Dead leaves

Расплёсканное на белом, черное смотрелось гармоничным героем этюда. Темные нити, казалось, вплетались в светлые, указывая на неразрывность одного от другого. Этакий Инь-Янь на повседневный мотив, в обычной жизни, терпеливо ожидающий, когда его заметят. Чонгук точно не знал, выглядело ли все так на самом деле, или его мозг подбрасывал такие ассоциации, но волосы Тэхена в тусклом свете ночника выглядели именно так. Как темное на белом, как добро и зло, как тот самый Инь-Янь. Ким очнулся полчаса назад и с того момента сказал только короткое «Привет» Чонгуку и более ничего. Он просто глядел в потолок, но мыслями был далек отсюда, и Чон не знал точно, как Тэхен отреагирует на все произошедшее, на все, что нужно было сказать, хотя все, казалось, уже было сказано. А как сам Чонгук должен на это отреагировать? Он не знал. Панически, до тремора не знал. Напрашивался идиотский вопрос: «Ты в порядке?», но он так и остался не озвученным из-за ненужности и неясности этого понятия «в порядке». Сейчас никто не может быть в порядке, все слишком многое пережили, все слишком вымотаны, все просто на исходе сил. Чонгук уж точно. Тэхен неожиданно зашевелился, его глаза медленно закрылись и он, немного сдвинувшись, стянул с себя одеяло до груди. Ему будто было жарко, хотя на деле в палате было довольно прохладно. - Чонгук! – голос был тихим, но по-техеновски сильным. Гук вздрогнул в кресле, переложив неинтересную книгу с коленей на столик и ответил: - Да? - Как много? – Тэхен по-прежнему на него не смотрел, его глаза были закрыты, словно он собирался с мыслями. Чонгук сглотнул, но ком застрял в горле. Видеть его таким и осознавать, что ничего не можешь сделать – больно. - Шестеро, - прозвучало несколько сломлено, пояснений насчет вопроса не требовалось, Гук все прекрасно понял. - Почему ты никому не рассказал? Тэхен был не глуп. Совсем не глуп. Заметить, что у палаты нет копов, и медсестры не шарахаются от него, было более чем достаточно, чтобы понять, что Чонгук не выдал его. И более того, кажется, он его снова прикрыл. Невыносимо! - Я… не могу, - Чонгук сцепил пальцы в замок и уставился на них в надежде хоть так сконцентрироваться. - Ты должен! – твердо прозвучал Тэхен. – Ты должен это остановить, во что бы то ни стало! Кровь должна перестать литься, слишком много этого, слишком… - агент не договорил, устало вздохнув. Чонгук и сам все это понимал настолько трезво, насколько вообще мог сейчас думать. Но было одно жирное «но», которое не позволяло Чону просто пойти и сдать Кима. Тэхен был ему дорог, и это слепило похлеще самого яркого солнца. Чонгук слеп и не противился этому, потому что просто не хотел. Конечно, все эти невинные жертвы должны были и вызывали в агенте желание прекратить эту резню. Однако иного способа, как подставить своего товарища Чон не видел, хотя и понимал, что действовать надо по закону. Он хотел помочь Тэхену выплыть, стать его спасительным кругом, и как мог, отбрасывал на задворки сознания мысль о том, что в итоге правда все равно всплывет. Наверное, он тоже психически болен, если так стремится оправдать убийцу! - Не сейчас, - тихо прошептал Чонгук, еле шевеля губами. Тэхен услышал: - А когда? – отчаянно воскликнул он и, кажется, открыл глаза, в любом случае, Чону было страшно поднимать голову, если он увидит этот пронизывающий взгляд еще раз, то снова попадет в капкан. – Скольких мне надо убить еще? Когда ты все поймешь? Когда я приставлю нож к твоему горлу, ты тоже будешь все отрицать?! - Я не могу, Тэхен! – Чон поднял на него глаза, по его щеке одиноко бежала вниз слеза, но ни одна мускула не дрогнула. – Понимаешь? Не могу! Ты для меня, как брат, как семья! – Чонгук шмыгнул носом, и вся его маска полетела к чертям. – Ты самый дорогой человек для меня, понимаешь?! Я всех лишился, остался один! Родители мертвы, приемная семья тоже, агент Ки и тот умер! Я один! – Слезы затопили глаза, и Чонгук отчаянно смахивал их руками, пытаясь не терять Тэхена из поля зрения. Сейчас это казалось важным почему-то. – Если и ты меня покинешь, я просто умру от одиночества, сгорю! Я не хочу тебя терять, не хочу! – Чонгук остервенело взъерошил волосы и опустил голову меж разведенных коленей, положив сцепленные в замке руки на затылок. Он выглядел сломленным, опустошенным, не способным и дальше вести борьбу. Комната трещала от его слов и рвалась на куски, оставаясь пылью во вселенной. Боль утрат, страх одиночества заполняли палату, словно яд, прожигая дырки в живых существах. Тэхен по-прежнему был спокоен, только безотрывно смотрел на согнувшегося, пытавшегося унять свою боль Чонгука. Молча смотрел, хоть его и рвало в стороны от желания подойти и обнять. Но так будет невыносимо для них, слишком. Уже стало слишком. Тэхен не бесчувственный, он тоже знает эту боль, тоже ее испытывает, только он уже в ловушке и выбираться из нее у него не было смысла и сил. - Ладно, - наконец выговорил Ким. – Я не сдамся. - Что? – Чонгук поднял опухшие глаза на Тэхена, абсолютно не понимая, о чем он говорит. - Я позволю тебе довести это дело и не стану писать чистосердечное, - пояснил агент. У Гука, кажется, сердце перестало биться, чтобы не мешать слышать все, что говорит Тэхен. Чтобы точно знать, что не ослышался. Однако не все здесь было так просто: - Я слышу «но». Ким кивнул. - Если я перейду границу, ты должен немедленно меня остановить. Любыми способами, Гуки. Чон открыл рот, чтобы ответить и закрыл, снова открыл, но слова просто не шли. - Это мое условие, - твердо сказал Ким, увидев замешательство напарника. - Хорошо, - сам не понимая, что несет, выдал Чонгук и в этот момент услышал, как с крахом рушится в бетонную крошку весь его розовый замок из надежд. ***** Юнги очнулся – это все, что он здраво мог понять в данной ситуации. Он не знал, как долго был в подсознании, как много бед создал Агуст, а Мин был уверен, что к управлению пришел именно он, он ничего не знал, кроме того, что очнулся в больнице один. Абсолютно один, рядом не было ни души, даже медсестра не прибежала, как это обычно бывает. Было страшно одному? Пожалуй, что нет. Юнги привык всегда быть один, он не лелеял надежд, что люди, которые так недолго его окружали, всегда будут с ним. Он же монстр, чудовище. Он тянет всех на дно болота и лучше от него просто бежать без оглядки. И дело не только в его болезни, дело в нем самом. Часть вернувшихся воспоминаний резала острее ножа по сердцу, вызывала тоску и одновременно веяла неизбежностью. Юнги не знал точно, что случилось дальше на заднем дворе школы, где избивали Чимина, но не просто же так его воспоминания оборвались на этом моменте? Не просто, и он сам это знал. Возможно, он еще не готов, возможно, правда слишком острая… Ты всю жизнь не готов, - зло прошипел Агуст. Правда ему острая! – Шуки покачал головой. – Хоть раз бы встретился с проблемами лицом к лицу. А зачем? Есть же мы, - снова Агуст. Вы же были для этого созданы! – передразнил Тэен. – Как это бесит! - Вы не знаете, как больно все вспоминать! – прошипел Юнги, глядя в потолок. Сейчас он походил на психически больного очень сильно. В ответ в голове раздался усиленный хохот нескольких голос. Не знаем! – протянул Тэен. Ты эгоист, не представляешь, сколько боли мы в себе храним! – Агуст, казалось, был готов взорваться. – Мы твоя линия обороны, а ты смеешь нам такое говорить?! - Я больше не могу так! – выдохнул Юнги, по щеке которого прокатилась тусклая слеза. – Я не хочу вспоминать, хочу просто уйти! Ты не можешь! – твердо воскликнул Шуки. Может! Просто свалит, оставив все на нас, как и обычно! – Тэен презрительно фыркнул. Ты не можешь! – Агуст держал злость в руках, но от него веяло взрывом. – Ты виноват во всем, и ты должен разобраться! - Я не хочу бередить старые раны! Агуст коротко хохотнул. Раз так, то тебе надо знать – Чимин все вспомнил, он знает, кто ты, знает, что ты сделал. А еще… он больше тебя не любит. Юнги, казалось, что он даже дышать перестал. Он ведь не ослышался, правда? Агуст ведь сейчас сказал именно то, что сказал? Конечно, с точки зрения логики весь этот спор просто происходил в его голове. Но с точки зрения психически нездорового человека все было еще как реально! Однако волновало сейчас другое, то, что ударялось в голову набатом, пролезало в мозг, долго скалилось и развивалось, как это бывает у паразитов. Вот только паразитом в данном случае выступала правда, а она, как известно, злая тетка. Чимин от него отказался, Чимин его больше не любит, Чимин все вспомнил. Вот это вот последнее и было причиной того, почему Юнги сейчас было так плохо. Он-то пока еще не помнит, что сделал Паку, а вот тот, кажется, все уже знал. Знал и увидел в Юнги его истинный характер зверя, который никого не щадит, которого не спасет прекрасная Бель, который, похоже, только свою шкуру готов лелеять, который несет одни разрушения, от которого действительно стоит бежать. Мин, конечно, не думал о том, что вот так начнет все вспоминать и уж точно не предполагал, что Чимин будет с ним связан и, что Юнги будет хотеть, чтобы тот ничего не вспоминал. Но он ведь не бог, чтобы это решать и не ему складывать судьбу другого. Уже наигрались, уже прошли через это, пора и покаяться. Только отчего-то каяться было сложнее всего, потому он так много лет назад и создал свои личности, потому и стал таким. Агуст отчасти прав – все беды Юнги от него самого. Здраво, насколько это было возможно, Мин понимал, что как такого будущего у него с Чимином и не могло быть, он же не просто так все это время от него отказывался, ссылаясь на разные проблемы. Да, и к тому же сейчас они вроде бы как обещали, что больше не будут докучать друг другу, навсегда забудут эту больную связь и разойдутся по разным уголкам земли. Но все, казалось, заранее было предрешено на провал. Они были связаны еще тогда в далеком прошлом, их встреча не случайна, все, что происходило не случайно, они просто не могут жить в разных мирах, потому что крепко привязаны друг к другу и если уходит один, другой, просто не понимая этого, следует за ним. Ой, ну, наконец-то ты хоть что-то начал понимать! – зло оскалился Агуст. Да, как не печально было это признавать, но впервые в жизни Юнги начал высовывать голову из своей скорлупы и видеть других, видеть то, как все они связаны с жизнью Мина и с этим делом. До этого Юнги просто апатично не желал ничего принимать и понимать, он сдался и плыл по течению, как бы банально это не звучало. А сейчас у него впервые открылись глаза на многие вещи, и самым удивительным открытием стало то, что все окружающие его люди были не случайными прохожими в его жизни. «Они все связаны» - эхом отдавались в голове когда-то сказанные слова Агуста, и Юнги понял, что тот был прав. Сокджин был претендентом на пост адвоката в компанию Юнги еще до того, как произошло первое убийство. Его кандидатуру отсеял отдел кадров из-за маленького стажа работы. После они встретились уже в допросной, где Мин понял, что человеческие качества куда важнее жалкого стажа. Намджун был его лечащим врачом давно. Юнги точно не помнил даже, как они познакомились, потому что обычно не посещал своего доктора и уж тем более не знал, что тот брат Сокджина. Окончательно завяз он в клинике после срыва из-за первого убийства, когда он не смог вспомнить, где был во время совершения преступления, потому что и сам этого не знал. Хосок был копом, к которому Юнги обратился, чтобы узнать правду об исчезновении своих родителей. Детектив отнесся к этому скептически, для виду что-то поделал и отослал лесом. А после стал расследовать дело, в которое впутали Мина. Чимин был другом Юнги еще с детства и если честно, то Мину не хотелось бы вспоминать, что он сделал Паку такого, из-за чего они оба это забыли на время. Из-за чего они забыли друг друга. Тэхен тоже был другом Юнги, и как помнит сам Мин, первым другом. И с чего они друг друга не помнят тоже загадка. Чонгук… Как они были с ним связаны, Юнги абсолютно не знал. Он не мог припомнить агента, как бы ни старался. Мин мог только предположить, что сделал такого ужасного с Чоном, из-за чего держит это на задворках памяти за семью замками! Вообще, Чонгук не казался ему знаком, хотя с Чимином было то же самое и вот как все обернулось!.. Все они связаны покрепче, чем литой цепью, собраны не просто так, играют свои роли, и только догадайся и ты выиграл. Проблема была в том, что Юнги раньше не интересовался всем, что происходило вокруг него, и сейчас восстановить ход игры было сложно. Нужно было начинать с самого начала и все вело к тому, чего Мин не хотел больше всего, но что было нужным сделать. Агуст на это только заинтересовано смотрел, все личности ожидали действий Юнги, и ему самому было от этого не по себе. Казалось, что его соседи знали правильный ход, но молчали отчего-то, у Мина было ощущение, будто он ходит по канату над морем кишащим акулами, если оступишься, то уже ничего исправить не сможешь. Юнги точно не знал всех подробностей похождения Агуста в этот раз, но кое-что просочилось и к нему в голову, осталось в его мыслях. Да и восстанавливать события прошедших дней, пока Мин был на втором плане, он умел, потому как делал это не раз. И догадаться, что в больнице он не потому, что с ним что-то серьезное, а потому, что, скорее всего, банально упал в обморок – он мог. К нему подключена только одна капельница и врачи не бегают через каждые пять минут, вообще за это время к нему почему-то еще никто так и не зашел. Юнги даже не знал хорошо это или плохо. Что дословно случилось за время отсутствия Мина, он точно не знал, не знал о том, что Чимина похитили, что Агуст говорил с убийцей, что с Тэхеном случилось. Он только знал, что Агуст пришел к рулю именно потому, что Юнги, начав все вспоминать, сдал ему свои позиции и не смог помешать захвату власти. А еще он отчетливо видел Пака в больничной палате, такого чужого и холодного, такого, который видел в Юнги ту самую сущность монстра, которую он так тщательно прятал. Решение пришло само собой, игла от капельницы полетела на пол, просочившаяся на коже кровь осталась незамеченной и только ноги, отчего-то сильные и целеустремленные ноги, по памяти несли его туда, где он одновременно и хотел и не хотел бы быть. Короткий стук, распахнуть дверь и войти. Все дело сделано, обратного пути нет. Чимин лежал на кровати ровно в том состоянии, в котором Юнги видел его в воспоминаниях Агуста. Правда, сейчас он выглядел почти немного лучше, чем до этого, читал какую-то книгу, но увидев, кто к нему пришел, тут же отложил ее, огромными глазами изучая гостя. - Юнги? – прозвучало, как вопрос, хотя по лицу Пака было видно, что он уже знал, кто перед ним. Мин просто кивнул. Его разум сейчас был чист и холоден, такой решимости у него не было уже пять долгих лет. Сейчас он готов, даже если это было больно, он готов. - Расскажи мне. Расскажи, пожалуйста, все. ***** Целая неделя в школе была похожа на личный круг ада для Юнги. Про то, что случилось на заднем дворе, он никому не сказал, хотя порой ему казалось, что Тэхен что-то читает по его лицу и знает. Чимин же эту тему тоже не поднимал, может, не хотел выглядеть слабым перед друзьями, а, может, для него это не было важным. В любом случае, похоже, что Чимин Юнги тогда не видел, иначе бы сейчас они не сидели в своем секретном доме, как обычно прячась от внешнего мира. У Мина на душе было неспокойно. Он несколько ожесточенно бил по клавишам давно уже приевшуюся мелодию, но, кажется, не замечал этого. С недавних пор Юнги пристрастил к музыке, она его успокаивала, давала шанс выплеснуть все, что хотелось через ноты, выплеснуть тихо, чтобы не узнал отец. Она исцеляла Юнги, не полностью, но на время он переставал мучиться совестью и метаться в бесплодных поисках решения своей проблемы. Сегодня Мину было особенно плохо, потому что Тэхен с ходу попросил Юнги не бежать сразу домой, Ким хочет с ним поговорить и кажется, что именно на ту тему, которая его так тревожит. - Вау, это что-то новенькое! – громко воскликнул Чимин, заставляя Юнги вздрогнуть и смазать ноту по клавишам. – Отлично! – Пак хлопнул оторопевшего парня по плечам. – Можешь начать свои песни записывать! Юнги глупо хлопал глазами, не понимая, что происходит. Тэхен, читавший какую-то книгу снисходительно улыбнулся и, отложив увесистый том, пояснил: - Ты сыграл кое-что новое. - Новое? – Мин все еще не понимал. Чимин запахнул старую куртку, всем видом показывая, что замерз. - Да, ты играл, будто в трансе. Короче, не ту надоедливую песенку, а кое-что новое. - Эй! – Юнги, наконец, пришел в себя. – Она не надоедливая! Чимин безразлично пожал плечами. - В любом случае, играй что угодно, но только не ее. У тебя отлично выходит! – Пак показал два пальца поднятых вверх и задорно улыбнулся, снова возвращаясь к своим конспектам. Почему он делал уроки здесь, Юнги не решался спросить. Вообще он чувствовал себя виноватым перед Чимином, и потому стоило другу заговорить с ним, как он тот час же терялся и не знал, что делать и как себя вести. Такое поведение не должно было укрыться ни от кого, считал Юнги, но, кажется, что Чимин не замечал или настойчиво делал вид, что не замечает. - Сильно похолодало, - невзначай бросил Тэхен, глядя через щель забитого окна. – Похоже, будет снег. - Снег в сентябре? – Пак скептически поднял бровь, показательно фыркнув. - И такое бывает, - Тэхен ответил тихо и как-то загадочно, не так как шарлатаны в своих лавках, а так, что оба парня, находившиеся в комнате замерли благоговейно глядя на Кима. У него была самая нереальная способность – безоговорочный авторитет. За ним хотелось идти, его хотелось слушать, ему хотелось подчиняться. Юнги это одновременно и нравилось и пугало, потому что вот сейчас все вело к тому, что им придется раньше пойти домой, а это значит и раньше начать нежелательный разговор. Но от Тэхена ему не уйти, он по взгляду Кима это видел, тот был настроен весьма серьезно. - Я так и не выучил! – устало вздохнул Чимин, бросив конспект на стол. – Сжечь бы его и дело с концом! Тэхен мгновенно переключился на Пака, улыбаясь ему. - А дальше что? Как на жизнь в будущем будешь зарабатывать? - Я еще мал, чтобы об этом думать, - отмахнулся тот. - Но не настолько, чтобы это тебя не волновало. Чимин изумленно посмотрел на друга. - Иногда ты чертовски проницателен! – Пак покачал головой, запихивая конспекты в сумку. – Выучу дома. Тэхен чему-то кивнул и, бросив на Юнги секундный взгляд, от которого Мину стало нехорошо, снова переключился на Пака. - Мини, мне нужно поговорить с Юнги, можешь дойти один? Чимин поднял голову, вопросительно глядя то на Тэхена, то на Мина и, в общем, не понимая, зачем все это вдруг. Но попросил Ким, и причины ему отказывать не было, Пак, вообще, если серьезно готов был и в омут нырнуть, если тот попросит. - Хорошо, - пожал Чимин плечами. Тэхен тепло улыбнулся ему в ответ. - Тогда увидимся в школе? – в голосе Пака сквозила надежда. Юнги потрясенно уставился на друга, кое-что осознав. Он был не один такой – брошенный, одинокий и запуганный. Чимин был таким же, его все сторонились, дразнили, избивали… Он тоже все время шугался людей и не водил ни с кем дружбы и даже знакомств. Он был таким же потерянный, как и сам Юнги. Только за всем, что творилось в жизни самого Мина, со всеми его тайнами и скрытностью от отца, он этого не видел и не думал уж точно об этом. Чимин тоже боялся их потерять, точно как сам Юнги жил только этими совместными посиделками и дурачествами. Вот только в отличие от Мина он не боялся всем показать их дружбу. Он боялся одиночества, но никак не реакции взрослого мира. В глазах Юнги Чимин был выше его, потому что честнее и с собой и с окружающими. - Увидимся, - продолжал улыбаться Тэхен. – Надеюсь, что ты выучишь. Чимин в ответ просто закатил глаза, закидывая рюкзак за спину. - Пока, - бросил он, покидая комнату. Юнги несколько испуганно посмотрел на фигуру Тэхена. На величественную фигуру, способную справиться со всем, что свалится на эти широкие плечи. Порой Мин в своих мечтах желал, чтобы Ким стал его братом, может, тогда бы жизнь его пошла по-другому пути. - О чем ты хотел поговорить? – аккуратно спросил Юнги. Тэхен устало потер переносицу, оборачиваясь к Мину лицом. Сейчас это лицо было взрослым, понимающим абсолютно все, уверенным и несколько благосклонным, как у монархов на старых картинах. - Нет, это ты должен начать разговор, - Ким вздохнул, сцепляя пальцы в замок. – Давай, выкладывай. Юнги столкнулся с проблемой нос к носу. Вот теперь точно не убежать, Тэхен такого не позволит, он заставит выдать все, что лежит на душе. И вроде бы очень хотелось все это выдать, вот только страшно было до дрожи. Страшно увидеть презрение в этих умных глазах и желание больше никогда с таким низко падшим человеком не встречаться. - Я не смог в итоге с ним поговорить. Ким кивнул. - Это я уже понял. Но у тебя что-то другое. Юнги закусил губу. От Тэхена ничто не могло укрыться, эти глаза заглядывали в душу, читали ее, как книгу и понимали, несомненно, понимали. - Я… - Мина начало потряхивать. Сказать это вслух, было до боли страшно, так, что в глазах начинало темнеть. Тэхен терпеливо ждал. Он выглядел бесстрастным, но сопереживающим. В этот момент Юнги понял, что должен все выложить ему. Потому что если не сейчас, то никогда больше, и весь его так долго выстраиваемый мир рухнет в ту же секунду бетонной крошкой. - Я собирался на обед в тот день, хотел поговорить с Чимином, решить эту проблему, - Юнги уставился в обшарпанный пол, потому что так было легче сосредоточиться, так было легче сдерживать рвущиеся эмоции, так, он бы не увидел, что творится на дне черных глаз Тэхена. А вдруг презрение? Он этого бы не пережил. – Но там… на заднем дворе школы я увидел ребят, которые избивали Чимина и… - голос Юнги дрогнул, и он вязко сглотнул, понимая, что не может больше произнести ни слова. В комнате было тихо, только за окном жутко завывал ветер, будто негодуя с того, что устроил Мин. Тэхен ответил только спустя некоторое время. Он либо был ошарашен, либо давал Юнги время на то, чтобы переварить то, что он выдал свой секрет. Мин так и не смог перебороть себя и поднять лицо на друга. - И ты не помог ему, - Ким бил метко, прямо в цель. Юнги коротко кивнул, не в состоянии что-нибудь произнести. - Но ты должен ему сказать, - голос был мягким, но стальным, не терпящим отрицания. – Если ты так продолжишь, то вашей дружбе придет конец. - И что я должен ему сказать, Тэхен? – Мин закусил губу, сдерживая свой дрогнувший голос. – Что я трус? Что я бросил его тогда?! - Правду, Юнги, скажи ему правду, - по звуку Тэхен встал, и Мин по инерции поднял на него лицо. Ким был сосредоточен и взволнован одновременно. Казалось, что эта тема волновала его куда больше, чем следовало бы. – Молчание тебе не поможет. Я дал совет, но настаивать не буду. Как тогда, кажется, что Тэхен знает все. Он наставляет, но не заставляет. Он голос разума, но никак не действия. Он вроде бы и причастен, но в то же время абсолютно отрешен. Он как советник, и Юнги очень бы хотелось понять, как Тэхен может мыслить так чисто и здраво, а еще хотелось бы совету его последовать. ***** После того разговора время будто ускорило свой ход. Неслось сломя голову, не видя ничего. Юнги разрывался между учебой и желанием коснуться клавиш старого пианино. Про тот разговор они совсем уже не вспоминали, хоть Мину и казалось, что Тэхен порой смотрит на него осуждающе. Но чем дальше шла учеба, тем меньше времени оставалось у Юнги, чтобы о чем-то думать. Только во сне он вставал перед Чимином на колени и молил простить за все, только там он по-настоящему раскаивался. Потому что в реальности банально боялся это сделать. За прошедший месяц друзья виделись, пожалуй, только в школе. Если Юнги приходил в их тайное убежище, то мог встретить там кого-то только, когда уходил оттуда, или когда приходил, но друг уже уходил. Расписания их совершенно не совпадали. Хотя изредка, но Юнги видел, как Тэхен и Чимин обедали вместе в столовой или собирались вместе домой, но Мин их избегал. Трусливо избегал, боясь по-прежнему посмотреть в глаза обоим, казалось, будто тем поступком он их предал. Он предал их дружбу, запятнал огромным черным пятном, которое уже никак не отмыть. От себя было тошно. Хотелось повернуть время вспять и помочь тогда Чимину, получить выговор за драку, пару синяков и недовольный взгляд отца. Хотелось, чтобы они, как и прежде веселились и дурачились в их секретной комнате, хотелось сбежать и спрятаться, возможно, даже скитаться всем вместе. Но здраво Юнги понимал, что это не возможно. Понимал, а оттого хотел еще больше. Пальцы отчаянно стучали по клавишам, стараясь найти ту самую, через которую можно было выплеснуть всю свою боль, свое отчаяние и неизбежность, свое жалкое существо в этом мире. Но казалось, что ничто не могло показать и рассказать о том, что в душе творилось. Оттого тонкие пальцы били по клавишам все жестче и жестче, стараясь хоть так угомонить пожар в груди. - Привет! – раздалось как-то глухо и неуверенно. Юнги замер, чувствуя, что и сердце его в груди так же замерло. Он ожидал, он каждый чертов день ожидал, что кто-нибудь из них заглянет сюда, когда он будет здесь, и не будет никуда торопиться. Он так этого рьяно желал, хоть и не понимал почему. Он хотел бы снова все вернуть и бессознательно искал для этого любую возможность. Но сознательно бежал от нее, как от чумы. - Привет, - Юнги обернулся медленно, встречаясь с растерянным взглядом Чимина. Вряд ли он не ожидал увидеть здесь Мина, все-таки звуки пианино можно было услышать, находясь еще на улице. А, значит, Пак сюда специально пришел. Во рту у Юнги пересохло, и он даже не знал, что сказать, как продолжить разговор. Они будто стали за это время друг другу чужими. Будто и не было тех дней, когда вместе они бегали в сад и таскали оттуда яблоки, а потом убегали от собак. Валялись на берегу и смеялись, пытаясь отдышаться. Жаловались, что яблоки не вкусные и получали за безрассудство от Тэхена. А потом вместе с Кимом лезли за неспелыми мандаринами. Все это казалось далеким сном, далеким и нереальным, будто это было не с Юнги, а с кем-то другим, чью жизнь он успел пережить за это время. - Давно не виделись, - Чимин прошел в комнату, время от времени поглядывая на Юнги, который по-прежнему сидел без движений и, кажется, забыл кто он, что здесь делает и все о себе. - Давно, - голос прозвучал тихо, как шепот призрака. - Учишься? - Я… э-э-э…да, - Мин моргнул и наконец-то вздохнул, приходя в норму. - С Тэхеном виделся? – Чимин присел на стопку сваленной макулатуры, разглядывая Юнги. Мин взгляд отвел в стену. - Нет, а ты? - Его уже в школе четыре дня нет. - Как? – Юнги испуганно уставился на Чимина, надеясь, что это шутка. Но Пак был серьезен. - Только заметил? А лучше сказать «И не заметил». Юнги пропустил колкость. - Что с ним? - Не знаю, - Чимин пожал плечами. – Его родители говорят, что все хорошо и в дом не пускают. - Нет, не все хорошо! – Юнги отчего-то вскочил, глубоко дыша. Чимин вопросительно поднял бровь. – Его дома бьют, понимаешь?! Он мне как-то сам говорил! - Ты чего несешь? – не понял Пак. – Как бьют? - Как, как? Просто бьют и все! - Э-э-э, ты куда? Юнги и сам не понял, как вскочил, по пути натягивая куртку и горя от праведного гнева. Он не знал, что будет делать, но делать он был намерен. Возможно, даже так, что потом его отец точно снимет с него три шкуры за это. - Стой! – Чимин вырос перед Юнги, словно из под земли, преграждая тому выход наружу, ударом ладони в грудь. Мин отшатнулся, сжимая кулаки. - Ты что творишь?! – продолжил Пак. – Собираешься просто так к ним заявиться? Даже если они его, и правда, бьют, думаешь тебя пустят? Думаешь, взрослые станут тебя слушать, если ты станешь всем об этом говорить? Остановись! Так ты Тэхену не поможешь! – Чимин тяжело дышал, но был настроен решительно не пускать Мина наружу. - А как?! – отчаянно воскликнул Юнги, вцепляясь в ворот куртки Чимина и притягивая его к себе. – Как я могу ему помочь?! Я вообще никому тогда не способен помочь! Я тебя не спас, его не спасу! Какой я тогда друг?! Я способен только прятаться и бояться, я отвечаю на добро черной неблагодарностью! – Мин разжал пальцы и безвольной тушкой рухнул на колени, тяжело ударяясь, но, не обращая на это внимание, непрошенные слезы текли по щекам. Ветер здесь на первом этаже завывал почти злостно, проносясь по пустым коридорам. На улице скрипели близкостоящие деревья, буря набирала обороты. - Я тебя давно уже простил, - тихо раздалось над головой Юнги, и Чимин тоже опустился на колени, чтобы заглянуть ему в глаза. - Что?! – ошарашено прошептал Мин, не веря своим ушам. Может это ветер исказил слова. - Я видел тебя тогда. Мин перестал дышать. Чимин грустно улыбнулся, положив тому руку на плечо. - Я тебя не виню, ты ведь и не обязан был мне помогать. Первое время я на тебя злился, да, но потом… - Чимин тяжело вздохнул. – Я видел, как тебе плохо от этого, потому простил. В конечном итоге, драку затеял я, потому вся вина только на мне. - Но я должен был, я же друг… - слова обрывались, и Юнги никак не мог собрать их в кучку. - Нет, - Чимин сильнее сжал ладонь на плече. – Ты бы тоже пострадал и тогда бы мучился я совестью. Ты не должен был. - Прости. - Не надо, - отмахнулся Пак. – А сейчас поднимайся, нам нужно придумать план, как спасти Тэхена. Особенно, если то, что ты говоришь правда. ***** - Мне кажется… мне кажется, что я помню это, - Юнги часто заморгал, не понимая, как такое могло стереться из его памяти, а теперь так подробно восстанавливаться. - В конечном итоге, это должно было случиться, - сказал Чимин, поправляя подушку. Он все это время рассказывал о прошлом с таким бесстрастным лицом, что можно было позавидовать его мастерству. Но Юнги кожей ощущал боль. Ему и самому было больно. - Наверное, это и было раной, - задумчиво протянул Мин. - Нет, - Чимин отрицательно мотнул головой. – Это только начало истории, я еще не все рассказал. ***** - Не знаю, что вы замыслили, агент, но мне очень интересно, почему это вы начали водить дружбу с Юнги? – Хосок сидел у себя в кабинете, пролистывая материалы дела в сотый раз. На своей территории он ощущал себя намного сильнее, а потому позволял себе быть еще более дерзким, чем обычно. Чонгук не спеша потягивал невкусный кофе. У него честно очень болела голова, и хотелось спать, но нужно было уладить еще кучу дел, чтобы все задуманное прошло гладко. - С чего вы решили, что я начал водить с ним дружбу? Мы просто оказались в одной лодке, когда попали в тот амбар, вот и все, - Чону даже не надо было делать невинное выражение лица, свидетельствующее о чистоте его слов. Он выглядел настолько уставшим, что все его слова звучали тихо и четко, без каких-либо колебаний в голосе. Хосок все равно не верил, но ничего поделать не мог. Доказательств у него не было, а очнувшийся Тэхен, к сожалению, подтвердил легенду агента и Юнги. Пришлось смириться. - Что там? – Чонгук решил отойти от пустого разговора, к вещам, которые его интересовали куда больше. – Тела опознали? - Тела? – горько усмехнулся Хосок. – Головы, агент, просто головы. Тел мы так и не нашли, - добавил он устало. - Все прошерстили? - А вы как думаете? – немного обиженно спросил детектив. – Думаете, я здесь развлекаюсь?! Мы перерыли все вокруг амбара и в ближайших полях, само помещение перевернули с ног на голову, но ничего! А как сегодня выяснилось и не нашли бы, - Хосок протянул Чону лист из дела. Агент без вопроса взял его, сразу прочитав в шапке «Медицинское заключение». - Их убили не там, - продолжил детектив, - остатки просто привезли в амбар. Головы отсечены от тел острым предметом, возможно, мясницким ножом. Отсечены профессионалом, ровно. Никаких следов и отпечатков убийцы не было оставлено, но на языке найдены остатки какого-то психотропного, криминалисты устанавливают какого. Как и всегда, сработано чисто. - Я заберу, чтобы лучше изучить, - сказал Чон, быстро глазами пробегая по листу. - Да, пожалуйста, - пожал плечами Хосок, не верящий, что кроме голых фактов можно было найти что-то существенное. Чонгук открыл свою папку и ловко впихнул лист бумаги в файл, чтобы ничего не потерять. Было бы просто верхом безрассудства терять такие документы, да еще и агенту. - Что по смерти криминалиста? - А вы уже не подозреваете своего напарника? – детектив поднял бровь, отпивая из чашки. - Как он и сказал, доказательства притянуты за уши, - бесстрастно ответил Чонгук. Хосок усмехнулся, ставя кофе на стол. - Как ни печально это признавать, но, да, так оно и есть. Фактически у нас нет прямых улик против него. – Детектив перевел взгляд в окно. – Многие факты указывают на него, такое ощущение, будто его специально подставили, - Хосок тряхнул головой, - но я не верю, пока точно не буду знать. Чонгук скептически приподнял бровь: - Так вам легче его подозревать? - Да, - кивнул детектив, - так я хотя бы буду знать, что преступник так просто не скроется. - Хотите выдать ордер на его арест? – напрягся Чон, тут же нахмурившись. - Нет, - улыбнулся Хосок, увидев реакцию Гука. – Но что вас так напрягает? То, что он ваш напарник или то, что он, может, оказаться преступником? - Он мой друг, - холодно бросил Чонгук. - Извините, агент, но даже друга нельзя прикрывать, если он преступил закон, - весомо отметил Чон. - Это еще надо доказать, - не сдавался Гук. - Да, - просто согласился Хосок. – Дело пока открыто, может, со временем мы сможем найти что-то новое. Может, ваш напарник сам объяснит нам, что на деле произошло тогда. - Вы ему не верите, - понял Чонгук. - Я никому не верю, потому до сих пор еще не сошел с ума на этой должности. - Что ж, если это все, то я лучше пойду, - Чонгуку не хотелось продолжать этот пустой разговор. - Не все, - спокойно ответил Хосок. Чон приподнял бровь. - Вы что-то скрыли? - Приберег на потом, - поправил детектив, - в момент, когда Чимина похитили, Юнги выходил из дома, и знаете с чем? С листком в руке, с запиской. Мы не смогли прочитать, что на ней написано, но! Ее контур, размер, обрывочный шов и даже плотность, по мнению специалистов, точь в точь совпадают с той самой запиской, которую оставил убийца на месте, где похитил Чимина. Чонгук не верил своим ушам! Это звучало сюрреалистично и неправдоподобно, но все же было правдой. В крови тихо стыла кровь, а в мозгу звенья цепочки начинали снова достраиваться, заполняя пробелы. - И еще, Юнги на той записи был в хирургических перчатках. Спрашивается, зачем ему это? Что это за лист? И как он все объяснит? ***** Тэхен молча лежал в гостиничном номере, где его запер Гук, когда уходил. Ким сам настоял на такой мере безопасности и, вроде бы, отметил Чон, она пока работала. На самом деле, зная навыки Кима, Чонгук понимал, что запертая дверь, да даже окно не смогли бы помочь удержать Тэхена, который был отличным агентом и знал, как вскрыть и сбежать. Но сейчас он был на месте, а это уже хороший знак. - Ты как? – первое, что спросил Гук, как только вошел в номер. Тэхен лежал на диване, скрестив ноги, и смотрел в потолок своим знаменитым отсутствующим взглядом. - Нормально, - почти в трансе ответил Ким, продолжая копаться в своих мыслях. Вопрос Гуку не казался дурацким, потому что знать в каком состоянии его напарника в данной ситуации было важно и нужно. Если у него снова будет приступ, лучше узнать о таком заранее, хотя помогло бы это? - Хен, - аккуратно начал Чонгук, присаживаясь на край кресла и сцепляя пальцы в замок, - ты умеешь профессионально отрезать головы? Тэхен перевел на него недоумевающий взгляд. Да, Чону и самому было не по себе, что спросил о таком. - Ну, те головы были отрезаны профессионалом, - замявшись, пояснил агент. Ким чему-то кивнул и ответил: - Мы все умеем, не забывай, что нас тренируют под копирку, чтобы не отличить друг от друга. Чон нахмурился, потирая виски. - Я не умею. - Ты – исключение, - сказал Ким и снова уставился в потолок, - ты тренировался с агентом Ки и то, что было трудно для твоей психики, он из программы убирал. - Значит, умеешь? - Да. Чон закусил губу. Пока все идет гладко, главное не провоцировать. - А где тела, хен? В амбаре были только головы. - Я говорил тебе, Гуки, я ничего об этом не помню. - А Юнги? - А что Юнги? – живо отреагировал Тэхен, вопросительно уставившись на Чонгука. - Почему он тебя так заинтересовал? Ким горько усмехнулся. - Я помню все, что он сделал. Наверное, поэтому. Чон не поверил. Ни капли не поверил. Тэхен сильно изменился, и это бросалось в глаза, Чонгук мог отрицать сколько угодно, но нездоровый интерес Кима к Юнги и его постоянные припадки были просто гигантскими сигналами о той беде, которая поселилась в мозгу Тэхена и рушила все на своем пути. - Расскажешь о нем? - Пока нет, - прозвучало немного резко, Ким явно намекал, что на дальнейший разговор был не настроен. Чон разочарованно вздохнул и, бросив последний взгляд на Кима, направился в свою комнату. В голове все еще звучали слова детектива о Юнги. Правда ли это и была та самая записка? Зачем тогда Агуст устроил весь этот цирк? А может это сделала какая-то другая личность? У него же есть и другие, но кто и зачем? Зачем? Может… Может, но это только предположение, Юнги и есть тот самый загадочный напарник Тэхена? ***** План был готов, все было продумано. Но оставалось одно «но» - смогут ли они воплотить его в жизнь? С точки зрения разума и того, что они дети – это было полным безумием, но молодые сердца горели уверенность и адреналином, который, несомненно, гнал вперед. Юнги был настроен решительно, он, во что бы то ни стало, собирался спасти Тэхена, и не потому что он был его другом, вовсе нет. Потому, что Ким был первым человеком, не побоявшимся окунуться в темный мир Юнги и более того вытащить того оттуда. Он снова попал в дружеские приключения, снова был с Чимином, снова болтал и смеялся. Конечно, еще не хватало Тэхена, но знание, что они вытащат его, грело душу. Юнги сам не понимал, почему тогда так поступил и обрек себя на страдания, ведь вот сейчас он так счастлив, тогда зачем все эти тайны и беспричинные страхи?! - Ты точно уверен? – снова спросил Чимин, вопросительно и серьезно глядя в глаза Юнги. Мин просто кивнул. Он сделает это. - Я легкий, все пройдет гладко. - Да, ты как скелет, - в кулак прошептал Чимин с легкой улыбкой на губах, хотя точно знал, что его услышат. - Эй! – возмущенно воскликнул Юнги. - Ладно, нам пора выдвигаться! – примирительно поднял руки Пак. – Уже достаточно темно. Мин посмотрел сквозь щель заколоченного окна. Да, на улице, и правда, уже стало темно и жутко, особенно учитывая, что этот район не был освещен фонарями. - Моя куртка у тебя? - Да, - ответил Чимин, - я ее поношу, а то холодно? - Хорошо, тогда кинь мне свою куртку. - Держи, - Чимин без слов отдал свою старую развалюху, зная, что Мин такими вещами не будет брезговать, они же друзья! На Юнги куртка Пака смотрелась еще неуместнее, чем на хозяине, а все из-за того, что Мин был действительно очень худым и на нем висели даже его собственные вещи, а уж про чужие можно было не заикаться. Они с Чимином хоть и были одного роста, но Пак физически был более развит. - Похож на бомжа, - с улыбкой констатировал Чимин. - Заткнись! – оскалился Юнги. - Пойдем, - смеясь, продолжил Пак. – Зато на нас никто не обратит внимания, уж на тебя-то точно! - Если бы мы не шли спасать Тэхена, - Юнги с трудом спускался по лестнице, не видя своих ног из-за широты куртки, - я бы тебе навалял! - Да, ладно! – наигранно испугался Чимин, а потом резко осклабился, дожидаясь друга внизу лестницы. – Ты не из драчливых. Кстати, похож на пингвина! - Да, заткнись уже! - Ну, нет! Я уже давно ни с кем нормально не мог поговорить! - Кстати, это, - Юнги наконец-то спустился и тяжело вздохнул, переводя дух, - прости меня, я сразу должен был все рассказать. - Да, ну! – отмахнулся Чимин. – Забудь! Не порть наш поход своими горестными речами! - Звучит слишком… - По-голливудски? – подсказал Пак. - Именно! - На то и расчет! – Чимин снова улыбнулся и бодрым шагом направился на улицу. Время было рассчитано идеально – фонари еще не зажгли, так как жили пока по летнему времени, и по идее еще должно было быть светло. Но тучи, затянувшие облака преграждали любой свет, в купе с тем, что фонари еще не горели, улицы были темные и пугающие. Юнги еле различал силуэт идущего впереди него Чимина, ориентировался на тихие шаги и легкое дыхание. Первое время этого было достаточно. Но потом к дыханию Чимина начали примешиваться другие звуки: ноги, шаркающие позади Юнги, хриплые, свистящие вздохи, грубый мужской кашель. У Мина волоски на теле встали дыбом и не от холода. Он не знал, слышал ли все это Чимин или нет, но он сам отлично все понимал. Это точно не местные ребята, решившие им навалять за пустяки, те, кто шли за ними были взрослыми мужчинами, явно знающими, на что они идут. Это понимание билось в груди у Юнги, набатом отдаваясь в мозг. Руки мелко задрожали, а страх начал сковывать горло клешнями, стараясь задушить. Думать было сложно и страшно, но еще до того, как окончательно понять, к чему клонит все происходящее, Мин знал, что надо делать. В куртке было неудобно, но он пулей пролетел мимо Чимина в движении хватая того за руку и утягивая за собой. Последнее, что он успел увидеть – это пораженное лицо друга, прежде чем пуститься в бег с такой скоростью, которую за собой не подозревал. - Стоять! – раздавалось сзади. Рука Чимина задрожала в такт руке Юнги, он не задавал лишних вопросов и не противился, он просто бежал следом, не отставая, полагаясь полностью на друга. Мин все эти улицы знал отлично – не раз скучающе по ним бродил – а потому резко вилял в дворы и дырки в заборах, чтобы избежать погони. Ветер свистел в ушах, с неба начал накрапывать мелкий дождь, но все это было не важно. Топот не отстающих ног позади – вот это важно. До ближайшего поворота оставалось всего ничего, когда кто-то резко дернул Юнги назад, и рука Чимина выскользнула из его ладони. Мин поскользнулся на сырой земле и упал на четвереньки, ударяя руки до тупой боли. Позади раздавались звуки борьбы, похоже, что кто-то из преследователей все-таки их нагнал. Юнги вскочил на ноги и, тяжело дыша, обернулся. Черная, зловещая фигура, пыхтя и матерясь, пыталась усмирить Чимина, заламывая ему руки за спину. Пак пинался и извивался в тщетных попытках выбраться. Вдалеке раздавался еще топот нескольких ног, непонятные обрывки фраз. В крови у Юнги горел такой адреналин, что в любой другой ситуации, он бы никогда такого не сделал, да, даже бы не подумал об этом. Стянув с себя куртку, Мин резко закинул ее на голову нападавшего, оттягивая ткань вниз. Мужчина такого явно не ожидал, потерял равновесие и, отпустив Чимина, свалился на землю, тяжело охнув. Юнги досматривать не стал, схватил Пака за руку и, крикнув «Пойдем!», рванул вперед прямо к берегу реки. На мгновение ему показалось, что Чимин начал сопротивляться, но в воду в итоге упали оба друга, почти сразу начиная грести к противоположному берегу. Вода была холодная и злая, но адреналин в крови у обоих разжигал все тело, позволяя не обращать внимания ни на холод, ни на неприличные звуки мужчин оставленных на берегу. Когда парни вылезли на берег, преследователей уже не было видно. То ли они ушли, то ли искали мост, чтобы перейти реку. Сейчас было важно добраться до безопасного места и там укрыться на время, пока все не утихнет. - Кто это? – тяжело дыша и отплевывая воду, спросил Чимин. - Не знаю, - Юнги тщетно убирал текущие струи воды с лица, дождь усложнял положение. - Им нужен кто-то из нас двоих, - озвучил общую мысль вслух Чимин. - Думаешь, они похитители? – Юнги посмотрел на Пака. Тот пожал плечами. - Надо убираться отсюда. - Поддерживаю. - Куда пойдем? До музшколы далеко, - Чимин отжал подол куртки, с которого ручьем стекала вода. - До моего дома – нет. Пак округлил глаза, уставившись на Мина. Юнги был серьезен, как никогда. Отсюда надо было убираться и как можно скорее, что-то подсказывало, что преследователи еще вернутся. Они были настроены очень серьезно, если осмелились напасть на пару подростков посреди жилой улицы хоть и в ночное время. - А твои родители? Не боишься их? - Те, кто идут за нами куда страшнее. – Уверенно заявил Юнги и сам себе удивился. – А там можно будет в полицию позвонить и родителям все рассказать. - Ладно, погнали, - голос Чимина был не слишком-то уверенным. Оно и понятно, родители ни одной здесь уважающей себя семьи не пустили бы своего ребенка в дом с каким-то Пак Чимином, про которого невесть какие сплетни ходили в округе. Но если Чимина и терзали сомнения, то Юнги напротив был настроен решительно. Он готов был понести любое наказание от отца, лишь бы они успели скрыться до того, как те люди их обнаружат. - Пойдем дворами? – тихо осведомился Чимин, когда парни выбрались на дорогу и оказались в жилом районе. Фонари уже включили, и желтый свет зловеще освещал улицу, зазывая двинуться вперед, прямо в лапы чудовищ. - Нет, - Юнги качнул головой. – Скорее всего, нас именно там и будут поджидать. Я предлагаю просто идти вон по эту сторону тротуара. Чимин проследил за указательным пальцем Юнги и еще больше округлил глаза. - Это безумие! – шепотом воскликнул он. – Здесь очень светло и… и открытое пространство. Нас сразу заметят! - И мы их заметим. А если двинемся дворами, то будем в ловушке. Чимин закусил губу, сведя брови к переносице. Выбор был не из легких, но правильный ответ уже был озвучен, спорить просто не было смысла. - Пошли, - выдохнул Пак. Юнги просто кивнул и несмело двинулся вперед, пытаясь заглушить звонкие удары сердца, мешающие в абсолютной тишине услышать те самые шаги. Ему было страшно, ему было очень страшно до дрожи в коленях и желания мимикрировать под окружающие предметы. Но в то же время он хотел помочь не только себе, но и Чимину, а потому упрямо шел вперед, молясь, чтобы все прошло хорошо. Наверное, боги еще тогда не желали поворачивать фортуну лицом к Юнги, потому что его мольбы не были услышаны. Примерно через квартал Мин отчетливо увидел, как вдалеке отлепилась от фонарного столба и исчезла в темноте зловещая фигура. Чимин это тоже заметил, потому что сбавил шаг, хорошо, что не остановился. Был шанс обмануть преследователей и сбежать. - Они уже там, - голос Пака дрожал. - Да, - Юнги коротко кивнул. - Что будем делать? - Нам осталось пройти всего ничего, - Юнги взглядом пожирал свой дом, окна в котором отчего-то не горели. – Действуем, как наметили. - Давай на три? - Давай, считай. - Один, - Чимин сглотнул, но Мин, к удивлению, даже это услышал, - два, - у Юнги заходилось сердце и в груди начало жечь, - три! Ветер снова бил в лицо, задувая в уши, не щадя хлеща дождем прямо в глаза. Парни бросились к близкостоящему дому, с разбега перепрыгивая низкий забор и удирая дальше вглубь чужого двора. Юнги точно знал, что здесь никто собак не держал, потому угодить в пасть рассерженного сторожа было не возможно, а вот попасть в бассейн или еще чего – это да. Им нужно было достичь заднего двора, заднего двора перекрытого двухметровым забором и отгораживающим весь тот лес от жилого района. Этот самый спасительный забор тянулся по всей улице, укрывая каждый дом. Самым главным было просто успеть добежать до дома Юнги, самым главным было просто, чтобы преследователи не догадались, что могут через любой другой дом по этой стороне попасть туда же, где скрылись друзья. Юнги сейчас не слышал ничьих шагов, кроме своих и Чимина – это отчасти успокаивало. Но отчасти все равно было страшно, и этот самый страх гнал вперед, туда, где было спасение. Как они оказались в старой сарайке семьи Мина Юнги и сам не мог бы сказать. Он просто помнил, как тихо захлопнул дверь и защелкнул замок с той стороны и как приложил ладонь ко рту Чимина, считая, что тот слишком громко дышит. Пак даже не сопротивлялся. Минуты тянулись одна за другой медленно и размеренно, не спеша, проделывая свою работу. Сердца обоих парней отчаянно бились о ребра, не понимая, что их удары могут услышать, легкие процеживали воздух урывками, мешая его нормальной циркуляции в мозг, адреналин бил по нервным окончаниям, вызывая дикую дрожь всего тела. Но снаружи было тихо. Прошло добрых четыре минуты, прежде чем Юнги убрал ладонь со рта Чимина, и тот не вздохнул так глубоко, будто все это время задыхался, хотя это было не так. Мин аккуратно придвинулся к двум неплотно стоящим доскам, между которыми была небольшая дыра, позволяющая рассмотреть его же двор, хоть и с ограниченного ракурса. - Что там? – Чимин не шептал даже, а будто говорил у него в голове. - Никого не вижу, - в тон ему ответил Юнги, снова проходя в середину сараюшки, где его, обняв себя руками, ждал Пак. - Эй, ты чего? – Мин тронул Чимина за плечо, слегка тряхнув. Кажется, что вот сейчас на Пака начал накатывать страх и это было плохо. Юнги вот за собой такое давно уже отмечал и умел бороться, и сейчас знал, что если у Чимина будет срыв, то сам он помочь ему вряд ли сумеет. - Я… - Пак тяжело выдохнул, вот сейчас ему и впрямь не хватало кислорода! - Так, сядь, - Юнги повелительно потянул его за мокрое плечо на пол, сам тоже усаживаясь на четвереньки. Чимин глубоко вдыхал, будто вот прямо сейчас схватил пулю в легкие и больше не мог нормально вздохнуть. Юнги отлично знал, к чему все клонит – паническая атака, и если она развернется, то без посторонней помощи он не сможет ему помочь. – Обопрись о стену, давай же! – Мин толкнул его слегка в плечо, заставляя завалиться на дощатую поверхность. Чимин даже не сопротивлялся. - Прочнее, ближе сядь, так, чтобы ощущать сзади твердую поверхность, - Пак просто слушался, хоть ситуация и стала в разы хуже. У Юнги у самого начиналась паника, он еще слишком мал, чтобы с таким справляться в одиночку, но бросить здесь Пака и бежать за помощью не мог, преследователи могли дожидаться снаружи! Чимин начал вдыхать часто и прерывисто. - Мини, Мини! – позвал на грани истерики Юнги, не прекращая сжимать плечо друга. – Мини, знаешь, когда у меня такие приступы, то я отвлекаю сам себя, проигрывая в голове ту мелодию, которая вам надоела. Попробуй сам это сделать, ну! - Не… могу… - у Чимина отчаянно блестели глаза, и пальцы, сжимающие на себе мокрую куртку, сильно тряслись. - А помнишь, как мы воровали мандарины в саду у дедушки Бу? – Юнги пошел ва-банк, не зная, как еще отвлечь Чимина. – Он сначала бегал за нами с метлой в руке, а потом поставил капканы, чтобы мы в них попались, помнишь? – Чимин только коротко кивнул. – А помнишь, как Тэхен учил нас обезвреживать эти капканы? Как думаешь, откуда он знает, как это делать? Он вообще многое знает, он хороший друг… - Хороший, - прошептал Чимин. На совсем чуть-чуть, но он выглядел лучше и дыхание его в норму немного начало приходить, он хотя бы не дышал так, будто задыхался. - Я тоже хочу стать хорошим другом, - продолжал Юнги, видевший незначительный прогресс. – Я хочу, чтобы на меня можно было положиться. Я спасу тебя, вытащу и не дам этим людям, чего бы они ни хотели! – Мин и сам поразился твердости своих намерений, а уж Чимин так вообще, кажется, окончательно пришел в норму. – Я выведу нас, я не дам тебя в обиду, обещаю! - Точно, точно? – с легкой отдышкой спросил Пак, глядя в решительные глаза Юнги. - Да, - кивнул тот. – Я обещаю! - Спасибо! – счастливо улыбнулся Чимин. – Ты хороший друг! Юнги только снова кивнул. Нужно было срочно брать себя в руки и бежать в дом. Легкая сараюшка – не лучшее убежище. - Можешь встать? Пак только кивнул, аккуратно, на слегка подрагивающих ногах поднимаясь с пола. У него в голове все еще остался тот туман, хоть в целом он и пришел в себя, осадок все равно останется. Юнги снова прислонился к щели в стене, просматривая двор. Пусто. Зловеще пусто. Было ощущение, что в тех кустах гортензий притаилась угроза, у Мина даже волоски на теле дыбом от этого встали. Но нужно было рискнуть, ночь они точно не продержатся. - Никого нет? – с надеждой спросил Чимин. - Никого, - подтвердил Юнги. Пак сжал дрожащие руки в кулаки. - Идем? Юнги откинул со лба прилипшие пряди. - Да, только вначале выхожу я, и, убедившись, что никого нет, зову тебя, хорошо? Чимин просто кивнул, даже не став спорить. У Мина на лбу выступила испарина, и сердце билось где-то в глотке, когда его рука потянулась к замку, отпирая спасительную дверь. Дождь на улице прекратился, и только трава блестела в мутном лунном свете. Пахло свежестью, холодом и угрозой. Юнги каким-то там шестым чувством ее ощущал, но так как на них никто сразу не выбежал, он позвал Чимина, и вместе они двумя тенями выбрались из сараюшки, не произведя ни единого звука. Теперь осталось только добраться до задних дверей дома, и дело сделано! Они шли тихо, невесомо касаясь ногами земли, глядели сразу во все стороны, подмечая любую мелочь и все же, кое-что они так и не заметили, а лучше сказать, не предали значения этому – своему шестому чувству. Они слишком легко преодолели двор и слишком легко попали в теплые, но дышащие зловещей вонью, объятия дома. Слишком было и то, что дверь была не заперта. Слишком они были невнимательными! Черную фигуру, мелькнувшую впереди Юнги заметил тоже слишком поздно, но не достаточно, чтобы не успеть схватить Чимина, и потащить по лестнице вверх, на уровне подсознания зная, что там есть спасительная дверь тайного офиса папы, где их точно никто не достанет! Позади мгновенно послышался топот ног. Дети бежали наверх очень быстро, почти легко, взрослым ступени поддавались с трудом, у ребят была небольшая фора во времени, и они собирались ею воспользоваться. Шаг, еще один, и кто-то резко потянул Юнги сразу в две стороны. Чьи-то руки ловко загребли его в старую коморку, спрятанную за старинным гобеленом, и рука Чимина потянула его назад, но держала не достаточно крепко, а потому пальцы Мина выскользнули из рук Пака, и он оказался в темноте с кем-то! Сердце больно подпрыгнуло в груди! Но голос тихо шепнул на ухо: - Не дергайся! – это был его отец! Боже, вот они и спасены! Только спустя мгновение Юнги понял, что возня на лестнице продолжается, и его отец не спешит на помощь Чимину. Вот тогда он начал вырываться. - Не смей! – грозно прошептали сверху, и Мин застыл, не в силах противиться этому голосу. – Уж лучше он, чем ты! За гобеленом шла битва. Преследователи явно пытались скрутить Чимина, но тот упирался. - Какой прыткий! Стой смирно и не пострадаешь! Папаше своему спасибо скажи, задолжал нам, собака! - Помогите! – закричал Чимин. – Юнги! Помогите! - Надо же и имя свое вспомнил! – хохотнул кто-то, и другие довольно загоготали. - Ты обещал! Помоги! Мин попытался сделать шаг, его сердце разрывалось в топящей панике, но отец еще строже прошептал: - Не смей меня ослушаться! Будь хорошим сыном и делай, что велят. Его жизнь все равно ничего не стоит, и я очень зол, что ты водил дружбу с таким отребьем! Если бы не эта ситуация, я бы давно тебя наказал! Юнги окончательно покрылся воском. Как бы он не хотел, но противиться отцу никогда не мог, тот имел над ним непонятную власть. - Юнги! Ты же обещал! - Какой горланистый! Усыпите его, надоел! Тяжелые шаги медленно удалялись вниз. А Юнги еще долго будет слышать в голове эти крики о помощи. До тех пор, пока его психика окончательно не сдастся под напором всех тех событий. ***** В палате стояла гробовая тишина. Можно было со всей ясностью услышать, как ходят в коридоре врачи и пациенты, как в соседней палате мерзко пищит прибор, поддерживающий жизнь, как лопается в крохотные осколки сознание Юнги, настойчиво твердящее: «Это не ты! Не верь, не верь!». Но это был он, весь тот рассказ был не про выдуманного мальчика, который так боялся разочаровать отца, что предал друга, а про него. Это он был антагонистом в том рассказе, это все он, Юнги вспомнил все с болезненной ясностью. Вспомнил и уже хотел бы забыть, но механизм защиты не работал, он настойчиво пихал в голову голос маленького Чимина, который молил о помощи. По щеке тихо потекла слеза. - Меня держали взаперти в темном помещении, хотели, чтобы родители заплатили выкуп. – Чимин грустно улыбнулся. – Они думали, что я – это ты. Юнги открыл рот, чтобы что-то ответить, но глядя в сломленные воспоминаниями глаза Пака так ничего и не сказал. В принципе, никакие слова не смогли бы загладить его вину, и Мин это понимал со всей ясностью. - А когда поняли, что это не так, то просто ушли. Бросили там одного. Юнги бы хотелось закрыть уши и не слышать всего этого, хотелось бы забыться и молить о прощении, но он не мог ничего, кроме как проливать горькие слезы и понимать, что со временем ничего не изменилось, он, как был тогда беспомощным, так и сейчас таковым остался. - Я провел в том помещении тридцать один день, - Чимин шмыгнул носом, и Юнги осознал, что Пак и сам не мог остаться беспричастным, все-таки эта та история, которая сделала из него этого психически нездорового паренька, ищущего в мире простую, но надежную любовь, преданность. То, что так и не смог когда-то получить. - Когда меня вытащили, я даже сейчас не помню. Очнулся, как и сейчас в больнице. – Чимин грубо вытер со щек слезы и, больно сглотнув, продолжил: - Моя мама умерла, не пережив вести о моем похищении. Меня полгода кидали по приемным семьям, прежде чем бабушка смогла забрать меня… Юнги не видел перед собой ничего, слезы затопили его глаза, заставляли захлебнуться в воспоминаниях, душили. И Мин бы хотел умереть, умереть прямо сейчас, чтобы искупить свою вину, чтобы попасть в ад и получить там сполна за свои грехи. Но здравой частью понимал, что Чимину от этого легче не станет. - Агуст ведь помнил все это, да? – Пак посмотрел на скрюченную фигуру Юнги, снова смахнув поток слез рукавом рубашки. Мин только кивнул, бесплодно пытаясь сдержать слезы или хотя бы унять их. - Потому он пошел меня спасать тогда и сейчас? - Да, - выдохнул Юнги, ощущая, что от боли, разрывающей его тело, мог в любой момент упасть в обморок. - Я злился на тебя, я тебя ненавидел, - Чимин загнанно тер глаза, пытаясь сам себя унять, - когда был там, я желал, чтобы и ты был несчастлив! - Я это заслужил, - Юнги, наконец, поднял голову, встретив усталый взгляд Пака. - Но сейчас я уже простил тебя. Я… я не хочу, чтобы хоть кто-то так страдал, как я, потому я тебя простил. К тому же, ты и так настрадался. - Этого недостаточно, - злясь на себя, прошептал Юнги. – Ты тогда пострадал из-за меня и сейчас! Я несу только разрушения, мне просто стоит умереть и не портить уже жизнь людям. - Нет! – твердо произнес Чимин. – Ты не можешь! Ты не должен, слышишь?! - Так будет лучше всем. - Не будет! – несколько злобно прошептал Чимин. – Ты умрешь, а убийца так и останется на свободе, так и будет безнаказан! Хочешь загладить свою вину передо мной? Так найди его, найди человека, который заставил пережить меня тот кошмар снова! Юнги смотрел на Пака, и слезы медленно текли по его щекам. Он бы хотел очистить свое имя, хотел бы, чтобы его грехи получили хотя бы частичное прощение, хотел бы многое сделать и изменить. Но страх приковывал его к земле, мешая двигаться, мешая действовать. Юнги уже давно заметил за собой одну нелицеприятную черту, которая в его новоприобретенных воспоминаниях играла главную роль в любой ситуации – он трус, который с легкостью предаст другого, когда на кону стоит его жизнь. Он может говорить и обещать что угодно, но на деле все это пустой звук. На таких, как он нельзя полагаться; таким нельзя верить; с ними нельзя дружить, их нужно отгородить от общества, посадить на цепь, в психушку, если на то пошло. Агуст все это время был прав – Юнги, который всем несет смерть и разрушения. ***** Все начинает идти не так очень быстро и неожиданно. Ну, если подумать, то к тому все изначально и шло, включая, что никаких препятствий не было и даже мыслей о том, чтобы их возвести тоже. Просто сегодня утром Чонгук понял, что Тэхен сбежал. Вот так просто с запертой дверью и окнами, просто испарился и все. Гук еще, когда из душа возвращался, понял, что в номере слишком тихо, хоть Тэхен и не буйный, но когда в помещении кто-то есть, это ощущается какой-то там невероятной способностью человека. А сейчас в номере было глухо, ни одной живой души, за исключением самого Чонгука. Первое, что проверил агент – наличие оружия в сейфе. Глок Тэхена лежал рядом с пистолетом Чона в абсолютно нетронутом состоянии. Отчасти подобное успокаивало, но зная, как были убиты все жертвы на протяжении четырех лет, Чонгук так же знал, что ни одна из них не была просто застрелена из пистолета! - Позвонить! – сам для себя прошептал Чонгук, хватаясь за соломинку в море, в которое так неожиданно попал. – Нужно ему позвонить! На том конце упорно молчали, хотя вызов шел хороший, Тэхен не спешил брать трубку. Очень тревожный знак! У Чонгука нехорошо сдавило в груди, и пульс значительно участился. Было необходимо немедленно отправляться на поиски Кима, пока еще не поздно, Гук надеялся, что не поздно, что Тэхен не натворил дел за это время! Проблема заключалась в том, что Чонгук понятия не имел, где искать своего напарника, была сотня мест, где он мог оказаться в данный момент, но в то же время, если он сбежал, то, скорее всего, будет избегать мест, которые Чон решится прошерстить в первую очередь. Тэхен очень не глуп, и если он не захочет, чтобы Гук его нашел, он его и не найдет. Машина по-прежнему стояла на парковке, но это ровным счетом не значило ничего, он мог отправиться пешком или вызвать такси или поймать попутку. Что-то подсказывало Гуку, что даже если он решится проверить камеры или опросить персонал отеля, то ничего не добьется. Ким умел заметать следы и оставаться незамеченным. Но и бродить в слепую было не выходом! К сожалению, Чонгук отчего-то знал, где мог найти Тэхена, и это знание очень болезненным отпечатком оседало в груди, напоминая о неизбежности происходящего. И как только Чон мог поверить в то, что справится с Тэхеном? Он его и пару дней прокараулить был не в состоянии! Машина неслась по городу, встречая недовольные шипения других автомобилистов и яркий, приветливый солнечный свет, бьющий в лобовое стекло. Сердце стучало медленно и размеренно точно так же, как и заряженный Глок в кармане пиджака. ***** Юнги сам не понимал как, но одним прекрасным днем, хоть погода и была, мягко говоря, паршивой, он оказался стоящим перед домом Тэхена, неловко занеся руку, чтобы нажать на дверной звонок. С того момента, как похитили Чимина прошло около двух дней. Что он делал все это время Юнги ни за что на свете не смог бы ответить, единственное, что он отчетливо помнил это гневный взгляд отца, слезы матери и жестокие слова: «Его похитили вместо тебя, будь мне благодарен, иначе бы сейчас тебе пришлось не сладко. И да, помалкивай об этом! Нам лишние слухи ни к чему!». Слышать такое было – невыносимо больно, осознавать, что натворил – еще хуже, а понимать, что все-таки мог пойти против воли отца и обернуть все по-другому – и вовсе невыносимо. Он съедал себя заживо в своих мыслях, кричал и истерил, не спал и не ел. Кажется, что сбежал из дома этой ночью и бродил где-то в округе, но разум был в тумане и полностью восстановить события прошедших дней Юнги не мог, да и не хотел. Единственное, наверное, к чему сейчас рвалась его душа – это то время, когда он был безгранично счастлив со своими друзьями, когда он впервые чувствовал родных духом людей, когда не было никаких забот, и он был окружен пониманием и бескорыстной любовью. Теперь же все разрушилось, замок захвачен и разграблен варварами, во главе которых сам Юнги, который не смог оценить свое счастье. Раздался мягкий звон дверного замка, и Мин понял, что неосознанно все-таки нажал кнопку, хотя, наверное, не так уж и неосознанно. Он все еще стремился оказаться с другом, он стремился исцелиться, излить душу, покаяться. Ему просто нужен был Тэхен. Дверь открыла немолодая женщина, но красивая и ухоженная, ее глаза были отчего-то усталыми, но проницательными и цепкими, как у самого Тэхена. - Да? – женщина подала голос первой, поняв, что Юнги просто застыл на пороге, не в силах произнести ни слова. - Здравствуйте! – Мин на автомате поклонился. – А Тэхена можно? Мама Кима нахмурилась, о чем-то задумавшись, но потом кивнула и, обернувшись через плечо, крикнула: - Тэ, к тебе пришли! - Извини, - обратилась она к Мину, - в дом нельзя, у нас небольшой беспорядок. Юнги кивнул, особо и не вникая в смысл сказанных слов. Его больше привлек неспешный топот ног вниз по ступеням. Хотелось заглянуть внутрь и убедиться действительно ли это Тэхен, но было бы неуместно в данном случае. - Куртку возьми, - сказала женщина, снова обернувшись, - там прохладно. А ты кто? – мама Кима с интересом посмотрела на Мина. – Тэхен про своих друзей ничего не рассказывал. - Я Мин Юнги, - он снова поклонился, - живу тут напротив. - А-а-а! – протянула женщина, глядя на фамильный особняк Минов. – Знаю таких! – она как-то странно улыбнулась и тут же отошла в сторону, пропуская Тэхена вперед. У Юнги замерли все органы, легкие перестали дышать, сердце биться, а мозг думать. Перед ним стоял его друг, все такой же красивый и высокий, но немного грустный. - Пойдем, - бросил он Мину, схватив того за руку и потащив в сторону. Юнги не сопротивлялся, он вообще с Кимом хоть куда бы пошел. Но сейчас чувствовал, что Тэхен отчего-то стремится оказаться подальше от своего дома, будто чего-то опасается. Рука Мина выскользнула из руки Тэхена только на заднем дворе дома, так далеко, что не услышать и не увидеть почти никого из окон, благодаря старому клену, развесившему свои лапы почти до земли. - Я скучал, - все, что смог выдать Юнги, заглядывая в пронзительные глаза друга. Ким тепло улыбнулся: - Я тоже. - Я думал, что тебя били, потому ты не приходишь в школу. Тэхен глубоко вздохнул, присаживаясь на качели. - Отчасти, ты прав. - Но как такое возможно? – возмущенно воскликнул Юнги, роняя свое тело рядом с Кимом. – В смысле, почему ты никому не скажешь? - А кому? – Тэхен поднял бровь. Мин открыл рот и закрыл. В мире детей единственные, кто может тебе помочь – это родители, но если от них тебе и нужна помощь, то ты остаешься один на один на ринге, где заведомо проиграешь, где твои шансы на победу равны нулю. - Извини, - тихо прошептал Юнги. Тэхен слегка развернулся, заглядывая в глаза Мина, складывалось ощущение, что его видят насквозь и знают о нем абсолютно все! - Как такое могло произойти? – спросил Ким, и Юнги вздрогнул, понимая, что Тэхен все знает. В голове стоял шум и абсолютная неподготовленность к этому разговору. Почему-то, когда шел на встречу с Кимом Мин даже близко не предполагал, как все расскажет, с чего начнет. А уж то, что Тэхен будет все знать, вообще, в планы Юнги не входило. Кое-как собравшись с духом, Мин тихо прохрипел: - Откуда ты знаешь? Тэхен грустно растянул уголки губ в улыбке, но она погасла так же быстро, как и появилась. Юнги впервые в жизни видел Кима таким подавленным и осознание, что все может быть из-за него, никак улучшению ситуации не способствовало. - Мои родители федеральные агенты, - как само собой разумеющееся ответил Тэхен, переместив глаза на серое небо. Юнги тяжело сглотнул. Он знал, что придется рассказать, но, как уже говорилось, совершенно к этому не был готов, потому сейчас ему с большим трудом стоило открыть рот и произнести короткое: - Прости… Тэхен вскинул бровь. - И это ты у меня прощение просишь? – разочарованно произнес он, покачав головой. Он даже не обернулся в сторону Мина, будто ему было невыносимо смотреть на это создание, которое смело называть себя человеком. - Я не знаю, как так вышло… я… я просто отпустил его, просто не смог удержать, я испугался, я… - Юнги начал задыхаться своими эмоциями, совершенно не понимая, как подобное вообще можно было кому-то рассказать и объяснить. Было больно и гадко, хотелось свалиться на землю на колени и просить о прощении, но Тэхен-то прав, не перед ним нужно было ползать на коленях, а перед человеком, которого предал! - Ты просто струсил, - холодно произнес Тэхен, посмотрев на Юнги такими злыми глазами, что Мин вздрогнул всем телом, ощущая, как от Кима исходил волна гнева и холода, способного все погрузить в свой черный мир. - Я не хотел! – чуть ли не в слезах воскликнул Юнги. – Я просто не смог, я… - Ты ведь обещал ему. - Я… - Юнги смахнул проступившую слезу и замер, осознавая то, что только что услышал: - Откуда ты знаешь об этом, Тэхен? ***** Чонгук миновал черту города так быстро, что и сомнений не оставалось в том, что вселенная наконец-то решила дать ему шанс на использование чаши удачи, не такой правда, как у Агуста, но Чон был и этому рад. То, что не попал в пробку, было большим везением. Но, пожалуй, большим стало то, что живущая неподалеку от трассы бабушка утвердительно кивнула в ответ на вопрос: «Не проходил ли парень с этой фотографии здесь?». И указала, где и когда его видела и даже куда он пошел. Тэхен все-таки добрался до черты города на попутке, его высадили как раз на распутье дорог, где он без сомнений направился в сторону старого амбара, того самого, где совсем недавно был найден агент Ки и еще пять жестоко убитых человек. Чонгук, еще, когда за Тэхеном поехал, решил, что тот отправится в какой-нибудь из этих злосчастных амбаров. Он, правда, не знал, в какой, но по воле случая и небольшой невнимательности агента Кима, он смог выйти на его след. Сам Чон не присутствовал на месте преступления, когда полиция все-таки смогла найти тело агента Ки и еще пяти жертв. Во-первых, он тогда валялся в больнице, т.к. его похитили и пытались убить, а во-вторых, он даже после того, как оправился от того случая, не горел желанием сунуться в это место. Чонгук видел отчеты, в которых так же были и снимки – зрелище не из приятных. Особенно учитывая то, что в той мясорубке погиб его наставник, который заменял ему долгое время отца! Сейчас же он стоял прямо напротив избитой дороги к старому амбару и был полон неисчерпаемой решимости туда отправиться. Он не знал, что там могло его встретить, и даже не мог предположить, что ожидал бы там увидеть, но израненное сердце стучало ровно и тихо, абсолютно не передавая весь тот поток бесконечных мыслей, что творился у него в голове. Обычно говорят, что сердцем сделать выбор тяжелее, ведь мозг разумнее и рациональнее, но в случае с Чонгуком все было по-другому. Его мозг отчаянно не хотел увидеть то, что, скорее всего, он мог бы там увидеть. Солнце светило высоко, радостно, согревая своими лучами все вокруг, в траве без устали стрекотали цикады, и ветер слегка волновал листву близкостоящих деревьев. Если приглядеться, то вокруг царила абсолютная идиллия и красота, ничто не предвещало плохого исхода, ничто, кроме того неоспоримого факта, что Тэхен из отеля сбежал явно не для того, чтобы на пикник отправиться! Высокая трава, тянувшаяся вдоль дороги, ведущей в амбар, мягко покачивалась, играя несколько зловещую мелодию на своих стебельках. Чонгук шел медленно и уверенно, стараясь глядеть во все стороны разом и подмечать любое изменение или любой странный предмет. Сейчас он ощущал себя не другом, отправившимся на поиски товарища, а агентом, ведущим охоту за опасным и умным преступником. Отчасти это была чистейшая правда, но противный голосок в голове без устали напоминал, что вся решимость Чона может полететь к чертям, как только он встретится со своей проблемой лицом к лицу! Старая дверь амбара, распахнутая нараспашку, противно скрипнула под силой ветра, и Чонгук сжал Глок в руке сильнее, почти так, что костяшки начало сводить судорогой от напряжения. Сможет ли он при случае воспользоваться своим пистолетом, оставалось загадкой даже для него самого. В амбаре было светло, половина крыши провалилась, и солнечный свет свободно проникал в помещение, озаряя почти все, но все же был не в состоянии проникнуть в темные углы, от которых сквозило опасностью. Чонгук двигался вдоль стены медленно и бесшумно, крепко держа пистолет обеими руками, дулом в пол. Ветер свободно гулял по амбару, создавая затянутую гулкую мелодию, мешавшую услышать еле уловимый шелест ног или чужое дыхание. Это было относительным минусом, но все-таки Чонгук на свой страх и риск продолжал двигаться вперед. Как и в прошлом амбаре, где они нашли Чимина, в этом был подземный уровень, на котором и нашли жертв той трагедии, и Чон собирался спуститься туда. Без подкрепления, без прикрытия, без хоть малейшего намека на то, что сможет выбраться оттуда живым! Люк подвала был открыт, хотя Чонгук знал, что полиция специально закрыла его, чтобы никто не провалился в него, и дети не лазали в амбар ради любопытства. Тревожный звоночек! Чон бесшумно выдохнул и нырнул в темноту подвала, понимая, что фонарика у него нет, а держать телефон и пистолет одновременно не очень-то удобно. К тому же, сейчас воспользоваться фонариком и осветить помещение он не мог себе позволить – это бы выдало его, если Тэхен пока не знал о том, что Чон его нашел. Темнота обволакивала и дарила мягкую прохладу от солнечной жары, она же скалилась и хохотала, скрывая в своих объятиях монстров, она была наблюдателем и свидетелем, она хищно улыбалась и ждала исход битвы, жаждала похоронить в себе еще одну жертву. Это бомбоубежище ничем не напоминало то, в которое запрятали Чимина. Здесь было только три комнаты и длиннющий коридор, тянущийся в обе стороны, который был непонятно для чего построен. Жертвы были развешаны вдоль по коридору, ногами к потолку, на каждом из них было выжжено «За предательство». Эти фото вспыхивали перед лицом Чонгук, заставляя того видеть все воочию! На деле работал страх и едкий запах крови, которую с пола даже не стали соскребать! Агент тяжело выдохнул и двинулся вперед, стараясь скользить по стене, чтобы не нарваться ни на какой сюрприз. Все его нервные окончания были оголены, он точно мог почувствовать, если здесь хоть кто-нибудь живой окажется достаточно рядом. Первая дверь не заставила себя долго ждать, Чон нарвался на ржавую ручку и, зная, что шумом привлечет к себе внимание, все-таки потянул за нее, морщась от противного скрежета старого металла. Все его прикрытие полетело к черту, потому он без раздумий вытащил мобильный и включил на нем фонарик, освещая помещение. Внутри было пусто, Чонгук заметно облегченно выдохнул, сам не осознавая, что ожидал там увидеть. Новых жертв? Или самого Кима? А может призраков? Черт его знает! Под светом фонаря было видно, как в воздухе плыли частицы пыли, следуя своему неизвестному танцу. Чонгук повел светом выше, исследуя коридор, чтобы не нарваться ни на какой сюрприз. Но помещение было пустым, хотя определенно зловещим. На полу чернели лужи крови, вонючей, тухнущей под жарой, стены в некоторых местах были ободраны ногтями жертв, которые тщетно молили о пощаде, если бы еще и цепи с потолка свисали, было бы окончательно жутко. Но цепи забрали, как улику, а потому все, что свисало с потолка – это паутина и лохмотья краски. Чонгук двинулся вперед, стараясь тихо ступать по металлическому полу, хотя необходимости в этом не было, когда открывал первую дверь, Чон создал достаточный шум, чтобы все, кто проходил мимо амбара знали, что внутри кто-то есть. Возможно, именно поэтому убийца не открывал те двери, а просто развесил своих жертв вдоль по коридору. Следующая дверь открылась так же тяжело, как и первая, противно смеясь на тщетные попытки Чонгука найти своего напарника и то, зачем он сюда приехал. Внутри было так же пусто, создавалось впечатление, что его просто дурачат, отвлекают внимание, пока сам Тэхен занимается куда более важным делом. Чонгук тряхнул головой. Он не мог просто так все бросить, ему нужно было стопроцентно удостовериться, что здесь ничего нет, что за следующей дверью его не ждет какая-нибудь неожиданность, вот тогда он мог с чистой совестью подняться наверх и продолжить искать Тэхена по этому большому миру. Третья дверь оказалась незапертой, как выяснил Чонгук, подойдя к ней ближе, она была открыта, распахнута настежь, но все же не до конца, создавая издалека иллюзию конца коридора. Но при близком рассмотрении было видно, что старая ржавая дверь едва висела только на нижней петле, из-за чего продавила в полу полумесяц, но так и не раскрыла себя до конца, испустив последний вдох посреди коридора. В отчетах дверь была закрыта. У Чонгука почти замерли легкие, фильтруя воздух небольшими порциями, так, чтобы дыхание агента не мешало ему, так, чтобы больше сил копилось в мышцах, так, чтобы мозг оставался холодным и чистым. В воздухе висело почти ощутимое напряжение, исходившее из стен вокруг. Рука Чона с пистолетом взметнулась вверх, когда он резко выскочил в проход, цепким взглядом осматривая помещение. Пусто. От этого было совсем немного легче, но вот незадача – пол, посреди комнаты был выкорчеван, осколки металла тянули свои лапы вверх, будто в мольбе о помощи. Здесь пахло смертью, не той, которая пропитала все это здание, а зловещей, гнилостной, разложившейся плотью. Запах был бы невыносимым, если бы его источник был все еще здесь, - понял Чонгук так быстро, как только мог в такой ситуации и что есть мочи бросился к люку, понимая, что попал в ловко разложенную ловушку. Тэхен знал, что Чон полезет в подвал, дабы все проверить, он знал, потому оставил все открытым, неряшливым. Он был умным и если бы и вправду хотел что-то скрыть, таких бы осечек не оставил. Чонгук мысленно себя ругал, за то, что недооценил Тэ, за то, что просто не подумал о том, что тот прекрасно знал, что Чон за ним отправится и потому все продумал! Такого гения не стоило недооценивать! - Чтоб тебя! – ругался Чонгук, поднимаясь по лестнице вверх. – Где ты, Тэхен?! - Здесь! – раздалось сверху, и прежде чем Чон понял, что его напарник, и правда, сидит над подвалом, мило улыбаясь, крышка люка резко полетела вниз, хороня под собой любого, кто попадется в ее ловушку. Чонгук по инерции отпустил руки, прикрывая голову, хотя понятно, что удара крышкой на такой высоте бы и не получил. Оставшись без опоры, агент полетел на дно подвала, больно стукнувшись головой о холодный металлический пол, а дальше наступила темнота. ***** Юнги не спал уже несколько дней. Просто не мог себя заставить, ему было страшно, что во сне он снова вспомнит то, что натворил в детстве, снова переживет эту боль, и потому он литрами пил кофе, не желая прикасаться ни к одной мягкой поверхности, чтобы случайно не уснуть. Он топил себя в работе, абсолютно отгородившись от всего и всех. Ему было стыдно перед Чимином, ему было стыдно перед Джином и Намджуном, которые не видели в нем семени зла, ему было стыдно даже перед Агустом, который долгое время повторял Юнги, что тот абсолютно не белый и пушистый, каким он сам себя считал. Отложив очередной документ, требующий немедленного подписания, Юнги устало потер переносицу и потянулся за четвертой чашкой кофе, который он пил этим вечером. Работы навалилась целая гора, а благодаря каким-то играм Агуста и того больше, подписание бесконечных контрактов – это только верхушка айсберга, дальше глубже и сложнее, бесконечные встречи и переговоры, убедить живого человека сложнее, чем машину. Но если раньше Юнги просто бы сдался на волю Агуста, и плыл по течению, не сопротивляясь, то сейчас он был не намерен так поступать. Ну, точнее отчасти так он и собирался делать, но теперь он искал в действиях Кима смысл, зачем-то же он решил сменить свои бесконечные тусовки на офисную серость, зачем-то же он устроил встречу с партнерами, которые на деле были теми еще акулами в этом море. Юнги обещал Чимину, что разберется во всем и в отличие от того случая из детства он намеревался пойти до конца и вымолить прощение у Пака даже если придется жизнь положить! Часы молча отмерили полночь. В большом доме было слишком пусто, Чимин бы смог превратить это забытое богом место в цветущий сад, смог бы впустить солнце даже ночью. Но его не было, и мечтать о таком сейчас для Юнги непозволительная роскошь. У него уже был шанс остаться с другом, начать все по-новому, но он его просто отпустил, даже бороться не стал. Он просто всего этого не достоин. Пустая чашка звонко стукнулась о стол. Юнги обреченно вздохнул и, не спеша, двинулся на кухню, чтобы запустить кофеварку по новому кругу. Он понимал, что сейчас никак не способствует нормальному функционированию своего организма, но по-другому просто не мог, он горел решимостью не видеть сны и почти самоубийственным желанием сдержать данное Паку слово. Кофеварка тихо загудела и начала свой неспешный процесс приготовления божественного напитка. Юнги смотрел в окно, но не видел перед собой ночной город. В его голове роились воспоминания, те давние, немного странные, порой пугающие, но такие желанные. Тогда, когда Чимин хозяйничал у него по дому, когда присматривал за его личностями и воевал с Агустом. Юнги сейчас многое из того, чего раньше не видел, вспоминал, и его захватывала почти удушающая ностальгия. Тот Чимин и тот Юнги ничего друг о друге не знали, но были счастливы просто проводить время в компании друг друга, Мин даже хотел от Пака избавиться, даже подозревал его, даже выгнал. А оно вон как все обернулось, теперь сам Юнги тот, кто не должен подходить к Чимину, кто вечно должен нести крест ответственности за его травму, кто никогда не сможет вымолить прощение, потому что такое простить нельзя. Нужно переодеться! – крикнул кто-то в голове. Юнги окинул себя взглядом, на нем все еще был офисный костюм, но почему-то он пошел в гардероб и сменил скучные тряпки на просторные голубые джинсы и обычную белую рубашку. Дизайнерскую рубашку! – поправил в голове все тот же голос, а затем Юнги обнаруживает себя стоящим прямо перед ошарашенным Чимином и отчего-то произносящим: - Скучал по мне?