, которого хотелось коснуться, но было жутко страшно от осознания, что ничего хорошего оно не принесет. Юнги опустил глаза в пол почти рефлекторно. Агуст всего на секунду обмолвился, но стало страшно, потому что где-то этот взгляд Мин уже видел. ***** Тэхен аккуратно, сосредоточенно разбирал чемодан с немногочисленными вещами, которые он обычно всегда брал с собой в командировку. Вот, к примеру, пара наушников, которыми все равно некогда будет воспользоваться, но они непременно должны быть, потому что мало ли что, а вдруг пригодятся. Или вот скажем, не распакованная аптечка, а рядом с ней вторая, уже пользованная, но все содержимое почти цело. Зачем нужна вторая, непонятно, Ким даже частью мозга понимал, что таскает с собой лишний груз, но каждый раз собирая вещи, неизменно клал в чемодан две аптечки, объясняя это тем, что работает в паре, и Чонгуку она может понадобиться. Правда, сейчас Тэхен размышлял вовсе не о вещах, все его мысли были заняты загадочным делом, которое предстояло распутать. Для себя Ким еще не решил Юнги зубастый волк или невинная овечка, но с этим не следовало торопиться. Важно было немного подождать и вот тогда у Тэхена появится небольшая подсказка по поводу этого вопроса. Сейчас было важно начинать распутывать это дело по небольшому маленькому мотку, обязательно тщательно его приглаживая, чтобы ложился ровненько и не создавал проблем для следующих нитей. Ким знал с чего надо начинать, а точнее с кого, но считал это слишком недальновидным, ведь если его догадка верна, то он может попасться в умело расставленную ловушку. А это было плохим исходом. Не торопиться – главный девиз. В комнату агента ввалился уставший Чонгук с мокрыми, немного растрепанными волосами в спортивках и белой футболке. Без формы он выглядел намного моложе и не так угрожающе. Но ему было глубоко наплевать на мнение окружающих, потому что с формой или без, но он по-прежнему оставался федеральным агентом, а, значит, по-прежнему являлся словом закона. Чон застал Тэхена за перебиранием вещей, он хотел поговорить с напарником о том дерьме, в которое они попали. Но глядя на то, как Ким с отсутствующим видом достает из пустого чемодана, несуществующие вещи и складывает их на кровать, Чонгук резко передумал что-либо обсуждать. Он понимал, в глубине души видел, что Тэхен, на деле, имеет огромную проблему, связанную с психикой, но агент каждый год проходил тест на профпригодность с блестящим результатом. Чон сделал вывод, что Ким просто сам догадывается о своем небольшом дефекте и умело это скрывает. Хотелось спросить, что с Тэхеном не так, почему он такой необычный, иногда пугающий и всегда сто процентов прав в любом вопросе. Но каждый раз, как Чонгук открывал рот, чтобы задать этот волнующий его вопрос он сталкивался с взглядом Кима, и все его желание куда-то пропадало. Его напарник будто догадывался и одним взглядом просил не поднимать эту тему, иначе они уже никогда не смогут работать вместе. Чонгук взъерошил мокрые волосы и, одернув футболку, подошел к Тэхену, положив руку тому на плечо. Никакой реакции. - Хен, может, отстанешь от чемодана? Ким резко дернулся, будто его током прошибло. Расфокусированный взгляд уставился на Чонгука, а рука рефлекторно легла на кобуру. Чон сжал свою ладонь на запястье Тэхена. Не так надо было подходить, слишком резко и неожиданно – можно было и пулю в лоб схватить. - Извини, - тихо говорит Ким, убирая руку с рукояти пистолета. Чонгук кивает и отпускает чужую конечность. Работа у них дерганная, конечно же, в любой неожиданной ситуации тянет схватиться за пушку, да, Чон и сам все это понимал. Они не раз оказывались в ситуации, когда их жизни висели над распахнутой пастью смерти. Рефлексы отточены на горьком опыте. - Ты снова сильно задумался, - говорит Чонгук, внимательно смотря на красивое лицо агента Кима. Тэхен пожимает плечами. Его это совсем не трогает, вот то, что готов был застрелить напарника, хоть тот и сам виноват, другое дело. Не слишком-то уж и хорошо тыкать в своего друга пушкой, даже если это всего лишь защитный рефлекс. - У меня есть идея, - наконец, выдает Тэхен, прикидывая, как бы лучше преподнести эту информацию напарнику. Чонгук тут же посерьезнел. Поднялся с пола и опустился на кровать, глядя на Тэхена сверху вниз. Тот еще что-то копошился у чемодана, пытаясь то ли его закрыть, то ли открыть какой-то отдел, Чон не вникал. Сейчас намного важным, было другое. - Какая? - С чего начать наше расследование, - Тэхен с силой дернул за замок, и тот наконец-то закрылся. Поднявшись с пола, он пихнул чемодан ногой в сторону и, потирая натруженное запястье, опустился рядом с Чонгуком. Тот ждал. Идея звучала бредово, но Чон-то знал, что его напарник гений и не стоит так скептически относиться к его словам. Многим может показаться, что начать расследование не так уж и сложно, просто бери, читай материалы дела. На самом деле, все намного запутаннее, в бумажках может и не храниться и сотой доли того, что будет по итогу нужно. Расследование могло вестись абы как. Чонгук понимал, что в следствии было много дыр, которые никто в полицейском участке не спешил закрывать. - Мы уже просмотрели дело, - хмурится Чон, не понимая, что надумал его напарник. Как не крути, а Ким анализу не поддавался. Тэхен мотнул головой отрицательно, закусывая нижнюю губу. - Нет, это не начало. Чонгук сузил глаза глядя на идеальный профиль Кима. - Это первое убийство, как оно может не быть началом? - Убийство – это конечная определенного события, которое стало поворотным моментом в жизни индивида и изменило его представление о ценности человеческой жизни. Чон молча моргал глазами, совершенно не понимая, что можно ответить на такое заявление. «Тэхен, ты гений» - он и так это знает! - Так вот, - продолжил агент, не обращая внимание на ошарашенный вид своего напарника, - как я уже сказал, началом этого дело стало не первое убийство, все произошло намного раньше. - Когда жертв собрали? – Чонгук отчаянно не понимал ход мыслей Тэхена. - Раньше, - Ким посмотрел в глаза напарника, и тот поразился, какое живое, и неукротимое пламя сейчас пляшет в этих мудрых глазах. Обычно Ким невероятно спокоен всегда, но сейчас словно желает незамедлительно действовать. У него явно уже были какие-то мысли по поводу этого дела. Но Чонгук все еще блукал в неведении: - Когда убийца задумал все это? - Еще раньше, - спокойно ответил Тэхен. Чонгук нахмурился. - Когда он родился? Тэхен усмехнулся, взъерошив волосы Чона. - Нет! Тот недовольно забурчал, поправляя волосы, которые и так не желали лежать ровно. - Я не понимаю! – отчаянно заявляет агент, осознавая, что понять хода мыслей Тэхена ему никогда не суждено. Они напарники уже четыре года, но он не приблизился к разгадке загадки по имени «Ким Тэхен» ни на йоту. Агент Ким улыбнулся и ответил: - Когда встретил Юнги. Чонгук ошарашенно распахнул глаза, открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова просто не шли. А что он, вообще, собирался ответить?! Как такое можно прокомментировать?! Откуда у Тэхена такая информация?! Что, вообще, творится на этой планете?! - К-как? Почему?! Ким почесал затылок, зевнул очень устало и только затем ответил: - Юнги в этом деле не лишнее лицо, я это чувствую, - Тэхен задумчиво хмыкнул каким-то своим мыслям и продолжил: - Он не для забавы и не для отвлечения внимания. - Ты считаешь его подозреваемым или жертвой? – Чонгук вручную крутил механизм в своей голове, чтобы поспевать за напарником. И все равно за скоростью мыслей Кима ему никогда не поспеть. - Пока еще не решил, - спокойно отвечает Тэхен. Чон почесал висок. Он все еще ничего не понимал, хоть и отчаянно пытался это сделать. - Тогда с чего ты решил, что он важен? Он мог действительно быть механизмом отвлечения внимания! Тэхен мотнул головой, все теми же задумчивыми глазами смотря на Чонгука в упор с такого близкого расстояния, что, кажется, в душу ему смотрел. - Не мог. Слишком уж старательно убийца все четыре года прописывал его имя на каждом месте преступления, и слишком уж отчаянно он вдруг начал ему угрожать, используя ту записку. Чонгук нахмурился, утопая во взгляде напротив, но даже на этой спокойной глубине не видя ответы на свои вопросы, или же не имея возможности их прочесть. - Предположим. - И вот, помнишь, я говорил, что убийца, скорее всего, хорошо знает Юнги? – продолжает Тэхен, медленно, но верно подводя Чонгука к корню своих мыслей. - Помню. – Кивает агент. – Хочешь допросить всех его знакомых? На это сто лет уйдет. Ким скептически посмотрел на агента, и тот не понял, за что удостоился такого взгляда. Ну, да, он немного сегодня тупил, много, если честно. Но и не всем быть такими как Тэхен. У Кима была тяжелая многолетняя практика, которой был лишен Чонгук, да и аналитические способности у них были разного уровня. Потому они и работали в паре, чтобы уравновешивать друг друга там, где у каждого из них были особые пробелы. - Если мы начнем действовать так открыто, то вполне возможно, что спугнем настоящего убийцу, - отвечает Тэхен, продолжая задумчиво покусывать себя за губу. - Нет, начинать надо не со знакомых и не с девчонок, с которыми он кутил в барах – вряд ли это рассерженная пассия. Чон подумал, что такую версию вполне можно было бы и отработать, но работая с Тэхеном четыре года знал, что легких путей тот не любил. Поэтому просто смиренно ждал, что же предложит его напарник, он его, в любом случае, поддержит. - Начинать надо с самого Юнги. – Как обухом по голове выдает Тэхен и уверенно кивает своим мыслям. - Будем под него рыть, и его адвокат нас сожрет, - нахмурился Чонгук, вспоминая выражение лица Джина, когда тот готов был накинуться на Хосока. Тэ мотнул головой, глазами глядя куда-то сквозь Чона, от этого второго бросило в дрожь. Жутковато. И пусть Ким делал так не в первый раз, а привыкнуть было слишком уж сложно. - Помнишь, что детектив нам рассказывал о детстве Юнги? – Чонгук медленно кивнул. – Надо начинать работать оттуда. Там в его далеком прошлом есть человек, которому Мин что-либо сделал или не сделал. Вот он-то и есть наш убийца. Агенту Чону хотелось орать в голос, потому что он ни капельки не понимал с чего вдруг Ким пришел к такому выводу и как, блин, он вообще к нему пришел! - Поедем завтра в детский дом, куда он поступил, расспросим персонал, только тихо, чтобы никто не знал, - продолжал Тэхен, как будто ничего не произошло. - Но… - начал было Чонгук, однако был резко прерван. - Ты прав, до завтра дело ждать не будет, едем сейчас, собирайся! – Ким вскочил с кровати и бросился к раскрытому дипломату на туалетном столике. А агент Чон так и остался сидеть на месте, без единой мысли в голове. Его будто под дых ударили, но выбили не воздух, а возможность мыслить. И он, может, в таком оцепенении бы долго просидел, если бы Тэхен не кинул в него полотенце для рук, искусно скрученное и не менее искусно прицеленное прямо в лоб напарника. ***** Тучи, мягко переплетаясь с белоснежными облаками, причудливыми фигурами плыли над городом, играя с солнцем в свои увлекательные прятки, заставляя мегаполис то тонуть во тьме, то взрываться разноцветными красками. Жара сегодня была уж слишком удушающей, и небольшие стайки туч являлись просто громадным спасением для всех жителей Сеула, которые по разным причинам были вынуждены покинуть свои дома. Чонгук от жары не страдал. Во-первых, ему нравилась такая погода, он всегда предпочитал тепло ледяному холоду. А во-вторых, он ехал в машине с открытыми окнами и особого дискомфорта от таких погодных условий не испытывал. Чонгук еще в отеле, когда собирался на это безумное путешествие господина Тэ, раздумывал над всем, что сказал Ким. Определенно смысл в его словах был и не маленький, вот только выглядело все это слишком уж притянутым за уши. Чону нравились доказательства и железная логика, чтобы все сразу говорило: «Он убийца». В цепочке же, которую выстроил Тэхен, такого не было, в ней, в общем-то, не было ничего, кроме самого Кима. И Чонгук бы отказался от этой вылазки в детский дом, да и всего этого плана, если бы не знал своего напарника достаточно хорошо, и все же не так хорошо как бы хотелось. - Что мы собираемся выяснить в детском доме? – спросил агент Чон, как только Тэхен вырулил на трассу. Ким всегда водил машину в их паре, потому что с жестянкой умел отлично управляться, даже особо не стараясь этого делать. В погонях не раз участвовал и, в общем, у него был большой водительский опыт; он не боялся скорости и резких поворотов. Чонгук же предпочитал безопасность и водил с особой осторожностью. Тэхен чуть выпятил вперед нижнюю губу и ответил просто: - Что-нибудь. Чонгук устало вздохнул, взъерошив все еще сырые волосы, которые он даже не успел уложить и высушить феном, и точно был похож на ежа из-за этого. Но внешний вид агента мало волновал, хотя он и нацепил на себя форму, чтобы выглядеть солиднее что ли? - Так у тебя нет плана, что мы конкретно будем делать, когда туда приедем? – отчего-то Чон знал, что все так и будет. Да, потому что с Тэхеном уже четыре года знаком и успел его некоторые фишки вычислить. Он может и был молчалив и словно апатичен ко всему, но в некоторые моменты просто ураганом носился, сам не зная точно, что ему надо, но выпутываясь из любой ситуации благодаря своему нереальному мозгу. Тэхен ответил, не отрывая взгляда от дороги: - Плана нет, - Чонгук потер виски, голова начинала болеть. Он бы может и наорал на Тэ, но тот был старше – это раз, и у него никогда не было плана – это два. Работать всегда приходилось в режиме «онлайн», когда времени подумать у агентов, просто нет. - Хочешь узнать, был ли кто в детском доме, с кем у Юнги были конфликты или размолвки? – предположил Чонгук, не желая сидеть в тишине. Желая хоть как-то подготовиться к тому, что они собираются найти на месте. – Ищешь его врагов? - И друзей, - Ким кивнул, подтверждая догадку Чонгука. Чон невесело улыбнулся. Хоть раз за сегодняшний день он был прав. Вообще, после ночи без сна, в попытке прочесть все дела, которые агенты вытащили из полицейского участка, у Чонгука безумно плохо работал мозг. Заводился только на кофе, и то эффект продлевался не дольше получаса. Они, конечно, часто работали на износ, но в деле, в котором нервы на пределе и ничего толком не понятно, тяжесть одной бессонной ночи равнялась десятку таких. - Думаешь, у него есть друзья? – скептически поинтересовался Чонгук. – Ты его видел? Тэхен назидательно поднял указательный палец, бросив мимолетный взгляд на Чонгука, говорящий, что тот не видит дальше собственного носа. - Возможно, что сейчас у него действительно нет друзей, хотя знакомые точно есть. – Уверенно кивнул агент Ким. – Но тогда друзья у него точно были, не мог он быть всю жизнь таким. Чон скептически приподнял бровь, смотря на Тэхена, зная, что тот если и видит его, то не всего и выражения лица точно не разглядит. - Многие с детства растут социопатами. - Только не он, - Ким мотнул головой, прикусывая губу. – Ты вспомни его взгляд, поведение, речь, его редкие проблески гениальности! Нет, такие дети без кучи обожателей никогда не обходятся! Чонгуку все еще слабо в это во все верилось. Социопатами растут с детства. Однако вспомнился вопрос, который назрел еще тогда, в комнате для допросов. - Кстати, хен, что ты думаешь по поводу изменения его поведения? При первом допросе, помнишь? Я уверен, что это ни от кого не укрылось. – Агент нервно барабанил пальцами по передней дверце, сам того не замечая. Юнги не вызывал доверия, но и что-то в попытке постоянно его обвинить было не так. Двоякое чувство, очень сложное. Тэхен нахмурился, но ответил почти сразу: - Я еще не решил, что это. Кажется, если прижать его, то он выпускает зубы. Можно было бы попробовать сделать это нарочно, но нам это даром не пройдет. - Его адвокат, - невесело усмехнулся Чон, догадавшись. Даже свою увлекательную игру остановил, перестав мучать дверцу машины. - Адвокат полбеды, я боюсь чего похуже… Чонгук напряженно свел брови, глядя на Тэхена. - Чего, к примеру? - Пока не знаю, - Ким устало вздохнул. – В этом-то и есть вся беда. Тэхен на уровне чистого инстинкта знал, что с Юнги надо иметь дело аккуратно и, ни в коем случае, не доводить его до точки кипения, иначе это выльется в серьезную проблему. Ким даже себе не мог объяснить, чего он так боится, и что такого может произойти, но это чувство нависшей опасности явственно говорило, что лучше бы Тэхену этого и не знать. К тому времени агенты подъехали к старому, но тщательно ухоженному зданию детского дома. Чонгука не покидало ощущение, что их спонтанная диверсия ни к чему не приведет, а вот Тэхена гнало вперед его шестое чувство, вопящее, что картина всегда состоит из частей, и одну из них или многие можно было бы собрать здесь. - Как обычно, я говорю, ты молчишь? – усмехнулся Чон, когда они миновали пост охраны на входе не без помощи значков. Ким приподнял уголок губы. - Очень остроумно! ***** Тучная, пожилая директриса сразу понравилась Тэхену и не потому, что она была дама в годах и вполне себе ничего, а потому, что, судя по ее возрасту и широкой, хоть и отчасти наигранной улыбке, можно было смело сказать, что расскажет она все, ничего не тая. Ким надеялся, а вот Чонгук просто думал, если не станет сотрудничать, то он чуть-чуть применит давления, совсем немного, все-таки это женщина, а слабый пол обижать слишком непристойно! - Итак, что вы хотели узнать? – директриса улыбалась и выглядела очень дружелюбно, но по ее взмокшему лбу было видно, как она, на деле, волновалась. Чонгук прочистил горло и заговорил, все-таки шутки шутками, а роли в их паре распределены очень давно, и задавать вопросы – это действительно его дело: - Одиннадцать лет назад к вам поступил парень, оказался прямо на пороге детского дома, - Чон раскрыл папку, ища нужную фотографию. - Юнги, да? – неожиданно задает вопрос директриса. Оба агента ошарашенно глянули на женщину, Чонгук так и застыл с фото в руке, которое даже не успел показать. Директриса подавила смешок и, сложив перед собой руки, сказала: - Я помню всех детей, которые когда-либо здесь были, помню их имена, лица, как они сюда попали… - Она сделала небольшую паузу, задумавшись. - А вот Юнги, кстати, очень плохо запоминал людей, да и имена тоже. Вечно называл персонал не их именами, и ничего с ним не поделать было, вот такая у него память. Тэхен мысленно поставил галочку. Кое-что есть, но того, что он искал, пока не обнаружено, хотя они только пришли, все может произойти. Чонгук поджал нижнюю губу. Любые даже самые на первый взгляд незначительные факты можно было собрать обычной долгой исследовательской деятельностью с заглядыванием туда, куда обычно никто не суется. Глаза директрисы забегали по лицам агентов, и она обеспокоенно спросила: - А что? Что-то случилось? Надеюсь, с Юнги все хорошо? Чон натянуто улыбнулся. Он не мог выдавать всех тайн следствия, но и терять возможность просто и беспрепятственно допросить нового свидетеля не хотелось, а потому приходилось отчасти быть холодным и немного бесчеловечным, не знающим сочувствия, не умеющим сопереживать. Работа такая. - Да, он жив, не переживайте. Мы вот зачем пришли… - Чонгук в упор смотрит на женщину, чем явно заставляет ее напрячься еще сильнее, - не могли бы вы рассказать нам о нем? Каким он был? С кем дружил, с кем у него были недомолвки, ссоры? - И желательно резюме всех этих ребят, - вставил Тэхен, привлекая внимание директрисы. Ким хоть и заговорил первый раз, но выглядел в глазах любого человека самым авторитетным из двух агентов, и пусть Чон тоже не промах, но в Тэ было что-то заставляющее уважать его молчание. - Конечно! Все предоставим! – поспешно ответила женщина, ощущая себя некомфортно на допросе у федералов. А никому на допросе не бывает комфортно. - Спасибо! – улыбнулся Чон фирменной улыбкой, но глаза его были по-прежнему холодны. – Так что по Юнги? - Ах, да! – спохватилась женщина, вскинув руки. – Юнги поступил к нам в одиннадцать лет, что было с ним до этого, он не помнит. Не помнит только два года, наши психологи говорят, что это могло быть детское насилие, но мы так ничего и не выяснили. Его родители исчезли, ну, вы это, наверное, и сами знаете! – Чонгук кивнул в подтверждение. Исчезновение семьи Мин, кажется, тоже относится к этому делу. - Лучше расскажите о том, каким он был, - попросил Тэхен, неожиданно разговорившийся сегодня. - Очень хороший мальчик, умный, сообразительный… Ах, я вам сейчас покажу! – женщина неожиданно резво вскочила со своего места и подошла к шкафу с памятными альбомами, вытащив один и найдя нужную страницу, она раскрыла ее и положила на стол перед агентами. Это было фото, сделанное, скорее всего, на заднем дворе, у футбольного поля. Команда молодых, желторотых ребят с мячами в руках весело позировала для снимка. Самому старшему не больше шестнадцати. Юнги узнать было почти невозможно, как это ни странно возмужал за годы, хоть и остался тощим. Если бы директриса не показала, кто из ребят Мин, агенты бы и не догадались. Сейчас от этого яркого, горящего жизнью парня осталась только оболочка. Тэхен хоть и знал, что агентам испытывать личные эмоции на задании запрещено, но все равно чувствовал ползущую в душе несправедливость. Человек не может так запросто стать своим собственным призраком, должно было что-то произойти, и Ким по горькому опыту знал, что этим поворотным моментом явно стала не картина радужных единорогов, пасущихся на лугу, а серьезная психическая травма. Насколько серьезная, Тэхен не брался судить, а в случае с Юнги, тут вообще мало о чем можно было говорить со сто процентной уверенностью. - Был капитаном нашей сборной, - продолжила директриса, так и оставив альбом лежать раскрытым перед агентами. – У него природный талант быть лидером, везде первый, всегда и всем поможет. Отличный ученик, душа компании, с персоналом всегда вежлив и приветлив. Ничего плохого о нем не могу сказать! Чонгуку показалось, что пожилая женщина сейчас просто ошиблась и спутала того загнанного паренька, которого он имел честь видеть, с кем-то другим. С кем-то, кто был полной противоположностью Юнги, и сейчас, скорее всего, живет, окруженный шумом и огромной компанией. Тэхен сомнений напарника не разделял, потому что знал своим третьим глазом, что тот милый паренек, который остался чистым образом в воспоминаниях директрисы и есть Юнги. Отчасти Ким был даже слегка разочарован тем, что услышал, потому что подобного и ожидал. - Его все обожали? – Чон подал голос, покосившись на Тэхена. Если тот молчал, значит, пока все шло относительно гладко. Директриса чуть нахмурила брови. - Конечно, были ребята, с которыми у него иногда случались конфликты. Вот скажем, - она ткнула пальцем в фото, указывая на паренька, сидящего у ног Мина, прямо на мяче, - ДжиУн. Он сбежал из дома, говорил, что его бьют. Так они с Юнги поступили в один день, вначале были друзьями, а потом что-то произошло, и они сильно отдалились. - А где он сейчас? – Чонгук приподнял бровь. - Его родители смогли доказать, что не применяли к нему насилия, он просто солгал. Зачем, мы так и не поняли. – Женщина пожала плечами расстроено. – А потом, насколько я знаю, его отправили лечиться за границу. Тэхен постепенно терял фокус в глазах, уходил в себя, хоть и слышал все. От Чонгука это не укрылось – значит, процесс пошел, Ким начал что-то искать в этой истории. Это обнадеживало, не зря же они почти под вечер приехали сюда! Чон положил одну ногу на другую, прочистил голос и спросил: - А другие были? Директриса тыльной стороной ладони смахнула со лба капельки пота и, кивнув, ответила: - Был еще СуХо. На этом снимке его нет, но я дам вам распечатку дела, там имеется его фото, - Чонгук просто кивнул. – У Юнги и СуХо был какой-то конфликт с самой их встречи. Мы пытались их помирить, но они и двух минут в компании друг друга не могли продержаться. - А причина? – Чон искал любую мелочь, чтобы ухватиться за нее. Женщина отрицательно покачала головой: - Мы так и не выяснили. Оба молчали, как партизаны, а другие ребята как воды в рот набравши. Чон просто кивнул. Это могла быть простая детская драка, с кем не бывает?! Не стоило в каждом случае искать подвох, однако и спускать все на тормоза тоже было бы недальновидным. - Больше никто? – поинтересовался Чон, разглядывая снимок в сотый раз. - Никто, - женщина мотнула головой. - Хорошо, тогда где мы можем… - А его друзья? – Тэхен снова подал голос, и ввел всех в оцепенение. Казалось, что в комнате материализовался призрак. Действительно странно, человек молчит, ты его не замечаешь, и тут он дает о себе знать. Даже Чонгук, который привык к напарнику, как-то неожиданно дернулся на месте. - Друзья? – переспросила женщина, сбитая с толку. - Друзья, - кивнул Ким, снова возвращаясь из своих мыслей на землю. – У него ведь были друзья, с которыми он общался больше, чем с другими. Что вы о них можете сказать? Директриса явно не понимала, зачем агенту нужна эта информация, но не спорила. А вот Чонгуку было интересно, почему Тэхен так рьяно подозревает даже положительных на первый взгляд персонажей. Хотя по личному опыту агент знал, что самые близкие, часто оказываются убийцами. - Э-э-э… ну, вот видите этого парня? – она снова указала на фото в альбоме. – Это ГукДу, был лучшим другом Юнги. - Был? – Ким приподнял бровь. Женщина опечаленно потерла глаза. - Мы не знаем, что произошло. Но однажды ночью он хотел сбежать из детского дома, он никогда не выказывал никакого желание покинуть это место, а тут такое!.. Его сбила машина почти у ворот, Юнги тогда неделю не разговаривал! - А другие друзья были? – Ким мог показаться сейчас очень холодным и бесчувственным. Чонгука от этого потряхивало, но он знал, что на этой работе лучше отгородиться от окружающего, чтобы сохранить рассудок. - Были, - женщина смахнула слезу, видимо, вспомнив события тех дней. – Вот эти трое ребят по правую руку от Юнги. - Они живы? – аккуратно спросил Чонгук. - Да, насколько мне известно. Все работают, СинТхэ даже приходил недавно, навещал нас. - Он ничего не говорил о Юнги? Женщина нахмурилась. - Нет. - Они не общаются? - Когда Юнги уехал наследовать оставленное ему завещание, он первое время еще держал с нами контакт, но потом пропал. Наверное, работа. Чонгук кивнул, сам не зная зачем. Он не видел смысла и дальше допрашивать старую женщину, да и Тэхен не рвался задавать свои неудобные вопросы, просто снова молчал. Агент надеялся, что их визит сюда принес какую-то информацию в голову его напарника-гения, потому что у самого Чона от всего этого в мозгу роилась сотня теорий, а теперь они еще и пополнились. Вот только больше половины из них, как выяснится, бесполезна. А вот в голове Тэхена, в которой творился бардак, Чонгуку, казалось, что все уже отсортировано и приготовлено к отработке. В любом случае, если теория Тэ о том, что убийца, кто-то из прошлого Юнги, то парням придется перелопатить кучу бумаг и допросить сотню людей, чтобы исключить всех из списка, оставив лишь одно имя. Когда агенты садились в машину, направляясь обратно в отель, Чонгуку неожиданно поступил вызов. - Да? - Это детектив Чон Хосок. Агент глазами попросил Тэхена не трогаться с места. Тот просто кивнул, постепенно выходя из своих раздумий. - Да, что-то случилось? - Случилось! – невесело усмехнулся Хосок. – Отпечатки пальцев на записке и отпечатки пальцев Юнги совпадают. Скажите своему напарнику, что если он окажется прав и в дальнейшем, то я признаю, что он чертов Шерлок Холмс! ***** Юнги почти всегда старался контролировать свои эмоции, потому что это помогало держать в узде его личности. Ну, иногда это действительно срабатывало, но бывали моменты, когда сдержать себя было выше сил. В последнее время, правда, такое почти никогда не случалось, потому что мало что трогало за душу, которой, по словам Мина, у него уже давно нет. Конечно, все это не правда, да и вообще душа это не материальный предмет и определение ее слишком расплывчато, по мнению Шуги. Да, и Агуст частенько напоминал что любовь, судьба, душа – все сопливый розовый бред. Но Юнги думал и пришел к выводу, что если бы этих вещей не существовало, то о них бы и не говорили. Думать дальше не получилось, неожиданно в глаза ударил свет фар, раздался недовольный гудок машины, и мимо пронесся черный внедорожник, обдав волной прохладного воздуха. Мин замер почти посреди дороги, сам не понимая, как здесь оказался. Горел красный для пешеходов, машин было мало, но он все равно умудрился найти приключения. Мелькнула мысль остаться стоять и ждать того самого авто, которое решит все его проблемы, но Агуст почти заставил Юнги уйти на край обочины, злобно шипя и шумно матерясь. Вероятность быть сбитым, стоя на пешеходном переходе ничтожна мала, и все-таки его сосед не на шутку переполошился. Мин до сих пор не понимал, что так нужно Агусту в этой жизни, что он так за нее цепляется. Тот не спешил поделиться, а Юнги так и не смог его понять. Намджун говорил, чтобы излечиться ему необходимо прийти к согласию со всеми своими личностями. Вот только, сколько бы ни пытался Мин этого сделать, у него так ничего и не получилось. На деле, ему надо было понять их, договориться с ними, а он только больше с ними ссорился и только больше ненавидел их. И какой-то частью мозга он даже это понимал, однако не спешил признавать это открыто. К тому же он сдался, зачем ему нужны все эти трудности? Не легче ли просто забить на своих соседей и тихо доживать оставшиеся деньки? Легче, поэтому Мин так и делал. Агуст презрительно шептал: «Слабак!». Юнги растеряно огляделся вокруг. После допроса и прощания с Джином он как будто выпал на время из реальности – с его диагнозом подобное было не в новинку. И все-таки каждый раз, приходя в себя в незнакомом месте, было немного не по себе, не то чтобы страшно, скорее даже наоборот, спокойно, будто он именно там, где и должен быть. А вот его машина совсем не там, откуда хотелось бы ее забирать. Оставленная у полицейского участка, она, скорее всего, одиноко ждала своего хозяина, который не горел желанием возвращаться обратно к этому страшному месту. До дома можно было бы и пешком прогуляться, перспектива встретить убийцу не пугала, а вот ночная прогулка была бы даже на пользу. Это ощущение, когда идешь по неожиданно вымершему городу, вдыхаешь прохладный весенний воздух, ощущаешь движение каждой своей мышцы, расслабляло, было упоительно прекрасным. И даже Юнги, потерявший вкус к жизни Юнги, не мог не признать, что такое времяпрепровождение было ему очень полезно. Однако идти до дома, расположенного почти в самом центре города, когда сам находишься почти на окраине, как-то не хотелось. К тому же, у него сегодня выдался на удивление паршивый день, полный открытий и неожиданных признаний. Мысли о Чимине снова начали ползти в больной мозг Юнги, и ему пришлось немало усилий приложить, чтобы избавиться от них. Позже, он подумает об этом позже. А сейчас надо вызвать такси и ехать домой, принять душ, отдохнуть и еще раз решить, что пусть в его тушке командует Агуст. С радостью! – тот злобно усмехнулся, потирая ладони. Вытаскивая мобильный и набирая в поиске номер такси, Мин еще тогда заметил что-то неладное, но не придал этому значения. И только, когда замерзшая ладонь дрогнула и из нее выпали документы, которые Юнги всегда таскал с собой, как и IPhone, Мин неожиданно понял, что лежащий на тротуаре паспорт не его. Его был в черной кожаной обложке, а этот был потрепанный, и к нему скрепкой была прикреплена какая-то карта. Юнги сглотнул, поднимая с асфальта упавший документ. Это была карта пациента, и Мин знал, в какой больнице, а лучше сказать, клинике ее выдавали. На обратной стороне было прицеплено фото и крупными буквами значилось имя пациента – Пак Чимин. Мин понимал, что болен, но никогда, никогда раньше он не находил чужих вещей у себя в куртке. Это сбивало с толку, мягко говоря, особенно учитывая, что его новый знакомый был приклеен к Юнги нездоровой привязанностью. И все бы ничего, и не было бы никакой паники, если бы он не открыл паспорт и не наткнулся на листок бумаги, плотно вложенный между страниц, чтобы не упал. Черными чернилами, коряво, будто специально изменяя подчерк, там значилось: «Ты же обещал ему, что придешь. Тик-так, если успеешь, то найдешь его живым!» Юнги выронил из рук, все, что держал. Его будто молнией ударило, и его ноги приварились к земле, а в мозгу осталось сплошное ничего. Сейчас его можно было сравнить с неожиданно появившейся статуей, так тихо и неподвижно он стоял. Если бы мимо прошел незнакомец, он бы даже удивился, как искусно мастер, под именем природа, вылепила это чудо, под именем Юнги. Могло показаться, что Мин провел в таком остолбеневшем состоянии очень долго. На деле, не прошло и минуты, просто, когда в легких полностью закончился кислород, и они судорожно сжались, болью отдаваясь в груди, Юнги неожиданно рухнул на четвереньки, дико дыша и мелко дрожа всем телом. Этому придурку стоило бы уже привыкнуть к резким поворотам своей жизни и перестать подставлять ее под удар, но он так и не научился. Агуст вот в норму пришел сразу, как наполнил легкие спасительным кислородом. И он был зол, не так как обычно, то была тихая, кипящая ярость, сейчас же вулкан проснулся. Другие личности в страхе сжались вместе с Юнги в углу его сознания, зная, что последняя такая вспышка не принесла ничего хорошего. Агуст может и согласился бы с этим утверждением, он все-таки знал, что иногда бывает слишком «слишком». Вот только сейчас ему было полностью наплевать на то, во что, может, выльется его злость. Другие личности, сам Юнги, похоже, не понимали всего положения вещей, а вот Агуст, обладающий природным умом, яростью и задатками чистого хаоса очень даже видел картину целиком. И в этой картине у Мина была роль главного персонажа, которого кисть художника пометила жирным таким слоем краски, чтобы другие смогли из сотен таких же картин вычислить именно его. Убийца фактически прямо угрожал Юнги, правда, сейчас Агуст очень даже не по-эгоистски воспринимал эту угрозу на свой счет. Раньше вся эта история его не волновала, но сейчас ему казалось, что был брошен вызов, и был он не той личностью, которая проигнорирует подобный выпад или забьется в страхе. Он был в бешенстве и не собирался оставлять все так. Агусту было наплевать на Чимина, и на то, что убийца, который уже выпотрошил кучу народу, может его убить. Его волновало собственное эго и невозможность проиграть какому-то психопату, ведь он и сам псих! Агуста волновало другое – как убийца узнал про Пака и про обещание, которое тому дал Юнги? Резонный вопрос, а ответа на него не было. Хотя Ким Агуст спокойно мог подозревать психиатра Мина Намджуна, что он собственно и делал. Вот только куда запихнуть чувство, что во всем этом что-то не так? Не так то, что убийца неожиданно начал угрожать Юнги в открытую; не так, что Мину подбросили записку с документами, но Агуст этого не заметил, хотя должен был; не так, что жертвой вдруг стал Чимин, о котором знали полтора человека! И вот этих-то людей, которые все знали, стоило бы подозревать, и Ким Агуст это делал, пока спокойно ждал такси, которое должно было подбросить его до полицейского участка, где его ждала Ламборгини. А куда ему собственно торопиться? Если убьют Чимина, он грустить не будет – это же не его игрушка! Агусту было важно все продумать, он, конечно, не план составлял, все-таки его предком был хаос, но некоторые вещи для тщательного анализа ему были необходимы. Парня сейчас держала сплошная ярость, как ему Агусту мог бросить вызов какой-то ненормальный?! Вызов был не в том, что он угрожал Паку, вызов был глубже, фактически запиской с угрозой он намекнул, что Юнги нигде от него не спрячется, ничего от него не спрячет, и вся его жизнь вовсе не приватна. Агуст посудил и пришел к выводу, что записка с разоблачением его личностей и эта угроза напрямую относятся и к нему. Да, признавать, что что-то угрожающее Юнги также угрожает и Агусту, было противно, но, скрипя зубами, он все-таки это признал. Расплатившись с таксистом и найдя глазами на стоянке свое авто, Ким Агуст тут же направился к машине, отмечая, что этот нытик так бы и оставил красотку до завтрашнего дня, пока его секретарь бы не забрал ее. Как так было можно?! Любовно проведя пальцами по кожаному рулю, Агуст завел мотор и резко тронулся с места, визжа шинами. Он не торопился, просто быстрая езда была похожа на хаос, а, значит, на него самого. И пусть кто-то скажет, что это просто бахвальство, а Ким скажет, что бахвальством будет, когда он раскроит череп тому недомерку, который это тявкнет. Ты хоть знаешь, куда ехать? – Тэен вопросительно вскинул брови. - В отличие от тебя у меня есть мозги, и я умею ими пользоваться! – вслух огрызнулся Агуст, немигающим взглядом сверля лобовое стекло. Ну, знаешь ли! – вспыхнул Тэен. – Раз такой умный, то где Чимин?! - Все-таки понравился, - гаденько ухмыльнулся парень. Нет! – Тэен злобно сложил на груди руки. – И не уходи от вопроса! Нам тут всем интересно, как это мистер ЯВсеЗнаю собирается найти Чимина, когда убийца и словом не обмолвился о его местоположении?! - А ты еще тупее, чем я думал! Я не!.. - Закрой варежку! – Агуст почти что рычал. – Я думать умею и всем вам советую, очень полезно! А сейчас все позатыкались и не мешать мне! Как уже говорилось, все соседи Юнги, уважали Агуста и всегда делали то, что он говорит. Конечно, следов новой личности так и не было найдено, но прошло всего ничего и пока мало зацепок. А так в любой ситуации, да хотя бы в этой, Ким был самым главным, авторитетным и страшным в их компании. Он мог все, потому что верил в это, и догадаться о том, где убийца скрывает Чимина, было плевым делом. Хотя даже Юнги на заднем плане так и не смог ничего понять, он бы, наверное, начал волосы на себе рвать и все-таки побежал бы в полицию, чтобы спасти Пака. Агуст на это презрительно усмехался. Каким надо быть слабаком, чтобы обратиться за помощью туда, где тебя ненавидят!? Юнги по-своему не понимал это презрение и нежелание зависеть хоть даже от обстоятельств, стремления Агуста, а тот в свою очередь отмечал, что Мин такими темпами никогда не вылечится. И был он прав, вот только слышать его не желали, а он не желал быть услышанным. Встать у руля – уже большой прогресс. Парень резко дернул машину в поворот и с удовольствием отметил, что такого не ожидал никто. А чего он собственно ждал от своих соседей, которые не видели дальше своего носа? Ну, может, Шуга еще и был вполне себе умным, вот только сейчас он молчит, как в рот воды набравши, и просто ждет. Чего? Агусту наплевать. Он тормозит около ночного клуба и с неудовольствием отмечает, что одет в какой-то до тошнотворного противный деловой костюм. Стоило бы переодеться, но у него не было на это время, сейчас было важно найти Чимина, и не потому что его хотелось спасти. Хотелось доказать этому убийце, что Агуст не глупее него и сложить один плюс один было плевым делом. Первый раз Мин встретил Пака именно здесь, хоть и не помнит этого, и первый раз обещал парню встретиться с ним тоже здесь, и снова же не помнил этого. Если следовать убийственно холодной логике, то Чимин должен был быть здесь, потому что первое обещание Юнги произнес в стенах этого здания, значит, убийца был где-то рядом и слышал. Где и кто – вопрос на жизнь. Но в том, что Пак был именно в клубе, Агуст не сомневался ни секунды. Сосед Мина на ходу скинул с себя удушающий галстук, расстегнул верхние пуговицы белой рубашки и выдал охраннику на входе такой взгляд, что тот, даже если бы и хотел, не стал бы препятствовать его проникновению внутрь заведения. Агуст с ухмылкой отметил, что бугай на входе медленно покрывается потом в страхе от его персоны, может, Мин и выглядел тощим сопляком, не умеющим постоять за себя, но аура Агуста сейчас делала его вид настолько грозным и страшным, что заставляла в ужасе жаться даже тех, кто больше и сильнее Юнги. О том, где находится Чимин Агуст знал, но помещение клуба было слишком огромное, чтобы прочесать его снизу доверху, к тому же, может статься, что паренька закрыли в служебном помещении и тогда проход туда будет… не настолько уж и трудным для Агуста! Втайне Ким даже желал трудностей, они закаляли, а еще хотелось помахать кулаками, потому что они до жути чесались, а его злость плескалась через край, грозясь затопить собою его же. Он двигался сбоку от толпы, целеустремлённо следуя на второй этаж, не обращая абсолютно никакого внимания на людей, бросавших на него недовольные взгляды, когда он особо сильно задевал их плечом или наступал на ногу. Второй этаж был наполовину заставлен столиками, а на другую представлял собой длинный темный коридор, уходящий внутрь и зовущий своей тьмой. Хаос Агуста откликался на это приглашение и тянул его туда, но Ким знал, что там – приватные комнаты – убийца не отличался чувством юмора, и искать Чимина там, было пустой тратой времени. Агуст за несколько минут проверил все столики, ища смазливую мордашку, потом также пролетел первый этаж, даже ворвался ураганом в комнату для персонала, но так никакого и не нашел. Злость подобно яду растекалась по венам, кипятила кровь. Мозг работал в экстренном режиме. Убийца не сказал, сколько дает ему времени, но Агусту и не надо было этого знать, он справится в любом случае. И тут его коротнуло! Не догадался! Сорвавшись с места, сгусток хаоса пролетел сквозь толпу, был остановлен на выходе громким «Смотри куда прешь!». Он успел даже остановиться, зло зыркнуть на сказавшего это и ударить того в челюсть со всей силы. Наблюдать дальнейшее развитие событий, не было времени, Агуст вылетел наружу на задний дворик и застыл, глядя, как от тьмы стен отлепляются тени и гадко ухмыляясь, направляются в его сторону. Парень растянул губы в плотоядной улыбке, он желал драки, он ее получил! Пожалуй, Агуст бы расстроился, если бы ему пришлось просто спасти несчастного Пака и уйти. Но сегодня удача была на его стороне, и у Кима была редкая возможность вступить в массовую драку, может получить пару переломов, но кого это волнует, когда в крови закипает адреналин вперемешку с яростью, звонко стучится в виски и просит уже выход наружу?! Восемь злых, таких же голодных до драки, пар глаз уставились на Мина, видя в нем только мясо, только легкую добычу, совсем не подозревая своим крохотным мозгом, что чудовища прячутся за масками невинности. Хотя если бы эти люди хоть на толику были внимательнее, а темнота во дворике была не такой густой, они бы смогли разглядеть, как ярко горят безумные черные глаза Агуста, жаждущего реки крови! В темноте блеснул нож в руках одного из наемников, хотя Киму они больше напоминали гопников с района. Но ясно, что убийца нанял их, чтобы они устроили Мину «теплый» прием, а в таком случае им все же больше подходит название наемников или дилетантов, тут уж как пойдет! Образовавшееся напряжение лопнуло перетянутой струной в одно мгновение. Не сговариваясь, парни ринулись на Агуста, словно по немой команде, словно загадочный убийца, как злостный кукловод, натянул их веревки, заставляя сделать первый шаг. Но глядя на их жаждущие рожи, было ясно, что они и сами не прочь начать кровопролитие. Агусту это нравилось, он любил рушить чужие стремления и надежды, желания. Он им всем покажет, кто здесь король! Он покажет этому психопату, что он не на того напал, пусть Юнги и нытик, зато Агуст может справиться с любой опасностью! Нож блеснул совсем рядом, и Мин, схватив толстую кисть нападавшего, с легкостью завел его руку ему же за спину, неестественно выворачивая ее, наслаждаясь криками боли. Хотя полностью насладиться ему не дали, потому что другие парни уже были около Агуста, стараясь дотянуться до него. Рыча, Мин проворно поднырнул под руку ближайшему нападавшему и в изящном прыжке ударил того в спину ногой. Не ожидая такого поворота – все-таки дилетант – парень полетел вперед, сбивая с ног еще одного. Но Агусту было просто наплевать, он насладится всем зрелищем потом, сейчас ему надо было сломать их всех, что он, в общем-то, и делал. Силы были не равны с самого начала, вот только их неравность заключалась в том, что Ким Агуст был искусным бойцом, знал многие техники боя и без зазрения совести пользовался ими. Его противники может и были крупными, он он-то знал, что победа не в силе, а в умении. Мин был быстрым, ловким и внимательным, почти не пропустил ни одного удара, зато сам бил направо и налево, ломал запястья, ударял по ногам, отбивая желание драться с ним дальше. Когда последний противник был сокрушен и грудой мяса упал к ногам Агуста, все было кончено. Он и не ожидал чего-то супер сложного, но, в общем-то, не расстроился от подобной потасовки, драка была? – да, кровь была? – да, боль была? – несомненно! Судя по тому, как некоторые из дилетантов баюкали свои руки, хлюпая носами, им было очень даже больно. Агуста это радовало, для него чужие страдания, как подзарядка. Хоть он и не очень устал от этой драки, но от дозы такой упомрачнительно сладкой боли, растекающейся от восьмерых человек, отказаться не мог. С блаженством наполнив легкие прохладным воздухом, Агуст зло зыркнул на тушки под ногами и протянул: - Кто вас послал? А ответом только переполненные ненавистью взгляды. Мин усмехнулся и, подняв с асфальта нож одного из дилетантов, тут же приставил его к горлу последнего нападавшего, вызывая у того приступ мгновенного осмысления происходящего. Все замерли и уставились на Агуста. Не уважать его после того, что он устроил, было дикостью, но в глазах наемников плескался чистый ужас от осознания одной единственной правды – Агуст перережет им глотки, не задумываясь. Сейчас они отчетливо видели это в его глазах. - Кто вас послал? – по слогам проговорил Мин, чуть нажимая ножом на горло парня и с удовольствием отмечая капельку крови, проступившую на коже и ледяной страх в глазах. - Мы не знаем! – подал голос один из дилетантов, боясь даже пошевелиться на холодном асфальте. Агуст нехорошо улыбнулся и немного сильнее надавил ножом, не достаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы парень издал звук наподобие писка. - Да, блин, господи, мы действительно не в курсе! – отчаянно заверещал другой из банды. – Нам просто сказали припугнуть тебя и все! Нам такое часто заказывают! Мы не собирались тебя убивать, честное слово! Ким Агуст смотрел на говорившего в упор и верил в каждое его слово, потому что знал, что такое отребье перед лицом смерти сдаст даже собственную мать! Но он был слишком зол и разочарован, что не узнает убийцы, поэтому начал медленно вести ножом по горлу парня, которого взял в заложники и отмечать ужас на лицах остальных. - Мы не знаем кто это! Клянусь! – кричал все тот же наемник. – Нам просто передали записку с местом и временем! - Где она? - КиЁн, доставай! – истерически. Парень, чье имя было названо, вздрогнул, как от удара, а потом лихорадочно полез в карман, пытаясь вытащить оттуда что-то здоровой рукой. - Без глупостей, - тихо предупредил Агуст, но его четко было слышно. Одной рукой он взял клочок бумаги, чтобы удостовериться, что тот не пуст, хотя знал, что эти придурки ему не врут, но другую, с ножом, по-прежнему держал у горла паренька, готового грохнуться в обморок в любую секунду. Подчерк Агусту был не знаком, хотя при другом освещении… Он поднял глаза на тела вокруг него, встал на ноги, запихивая записку в карман брюк, сделал пару шагов в сторону клуба и, обернувшись, прорычал: - Пошли вон! Им десять раз не пришлось повторять, словно псы, напуганные оружейным выстрелом, дилетанты завозились в какой-то непонятной куче, то ли помогая друг другу, то ли пытаясь поскорее удрать, но путаясь в своих конечностях. Парня, которого Агуст держал под ножом, пришлось волоком тащить в сторону улицы, потому что передвигаться самостоятельно от пережитого шока он не мог. - А как же парень? – спросил один из тех, кто тащил тело товарища. Агуст нахмурил лоб и говоривший больно сглотнул, жалея, что вообще все это начал. - Какой парень? - Этот, - наемник кивнул головой в сторону мусорных баков, и поспешил скрыться. Мин смотрел в расширенные от ужаса черные зрачки и прикидывал: оставить Чимина здесь связанным, авось утром того найдут, или же размалевать эту сопливую мордашку, чтобы даже и думать забыл о том, чтобы дружить с Юнги! Чимин был в самой тени мусорных баков, специально скрыт от глаз любого, кто вышел бы из ночного клуба. Кляп во рту, руки связаны, но глаза-то все видят. Он располагался в самом прекрасном зрительском ряду, хоть и на холодном асфальте. Его, видимо, специально так посадили, чтобы смог увидеть, как парни наваляют Агусту. К сожалению, справиться с хаосом было не под силу никому. Подойдя ближе и присаживаясь на корточки, Агуст чуть склонил голову в бок и с усмешкой спросил: - Страшно? – Он чуть человека не прирезал у Пака на глазах и пользовался этим, чтобы последний просто в обморок сейчас грохнулся, и Агуст бы его честно оставил тут до утра, пока кто-нибудь бы его не нашел. Ответить ему Чимин не мог из-за кляпа во рту, но этого было и не надо. Глаза – зеркало души. А в карих зрачках сейчас страх такой порцией плескался, что не выливался наружу только потому, что перед ним хаос всепоглощающий находился. - Меня боишься? Пак чуть кивнул, и его взгляд немного опустился вниз. Агуст садистски улыбнулся и поднял руку с ножом на уровень глаз. На лезвии осталось немного крови, но в ситуации, когда ты связан, а на тебя смотрит откровенный псих – нож кажется не меньше, чем бензопилой у Кожаного Лица. - Правильно делаешь, тебе следует меня бояться, - Агуст снова глянул в глаза Чимина и с неудовольствием отметил там что-то вроде надежды. - Думаешь, я пришел сюда, чтобы спасти тебя и потому не могу убить?! Ты идиот, если так считаешь! Пак замотал головой, и Агусту впервые за это время захотелось услышать его голос. Желательно, чтобы в нем был страх и паника. Мин потянулся к лицу Чимина рукой с зажатым ножом и с удовольствием наблюдал, как тот дернулся, лихорадочно бегая вокруг глазами. Лезвие едва вскрыло кожу на щеке и кляп, треснув, упал на плечи Пака. У того ушла целая вечность, как ему показалось, чтобы осмыслить, что человек, выдающий себя за Юнги не убил его. Судорожно вздохнув открытым ртом и, глядя прямо в черные, абсолютно безумные глаза, Чимин почти прошептал: - Ты не Юнги. Агуст насмешливо вскинул брови: - С чего ты взял? - Я… просто… ты не Юнги! Пак лихорадочно пытался осмыслить, что к черту здесь происходит, почему человек напротив него не тот, кого он знает, хоть и выглядит, как его точная копия?! Почему его вообще похитили? Почему Мин, добрый и всем помогающий Мин, вдруг стал злым и жестоким, даже готов был убить человека, пусть тот и совершил не самый лучший поступок? Все эти мысли вертелись в голове Чимина и возможно если бы не его болезнь, то он бы уже давно ползал в ногах Агуста, моля, чтобы тот его отпустил, потому что даже в руках похитителей было спокойнее, чем рядом с этим парнем. Но Пак был болен и потому утратил чувство самосохранение еще в тот момент, когда впервые увидел Юнги. - Кто ты? Агуст оскалился, глядя, как капелька крови стекает по молочной коже вниз. Может, сыграть немного?.. - Я человек, обещавший тебе, что придет за тобой. Ему откровенно нравилось смотреть, как на лице Чимина расцветает выражение полного непонимания происходящего. Агуст мало разбирался в чувствах других, потому что эгоист, но понимал, что больной Пак, скорее всего, не может сложить два и два и прийти к верному результату. Хотелось его подтолкнуть, совсем немного, чтобы знал, кого бояться, чтобы ползал в ногах. Подчинение – для Агуста как мед. - Ты не Юнги, - снова шепот. - Ты уже встречал меня, помнишь? – Чимин вопросительно вскинул бровь, по-прежнему всматриваясь в лицо напротив, стараясь увидеть там хоть проблеск от Мина. – Здесь, в клубе, - Агуст растягивал слова, наблюдая за паническими огоньками в глазах напротив, - буквально два дня назад. Я ударил тебя, - Пак дернулся всем телом, неожиданно вспоминая, - а потом пришел Юнги. Агуст с выражением крайнего наслаждения видел, как до Чимина медленно, но верно начинает доходить суть того, на что так недвусмысленно намекал Ким. Пак в свою очередь очень четко видел, что пропасть между этим человеком и Юнги просто гигантская, это была не игра и не способ избавиться от Чимина, который всеми силами хотел быть рядом с Мином. Агуст не врал, и Пак это чувствовал – было страшно от осознания, что объект его помешательства болен, психически болен, в этом нельзя было сомневаться. Чимин больно сглотнул, посмотрел в ликующе-черные глаза и спросил: - Кто ты? - Я Ким Агуст, - парень готов был прыгать радостно от паники, волнами расходившейся от Чимина. Он понял – в этом не было сомнений! Парадокс, но Пак не догадывался, что сам болен, однако смог разглядеть в Юнги безумие. Агуст одновременно уважал это и одновременно ему не нравился Чимин с его желанием быть рядом с Мином. Соседи Агуста, когда поняли, что тот слил страшный и большой секрет почти незнакомому парню, про которого еще не понятно, что и думать стоило, пребывали в таком шоке, что своими эмоциями перекрывали любой шанс на возвращение Юнги обратно к законному месту. Тот, конечно, не мог следить за своими личностями, когда они хозяйничали в его теле, в отличие от них, и по прибытию обратно, хотя Агуст надеялся, что нытик еще долго носа не сунет, его ждал большой и не сказать, что приятный сюрприз. - Где Юнги? – Чимина заметно начинало потряхивать и вряд ли от холода. Агуст мгновенно перестал улыбаться, и Пак пожалел, что поднял эту тему. Видимо, для этого человека она была болезненной. Да, и куда ему лезть судить, когда он, оказывается, ничегошеньки не знает о предмете своего обожания! - Засел в грязной дыре, где ему и место! - прорычал Агуст. Чимин сглотнул, прочищая горло и тихо косясь на нож в руке блондина. Он уже видел, на что способен этот Ким, но в глубине души надеялся, что тот его не тронет, все-таки часть Мина должна быть и в нем, должна быть начеку и предупредить неисправимое событие. - А кто были эти люди? – ничего умнее, кроме как сменить тему разговора Пак так и не смог придумать. Да, и как тут думать, когда напротив тебя глаза чистого хаоса?! Агуст блеснул глазами, окинул Чимина оценивающим взглядом и поджал губы, явно думая о чем-то своем, однако на вопрос ответил: - Наемники. – Коротко и ясно. Пак тоже поджал губу, зеркаля выражение Агуста. - Что им было нужно? Тот почти удушающе спокойно бросил: - Я. - Зачем? - А тебя не учили, что много трепаться – вредно для здоровья?! – Агуст потихоньку снова закипал. Этот парень были слишком назойливым, и от него хотелось избавиться, возможно, с применением насилия, но там уж как пойдет. - Эй, ты куда? – воскликнул Пак, когда Агуст поднялся на ноги и лениво направился в сторону улицы. - Ухожу! – почти глумливо. Чимин дернул связанные руки, посмотрел на ноги в веревках и понял, что бояться по-хорошему стоило того, что его здесь бросят, а не того, кто это сделает. Его паника на осознание, что Юнги страдает раздвоением личности, в доли секунды сменилась паникой остаться таким обездвиженным, бессильным и зависимым от обстоятельств. - Не уходи! Агуст медленно обернулся, снова натягивая на губы ухмылку. - С чего бы? Пак открыл рот, чтобы ответить, но закрыл, снова открыл и выдохнул: - Помоги мне. Не то, чтобы жалость, нет – она Агусту вообще не знакома и не то, чтобы человечность – это качество Киму было так же далеко. Но глядя в эти почти по-щенячьи огромные глаза, он почему-то аккуратно подошел к Паку и без слов разрезал веревки на руках, бросив коротко: - Дальше сам. Чимину от всего этого было жутко, но Агуст неожиданно его удивил. Хотя стоит ли удивляться тому, что Ким просто избавился от него, как от назойливой мухи? Однако Пак прекрасно видел, что всего долю секунды назад парень не собирался вообще хоть как-то ему помогать, но вдруг проявил капельку… тепла? Как назвать этот эффект Чимин отчаянно не знал, но факт оставался фактом, хоть злой и жестокий Агуст был последователем хаоса, он все же плюнул на свои предрассудки и помог Паку. Тот долго сидеть не стал, веревки на ногах развязывал, так остервенело, что они впивались в кожу и, скорее всего, сдирали ее в кровь, но парня это не волновало. Удаляющаяся фигура Агуста гнала Чимина вперед. Ему надо было узнать, что здесь происходит, надо было спасти Юнги от опасности, от него же самого, помочь прийти в норму. Ведь если вспомнить тот день в клубе, то Паку это удалось, он как-то смог вернуть обратно Мина, хоть и не понимал, чего такого для этого сделал. - Подожди! – Чимин на ослабших после долгого сидения ногах бросился за Агустом, сам не зная, что собирается делать, когда догонит, как справится с этой личностью. Почему-то его не пугала мысль, что объект его обожания страдает диссоциативным расстройством, напротив он верил, что если будет рядом, то от Юнги отступит любая болезнь. Конечно, это был побочный эффект болезни самого Пака. Чимин даже не успел дотронуться до плеча Мина, как тот резко развернулся и впечатал парня в кирпичный забор, выбивая у него из легких весь воздух, которого и так не хватало после пробежки. Агуст был снова зол и снова обнажил нож в сторону Пака. На миг тому показалось, что зря он это затеял, но осознание того, что делает он все ради Юнги, двигало его вперед. - Тебе мало? – сквозь зубы процедил Агуст, полыхая черной бездной глаз. Он понял, что проявил долю слабости по отношению к Паку почти сразу, как разрезал веревку, и сейчас жутко себя ненавидел за это. Ему срочно нужно было выпустить весь этот скопившийся пар, и Чимин с его не к месту прилипчивой натурой мог попасть под горячую руку. - Куда ты идешь? Агуст приставил лезвие к самому горлу Пака, так что тот даже дышать перестал. - Не твое собачье дело! – Кима потряхивало от охватившей его ярости. – Я тебя развязал, теперь бегом отсюда и не подходи ко мне на ближайшие сто метров, понял?! Он бросил злобный взгляд на Чимина и, чуть ли не прорычав, снова устремился вдоль по улице. У Пака в груди бешено билось сердце, просясь наружу. Он боялся, но его страх был не от Кима, а от того, что тот может натворить, но в итоге достанется Юнги. Чимин такого не мог допустить, поэтому снова направился вслед за Агустом, правда, больше схватить того за плечо не пытался. Все-таки опасно. Ким знал, что Пак идет за ним следом. В нем боролись две стороны, одна хотела вскрыть Чимину глотку, а вторая, не без помощи Тэена, кричала, что парень-то тоже теперь на прицеле у убийцы. Как-то ведь он смог о нем узнать, смог вытащить из клиники, смог выкрасть его документы, смог услышать даже разговор между Юнги и Паком. Агуст все это и сам понимал, знал, что в принципе смерть Чимина проблемы не решит. Но если тот умрет, то и не будет опасности, что идиот Юнги бросится из-за него грудью на пулю. Агусту нравилось все делать наперед и предугадывать дальнейшее развитие событий, однако сидеть за убийство этого Чимина не хотелось. Он открыл дверцу машины, с неудовольствием отмечая, что Пак так и шел за ним все это время, а сейчас переминался с ноги на ногу у фонарного столба, явно не зная, что же ему делать дальше. Скрипя зубами и всеми силами, заставляя себя убрать нож вглубь Ламборгини, Агуст выдал: - Садись. Чимин разве что хвостом не завилял, когда понесся к машине. Ким даже усмехнулся такому поведению, видно у парня совсем кукушечка поехала, раз он так легко согласился на предложение хаоса, опуститься в его бездну. У Агуста была цель, для чего он согласился на общество Чимина. И целью этой был допрос – добровольно-принудительный, конечно. Будет что-то утаивать, и Ким спустится с ручника. - Где ты живешь? – холодно бросил, заводя мотор. - У Намсана, там новую многоэтажку возвели, ты должен был видеть. Агуст презрительно хмыкнул, потому что он никому и ничего не должен был. Но с места тронулся, чем дольше он будет ехать, и искать этот дом, тем больше успеет узнать. - Как тебя похитили? – прямо и в лоб. Чимин закусил губу. - Я выходил из больницы, и на меня набросились какие-то парни, скрутили, вырубили, ну и вот, - он развел руками. Значит, убийца следил все это время за Юнги и точно знал, где Пак и когда его выпишут. Доктор Намджун был очень даже подозрительным, стоило бы наведаться к нему. - Ты сообщал кому-нибудь, где ты? - Нет, я живу один. – отвечает Пак. - Знаешь кого-нибудь из нападавших? - Нет. - Знаешь, почему тебя привезли именно к клубу? - Нет, - немного заторможено ответил Чимин и покосился на Агуста, который крепко сжимал руль обеими руками, будто боясь, что если отпустит их, то может натворить дел. А оно так и было. Ким надеялся хоть на какие-то ответы, а получил ничего. - А почему меня туда привезли? – осторожно. - Мы… вы там встретились впервые, - рычит Агуст, понимая, что правду еще стоит выяснить. Так легко она не желала даваться в руки. Ким упорный, он ее поймает. - «Вы»? – не понял Чимин. - Ты и тот, кого ты принял за Юнги, - недовольным голосом отвечает Агуст, резко сворачивая на каждом повороте, заставляя Пака вжиматься в сидение сильнее с каждым новым финтом. Чимин сглотнул и еще больше опешил. - Но тот парень и был Юнги. Агуст нахмурился, бросил секундный взгляд на Пака, но тот не врал, был уверен в том, что говорит на все сто процентов. - Это он тебе сказал? – обмануть такого доверчивого парнишку ни у кого бы не составило труда. - Да. - Это мог быть и не он, - Ким немного расслабился. - Нет, - Чимин качнул головой. – Там в клубе и сейчас это был ты – Агуст. Тогда в туалетных комнатах был другой парень… - Шуга, - мрачно вставил Ким. Происходящее ему не нравилось все больше и больше. - Шуга? Окей, значит, там был Шуга, но тогда это был Юнги. Я его ни с кем не спутаю. - С чего ты решил? – Агуст даже зубами клацнул, ощущая что-то очень и очень нехорошее. - У него очень грустные глаза и доброе сердце. Агуст презрительно усмехнулся. - Я серьезно! – Чимин скрестил на груди руки. - Конечно, тогда я волшебный единорог! Пак надул губы и отвернулся к окну, Агусту в принципе было наплевать на чувства Чимина, потому он даже не обратил на это внимание. Вот только, почему парень так уверен, что познакомился в клубе с Юнги, когда ни Агуст, ни сам Мин этого не помнили? Массовая амнезия? Или новая личность так скопировала своего прародителя специально? Вопросы, вопросы, а ответов на них нет.