Dead leaves

Агуст молчаливой, черной, затягивающей бездной сидел в машине. Надо отметить, что в пустой машине, потому что Чимина он пускать в нее не хотел, заблокировав дверь и не обращая на бесплодные попытки паренька проникнуть внутрь никакого внимания. А чего Пак хотел, как обычно, от злого Кима? Тот его до дома довез – да. Все на этом его геройские поступки на сегодня можно было считать законченными, он и так много хорошего уже сделал и много рассказал. Агуст ощущал этот перебор, небольшую слабину в своей броне и оттого бесился еще сильнее, да и Тэхен, который напрягал теперь Кима почти, так же как и сам Агуст людей, давил на его настроение. Агент точно все знает, в этом Агуст был уверен, он настолько хорошо и далеко все знает, что на мгновение, но Киму показалось, что все это не случайно, отдает психозом и если даже не так, то качественно скрытым поступком убийцы – точно. В этом еще стоило разобраться, причем основательно, желательно так основательно, чтобы слабак Юнги не лез некоторое время на свое место, давая Агусту возможность творить, что вздумается. - Пусти! – Пак отчаянно дернул за дверцу машины. Он был сейчас дико зол, потому что Ким молчал всю дорогу, не желая отвечать на вопросы Чимина, и сейчас просто выставил его за дверь авто! А у Пака горело! Он с легкостью узнал на том фото и себя, и Мина, и Тэхена. А теперь отчетливо осознавал, что все, что было в его жизни до этого не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в ней сейчас. Именно сейчас Чимин со всей ясностью и тяжестью понял, что его встреча с Юнги и последовавшие за ней события вплоть до того, что Пак почему-то напал на Мина – все это не случайность. Они знакомы давно, с детства, с далекого детства, которого почему-то никто из них троих не помнит. Чимин считал, что встретил Юнги в больнице, а Тэхена, когда тот переехал жить к бабушке, но если последнее так, то куда приклеить знакомство с Мином? Провал в памяти у Пака случился еще до переезда Тэхена, а, значит, следуя логике и фото, знакомы они все были еще до этого. Причем момент этот выпал из памяти Чимина отчего-то, да и Юнги, похоже, его не узнавал, разве, что сам Агуст, но молчал как партизан на допросе! И Тэхен, который иногда был пугающим и всезнающим тоже что-то знал, не зря же он отдал Агусту фото. И по этому поводу у Чимина вставал вопрос – а не мог ли агент Ким изначально все это знать? Не мог ли быть… подозреваемым? Пак не решился бы назвать его убийцей, хотя, конечно, повод был. Особенно если учесть его перепады настроения, просьбу, с которой он к Чимину обратился и невероятную способность напрягать Агуста. Пак задумался, а что если Агуст знает Тэхена? Но почему тогда не говорит об этом? Это же было бы для него словно мед на душу – возможность прижать агента, Ким точно бы не упустил. Значит, Агуст его действительно не знает. Но вот незадача, они ведь все-таки были когда-то знакомы! Если не помнил Юнги, то должен был бы помнить Агуст, ведь Шуки сказал, что он все и обо всех знает, но если не знает даже он, то кто тогда? - Агуст, пусти! – Чимин снова дернул за дверцу, но та не поддалась. Ким сидел на водительском, положив голову на руль и прикрыв глаза. Ему было наплевать на доставучего Пака, нужно было решить свои проблемы. Но и Чимину хотелось пригрозить, чтобы не думал, что после мгновения слабости Агуст всегда будет милым и добрым! Черта с два, если это произойдет! Агуст с силой двинул дверцу авто, сняв ее с блока, и грозовой тучей выплыл из машины, прожигая на Паке дырки глазами. Тот на это внимания не обратил, потому что Ким всегда так вел себя с людьми – ничего нового. - Ты что-то не понимаешь во фразе «Отвали!»? Чимин сложил на груди руки, стойко вынося надвигающуюся на него угрозу. - Ты должен мне сказать! - Нихрена я тебе не должен! – Агуст презрительно оскалился, с каждым шагом сокращая расстояние между ними. - Я тоже часть истории – это ты сказал, и на том фото я себя тоже нашел! – Чимин повысил голос. – Так что выкладывай все как есть! - Иначе что? – Ким хрустнул кулаком, останавливаясь напротив Пака на расстоянии вытянутой руки. Его бесы опасно скалились из глубины черных глаз. - Иначе, - Чимин перевел дыхание, сжимая челюсть, - иначе я за себя не ручаюсь! Агуст презрительно усмехнулся, склонив голову на бок. - И что же наш птенчик Мини собирается мне сделать? Если бы Чимина спросили, чем он думал в тот момент – он бы не смог ответить. Но кулак свой, целящийся Агусту прямо в скулу в данный момент останавливать не стал, ну потому что Ким напросился! Естественно, бороться с природной стихией – полный идиотизм, но расскажите об этом Чимину позже, когда он хорошенько на остывшую и свеженькую голову будет думать над своим поступком. А сейчас он, наверное, впервые в жизни сам полез в драку, в которой заведомо не смог бы выиграть. Агуст остановил его кулак в полете, резко дернув на себя, не успевшего ничего понять парня, Ким заломил ему руку за спину и сильно ударил коленом в живот. Да, так, что у Пака весь его гнев разом из головы вылетел. Он больно завалился на асфальт, разодрав себе плечо и футболку, хватал воздух урывками и сжимался в позе эмбриона. Дежавю. Когда-то Агуст уже однажды его так приложил! Правда, тогда Пак был, в общем-то, не виноват, но Киму на это собственно плевать. И сейчас ему тоже плевать. Он напоследок только бросил еще один презрительный взгляд на Чимина, валяющегося у своих ног, и сел в машину, резко дав по газам. Агуст был зол и раздражен всем, что на него свалилось и даже больше своей небольшой слабостью по отношению к Паку. Да, Ким честно признавал, что скрывал ото всех факт того, что Мин был с Чимином давно знаком. Но все это не имело значения, ведь всю историю, произошедшую много лет назад, Агуст открывать все равно не станет. Все-таки лучше соблюдать правила игры на выживание, какими бы странными они вначале не казались. Правда, Ким и в половину не верил, что Юнги-нытик способен все вспомнить и более того пережить. Если ему снова будет больно, он, скорее всего, создаст еще одну личность – от этой мысли Агуст скривился. Такой вариант событий ему очень не нравился! Машина резко остановилась в подземной парковке торгового центра. Да, Ким Агуст был той еще сволочью и потому ничем не отказывал себе в удовольствии побывать у Мина на работе и потиранить людей! Шуга вот тогда тоже так развлекался, пока… Ну, да ладно! Агуст так легко сдаваться был не намерен и так по-идиотски подставляться тоже. Но и в честные правила жуткой игры – не верил. Ким просто знал, шестым или каким-то там чувством, что Юнги сам ни за что не вспомнит о том, что произошло тогда. Тем туманным, осенним днем, когда они выбрались из детского дома, чтобы немного вдохнуть запах свободы, сбежать от рутинной, однотонной жизни. Никто не знал, чем все обернется. Хотя, вряд ли это можно было остановить. Агуст хоть в судьбу и не верил, но здесь факт ее вмешательства был на лицо. И вот зная, какой ужас предстояло Мину вспомнить лично и через что ему предстояло еще раз пройти, Ким намеревался Юнги впервые в жизни помочь. Потому что убийца подобрался к Агусту слишком близко, буквально в спину дышит и это ни есть хорошо. А еще Ким как назло не знает, кто же его напарник, потому доверять здесь никому не мог. Хотя и не стал бы. Секретаря УЧина еще сам Юнги попросил больше на парковке его не встречать, и Агуст на это только разочарованно выдохнул – было бы эпично снова показать всему отделу новую сторону Мина, темную сторону, еще хуже Шуги. Но скучный Юнги лишил его этой возможности, но не многих других. Надменный, высокомерный, властный – эпитетов взгляду Агуста можно было найти бесконечно много, когда он монаршей походкой плыл по офису, рассылая во все стороны лучи чистого ужаса. Персонал, который приходил в норму после выходки Шуги медленно, сейчас снова был сбит с толку, снова падал перед Кимом ниц, ну, а тому естественно и надо было, чтобы перед его персоной пресмыкались. Пусть он и собирался немного нарушить правила игры и помочь Юнги, это все не отменяло того факта, что из-за помощи другому, он злился и портил все до чего дотрагивался. А по-другому он жить и не мог. - Господин Мин! – прямо перед ним выросла напуганная тушка секретаря УЧина. – Вы сегодня так поздно, хотите что-то проверить? - Это мой торговый центр и я появляюсь здесь ровно тогда, когда захочу, - отрезал Агуст, обходя секретаря стороной. Тот хоть и снова вздрогнул перед таким Кимом, но побежал за ним следом – все-таки босс! - Вам что-то принести? - Отчет по доходам. - Снова? – спросил было УЧин, но от взгляда Агуста тут же побледнел. - Столько сколько нужно будет, - хмыкнул Ким, закрывая перед носом секретаря дверь в кабинет. У Юнги была невероятная, просто безграничная возможность управления не только одним магазином, но целым городом, всеми зданиями в нем, всеми компаниями. Однако как бы Мин не пытался перед всеми расхвастать свои способности бизнесмена, но дальше своего носа он не видел. А вот Агуст отлично все понимал и знал, что безграничная власть, да вообще власть в принципе – это ключ от многих дверей, это проход туда, где все закрыто, это возможность найти, достать, узнать все, что твоей душе угодно! Юнги бы никогда в жизни не понял замысла Кима и никогда бы не понял, зачем и ему, и Шуге нужен был один и тот же отчет, зачем они так рьяно вцеплялись в дела компании и управляли ею. Это вовсе не игра для них обоих, это способ расшифровать все, что так надежно и хорошо зашифровано. Агуст медленно листал отчет, положив ноги на стол, в правой руке крутил карандаш и выглядел как самый дрянной босс в мире. Хотя в принципе так оно и было. Юнги, который тоже читал данный отчет, ничего в нем не увидел, но Агуст-то умел читать между строк. Хотя, что можно увидеть между строк в обычном офисном отчете? Можно, уж кто-кто, а Ким это точно знал! - И как это можно было пропустить! – проворчал Агуст, обводя в отчете то, что Шуга так рьяно пытался оставить как послание для Юнги. Не все эти мини-подсказки, а вот это он хотел, чтобы увидели. Но его проигнорировали, конечно, болтаться с Чимином было интереснее, нежели включать свой мозг! Ким аккуратно обвел нужный фрагмент так, чтобы не было заметно при просмотре, но бросалось в глаза при детальном изучении. Агуст знал, что у убийцы безграничные возможности и не хотел бы оставлять после себя никаких ярких следов, как Шуга. - Секретарь УЧин! Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появился мужчина, готовый к выполнению любых капризов. - Да, директор Мин? Агуст сморщился, он бы предпочитал, чтобы его называли «Ким», но готов был немного потерпеть! - Что там с компанией Рю или Ра, как-то так? - РоЮ? – уточнил УЧин, быстро отметив совершенно иные изменения в Мине, нежели произошли тогда. - Именно, - кивнул Агуст, удобнее разваливаясь в кресле. – Когда они заплатят нам? - Э-э-э, директор Мин, вы же сами разрешили им пока не торопиться с платежами. - А сейчас я хочу, чтобы они возместили все наши убытки! – холодно бросил Ким, глядя УЧину прямо в глаза своими черными колодцами, отчего тот даже вздрогнул. – Если они не могут, предложите им перейти под наше руководство, полностью, со всем зданием. - Н-но у них не одно здание, - секретарь удивленно распахнул глаза. – Вы хотите их поглотить? - Именно, - губы Кима растянулись в зловещей улыбке. - Они ваши давние партнеры, друзья… - пытался вразумить хаос УЧин, не понимая, что битва заведомо проиграна. - Выполнять! – прорычал Агуст, ударив кулаком по столу. - Да, директор! – секретарь тут же поклонился, выбегая за дверь. С первого взгляда могло показаться, будто выходка Агуста не более чем его желание снова же напортачить Юнги. Но так лишь казалось, все это был далеко идущий вперед план, в котором Ким расписал уже дальнейшие ходы и только надеялся, что все пройдет гладко. В любом случае, так и должно было быть. Вот так незаметно для окружающих, убийце и даже Юнги Агуст напрямую открыл для Мина доступ к информации о его родителях и о том, что произошло много лет назад. Этому назойливому нытику было необходимо всего лишь слегка поднапрячься и хоть раз в жизни поднять глаза, чтобы видеть все, что творится вокруг него. - УЧин! – снова крикнул Агуст. Дверь незамедлительно распахнулась, будто секретарь этого только и ждал. - Слушаю, директор Мин! - Устройте встречу с директором СанСо сегодня, - задумчиво проговорил Агуст, собираясь повеселиться на славу. - Есть, господин, - поклонился УЧин, исчезая так же быстро, как и появился. Агуст улыбнулся сам себе. Все же он просто большой молодец! Никто бы до такого не догадался, а он вот смог! В чем же заключался его гениальный план? Все просто! Директора СанСо и РоЮ работали с торговой сетью Мин с того самого момента, когда руководителями компании были родители Юнги. Они все знали, что случилось с его семьей, куда они делись, при каких обстоятельствах, почему об их исчезновении никто и ничего не знал, но ради общего ужасного секрета хранили молчание. Агуст собирался пооткрывать им рты и вложить туда взрывчатку, чтобы закрыть их обратно они уже ну никак не могли! ***** В доме Мина Агуст был приблизительно в полночь. Он мог бы и вообще сюда не приезжать – отрываться в клубе с девчонками, подраться, напиться, но приелось это все. Вместо шумной ночи Ким предпочел остаться дома, навести свой порядок и подумать над фото. Но только не спать – это чревато тем, что Агуст снова окажется в море с личностями, а Мин снова будет хозяйничать у руля, страдая по Чимину и жалуясь на свою нелегкую жизнь, в построении которой и сам был виноват! Он всегда был трусом, всегда оставался в стороне, всегда смотрел на страдания других и никогда, никогда не пытался вмешаться, хотя, несомненно, должен был, потому что страдали эти другие из-за него. Агуст вытащил фото, которое ему дал Тэхен. Как бы ни старался он вспомнить, но агента он точно, абсолютно не помнил. Его не было в воспоминаниях Кима, так же как и не было в воспоминаниях Юнги и других личностей, даже новенького, который постоянно молчал, надеясь таким образом «отсидеться». И Агуст знал, почему агент был стерт из памяти всех его соседей и его, но это тоже загадка, которую Мину придется раскрыть самому. Агуст же вот понял, значит, и нытик при желании тоже сможет. Ответ просто лежит на поверхности, буквально в каждом слове агента есть подсказка, однако почему-то никто ее не видит или предпочитает не замечать, тут уж как посмотреть! Мобильный тонко взвизгнул и затих. Агуст нахмурился, в последнее время ночные СМС не несут ничего радужного, но смартфон в руки взял. Сообщение было от Чимина. Ким вопросительно изогнул бровь, ожидая увидеть гневную тираду о том, какая он скотина, и что во всех бедах мира виноват только он, и чтобы вернул Юнги и кучу всего в этом духе. Но, там его ждало другое: Помоги! Агуст, помоги, пожалуйста! Мне кажется, что он за мной идет! За мной точно кто-то идет! Я у реки Хан, прямо рядом с твоим домом! Агуст нахмурился еще сильнее, сжимая в руке смартфон. Все это могло быть банальной, простой ловушкой, да даже от этого самого убийцы! Или Пак был действительно в беде, или пытался выманить Кима на улицу, чтобы устроить допрос с пристрастием! Любой вариант на вкус! Но было в сообщениях что-то неправильное, что-то, что Агуста напрягало – скорость, с какой одно послание шло за другим и куча сопутствующих ошибок. Сомнений быть не могло – Пак действительно в опасности. Но зачем Агусту его спасать? Если Чимин думал, что он к нему оттаял и готов ринуться на его поиски тот час же, то он ошибался. Ким поудобнее развалился на кресле, снова проходясь глазами по сообщению. Чимин был слишком наивен, полагая на отклик со стороны неудержимой, жестокой, природной стихии под названием хаос. Ну, убьют милашку Мини и что с того? Одним доставучим коротышкой станет меньше! Однако Чимин был для Агуста, словно комнатная собачка, словно собственность и плевать, что человеку такое слышать оскорбительно. Ким сам мог избить Пака, но почему-то в груди дико клокотало, когда кто-то другой распускал свои руки по отношению к этому идиоту! Хотелось эти самые руки оторвать и запихнуть в одно недалекое место! Похоже на ревность? Идите к черту! У Агуста не может быть никакой ревности к Мини! Ким резко вскочил с кресла, бесясь, что не смог остаться равнодушным до конца и ринулся в объятия ночи, во тьму, которая была его матерью, и которой бояться стоило кому угодно, но только не ему, порождению всех ночных кошмаров. Брать машину просто не было смысла, потому что до реки Хан топать пешком, было не больше семи минут. Конечно, в условиях, когда за Мини действительно следует психопат-убийца, было бы разумнее взять машину, чтобы быстрее скрыться с улицы, где ты находишься, словно на ладони. Но Агуст преступника повстречать не боялся, он знал кто это, так что его могло напугать? Он может против него выстоять, уж сейчас-то точно. И он совершенно точно не торопится за Чимином, потому и не взял авто, потому и несется по улице, просто потому что хочется Пака избить, а не спасти, как все думают! Агуст был до противного выносливым, и пробежать до указанного Чимином места без передышки ему не составляло труда. А еще он отлично видел в темноте и потому заметить белый лист бумаги, кое-как приклеенный к одиноко стоящему фонарному столбу, тоже не составило труда. Он ступил на запретную территорию, тронул мое. Потому и поплатился. Не ищи его, Агуст, он умрет еще до того, как ты приедешь. ***** Темно и холодно – пожалуй, это все, что мог сказать Чимин, когда наконец-таки очнулся. А еще страшно. Очень страшно, так сильно, что сердце сжимается до размера пшеничного зерна, желая скрыться от чего-то неизведанного и пугающего. Дыхание срывается на полувздохи, перед глазами начинают звездочки яркие оранжевые плясать и это чертовски хреново, потому что только панической атаки сейчас еще не хватало. Пак решил успокоиться и мыслить здраво, оценить положение, в которое попал – да, безрадужное положение-то! Парень дернул рукой, заметно затекшей, желая помочь себе ею подняться, но с ужасом обнаружил один нелицеприятный факт – его распяли. Нет, попой-то он по-прежнему на земле находился, да и ноги вроде бы свободно могли по полу перемещаться, но вот руки были прикованы по разные стороны к стене. Сердце сделало кульбит – он окончательно и бесповоротно попал! Конечно, он понимал, что в опасности еще тогда на мосту, когда строчил сообщение Агусту, он не верил, что тот придет, но среди всех, к кому мог Пак обратиться за немедленной помощью был первым в списке. Чимин до последнего надеялся, но как оказывается зря, что можно ожидать от личности, которая радуется, видя, как другим плохо и больно? Пак только наделся, что если его убьют, а сообщение в телефоне найдут, то не будут думать на Юнги, потому что тот не заслужил страдать из-за какого-то Чимина, который по-хорошему обещал, что с Мином они больше не пересекутся. Правда, Агуст к нему сам приехал, но и вина Пака здесь была, вина в том, что не сразу отстал, что поехал, да вообще, что оказался знаком с Юнги так долго, но какого-то черта этого не помнил! Где-то в глубине помещения скрипнула дверь, старая, железная дверь, покрытая ржавчиной. Чимин буквально видел ее перед собой, хотя это в принципе было невозможно, потому что, несмотря на то, что дверь открылась или закрылась, просвета не образовалось. Он по-прежнему находился в темноте, в которой было удушающе страшно, и водились монстры, желающие поглотить тебя. Здравая часть рассудка, конечно, понимала, что монстр – это всего лишь плод богатого воображения и реальный монстр – это тот, кто притащил Пака сюда, тот самый загадочный убийца. Но в мозгу Чимина все это знатно перемешалось, создавая образ чудовища, нацеленного охотиться и убивать. И сегодня в его меню был Пак Чимин, который одиноко шатался по темной улице, просто крича о том, что желает быть съеденным! Мысль за мыслью, но кое-что Пак все-таки понимал здраво – сейчас он в темном помещении, скорее всего заброшенном амбаре, потому что сильно пахнет зерном и скошенной травой еще, но сильнее затхлым, непроветриваемом помещением. А, значит, здесь почти никто не бывает, да и звуков города Чимин не слышит! Остаться вот так вот безоружным, прикованным одному, было страшно! - Очнулся? – неожиданно раздался механический, ненатуральный голос и мягкие шаги оповестили о том, что Пак ошибался, считая себя здесь одним. В груди все сжалось еще сильнее, казалось, внутренности хотели слиться с той самой стеной, к которой Чимина приковали, чтобы иметь возможность спастись. - Это хорошо, - продолжал говорящий, искажая свой голос с помощью какого-то устройства. - Кто ты? – собрав всю свою храбрость в кулак, наконец, спросил Чимин, отчаянно дернув одной рукой. - Бесполезно, только кожу сдерешь. - Я спросил, кто ты?! – закричал Пак, бешено пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядном мраке. Плевать, что сотрет запястья в кровь, важно не это! Раздался издевательский смех. Его палач находился совсем рядом, возможно, что их разделяло не более десяти шагов. От осознания сего факта бросало в дрожь и гонор поубавлялся. Этот псих без раздумий режет людей направо и налево, что помешает ему покончить с Паком, который так откровенно нахально себя ведет? - О-у, нет! Сам включи свои извилины и подумай, кто бы это мог быть! Вам с Юнги надо всего лишь вспомнить то, что вспомнить, в конечном итоге, все равно надо! - Зачем ты меня похитил? Что тебе надо? - Ты тронул мое! – прорычали в ответ и шаги стали громом. Чимин задрожал и снова натянул цепи, но те не поддавались. - Я ничего не делал! – отчаянно отозвался Пак. - Неужели?! – издевательски. – Правила просты – не трогать мое, не приближаться к нему, не сближаться с ним! - Да, о чем ты вообще? – захныкал Чимин, сдирая запястья в кровь от натуги. - Я сотню раз повторять не буду! Не тронь мое, и ты жив и счастлив! – шаги затихли где-то справа. Пак даже услышал, как убийца переводит дыхание – злое, мужское, не скрытое компьютерной программой. И Чимин мог поклясться, что где-то его уже слышал! - К Юнги что ли? Да, Агуст вообще сам ко мне приехал! – Пак тянул время перед неизбежным, будто помощи ждал. Но откуда? Кто за ним придет? - Сам приехал! – передразнил неизвестный. – С чего ты взял, что меня этот предатель интересует? - Предатель? – переспросил Пак. - Предатель, убийца, вор! – воскликнул преступник, снова начиная двигаться рядом с Чимином. – У него много личин! Ты хоть одну, кроме добродетели видел? - Видел! – с вызовом кинул Пак. Раздался короткий хохот, и шаги снова затихли. Убийца сейчас стоял прямо напротив парня. - Врешь сам себе! - Не вру! Я видел Агуста, я… - Агуста, - протянул голос, перебивая Чимина. – Ты его видел, но ты его не знаешь. - Он злой, он… - Даже не знаешь историю его появления, - Пака снова перебили. Он сглотнул, все было предельно неправильно. - А ты знаешь? Снова короткий смешок. - Хочешь, чтобы я рассказал? И я расскажу, - убийца снова возобновил забег, специально звонко маршируя по полу. – Он украл эту личность, Юнги ее украл! Все говорят, будто он его создал, но это не так, он его просто украл! - У тебя? – не выдержал Пак. - Включи мозги! – раздраженно раздалось в ответ. – Это не личная вендетта, Чимин, это месть. Месть за одного хорошего человека, который пострадал из-за Юнги, который больше никогда не станет прежним. Жизнь которого разрушена навсегда! Пак сглотнул, значит, Агуст не врал, когда пугал Чимина тем, что Мин делал раньше много ужасных вещей. Он намекал, что Юнги смотрел на страдания других и никак не реагировал, даже упоминал, что вскоре Мин и сам становился участником издевательств над другими. Но Чимину до последнего не хотелось в это верить! - Кто это? – тихо спросил Пак. Кто-то громко и недовольно цокнул языком. - Вспомни, Мини, тебе всего лишь надо вспомнить, и ты узнаешь ответы на все свои вопросы, хотя… - убийца презрительно хмыкнул, - кое-что тебе все же знает только Юнги. Только этот предатель и вор! Если он вспомнит, то все будет кончено. Чимин перевел дыхание, сердце все еще гулко билось о ребра. - Но для тебя все будет кончено уже сегодня! Пак замер, буквально срастаясь спиной со стеной. Это ведь не взаправду, да? Он же бредит, да? Он просто не мог поверить, что сейчас его жизнь оборвется, вот так внезапно, вот так быстро, хотя если вспомнить, то псих никогда своих жертв так легко не убивает. Они все умирали в муках, и Чимин до дрожи во всем теле этого не хотел. Он молод, он многое еще не сделал, он так и не поговорил нормально с Юнги, не попросил прощения и не признался в любви, хоть это и было так просто, сказать эти чертовы три слова! Но он слабак, и сейчас он жалеет о вещах, о которых не должен был бы жалеть, потому что должен был сделать их раньше! - Что ты сделаешь со мной? – безэмоциональным, потухшим голосом спросил Чимин. Смех прорезал тишину. - Боишься? Раньше надо было бояться, когда полез к моему! Сейчас поздно. - Я до сих пор не понимаю… - Уже и не надо! – отмахнулся убийца. – Хотя у тебя будет время подумать. Ты проторчишь здесь остаток своих дней, без еды и воды умирать будешь долго-долго! – безумный смех сотряс стены, и внутренние органы Чимина даже подпрыгнули до горла! – Ты в такой глуши, что тебя никто не услышит, я даже тебе рот заклеивать не стану – кричи сколько душе угодно! А через три дня, когда твой организм окончательно иссохнет, я приду и спрошу, какую часть тела мне отрезать от тебя за стакан воды? – механический голос стал совсем диким. – И вот тогда мы с тобой повеселимся! Чимин не чувствовал свое тело от слова совсем. В его мозгу стояло сплошное ничего, сознание просто отказывалось принимать факт того, что все это реальность. Хотелось очнуться, хотелось закричать самому себе: «Эй, проснись!» Но все было реально. - За что? – выдохнул напоследок Пак, погружаясь в одиночество в темноте. - За него, - раздался тихий натуральный голос, и Чимин точно знал, кому он принадлежит. ***** Мягкие, пушистые лучи восходящего солнца нервно били по нервным окончаниям, намекая на неизбежность всего грядущего. Им детям звезды были невдомек простые человеческие судьбы и души. Они видят одновременно всех и никого, они, может, и живут, но живут отдельно ото всех, замкнуто в своем прекрасном жарком мире на раскаленной звезде. У них может и свои проблемы, а, может, их вообще нет. Может, Чонгук просто обезумел, начиная думать о лучах, как о живых созданиях. Но как тут не сойти с ума, когда тебя заживо поедает чувство неизбежности?! Когда все твои мысли только об одном, когда всю ночь провел в размышлениях только об одном, но, сколько бы ни думал, приходил к одному и тому же решению. Другого нет. Чонгук решил все рассказать Тэхену. Ну, не совсем все. К примеру, о том, что подозревает его, он решил пока умолчать, да и вообще не бить по Киму сразу знанием о его болезни. Это как-то бесчеловечно и вряд ли принесло бы результаты. Чонгук хотел его не резать живьем, а медленно, но верно входить в, если не душу, то сердце, чтобы обосноваться там крепко и чтобы оттуда попытаться до Тэхена достучаться. Найденное фото было знаком. Чон сам бы долго этот момент оттягивал, но внезапно понял, что вот – время пришло. Сейчас надо действовать, иначе потом будет поздно. Если не лечить болезнь, то она прогрессирует, и Чонгуку не хотел даже и думать о том, насколько в Тэхене уже распространилась шизофрения. Раньше Чон хоть немного размышлял над тем, что Ким не причастен к делу, что просто случайно так все совпало, но чертово фото все расставило по полочкам. И наконец-то та следственная нить, которую в своей голове долго и мучительно пытался протянуть Чонгук, прорезала сферу непонимания, притягивая на свои липучки факты в строгой последовательности и логичности их появления. Тэхен изначально был знаком и с Юнги, и с Чимином. Хотя о последнем Чон и так знал. Вся проблема заключалась в том, что Ким не просто знал Мина, он знал его личности, и вот это-то и стало для Чонгука самым большим потрясением и отправной точкой. Когда они попали на это дело, как бы случайно, убийца оставил им записку, где перечислил все личности Юнги, да и потом оставил им код из МКБ. Преступник постоянно намекал им о том, что знает о болезни Мина. И да, Тэхен-то еще с детства о ней знал. Даже если предположить, что он серьезно ничего не помнит, то, Чонгук был просто в этом уверен, на бессознательном уровне его болезни, все факты сохранились. Ким был тем самым загадочным убийцей, это он травил жизнь Мину и водил следствие за нос, потому что сам следствие. Он имеет доступ ко всем делам и даже больше, он отлично разбирается во всем и отлично отыгрывает свою роль неосведомленного малого, случайно попавшегося в лапы хищника. Чонгука это пугало? Определенно. Но больше его пугало то, что он до сих пор был уверен в том, что один Ким все провернуть не мог, а имени, личности, да вообще намека на его напарника у агента не было. Чимин? Очень удобно его подозревать, не правда ли? Гук бы так и сделал, да и фото к тому подталкивало, но он своим чутьем понимал, что упускает что-то нужное и важное! Что – он пока не видел, но собирался разобраться. Однако сейчас это было более чем невозможно. Как ни старался Чонгук взять свое душевное состояние под контроль у него отчаянно этого не получалось. Ему было больно. Не так больно, как от потери наставника Ки, хоть он и был ему почти как отец, а как бывает больно от потери еще живого человека, от осознания, что все это время ты был слеп с ним, довольствовался своей иллюзией отношений, не замечая абсолютно ничего! Это убивало, грызло изнутри, выжигало!.. Чон не знал, как описать то, что творилось в районе груди! Но впервые задумался, что именно там, как считают многие, у человека находится душа. И если это так, то сейчас Чонгук был бы не прочь вскрыть грудную клетку и вытащить к чертям эту душу, чтобы не мешала думать, чтобы не было больно. Но, конечно же, душа ведь не материальна. К тому времени солнце уже в полную силу вошло в свои права, властным монархом поднимаясь над городом, согревая его своими лучами в знак благодарности за то, что дождались и не сменили на троне. В общем-то, неким было сменять, потухнет эта звезда и все – конец всему живому. Идиотские мысли в разгар и так нелегких дум! Чонгук больно ударил кулаком по столу, так что с костяшек кожа слезла, и капли красной крови аккуратными ниточками начали просачиваться сквозь раны. Он поднял ладонь на уровень глаз и как зачарованный смотрел на слегка подрагивающую кисть и выступившие капли крови. Зрелище странным образом завораживало, заставляло всего на мгновение, но забыть о проблемах, да и в руке противно саднило, заглушая неприятные мысли. Чон усмехнулся, сейчас он, наверное, впервые в жизни понимал тех людей, которые посредством селфхарма облегчали свои муки. Это действительно отвлекало. Где-то в подкорке головы забилась, как бабочка в паутине, мысль, что такой способ – это не выход. Но бабочку быстро приструнил большой и мерзкий паук, гаденько скалящийся и шепчущий Чонгуку в ухо: «Все окей. Если от этого тебе легче, то почему ты должен себя останавливать? Подумаешь, причинишь себе немного боли, но ведь это поможет твоей душе забыться!» И Чону хоть и противно было это признавать, но идея своего демонического паука нравилась. В ней был смысл и смысл этот был в том, чтобы перестать уже мучиться, отвлечься, иметь способ взять контроль над душевной болью, когда это так необходимо. Пусть способ совершенно ужасный, даже уродский, но если он помогает, то почему Чонгук должен его отрицать? Словно заколдованный, Чон снова с силой приложил и так покалеченную ладонь о стол. Боль в конечности взвыла с новой силой, стреляя куда-то в запястье, но странным образом это приносило душевное успокоение! Теперь на первых рядах его сознания мелькала боль в своем самом совершенном и незабываемом амплуа, и все переживания не казались столь разрушительными. Он чувствовал в себе какую-то спящую, но проснувшуюся силу все разрешить! Кулак снова врезался в деревянную поверхность, оставляя на ней кровавый отпечаток. Рана выглядела еще ужаснее, чем было до этого, Гук силы-то не жалел и бил так, будто столешница в чем-то провинилась, хоть и страдал от этого сам. Но боль хоть он и чувствовал, но была она какой-то желанной, необходимой. Она словно море окутывала его и уносила с собой прочь в безмятежность. Там можно было все, там невозможно было бояться и оттуда не хотелось уходить. - Чонгук! – резкий голос эхом отозвался от стен и засел в черепной коробке Чона, заставляя того остановить свое ужасное занятие. Покалеченная рука зависла в воздухе, а пустой, отрешенный взгляд медленно сфокусировался на вошедшем агенте. Тэхен был заспанный, немного помятый с утра, но со сталью во взгляде и с пониманием, казалось, всех проблем человечества. Он внимательно, почти раздраженно оценил сложившуюся ситуацию ястребиным взглядом и, в конечном итоге, в упор посмотрел в глаза Чонгука. Тому показалось, что если Ким ему сейчас что-то прикажет, то он, несомненно, подчинится, потому что такому магическому, преисполненному силы взгляду невозможно было противиться. - Ты что делаешь? – голос Тэхена звучал ровно, и не понятно было, он сейчас зол или же ему, в принципе, как и всегда, наплевать! Раскрытая ладонь Чонгука медленно опустилась на стол. Он не смел и взгляда от Кима отвести, но отвечать на вопрос был не особо намерен, потому что вот этого момента, когда он встретится с причиной своего сумасшествия он боялся больше всего, и именно этот момент, по повелению стервы-судьбы застал его врасплох. В голове у Чонгука было множество сценариев того, как он начал бы с Тэхеном этот выматывающий, полный терний разговор, но все они сейчас выглядели бессмысленными, особенно учитывая то, в каком положении его застал Ким. Всего на долю секунды, но Гуку стало стыдно за свою слабость. Однако благодаря ей, или же вопреки, сейчас он, сосредотачивая свое внимание на тупой боли, разливающейся по ладони, мог отлично концентрироваться на разговоре. На важном моменте, целью которого было – показать Киму путь, если и не священного, но все же осознания, что он не один может бороться, что ему всегда помогут и поддержат. Чонгук только надеялся, что из него хоть мало-мальски получится психолог. - Хен, мне нужно с тобой поговорить, - Чон с радостью осознал, что его голос ни разу не дрогнул, да и более того звучал очень серьезно, почти профессионально. В знак утверждения своих намерений он кивнул на свободный стул напротив. Тэхен нахмурился на долю секунды, но тут же чему-то кивнул и спокойно опустился на предложенное место, потом его взгляд быстро скользнул по все еще лежащей на столе ладони Гука, и он тихо, но твердо произнес: - У тебя кровь. Чонгука будто ударили, с такой ясностью он понял всю нелепость ситуации. Он сидит здесь аки босс, рука кровоточит и болит, даже небольшая лужица крови собралась, но он хочет поговорить с напарником, не осознавая, что вот такие небольшие мелочи могут сильно затруднить беседу. Рука как-то по инерции скользнула под стол, хоть в мозгу и остался неприятный осадок. Вторая здоровая конечность немного неуклюже выхватывала салфетки из бокса и стирала кровавую дорожку, будто заметала следы преступление, хотя, если посмотреть немного под другим углом – поступок Гука именно и преступлением был. Преступлением в первую очередь перед инстинктом самосохранения, а во вторую перед здравым рассудком. - Хен, - Чон обреченно вздохнул и, поправив целой рукой волосы, которые отчаянно лезли в глаза, продолжил: - Мне нужно очень серьезно с тобой поговорить. - Говори, - подбадривающе кивнул Тэхен, по-прежнему глядя на Чонгука, тому даже показалось, что за все это время его напарник ни разу не моргнул. Черные глаза напротив были спокойными и тихими, словно гладь прекрасного озера. Это на поверхности, конечно же, а на глубину еще никто не смог спуститься. Не так уж и легко было начать! Мысли снова путались и не желали открывать тот первый факт, с которого было логичнее все начать! В ушах противно билось сердце, и Чону даже показалось, всего на миг, но показалось, будто Тэхен видит в нем эту внутреннюю борьбу. Видит, но молчит, ждет, когда напарник сам со всем справится. - Так, начну я с этого, - Чонгук сам себе подбадривающе мысленно улыбнулся и потянулся к соседнему стулу, где на горе бумаг покоилось то самое фото. С секунду его рука не решалась даже брать этот страшный доказательный предмет, но часть мозга, настроенная решительно, заставила разжать пальцы и взять злополучное фото. Чон снова посмотрел Киму в глаза, протягивая снимок. Тэхен, казалось, был даже не удивлен, спокойно прикоснулся к листу фотобумаги, спокойно провел глазами по лицам на снимке и так же спокойно положил фото на стол почти посередине между ними. Чонгуку в этот момент показалось, что этим снимком сейчас между ними была проведена какая-то черта, которую хоть ножом режь – не поможет. Отчаянно хотелось смахнуть проклятое фото, снова ступить на ту территорию, но он отлично, ясно понимал, что назад уже ничего не вернуть. Он сделал шаг, и отмотать время обратно, переиграть, не сможет и уже не надо. Хватит бежать от самого себя и своих страхов, скрываясь от правды, Чонгук не только себе делает плохо, он отпускает Кима, позволяет тому тонуть в своем болоте, а сам стоит на берегу и просто смотрит. - Переверни, - немного охрипшим голосом сказал Чон, в упор глядя на лицо Тэхена, которое теперь казалось не просто пустым, оно было чужим, отчужденным. Он больше не видел в нем прежнего Кима. И пусть черное озеро его глаз не дрогнуло, но там, на дне, точно кто-то злобно поглядывал на Чонгука. Агент молча выполнил просьбу и, дочитав надпись, слегка растянул губы в улыбке, а потом, моргнув, уставился насмешливыми глазами на Гука. - Меня подозреваешь? - Я не знаю, - мотнул головой Чонгук, серьезно глядя на напарника. – Я не потому с тобой хотел поговорить. Я хочу показать тебе все, что до этого скрывал. - Скрывал? – Ким приподнял бровь, но, казалось, и не был заинтересован. - Именно, - кивнул Чон. – Я получал от преступника разные послания, но не решался их тебе показать. А сейчас, - Чонгук указал на фото, - я думаю, время пришло. Тэхен немного вальяжно откинулся на спинку стула и сложил на груди руки, при этом ни одна мускула на его пустом лице так и не дрогнула. - Давай. Что думал в этот момент Ким, можно было только предполагать. Может, он все уже о себе понял и сейчас вот так с насмешкой глядит на внутреннюю борьбу Чонгука. Или же наоборот, догадывается и такое поведение – маска, чтобы скрыть истинные эмоции. Чон в психологии разбирался плохо и потому точно сказать ни за что бы, не смог. Еще один листок из общей кучи был вытащен на свет. То самое письмо, якобы от агента Ки, которое Чонгуку прислал преступник. Раньше Гук слепо отказывался замечать данный факт, но доступ к личной почте ФБР имели только сотрудники. Убийца просто бы не смог ничего ему отправить, если бы у него не было ключей доступа, во-первых, нужно было ввести код при входе в личный кабинет, а во-вторых, ввести код при отправке какого-либо файла или сообщения. Чонгук честно допускал мысль, что агента Ки могли пытать, и он мог выдать код, но это было не так. Вся сложность ситуации состояла в том, что Чон своего учителя знал очень хорошо, настолько хорошо, что мог с полной уверенностью сказать, что Ки ни за что в жизни бы не выдал личного кода. Всех агентов учили терпеть боль на допросах, но в Ки был свой внутренний стержень и свои принципы и установки, которые он точно бы не стал перешагивать, даже осознавая, что ему грозит смерть. Это восхищало Чонгука еще молодым курсантом, это восхищало его и сейчас, и было тем самым фактом, который очень доказательно показал ему всю простоту, но продуманность ситуации. Если письмо действительно написал Тэхен, а все факты говорили, что это так, то получалось, что тем самым он буквально указал следствию, где искать преступника, но и запутал расследование, бросив тень на весь отдел. Просто и гениально. - И когда тебе это пришло? – наконец спросил Ким, дочитав послание. - В тот сумасшедший день, когда был взрыв, похищение агента Ки и куча всего, - ответил Чонгук, внимательно сканируя напарника, но выходило плохо, ибо тот, казалось, был к этому готов и прятался за маской пустоты. - И сложив это фото и это послание, ты решил, что он прав на мой счет? – Тэхен слегка приподнял бровь, заглядывая в глубину чонгуковых глаз. - Я пришел к выводу, что он хочет, чтобы я так думал, - спокойно поправил Гук, надеясь, что Ким не замечает, как его голос мелко дрогнул в конце. Тэхен удивленно округлил глаза, положил сцепленные в замок руки на стол и слегка поддался вперед, вглядываясь в лицо напротив. Чона бы это испугало, но на сегодня для него сюрпризы уже закончились, потому интерес к своей персоне он перенос стойко и спокойно. - Так, значит, ты не считаешь, что я могу быть ко всему причастен, даже не смотря на явные факты? Чонгук вздохнул и потер глаза, снова сталкиваясь с гипнотическим взглядом Кима. На глубине черных глаз что-то зашевелилось. - Я очень много размышлял по этому поводу, - наконец сказал он. – Я тебя подозревал – да. Все мелкие факты невероятным образом складывались против тебя. Твоя амнезия казалась мне вначале понятной, но потом пугающей, будто она была всего лишь удобным поводом, всего лишь отлично отрепетированным алиби. – Тэхен слушал агента молча, изредка кивал, побуждая продолжить. – Та встреча с СинТхэ, это послание, убийство Бена и вытекающие, наконец, это чертово фото с подписью – все против тебя, хен! - Раз все против меня, то почему ты не считаешь меня убийцей? – казалось, что Тэхену это важнее всего узнать. Не как Гук дошел до этого, а почему, почему больше не подозревает. Ответ-то прост, он знает, уже точно все знает, нет смысла подозревать. Однако сказать это Киму вот так, он все равно не сможет. - Ты сам говорил – не слишком ли просто? Тэхен чуть склонил голову, выражая легкий интерес. - Все против тебя, - сказал Гук. – Я долго думал и пришел к выводу, что если ты действительно не помнишь детства, то все это лишь попытка нашего преступника заставить меня ловить свой хвост. Я усомнился в тебе и потерял хватку на том, чего отпускать никак не должен был. – Чонгук перевел взгляд с одного глаза Тэхена на другой в надежде увидеть там хотя бы проблеск осознания и понимания того, что Гук-то на деле был прав, и не стоило ему от всего отказываться, но увидел только «ничего». - И ты ни разу не подумал над тем, что все это просто попытка… - Тэхен на мгновение запнулся, подбирая слова, - попытка указать вам и показать «Вот он я и я преступник, ловите меня!». Что если все это нужно, чтобы меня поймать? Что если я хотел, чтобы меня поймали? – Черные глаза опасно вспыхнули. Чонгук под столом сжал кровоточащую руку здоровой, впуская пальцы в рану, чтобы боль помогала держаться на поверхности сознания, чтобы сохранить чистый рассудок, чтобы не поверить в то, во что хен так пытался его заставить поверить. А именно в свою невиновность. Он сам подсовывал о себе факты, таким образом, абсолютно вычеркивая себя из черного списка. Достучаться до него будет нелегко – понял Гук. Хотя он только начал и не стоило так просто и быстро сдаваться. - Я доверяю тебе, - просто выдохнул Чонгук, глядя как черные глаза Тэхена вмиг расширяются, грозясь поглотить Вселенную. Ответ Кима, мягко говоря, ошарашил, он поддался назад и все так же, не мигая смотрел на Гука, будто ожидая, что тот протяжно засмеется и сведет все слова к шутке. Но этого, как и предполагалось, не случилось. Его непроницаемая маска треснула, и Чонгук смог впервые за это время будто ненадолго мельком заглянуть за занавесы его души. Там была какая-то печаль, тянуще грустная, убийственно поглощающая. - Я доверяю тебе, - повторил Чонгук уверенно, радуясь, что смог наконец-таки получить от напарника хоть какую-то реакцию. – Доверяю и потому уверен, что если было бы что-то, что ты хотел бы мне рассказать, ты бы так и сделал. Тэхен дернулся, закрыл глаза и снова стал непоколебимой статуей, но Гук уже заглянул внутрь, уже увидел то, что хотел. Он жив, он все еще что-то чувствует, с ним не все потеряно, а, значит, его борьба не напрасна! - Несколько недальновидно, не находишь? – Ким открыл глаза, устремляя черные колодцы на каштаны Чонгука. Чон пожал плечами, надеясь, что выглядит со стороны непринужденно. - Может и так, хен, но все-таки это мой выбор. Тэхен как-то отрешенно усмехнулся, склонив голову и будто о чем-то начал размышлять. Его глаза, не мигая смотрели на Гука, и тот мог поклясться, что эти черные колодцы проверяют его на прочность, будто готовясь нанести удар. Во всей позе Кима не было никакого напряжения, но глаза были готовы к решительнейшим действиям, и Чон внутренне приготовился, хотя, естественно, что это не помогло! - Я все помню, - тихо и твердо выговорил Тэхен. Чонгук похолодел так, что не чувствовал своих конечностей. - Ты о чем? – аккуратно спросил он Кима севшим голосом. - О Юнги. Я все о нем помню, каждую его личность, каждую подлость, предательство, - Тэхен остановился, сделав огромный акцент на последнем слове. А перед глазами Гука встала фотография с последнего места преступления, где на жертвах оставили яркие послания кровью: «За предательство». ***** Это была старая улица со старыми домами из коричневого и красного кирпича. Они могли показаться злобными монстрами, притаившимися и ожидающими, когда кто-то глупый или же смелый или настолько смелый, что почти глупый, забредет сюда ненароком и навсегда останется в их холодных, жаждущих крови объятиях. Юнги, человеку, выросшему здесь, так совершенно не казалось. Дом для него был и оставался домом, обычным, бездушным существом. Уж если кого и стоило опасаться, так уж точно не груды кирпича, а тех, кто за ней прячется, кто называет себя людьми, но ведет, как демон. Многие горожане на этой улице именно демонами и казались Мину. Властные лица и позы, жесткие, порой жестокие фразы, ненависть к окружающему миру, холодная расчетливость и слепой эгоизм. Юнги не нравились все соседи одинаково, в них не было ничего, что хоть как-то можно было отнести к отметке «нормально», не то, что «хорошо». Порой ему казалось, будто эта улица проклята, будто весь этот небольшой поселок проклят. С возрастом он только больше в этом убеждался. Юнги был одинок здесь. Странно, вокруг него было полным-полно людей, но он был одинок. Маленький ребенок девяти лет уже ощущал эту сосущую пустоту, но отчаянно не мог понять ее природы, ее смысла. Ему было невдомек, что окружающие его люди – не залог жизни в шумном обществе полном друзей. Его детский пытливый ум не понимал, почему так, искал причину в себе, отчаянно мечтал быть похожим на всех тех дяденек и тетенек, которые так важно разговаривали друг с другом, смеялись непонятным шуткам, чмокались в щеки при встрече. Не понимал он тогда, что все это – игра и фальш. Все они тоже одиноки и пусты. Юнги не знал, что с ним, считал себя сломанной игрушкой, неспособной к жизни среди себе подобных, выброшенной в мусорное ведро и ожидающей, когда ее сожгут в печи. Он часами бродил по холодной улице, забирался так далеко, как только могли его неокрепшие ноги. Смотрел на окружающий его мир и не понимал. Его юному уму просто не хватало знаний и сил, чтобы ответить на все те вопросы, которые изо дня в день его мучали. Так проходили дни, а за ними недели и вот уже месяцы. С каждым прожитым часом Юнги все больше и больше тускнел на глазах. Не спасали ни мамины заботливые руки, ни уроки в школе, некогда приносящие просвещение. Отец смотрел строго, свысока, часто говорил, чтобы Мин даже и не думал себе «о всяком», лучше пусть учится прилежно и не доставляет проблем. Он вообще любил покомандовать и жутко бесился, когда все шло не по его указу. Юнги никогда ему не противоречил, всегда голову склонял в знак покорности и делал, что прикажут. Маме все это не нравилось, но она никогда не выказывала мужу сопротивления и никогда не спасала Юнги от его гнева. Только после приходила к нему с шоколадом и горячим молоком, что-то тихо шептала, просила не бояться и быть сильным. И Юнги им был, только до сих пор не понимал, почему он не такой как все. Почему ребята в школе над ним постоянно подтрунивают, почему на улице нет никого, кто бы с ним дружил, почему даже взрослые избегают его при возможности и держатся холодно? Казалось, что на нем лежит то же самое проклятье, что и на улице, где он жил, или же он болен чем-то заразным, иначе как объяснить такое отношение людей к нему? Все изменилось в один майский день, когда освобожденный от ежедневных школьных занятий короткими выходными Юнги как обычно брел по задворкам улиц на то любимое место, которое стало его спасением в последнее, особо тяжелое, время и которое могло когда-нибудь стать и его погибелью, если захотеть. Около резкого обрыва реки еще за метров семьсот стояли таблички, с предупреждениями близко к краю не подходить. Берег был крайне неустойчив, каждый год сама река и дожди размывали его все сильнее и сильнее, а он в свою очередь становился круче, отвесным одиноким куском земли, грозящим броситься в воду по первому дуновению ветра. Юнги знал об опасности, но все равно приходил сюда, все равно доходил почти до края и мечтал, что когда-нибудь этот обрыв упадет в воду и унесет его подальше, туда, где люди его понимают. Детский мозг еще не знал, что в случае падения сам Мин не выживет, но может и знал своей бессознательной частью, может просто хотел утонуть, может уже тогда догадывался обо всех бедах, что ему предстоит пережить. - Наверное, ты очень храбрый, - неожиданно позади Юнги раздался незнакомый мальчишеский голос. Мин резко обернулся, испуганно глядя на говорившего. О его тайном месте никто не знал! Если об этом узнает отец, то снова накажет! Страх раскрытия был сильнее всего! - Ты кто? Говоривший мальчик был старше самого Юнги года на два. Худой, но высокий, с красивыми черными глазами и светло-каштановыми волосами, в которых застрял солнечный луч. Он был одет предельно просто, скорее всего, в обычные вещи с рынка. Юнги его раньше здесь не видел. В этой части жили только богатые люди и таких, обычных мальчишек, Мин еще ни разу не встречал. - Я Ким Тэхен! – улыбнулся мальчик. – А ты? Юнги на миг завис, глядя на незнакомца. Ему было странно говорить с кем-то, он слишком отвык от этого. Конечно, родители и учителя с ним говорили, но не так. Вот так, как сейчас с ним никогда не было. - Я Мин Юнги, - заикаясь, выдавил Мин. - Вот и отлично! – снова улыбнулся загадочный Тэхен. – Будем знакомы! - Будем, - повторил, как зачарованный Мин, глядя в завораживающие игривые черные глаза. - Я могу подойти к тебе? - А почему ты спрашиваешь? - Отвес очень тонкий, вдруг он нас не выдержит? – Тэхен сделал пару шагов к Юнги и снова улыбнулся. – Вдруг мы упадем? Ким полностью поравнялся с Мином, и тот к зависти отменил, что загадочный мальчик намного выше него. - Я не боюсь! – гордо заявил Юнги, складывая на груди руки. - Это хорошо, - улыбнулся Тэхен, глядя куда-то вдаль. Мин нахмурился и проследил за его взглядом, ветер трепал волосы и мешал, но Юнги видел, отчетливо видел стаю чаек, кружащихся в небе. - Всегда хотел летать, - мечтательно протянул Тэхен, прикрывая глаза козырьком от яркого солнца. Мин закусил губу, он тоже об этом думал, но никогда и ни с кем не обсуждал. Странный мальчик гипнотическим образом заставлял Юнги остаться рядом с ним, не бежать сломя голову от безумца с ним заговорившего, а выжидающе смотреть на красивый профиль, тайно желая, чтобы Ким не ушел очень быстро. С ним хотелось поговорить, и Мин решил развязать беседу. - Ты новенький? – робко спросил он. Тэхен перевел на него сверкающие звездами глаза. - Да, сегодня с семьей переехал сюда. Юнги кивнул, сам не зная чему. - Значит, будешь ходить в ту же школу, что и я. - Значит, да, - пожал Тэхен плечами несколько безразлично. Кажется, учеба его не очень интересует. - А где ты живешь? - Ты каждый раз сюда приходишь, когда тебе грустно? – перебил его Тэхен, снова переводив взгляд на птиц в небе. Юнги показалось или там, в глубине этих не по-детски понимающих глаз, проскользнула печаль? - Мне не грустно, - ответил Мин, испытывая перед Кимом какой-то благоговейный трепет. Он пугал, но с ним хотелось говорить. - Значит, одиноко, - поправил сам себя Тэхен, даже не заметив, как Юнги сделал два шага назад. Казалось, что Ким читает его мысли, или даже душу! Он знал такое, что Мин боялся вслух произнести! А еще, несомненно, был прав! - Откуда… - Если ты уходишь вдаль от цивилизации, стоишь на краю обрыва, способного погрести тебя заживо в пучине, то ты одинок. Думаешь сам о себе, ни о ком, только о себе. Так ты оказываешься в месте, в которое не пришел бы, если бы мог что-то потерять. - У меня есть мама и папа! – возразил Мин, сам не зная, что его так разозлило. - А ты думаешь о них, когда стоишь здесь? – Тэхен посмотрел на хмурое мальчишеское лицо, приподняв вопросительно изящную бровь. Юнги разом растерял свой пыл. Если вспомнить, то ни об отце, ни о матери он никогда здесь не вспоминал, казалось, что все его мысли о родительском доме здесь просто замораживались. Загадочный мальчик снова был прав. Немыслимо! - Не думаю, - сдался Мин. Тэхен одарил его взглядом из разряда «А я говорил», и снова уставился вдаль. - Мне тоже одиноко, - неожиданно отозвался Ким. – Я только приехал, и у меня нет ни друзей, ни знакомых. Если ты не против, я хотел бы с тобой подружиться! – Тэхен тепло улыбнулся. Мин завис. Подружиться? С ним? С кошмаром местного разлива? - Со мной никто не хочет дружить, - честно ответил он. - А я не никто, я Ким Тэхен и ты мне нравишься, - подмигнул ему парень. Юнги просиял, но тут же стал грустным. - Я не умею дружить. - Научимся вместе! – подбадривающе хлопнув его по плечу, отозвался Тэхен и неожиданно зашагал прочь с обрыва. Мин даже испугался на мгновение, что тот его так быстро решил бросить. – Хочу посмотреть город, покажешь мне? Юнги показал, потому что проводить с неожиданным гостем время было интересно. Он был старше и знал многое, что Мин пока только пытался осознать. Он был умным и сильным, интересным и притягивающим. По небольшому городку они шли не спеша, Тэхен тыкал во что-то пальцем и задавал вопрос, Юнги отвечал, и Ким неудовлетворенный находкой шел дальше. Мин не знал, что его новый знакомый, называть его «другом» было пока недальновидно, ищет, пару раз порывался спросить, но осекал себя, вдруг Ким разозлится и уйдет или просто уйдет! Остаться вновь одному было страшно. Лишь раз Тэхен остановился около старого, заброшенного здания на окраине дольше обычного. - Это старая музыкальная школа, - пояснил Юнги, глядя на выбитые глазницы. – Мама говорит, что там сейчас только наркоманы, да пьяные живут. - Хочешь, зайдем? – озорно глядя на Мина, предложил Тэхен, ступив на разбитое стекло, которое под конверсами хрустнуло еще сильнее. Юнги ошарашено вылупил глаза, он никогда не заходил туда, всегда боялся страшных рассказов об этом месте. - Я шучу, расслабься! – улыбнулся Тэхен, подмигнув Мину. – Не идем мы туда, ну, может не сегодня! – и тихо прыснув с застывшего выражения ужаса на лице Юнги, потопал обратно к оживленной части города. Мин еще несколько минут прийти в себя не мог. Но глубоко внутри отметил нечто странное, вместе с Тэхеном он готов был туда зайти, да черт! уж если на то пошло, он не просто готов зайти в этот страшный дом, он ждет этого! «В другой раз» - сказал Ким, Юнги этого раза будет ждать. - Я вот здесь живу, - сказал Тэхен, когда они дошли до дома Мина. Дом Кима был всего в паре метров по ту сторону. Юнги просиял, они будут видеться очень часто! - Ну, тогда пока? – спросил Мин, отмечая, что день мог и подольше длиться. Тэхен усмехнулся. - До завтра! Мы еще многое не успели, и я надеюсь на твою помощь! Юнги светился счастьем, глядя в спину первого своего знакомого, который захотел с ним подружиться! Вот так много лет назад в жизни Мина появился один человек, прочно в ней обосновавшийся, открывший ему мир с другой стороны и ставший его первым настоящим другом. ***** Про недостатки Агуста можно было говорить долго, даже целую книгу написать, уж если на то пошло. Хотя эгоизм и абсолютная ненависть ко всему живому в его личной автобиографии, несомненно бы, лидировали. Но еще у Кима была до скрежета зубов отвратительная черта – делать все наперекор. В тот раз Тэхен сказал ему поехать в детский дом, но Агуст сделал по-своему, в этот раз убийца сказал ему не искать Мини и Ким естественно послал его предупреждение куда подальше! В его личном мире был только один босс – он сам, и подчиняться кому-то для Агуста было просто немыслимо и невыполнимо, он скорее бы себе на глотку наступил, чем стал слушаться еще одного сумасшедшего! И, конечно же, в нем горело никакое ни желание спасать милашку Мини, идите к черту, кто так думает! Он просто пойдет против воли другого, просто покажет, что он до сих пор всесильный, единовластный правитель всего мира, который хоть как-то соприкасается с Юнги! Спасать Мини в его планы ну совсем не входило! Он же хаос! Все помнят? Он разрушает, он опасен, и он не спасение. Где-то на периферии должна была бы появиться надпись с напоминание о том, чтобы что-то создать, нужно вначале разрушить. Но Агуст чужое мнение в одно место пихал и не обращал на него никакого внимания. Хотя, если хоть немного узнать Кима, то можно было не сомневаться, что идея с тем, чтобы разрушить ему очень даже нравилась! Но в его представлении, разрушить можно было только одно или лучше сказать одного человека – Юнги, уничтожить его, и на его месте построится новое начало под предводительством Агуста. Естественно, для осуществления данной миссии стоило для начала избавиться от убийцы на хвосте и найти, к тому же, сговорчивого психиатра. А пока это все останется только на уровне размышлений и не более. - Что он тронул «твое»? – прошептал Ким, комкая в руке записку. – И куда ты мог его забрать? О! – воскликнул Тэен, молчащий до этого. – Неужели, наш великий Агуст попал в тупик? - Пасть заткни! – предупреждающе прорычал Ким, пронзая ночную темноту уничтожающим взглядом. Злишься, да? Думаешь, что и в этот раз сможешь сыграть в Шерлока Холмса? – не отставал Тэен. – Признай, что ты проиграл и все! - Признай, что кроме голубого желе в твоей голове ничего нет и все! – съязвил Агуст, резко разворачиваясь в сторону дома Юнги. Ночной ветер трепал белые пряди, и они вставали дыбом, но Ким не обращал на это никакого внимания, его загадка все еще оставалась неразгаданной. Куда это ты пошел? А Чимин?! – воскликнул Тэен, недовольно складывая на груди руки. - Ой, а тебя волнует его жизнь! – гаденько усмехнулся Агуст. – Так вот чего ты так паришься! – Ким помотал головой. – Я точно знал, что ты в него втюришься! И что? И что?! – прорычал Тэен, даже не отрицая факта своего помешательства. – Он хороший и добрый, а еще красивый и заботливый… - Уже блевать тянет! – фыркнул Агуст, звонко шлепая тяжелыми ботинками по пустынной улице. А ты злой! Так давно его знаешь, мог бы и помочь! - А ты тупой! Так давно меня знаешь и еще ничего не понял?! – Агуст окончательно начал выходить из себя. Если бы образ Тэена был не духовным, а материальным, то Ким мог просто поклясться, что его труп долго и упорно искали бы даже собаки! Понял, - как-то тихо прошептал парень. – Потому и прошу. - Чего? – нахмурился Агуст, явно ожидавший услышать не это. Спаси его! Помоги! - Чего ради?! – Киму все это не нравилось, он с силой нажал на кнопку вызова лифта, прожигая ни в чем неповинные двери полыхающим взглядом. Мы перед ним виноваты, - едва слышно прошептал Тэен. Агуст дернулся и, сжав кулаки, тихо произнес: - Это он виноват, а не мы. Но он не помнит! - Это Юнги виноват! – воскликнул Ким. – Он должен сам свою вину загладить перед ними всеми, да и перед нами, если на то пошло! А мы ничего и никому не должны! Тэен печально вздохнул, но спор продолжать не стал – не видел в этом смысла. Агуст донельзя упрямый, когда дело доходит до помощи другому. А еще он до скрежета зубов ненавидит Юнги, за многое ненавидит, всего даже не перечислить, но, наверное, самое главное – это то, что Мин его создал. Создал, как необходимость, но теперь постоянно отмахивается, хочет уничтожить, а Агуст хочет тоже жить. А еще, хоть это и было для многих сложно признать, но Агуст был прав во всем. Юнги в своих бедах полностью сам виноват, перед многими виноват и что сейчас Мини похитили, он тоже виноват. Хотя… Ким до сих пор не понимал, что имел в виду убийца, говоря, что Пак тронул что-то его. Это было определенно важно, но не стало бы отправной точкой поисков. Выбросить из головы эту фразу Агуст не мог, поэтому постоянно прокручивал в надежде найти что-то полезное. Убийца прямо сказал, чтобы Ким не искал Чимина, значит, он действительно не хочет, чтобы того нашли. Значит, у Агуста есть просто потрясающая возможность похвастаться своим талантом детектива, и пусть Хосок подавится от зависти! И Агуст ко всему прочему знал, что нужно предпринять дальше, чтобы выиграть в этой битве. Битва – это борьба, а Ким был создан, чтобы уметь бороться и побеждать в любой ситуации! - Здравствуй, Джин-хен! Это Агуст! Не хочешь со мной встретиться?! ***** Адвокат тяжелым, внимательным взглядом бурил Кима, сидящего напротив него и не спеша потягивающего чай. Он был напряжен и готов к любой неожиданности, все свои дела бросил после одного звонка от хаоса. Помочь Юнги было важнее, потому что от Агуста можно было ожидать донельзя много проблем. Вот только сейчас он вел себя абсолютно не по-агустовски – не огрызался, не грозился всех убить, да даже не злился, как обычно. Он был… тихим. И это пугало похлеще всего вышеперечисленного, потому что затишье оно, как известно, перед бурей. И зная плохую сторону Кима достаточно хорошо, Джин не хотел бы увидеть результат этой бури. - Где Юнги? – не выдержал Сокджин, прорезая тишину сильным голосом. Агуст медленно, лениво поднял на адвоката глаза. Чашка с горячим чаем находилась у Кима почти у губ. От нее вверх поднимались красивые завитки пара, слегка размывая картинку лица, из-за чего у Агуста облик стал еще более пугающим. Глаза теперь как будто, и правда, с демонами разговаривали. - Почему вы всегда задаете этот вопрос? Будто заранее не знаете ответ! – он чуть приподнял уголок губы. Джин сжал руку, лежащую на столе, в кулак. Агуст только презрительно фыркнул на это. - Что тебе нужно? – выдохнул адвокат, на секунду прикрывая глаза. Ким совсем неприлично улыбнулся, отставляя чашку с чаем подальше. - Безграничная власть. Это возможно? Агуст откровенно издевался, и Сокджин молился всем известным богам, чтобы не выйти из себя. Вот тогда уже тему мира можно будет перечеркнуть жирной линией. - Ты знаешь, о чем я, - как можно спокойнее ответил Джин, вкладывая во взгляд всю ту адвокатскую тяжесть, какую имел привычку использовать на работе. Агуст этот его взгляд вертел! - А ты знаешь, что я сейчас не шутил, - Ким откинулся на спинку стула, нагло глядя на собеседника. - Если ты позвонил мне, чтобы поиздеваться, - Джин глубоко выдохнул, - то лучше я пойду. Адвокат прямо использовал прием «Я ухожу», на который, как известно, всегда поступает ответ «Не уходи» и далее описание всего, чего тебе было нужно. Подленький приемчик, включая, что Джин точно знал, что после этой фразы его попросят остаться и выдадут все, что хотели, без всех этих привычных издевательств. Но он не учел, что такой фокус на Киме просто-напросто не сработает. - Уходи, - пожал плечами Агуст, безразлично глядя на адвоката, порывающегося встать, но замирающего почти в движении. Джин резко опустился на стул и ударил кулаком по столу. - Черта с два! Что тебе надо, Агуст?! – он испепелял его глазами, но Ким был огнеупорной сволочью, поэтому даже обладай Джин таким сверхъестественным талантом, а поджечь Агуста не смог бы! - Информация, - спокойно ответил парень, в глазах которого плясали дьявольские улыбки. Он-то ловил кайф от всей этой ситуации! - Какая? – уже более спокойно спросил Джин, выпрямляясь на стуле. От Кима можно было ожидать всего, чего угодно, вплоть до информации о локации засекреченных объектов или кодов доступа ядерной бомбы! - По делу. Ответ адвоката одновременно и ошарашил, и заставил насторожиться. Во-первых, Ким впервые интересуется выходками преступника, раньше ему было, как пешком через лес и по болотам. Ну, а во-вторых, логично, если он так неожиданно заинтересовался делом, то готовит какую-нибудь пакость! А другого от него и не стоило ожидать! - Зачем? – аккуратно спросил Джин, пытаясь хоть что-то прочесть по не читаемому лицу Кима. - Мини похитили, - просто выдал Агуст, рассчитывая ровно на ту реакцию, которую и получил. - Что? – Джин мгновенно поддался вперед на стуле, забывая о безопасности и о том, что напротив него человек ничем не уступающий их неизвестному убийце. - Он его похитил, - спокойно повторил Ким, с удовольствием отмечая всю палитру эмоций, за секунду пробежавшуюся по лицу адвоката. – Оставил записку, типа – не ищите, он сгниет. Джин мгновенно побледнел. - Ты врешь! – решительно ответил он. Агуст безразлично пожал плечами. - Сами проверьте. - И проверю! – Джин не верил ни в одно слово, сказанное Кимом. Отрицание – первая ступень принятия информации. - Так я получу то, что мне нужно? – абсолютно непоколебимо продолжал Агуст. Джин сверкнул на него глазами, сжимая челюсть. - Я еще ничего не проверил! – сквозь сжатые зубы прорычал адвокат. - Ах, да! – наигранно воскликнул Ким, прикладывая руку к груди. – Мне же не доверяют, должно быть это обидно. Но я так не думаю, правда. – Он нехорошо усмехнулся, склоняя голову на бок. – Пока будете все проверять, он его убьет. Джин знал, хорошо и ясно знал, что Агуст им сейчас просто манипулирует, но рисковать жизнью ВОЗМОЖНО похищенного Чимина, не мог. Юнги бы потом ему этого не простил, да, что там Юнги, он сам себе бы не простил такой низкий поступок! Все-таки Ким не так уж много и просит, всего-то пару бумаг! - Черт с тобой! – прошипел Джин. – Что ты хочешь? Агуст победно улыбнулся. - Где были совершены все убийства? Джин фыркнул. - Думаешь, что ты умнее следствия? Думаешь, что никто, кроме тебя не думал над тем, чтобы план составить всех мест, чтобы последовательность или карту вычислить?! У тебя ничего не выйдет! Надо поднимать копов! - И многое они смогут? А вы им доверяете? – вкрадчиво спросил Ким. Джин знал, что не стоит слушать этого змея, но его слова прочно оседали в мозгу, не желая его покидать. Эта сволочь точно что-то знала, по лицу было видно! - А у тебя есть повод кому-то не доверять? – поинтересовался Джин, вспоминая, что Агуст видел личность убийцы. - У меня на многое есть повод, - ловко увильнул Ким, - и на это тоже. - Ладно, - выдохнул адвокат, наклоняясь к стоящему портфелю. Доверял ли он Агусту? Нет, конечно, он еще из ума не выжил. Но лучше было дать ему то, что он хотел. У Джина, как и у любого адвоката, был запасной план, и он готов был его использовать в любой момент, если придется. И что-то Сокджину подсказывало, что придется. - Вот, - Джин протянул Агусту папку с документами. – Там есть карта, на ней уже отмечены все места. Есть анализ лингвистов по названию улиц, где были совершены преступления – это все пустое. - Вам – да, но не мне, - ответил Ким, немного небрежно пробегаясь глазами по делу. Ему не нужно было читать все, достаточно было просто найти необходимые отрывки. Джин на это ничего не ответил. Но его интересовало другое, то, что он неожиданно осознал только сейчас. - Ты собираешься спасти Чимина? Агуст очень медленно поднял на адвоката глаза, и тот к стыду вздрогнул. Дьяволята весело точили острые ножи на дне этих черных глаз. - Убийца бросил мне вызов, хочет выяснить, справлюсь ли я. Я справлюсь! Это все! Умрет Мини или нет – не мое дело! Джин рассчитывал на такой ответ. Но неожиданно кое-что в словах Агуста зацепило его уши, всего ничего… ладно, об этом можно и потом подумать! Ким полностью погрузился в свои мысли, он заново отмечал на карте все нужные точки. Проблема следствия была в том, что они просто не знали что искать! Как они вообще могли что-то знать, когда даже про убийцу не догадывались, хотя ответ маячил у них перед носом и это буквально! А вот Агуст все уже знал, он знал, где искать, что искать. И его глаза безошибочно сканировали карту, видя недоступные для всех, кроме, него детали. В недрах памяти, в глубине черной и далекой, это место было значимо для всех участников тех событий, для Юнги и убийцы особенно и еще для одного человека, пострадавшего в тот день – самого Агуста. Еще до этой карты он догадывался о том, где запрятали Мини. Но у него было целых два предположения, и оба они находились в разных концах города, ошибись он, и проиграл. А Агуст старался действовать наперед и точно. - Ты пришел к тому же, что и следствие, - скептически прокомментировал Джин, до того смотрящий на усилия Кима решить непосильную задачу. Агуст оскалился, поднимая дьявольские глаза на адвоката. Сокджин мог поклясться, что в этот момент на него из черных очей смотрел сам ад! - Вы все это время были слепы, как котята! Даже хуже, у котят хоть нюх есть и они свою мать найдут, а вы и этого лишены! Агуст бросил карту Джину, резко вставая. Тот уже хотел было возмутиться, на такое непочтительное обращение, но красная точка на белой бумаге неожиданно бросалась в глаза. Адвокат распрямил карту и сокрушенно осознал, что они все это время действительно были слепы. Все произошедшие убийства располагались вокруг одной яркой точки в жизни Юнги. Этой точкой на карте был детский дом. ***** Страх холодными, цепкими пальцами пробирался под ребра, сдавливая сердце и легкие. Он рос, становился больше и сильнее, он подпитывался всеми возможными способами. Он зрел в мозгу, но для Чимина он был реальной угрозой, проблемой с которой сталкиваешься нос к носу. Казалось, что он сидит напротив, точит свои ножи, готовясь к пиру. Естественно казалось, в непроглядной темноте невозможно было хоть что-то разглядеть. Убийца ушел и оставил Пака одного. Тому не хотелось признаваться, но даже когда этот сумасшедший был здесь, Чимину было не так страшно и уж точно не так одиноко. Сейчас начался самый настоящий кошмар. Сейчас все органы судорожно сжимались, разнося по телу тупую боль. Сейчас Чимин окончательно и бесповоротно осознал, что ему суждено сгнить здесь живьем, и его никто не найдет. В голове стояла полнейшая пустота. Наверное, там должны были роиться мысли, но там не было абсолютно ничего. Холодное, пустое, как тот самый страх, оно отключало сознание, заставляя забыться, чтобы не было так больно, чтобы умирать было не так страшно. ***** Агуст знал, в каком районе искать Чимина и где приблизительно его искать, но вот незадача район-то большой и зданий пустующих в этой чащобе тоже навалом. Таким образом, поиски могли затянуться на долгое-долгое время, и он бы без сомнений проиграл. А это было недопустимо. Однако иного способа, как объехать все пустующие аграрные объекты, он не видел. Ну, и пусть Мини умрет. Зато Агуст, в конечном итоге, все равно в этой схватке победит! Машина мягко скользила по ровной дороге, довольно урча. Ким вел быстро, уверенно, игнорируя знаки дорожного движения, в конечном итоге, штраф платить будет не он. В схеме убийств, а точнее в схеме расположения объектов, в которых эти убийства были совершены, не было абсолютно никакой цепочки, никакой связи, вообще ничего логичного. Единственное логичное, что здесь было – это расположение всех мест вокруг детского дома, будто огромный круг жертвоприношений. И если бы Агуст не знал, кто убийца, то он абсолютно точно бы так и подумал. Но он знал и знал, что все убийства нужны, чтобы Юнги покаялся, признался, вспомнил и захотел заплатить. Агусту не очень нравился момент с заплатить, ведь в таком случае, ему пришлось бы тоже умереть. Но он отлично знал еще кое-что – все личности, как часть Юнги должны также покаяться и попросить о прощении и священном искуплении, т.е. смерти. А Агуст этого никогда не попросит! Машина остановилась около первого пустого ангара, и Ким, недовольно морщась на гору мусора рядом, вышел из автомобиля, сильнее запахивая пальто. ***** Юнги ждал встречи с новоиспеченным знакомым с самого утра. Он был весь, как на иголках, на завтраке пролил кружку чая, за что получил гневный взгляд от отца. Он за многое получал от него этот взгляд: не так посмотрел, не так прошел, не так вздохнул. Придирок к Мину было много, но главная среди них лидировала – не таким родился. Его отец даже не скрывал, что Юнги был ему не нужен и не желанен. Пожалуй, если бы не соседи, словно стервятники, ожидающие скандал в маленьком городке, от Мина давно бы избавились. Единственное, что грело Юнги сейчас – Тэхен. Он был странный, но взрослый, кажется, знающий очень много, смелый и, несомненно, сильный. А еще он первый, кто за многое время с Мином заговорил и захотел провести время. Это было… ново. На улице было пасмурно. Кажется, должна была начаться гроза. Вдали лаяли собаки, безлюдно, холодно – немного напряженно. Юнги жался во дворе подальше от окна, чтобы отец не дай бог его не увидел! Глаза постоянно просматривали улицу, но больше, не откроется ли заветная дверь в доме напротив. Тэхен долго ждать себя не заставил. Выскользнул из дома грациозно и как-то легко, будто материализовался словно призрак. На нем было плотное, черное пальто, но он все равно втянул голову, ежась от холода. - Привет! – Юнги выскочил, словно черт из табакерки, но Тэхен, кажется, даже не испугался. - Привет! – улыбнулся он, на мгновение, высовывая губы из ворота. - Пойдем дальше на экскурсию? – восторженно предложил Юнги, забыв о холоде. Ким усмехнулся. - В такую погоду разве хочется куда-то идти? Мин вздрогнул. Он что зря ждал? С ним больше не хотят общаться? Он снова один? Он… - Я… я… - Надо найти какое-нибудь укромное место, - прервал его Тэхен, абсолютно не замечавший замешательства Мина. – Там можно было коротать время, когда погода… ну, как сейчас. У Юнги, словно камень с души упал. Вроде бы, пока его не собираются бросать. Это вселяло надежду. Но в голове гаденький голос настойчиво напоминал, что Тэхен здесь новенький и пока еще вряд ли знаком со всеми сплетнями, и не совсем, о семействе Мин. - Кстати, знаю такое место, - подмигнул Ким. – Да, и ты знаешь. - Что? – растерялся Юнги, округляя глаза, сильный ветер хлестал по щекам, сдувал волосы так, что они больно бились по вискам, но всего этого он просто не замечал. Тэхен залился коротким смехом с такой реакции. Мин насупился, почему это над ним смеются?! - Ты забавный! – наконец выдал Ким, черные глаза сверкали звездами. – Пойдем, я хочу сегодня узнать это местечко получше. Юнги мгновенно забыл о сиюминутной обиде. - Подожди, - он кинулся следом за Тэхеном. – Ты что серьезно собираешься туда пойти? - Да, - коротко кивнул Ким. Мин расплылся в идиотской улыбке. На самом деле, как он уже говорил, он очень хотел бы туда пойти, погулять, рассмотреть. Но один не сунулся бы в такое место никогда, а так как друзей у него не было, то и шанса когда-либо там побывать, тоже не было. А сейчас все резко изменилось, и он готов был к приключениям как никогда. Однако оставалось одно «но». - Тэхен. - Да? - Мне нужно вернуться к обеду, иначе мой отец… - договаривать Юнги не стал, даже голову опустил, скрывая ужас в глазах. Было стыдно признаться еще незнакомому человеку о том, что твой папа тиран, и ты его боишься. Мин не хотел, чтобы кто-то узнал о его слабостях, тем более Тэхен, с которым он только познакомился и который, возможно, узнав, что Юнги трусишка перестал бы с ним общаться. - Хм-м-м, - протянул в ответ Ким. Мин на секунду осмелился и поднял на парня глаза. Тот был задумчивым и как будто немного грустным. Юнги только надеялся, что это не из-за него. - Мой отец тоже строгий, - наконец сказал Ким, отчего Мин уже не ожидавший продолжения беседы вздрогнул. – На самом деле он не мой отец, отчим. У него тяжелая работа, и он часто бывает не в духе. А когда он не в духе, то мне часто от него достается. Юнги слушал, раскрыв рот. Так откровенно с ним еще никто и никогда не разговаривал. Так, чтобы у Мина сердце сжалось от слов и хотелось обнять другого, хотя этого ожидали в последнюю очередь. - Он тебя бьет? – слова сами выскочили изо рта, и Юнги резко остановился на дороге как вкопанный, осознавая, что сказанного не вернуть. Ну, вот и настал час! Тэхен медленно развернулся к Мину, высунув голову из-за ворота. Он был по-прежнему печальным. Первая капля дождя звонко упала на асфальт. - Да, - наконец ответил Тэхен, - бьет. А теперь пошли, я не хочу промокнуть. Юнги снова бросился за парнем, мысленно коря себя за такую дерзкую бестактность! - Извини, пожалуйста, извини! Я не должен был такое говорить, извини! - Проехали, - отмахнулся Тэхен, продолжая идти несколько грациозно. – Рано или поздно ты бы узнал. - Как? Извини! - тут же спохватился Юнги. Ким усмехнулся, но в глазах все еще была печаль. - Он громко кричит, да и синяки на теле о многом говорят, ты так не считаешь? Юнги прикусил губу, чтобы не ляпнуть чего еще. - А кто твои родители? Мин вздрогнул. Он не хотел о них говорить, но Тэхен только что излил ему такой секрет, что Юнги был обязан ответить на вопрос. - Они бизнесмены. Ну, папа точнее, у него пара магазинов в разных городах, даже в Сеуле. - Ясно. Про вас всякое говорят, - подмигнул Ким. Мин похолодел. - Что, к примеру? - Фигню болтают, - отмахнулся Тэхен. – Я сплетням не верю, да и тебе не советую, лучшая информация та, что мы узнали практическим путем. Ким улыбнулся широко, резко остановившись. Юнги не сразу понял, почему они перестали идти, потому что всё это время следил за Тэхеном и совершенно не смотрел на дорогу, но стоило ему посмотреть вперед, как он понял, что они пришли. Здание старой музыкальной школы огромным уродливым пятном бросалось в глаза. Темное и неприветливое. Юнги вздрогнул, весь пыл куда-то пропал. - Пошли? – подмигнул Тэхен, направляясь вглубь здания, через разрушенные двери, снятые с верхней петли и поскрипывающие на нижней. Слишком жутко! Юнги к стыду чуть ли не приклеился к спине Тэхена. Об этом месте всякое говорили, и сейчас весь этот бред роился в голове, мешая ясно думать. К удивлению, когда они вошли на них никто не набросился, не стал избивать или ругать. Они вошли в идеальную тишину, где даже их дыхание отзывалось от стен. - А здесь довольно тепло, - констатировал Тэхен, выпрямляясь и проходя вглубь, шурша ногами по разбросанным листам. - Я здесь никогда не был, - отчего-то шепотом произнес Юнги, боязливо оглядывая старые школьные коридоры с обшарпанными стенами и выбитыми окнами. - Да, ты говорил, - кивнул Тэхен. – А сейчас ведь интересно, так? Да, за всем этим страхом неизвестности ему действительно было интересно! Это было то самое авантюрное приключение, которого так долго ему не хватало! Только если узнает его отец!.. Будет очень плохо! - Мы могли бы здесь устроить укромное местечко, - продолжал Тэхен. – Найти какой-нибудь класс со старым фортепиано… О! – он резко воскликнул, заставляя Юнги подпрыгнуть. – Вот оно! Вот фортепиано! Мин выглянул из-за спины Кима и с нескрываемым удивлением посмотрел вперед. Это был более или менее целый кабинет. Окна заколочены досками, парт нет, пара целых стульев валялись посередине, а в дальнем углу стояло белое, уже покрывшееся плесенью фортепиано, маня в свои объятия. Мин играть не умел, но к удивлению обнаружил, что незнакомый предмет манит к себе. - Тут классно! – выдохнул Юнги. Тэхен довольно улыбнулся. - Вот и будем здесь встречаться втайне ото всех! - Да, мне нравится эта идея! Ким весело кивнул, проходя внутрь. - Кстати, Тэхен! – позвал его Юнги, у которого настроение подскочило до небес и жуткое здание неожиданно показалось родным. – А кто твои родители, по профессии? - Они федеральные агенты.