Dead leaves

Чонгук стоял в прихожей и в упор смотрел на Тэхена, боясь не то чтобы моргнуть, боясь даже дышать. Напарник казался ему иллюзорным, ненастоящим, словно картинка, подброшенная сломанным мозгом. Где-то в глубине дома в окне отразилась яркая вспышка молнии, доставшая своими лучами и до этого места. А Чон все так же не двигался, только пальцы его на рукояти пистолета непроизвольно сжимались, ожидая от напарника какого-нибудь нелицеприятного сюрприза. Тэхен все это видел, он сразу подметил многое – это открыто читалось по его лицу. Того Тэхена, который когда-то вытащил Чона из пучины мрака и дал шанс на вторую жизнь, больше нет. Как не больно это признавать, но Кима он потерял уже давно и спасти его не смог, потому что ничего не видел, греясь в лучах его солнца. В иллюзорных лучах, которые погасли давно, но в глазах Чонгука продолжали омывать землю светом. Тэхена из тех воспоминаний необходимо было отпустить. - Нашел меня, значит, - Ким подал голос первым, продолжая улыбаться. Но теперь это была не добрая и милая улыбка человека, способного понять и спасти, это была ухмылка, оскал, за которым скрывалось чудовище. Гук прозрел, но счастлив от этого не был. Одинок. Он стал одинок. - Не шевелись, Тэхен! – Чон резко поднял пистолет, забывая даже о своей ране. Вся ее боль ушла на второй план, затерявшись в холодном рассудке, одиноко царствовавшем в голове агента. Конечно, нашел. Не сложно было догадаться, где Ким может быть. Его целью все это время был Юнги и после того, весь этот спектакль был устроен для него, чтобы напугать, заставить покаяться и уничтожить. Гук не знал, насколько Тэхен приблизился в том, чтобы заставить Мина покаяться в чем-то перед Кимом, но судя по всему, что сейчас творилось, он одержал успех в своей битве. После того как попался на глаза Чонгуку и выдал свою тайну – стоило ожидать, что он решится с Юнги покончить. Игра подходила под конец. Чонгук впервые решил послать все правила к черту. Здесь никто честно не играл, только он старался, и сейчас свои же старания считал не более чем жалкими. - Где Юнги? – стальной голос Чона прорезал тишину. Тэхен усмехнулся, покачав головой, опуская взгляд в пол. А когда поднял свои колодцы на Чонгука – это уже были те самые глаза убийцы, на дне которых скалилось чудовище, медленно перегрызая толстые прутья решетки, вырываясь на свободу. Чону от этого взгляда было не по себе, но он честно держался, зная, что дрогнуть сейчас – как проиграть. - Он сделал свой выбор, - спокойно бросил Ким, окидывая Гука заинтересованным взглядом, словно видел впервые. На деле же прикидывал, насколько стальной выдержки Чонгука хватит. Чон внутренне вздрогнул, но внешне был просто ледяной глыбой: - Что это значит? - Переступил черту, - тише добавил Тэхен, зловеще. А сам скалился, глядя на реакцию Гука. Его держали под прицелом, но он нисколечко не боялся, всем видом это демонстрируя. Безумец, не иначе. Чонгук свел брови, ощущая, как засохшая грязь неприятно стягивает кожу. Но все это было неважно сейчас, когда он не может точно гарантировать безопасность человека – хозяина этого дома. Тэхен мог сделать с Юнги все, что угодно за то время, пока Чонгук валялся без сознания, и это резало по мозгу сильнее, чем пульсирующая в затылке боль. Руки не дрожали, сжимая холодную сталь пистолета, в глазах даже галактики перестали взрываться. Гук был настроен решительно. Еще когда ехал сюда, знал, чем все обернется. Больше он ошибок не допустит. - Те тела, Тэхен… - Какие тела? – издевательски спросил Ким, склонив голову на бок. Его чудовище уже радостно скакало по клетке, чувствуя, что скоро оно полностью будет свободно. И никто не спасется. Чонгук не спасется. Глупо было предполагать, что Тэхен так запросто признает свою вину. Он может и обезумел, но мозг его работал отлично, и он, как никто другой, знал, что доказательств причастности Кима ко всем этим убийствам, у Гука нет. Да, Чон это и сам понимал. Просто, как говорится, надежды дохнут последними. Медленно и тихо выдохнув, Чонгук пустил в свои глаза еще больше уверенности и холодности, прежде чем сказать твердое: - Подними руки над головой! Решение принято. Другого не дано. Если он сейчас не сделает то, что должен был сделать уже давно, то была почти стопроцентная вероятность, что больше никогда он этого сделать не сможет. И дело не в том, что Ким просто и холодно убьет его в противном случае. А именно в этом, что так и будет. От прежнего Тэхена ничего не осталось. Слово «друг» потеряло для него смысл, и Чону было даже страшно представлять, насколько давно. Тэхен вопросительно вскинул бровь, надменно усмехнувшись: - И что это тебе даст? – Он, как и всегда, был в себе уверен. Знал Гука слишком хорошо и бессовестно этим пользовался. Чон сжал зубы, чувствуя, как растет градус напряжения в небольшой прихожей, и прорычал повторно: - Подними руки! Ким неожиданно весь собрался, как большой, дикий кот, готовившийся атаковать свою жертву. И в прихожей стало так темно, словно вырубило лампочку, хотя она исправно горела. От него исходила волна чистой тьмы, уверенно поглощающей собой все вокруг, казалось, стены и те задрожали, но это всего лишь был гром, который чувствовал опасность. Чудовище ликовало, пуская слюни в сторону Гука. Чон старался на это внимание не обращать, и гнать мрак от себя своей стойкостью и собранной по кусочкам силой. Но отрицать не мог – сейчас он Кима боялся, потому что тот был настроен решительно ни на что хорошее. - А если нет? – Тэхен опасно понизил голос, и где-то снаружи снова ударил гром. Погода была вечным предвестником неприятностей. - Предупреждающий в ногу, - Чон сдаваться был не намерен. Ким растянул губы в своем излюбленном оскале и скептически глянул в шоколадные глаза Чона. - А сможешь? Он сделал аккуратный шаг в сторону Гука, не разрывая с ним зрительного контакта. Чудовище испытывало на прочность, игралось, в итоге все равно бы лакомилось теплой плотью. Чонгуку от осознания всего это было плохо и больно, но он держался за двоих, потому что он – единственное, что отделяет Тэхена от внешнего мира, где он может дать волю всем своим кровавым желаниям. - Стой! – голос звучал твердо, но Ким, как и всегда, видел глубже оболочки, смотрел в душу, за нее. Он без труда понял, что у Гука вряд ли хватит смелости спустить курок. Его инстинкт самосохранения, конечно, работал исправно и видел перед собой угрозу, но этой самой угрозой был его друг и напарник. И Тэхен все это видел так четко и ясно, что мог с точностью сказать – если бы сейчас начал рвать Чонгука на куски голыми руками, тот бы просто молча сдался судьбе. И кто из них двоих безумнее? - Стреляй! – Тэхен развел руки в стороны, всем видом демонстрируя свое легкое, игривое настроение. Он улыбался безумно, продолжая продвигаться к Чону. – Сделай это! Ну же! – Подначивал змей. Каждый его выверенный шаг, словно звонкое эхо, раздавался по маленькой прихожей, отскакивая от стен и оседая в ушах Гука, который, как не хотел избавиться от этого звука, не мог. Если останется жив, если перенесет весь ужас этого дня, то звук именно этих родных, но таких пугающих шагов будет преследовать его вечность. Чонгук стоял упорно на одном месте и держал пушку твердой рукой, но понимал, что ни за что на свете не сможет выстрелить в человека, который стал ему дороже всего в этом мире. У него были сжаты зубы и легкие поставляли кислород урывками, боясь сделать что-то непоправимое. А он уже это сделал. Тогда давно, когда понял, но смолчал. Когда так был уверен в своих силах, что допустил самую большую ошибку в мире. Вся эта кровь на его руках. Тэхен резко остановился, не доходя до Чонгука пары метров, и растянул губы в победной улыбке. Его руки медленно опустились вниз, и он тихо сказал: - Я вот, стою уже перед тобой, а ты все медлишь, - Гук сжал губы в тонкую полоску, чтобы не зарычать от досады. Ким был в каждом чертовом слове. - Где вся твоя хваленная уверенность? Где сила? – издевательски шептал Тэхен, упиваясь реакцией напротив, словно и не он стоял под прицелом, словно и не его могли застрелить, дернись он. А Гук и не ощущал, что целиться в Тэхена. У него было стойкое ощущение, что все это время Смерть смотрела в его сторону, а сейчас стоит напротив и скалится, зовя в свои объятия, откуда другого пути уже не будет. Тэхен подошел опасно близко, и, резко схватив сжатый в руке пистолет Чона, приставил к своей груди, прямо к сердцу. Он был донельзя расслаблен, в отличие от Гука – наслаждался ситуацией, смотря на замешательство напарника. Холодные пальцы медленно накрыли его, чуть сильнее положенного сдавливая ими курок Глока. Еще чуть-чуть и он убьет самого себя, и он не мог этого не знать, в оружии Ким хорошо разбирался. Но страха в его глазах не было. Только тьма. Ким покачал головой, заглядывая в полные замешательства глаза напротив. - Помнишь тот день, когда мы с тобой познакомились? – неожиданно спросил он, и Гук окончательно опешил, коротко кивнув. – Я хотел тогда увидеть твои глаза, настоящие, живые. И был так рад. Чонгук слегка дернул рукой, собираясь высвободить ее из захвата. У него от этих слов вся уверенность канула в бездну этих черных глаз. Тэхен играл нечестно, снова же, и это, конечно, возымело эффект на Гука, который и так не мог в него выстрелить, а после этих слов ощутил свою пустоту, одиночество особенно резко. - Пусти! – голос Чона дрогнул, когда он снова попытался высвободить руку. Но тщетно. Тэхен покачал головой и почти зарычал, дико глядя на Гука и сильнее сжимая свою руку на его. - Ты мне обещал! Обещал, что сделаешь это! Чон часто задышал, пойманный в капкан. Он заозирался вокруг, ища выход, но снова наткнулся на черные колодцы. Чудовище затихло, ожидая дальнейшего исхода, и Чонгук все понял, смотря в черные глаза. Если не выстрелит сейчас, то Тэхен без задней мысли разорвет его голыми зубами на части. В тишине прихожей раздался выстрел. ***** Юнги тесно жался к Тэхену в просторной машине. Он понимал, что они влипли в неприятности и даже осознавал, что виноват в этом полностью он, но не имел ни малейшего понятия, как все исправить. Вина и недавно пережитый страх вытеснили в голове все, в том числе и инстинкт самосохранения, наверное, поэтому Мин побежал к двум незнакомцам, в глубине души догадываясь, что ничего хорошего они для него не принесут. Мало того, что он сам попался, так еще и Тэхена в это втянул, хотя, глупо было думать, что Ким откажется от Юнги, увидев незнакомцев. Он же не Мин и не трус и обещания всегда держит. Если сказал, что они вместе, значит так и будет. Юнги краем глаза постоянно за Тэхеном наблюдал. Тот был молчалив и спокоен, смотрел в окно, будто дорогу запоминал, а в больших, черных глазах ни капли страха. Мин наделся, что Ким знает, как выпутаться из сетей, в которые их Юнги затащил. Он даже не боялся осуждающего взгляда Тэхена, потому что тот на такое не способен, он боялся, что выхода нет даже у него. А вот это уже тянуло на правду. Тэхен соцзащитнику своего имени так и не сказал, а она настаивать и не стала. Ей было достаточно и того, что хотя бы один мальчик заговорил, в Киме все чувствовали превосходство и даже взрослые – оно их раздражало. Юнги в тот момент действовал согласно их плану на подобный случай. Конечно, втайне он мечтал, чтобы такого никогда не произошло, но изменить ход времени, был не в состоянии. Вот только Мин не должен был воровать личность Тэхена, однако в тот момент, он не знал, что им двигало, когда он так просто солгал, прикрывшись другом. Снова трусость? Но она ли? Прошло не более получаса, когда они приехали к месту, название которого Юнги даже боялся выговорить. Он рефлекторно схватился за руку Тэхена и сильно сжал, огромными глазищами смотря за окно. Это было старое трехэтажное здание, почти что особняк, из красного кирпича, местами облупившегося, словно подвергшегося массированной атаки. На окнах стоят решетки, словно здесь держат не детей, а закоренелых преступников, сами стекла старые, видно как потрескалась деревянная рама от времени и с нее, словно чешуя со змеи слезла краска. Особняк выглядел великаном в этом безлюдном месте, укрытый огромными деревьями, плотно обложившими его со всех сторон. По периметру его ограждал от внешнего мира огромный забор из стальных прутьев, не дававших ни шанса на то, чтобы даже худому Мину сквозь них пролезть. И забор был высоким, настолько, что у Юнги сжалось сердце. Машина мягко затормозила на асфальтированной дорожке прямо перед входом в приют. Маленькая дверь, ведущая в неизвестность, очень не вписывалась в фасад этого великана. Мин судорожно выдохнул, начиная мелко дрожать всем телом. Казалось, ступи он сейчас в эти двери и все, обратного пути не будет. Тэхен, словно почувствовал панику Юнги, сжал его кисть в ответ, мягко потянув за собой из машины. Он знал, что Мину страшно и знал, что тот готов был дать деру, как только вокруг станет слишком, потому крепко держал его. Если они попадутся, то им обоим конец. Минимум, что им могут устроить – вернут домой, а максимум – родители и той и той стороны оставят их здесь навсегда. Тэхен ни один из вариантов не мог допустить. Соцзащитник пристально смотрела за Кимом, и он знал почему, но вида не подавал – она ждала от него подвоха и могла бы получить, если бы Тэхен хоть и в половину был так глуп, как она думала. - Это приют для детей, - зачем-то объяснила женщина, и Юнги вжался в Тэхена так, будто надеялся мимикрировать под него. – Временно вы останетесь здесь, пока мы все не выясним. Тэхен только кивнул, направляясь следом за женщиной. Позади их колонны шел тот самый мужчина, что вел машину – страховка на случай побега. Ким внешне даже виду не подавал, что знает о том, что им здесь не доверяют, и будут следить за каждым шагом. Юнги же в страхе оглядывался кругом, одной рукой хватаясь за ледяные пальцы Тэхена, а другой за его куртку, словно боялся потерять. Внутри было светло и тепло. Не страшно. Только не для Юнги, который подпрыгнул на месте даже после того, как за ними закрыли дверь. Где-то в глубине раздавался детский смех, охранник на входе был милым и улыбчивым, но ничто из этого не могло успокоить Мина, он словно попал в ночной кошмар и никак не мог проснуться. Только рука Тэхена говорила о том, что это реальность. Юнги не на шутку начало трясти и он не мог это остановить. - Извините! – подал голос Тэхен, останавливая тем самым женщину, ведущую их куда-то вглубь особняка. Та обернулась, изящно выгнув бровь, приготовившись слушать. - Моему брату необходимо в туалет. Соцзащитник быстро переглянулась с мужчиной, который продолжал идти позади мальчиков. Они им не доверяли и боялись, что те могут что-то устроить, отпрашиваясь в туалет. Но отказать детям не могли. - Конечно, - фальшиво улыбнулась женщина, - я отведу вас. Тэхен только кивнул в ответ, сжав руку Юнги, который уже почти и не живой был. Мин даже не думал, зачем это Ким пытается их увести в место, из которого они вряд ли сбегут. Он просто шел следом, вверяя свою судьбу в его сильные руки. И вот повторение все того же сценария. Накосячил Юнги, а разгребать все это будут другие люди. Было стыдно и от осознания всего этого и от того, что Мин настолько беспомощен, что ничего поделать не сможет, как бы не хотел. Он мечтал быть, как Тэхен, но в итоге смог только украсть его имя и не более. Позор. Соцзащитник вела их в левое крыло, уверено идя между белыми стенами, увешанными какими-то пропагандистскими материалами о детском счастье, здоровье и подобном. Она только один раз за все это время обернулась через плечо многозначительно глядя на идущего позади мужчину. Тэхен сделал вид, что ничего не заметил, хотя с первой секунду понял, за ними здесь будут смотреть так тщательно, как не смотрели нигде. - Это туалет для мальчиков, это для девочек, - остановившись в самом конце коридора, сказала женщина, улыбчиво глядя на «братьев». - Спасибо, - кивнул Тэхен, уверенно хватаясь за ручку двери, над которой был нарисован бесполый человечек с буквой «М». - Но в туалет хотел твой брат, - остановила Кима соцзащитник, продолжая фальшиво улыбаться. - Мы ходим вместе, - отрезал Тэхен таким ледяным тоном, что даже взрослые решили промолчать, поджав губы и отпуская их. Несомненно, если они не стали настаивать на своем, то сбежать оттуда не возможно. А Ким и не собирался. Как только дверь была закрыта, Тэхен мгновенно оттащил Юнги вглубь, надо отметить чистого туалета с раздельными кабинками, и прижал к стене с маленьким окошком под самым потолком. Ким все еще держал руку Мина просто потому, что тот не спешил ее отпускать, глядя вокруг огромными, испуганными глазами. Тэхен сразу все заметил и эти расширившиеся зрачки, и подрагивающие руки, и дыхание урывками. Юнги медленно, но уверенно поддавался панике. И в таком случае у Тэхена был только один способ его вытащить из этого состояния. Свободная ледяная ладонь звонко шлепнула по бледной щеке, отдавая звук удара эхом от стен. Голова Юнги дернулась в сторону, он как-то неожиданно резко отпустил руку Кима и ошарашенно уставился на друга, держась за щеку на которой быстро распускался красный след. - Пришел в себя? – Тэхен выглядел донельзя спокойно, хоть и говорил полушепотом. - Я… - Юнги часто заморгал глазами, а потом болезненно протянул: - Больно! - Прости! – искренне извинился Ким. – Не рассчитал силу удара. Это уж точно! – подумал Юнги, но вслух не сказал. Как бы ни противно было это признавать, но именно благодаря этому Мин пришел в себя. Еще каких-то пару минут назад он связно думать не мог, а сейчас его мозг был абсолютно чист и спокоен. Ну, не то, чтобы полностью спокоен, однако хотя бы сейчас он перестал погружаться в панику. Юнги не мог судить о том, насколько Тэхен хорош в психологии и смог бы разобраться при случае с панической атакой, но он умело ее предотвратил. За что ему спасибо. - Мы влипли, да? – тихо и как-то виновато подал голос Юнги, смотря в кафельный пол. Он знал, что в глазах Кима не увидит осуждения, но сам ощущал свою вину, и от этого было противнее. Тэхен шумно выдохнул и тихо ответил: - Да. - Я… я виноват, прости! – Юнги все-таки поднял полные раскаяния глаза на Кима, который спокойно глядел на него, будто и не обвинял вовсе. А он и не обвинял. - Как так вышло? – вместо гневной тирады выдал Тэхен, зачесывая назад свои волосы. Мин закусил губу. - Я должен был тебя ждать… - тихо начал он, снова переведя взгляд на неинтересный рисунок кафеля под ногами. - Но оказался на том вокзале, - прервал его Тэхен, догадывающийся, что времени у них на эту приватную беседу не так-то много, соцзащитники за дверью вечность ждать не станут. – Что там произошло? Юнги вздрогнул, снова ощущая на себе тот взгляд полный ненависти, что мечтал испепелить его в том проклятом месте. Страх снова начал медленно нарастать, но не имел уже той бесконечной власти, потому что Тэхен был рядом. А с Тэхеном было не страшно. - Я пошел посмотреть тот вокзал и вошел внутрь, - Мин остановился, нервно сминая ткань своей куртки. Воспоминания слишком свежи. То, что гналось за ним – желало его смерти, нелегкой и мучительной. – А потом кто-то вышел из темноты и побежал за мной… - Что? – Тэхен удивленно округлил глаза, смотря на то, как Мин, закусив губу, смотрит на него. - Я не вру! – отчаянно прошептал Юнги. – Я хотел осмотреться и уйти. Но неожиданно кто-то погнался за мной, и я запаниковал! Просто выбежал наружу и увидел людей, не знал, что делать и побежал к ним. – Мин остервенело стер слезу, не собираясь выглядеть нытиком. – Я бы ни за что такого не допустил, клянусь! Но то, что бежало за мной, было не животным, это был человек и он… господи, он хотел убить меня! Тэхен смотрел на Юнги спокойно, немного сочувствующе, но спокойно. Ему из них двоих нельзя было паниковать, он затеял эту вылазку, ему за две души и отвечать. Но смотря в эти полные страха глаза Мина, Ким отчетливо понимал, что тот не врет и не выдумывает, дабы сойти за жертву. Все ровно так и было. И можно было решить, что Юнги просто перепугался какого-то зверька, потому и принял его за человека, но следующие слова Мина поставили все по местам: - Я выронил там фонарик и когда обернулся, кто-то светил мне из окон вокзала, словно намекая на что-то. Тэхен этот свет тоже видел. Тогда ему показалось, что это просто игра воображения или так упал луч света, но сейчас он знал настоящую причину. И да, Юнги он, несомненно, верил. - Ты правильно поступил, - неожиданно выдал Ким, и Мин, сморгнув предательскую слезу, уставился на него удивленным взглядом. Тэхен не шутил и не издевался, выглядел вполне серьезно, когда говорил эти слова. Юнги даже не знал – Ким так ему доверяет на слово, потому что не верит в то, что тот способен солгать или потому что Мин сейчас выглядит, как человек переживший ужас и не способный солгать. Или же Тэхен снова пользуется своей способностью и читает Юнги открыто без капли сложности. В любом случае, Мин вот сейчас был ему очень благодарен. - Мы всего лишь попали в детский дом, - пояснил Ким, пожав плечами, - а ты мог действительно умереть. – Юнги шмыгнул носом. – Теперь нам только надо решить, как действовать дальше. Словно почувствовав неладное, за дверью раздалось приторно-доброе: - Вы скоро? - Пару минут, - быстро ответил Тэхен и снова серьезно глянул на Мина. Тот и сам все понял, времени у них не так уж и много. - И что мы будем делать? – тихо спросил Юнги, с опаской поглядывая на дверь за спиной Кима. Тот потер переносицу. Мин знал, что ему нелегко, и по хорошему они оба должны были искать выход из ситуации, а не только один Тэхен, который постоянно все решает. Звучит несправедливо, а выглядит и того хуже. - Для начала никаких побегов, - задумчиво протянул Ким. Юнги опешил: - Что? - Они следят за нами, - Тэхен указал пальцем на дверь, даже не обернувшись. – Нам нельзя ни словом, ни взглядом себя выдать. – Мин медленно понимал, к чему Ким клонит. – Надо вести себя, как сиротки, - он невесело усмехнулся. Его родители, и правда, его бросили, сыграть будет просто. – Надо чтобы нам поверили. Не только в плане, что мы действительно братья, хотя это очень важно, - Тэхен сам кивнул свои словам, и Юнги отчего-то тоже кивнул, поймав себя на этом жесте. – Главное, чтобы нам поверили в том, что мы не собираемся сбегать. А это значит, что по углам стараемся не шушукаться, со всеми дружим и никаких печальных взглядов на свободу не пускаем, особенно при воспитателях. Юнги уверенно кивнул. Как и стоило ожидать от Тэхена, он с легкостью разработал план – не идеальный. Но даже Мин такой бы не придумал, начав попросту паниковать, как до этого. У Кима был отличный холодный ум. Ум федерального агента – мысленно прозвал это Юнги. - И еще кое-что, - Тэхен подошел к раковине, включая воду на полную мощность. И это не для того, чтобы заглушить их разговор, в противном случае, это надо было делать в самом начале и уж никак не в конце. Ким просто, банально мыл руки. – Они станут искать наших родителей. Юнги обмер, мгновенно становясь еще бледнее. Где-то, на бессознательном, он понимал, что так и будет, но услышать это означало признать. А признавать такой исход не хотелось. - Н-но… - Сразу они их вычислить не смогут, - продолжил Тэхен, медленно и вдумчиво натирая руки мылом. – Ты назвался моим именем, и это собьет их со следу. Твое фото и имя не совпадают, потому у нас будет фора. Юнги закусил губу, ну, хотя бы его не будут ругать за сворованную личность. Даже, кажется, его похвалили. Правда, остальных бед это не отрицает. - Плюс ко всему, если они будут спрашивать «о наших общих родителях», говори, что ты их не помнишь, я сам с этим разберусь, - Мин просто кивнул. – Таким образом, у нас будет около месяца-двух, чтобы сбежать. - Это не много, - вслух ответил Юнги, смотря, как мыльная жидкость уходит в сток. - Да, - согласился Тэхен, выключая воду. Он в упор посмотрел на Мина. – За это время мы должны удрать. Юнги неуверенно кивнул. Он не знал, смогут ли они и возможно ли это, но осознание, что сделает с ним отец, когда найдет, било набатом по голове, отрезвляя и заставляя поверить чуть ли не в радужных единорогов. - А сейчас, помой руки и пойдем. Юнги закусил губу и просто выполнил просьбу, стараясь унять бешеное сердцебиение. Когда они выйдут за дверь игра начнется, и Мину придется свою роль пронести до конца, сыграв ее самым лучшим образом. Он наделся на то, что сможет это сделать. Соцзащитники смотрели на них подозрительно, хоть и улыбались фальшиво. Видно, до последнего не верили, что мальчики так просто сдадутся. Тэхен по-прежнему выглядел неприступной скалой, а вот Юнги отчего-то стал его тенью, и это от глаз взрослых не укрылось. - Теперь вам необходимо оформиться, но для начала, наверное, вы хотите поесть и переодеться, да? – женщина улыбнулась им, ожидая, что они ей откажут. Но Юнги неожиданно просто кивнул, даже руку Кима как прежде не сжимал, и твердо встретив взгляд соцзащитника, ответил: - Да. - Было бы не плохо, - подал голос Тэхен, всем видом выражая заинтересованность в предложенных подарках. - Отлично! – улыбнулась женщина, все еще не до конца им доверяя. Ребята были странными и это сильно бросалось в глаза.то, что произошло в туалетной комнате для них так и останется загадкой, ибо ничего за дверью слышно не было. Но взрослые были уверены в том, что не для природной нужды они там укрылись, они что-то обсуждали. Возможно, побег. За ними все еще следовало внимательно следить. - Кстати, - женщина обратилась к Тэхену. – Ты так и не назвал своего имени, - она склонила голову в бок, ожидая ответа. Ким нехорошо улыбнулся и без запинки выдал: - Меня зовут Ким Агуст. ***** Тишина расползалась по большому помещению, вплетаясь в его интерьер, захватывая воздух, уничтожая любой намек на ее разрушение. Она воинственно расхаживала по залу, приструняя любого, нежелающего ей повиноваться. Ее шаги были величественны и медленны, неслышимые, как и все вокруг, к чему она прикасалась. Ей был чужд тот знаменитый звон, сопровождающий ее в обычных ситуациях. Сейчас лишь она королева и лишь она имела право на существование и ничто больше. Чимин молча смотрел на Тэена и не смел звуку подать. У него было отсутствующее, ошарашенное лицо, такое, словно он встретил живого призрака, и тот заговорил с ним или даже руку пожал. Он просто не мог поверить. Не знал, как поверить. Все это неправда! – кричал мозг. Но он-то знал, что таким шутить Тэен станет в последнюю очередь. Его слова все еще звучали в ушах, эхом отдаваясь во всем теле, заставляя мелко дрожать. А еще заставляла дрожать и жаться в страхе мысль о том, что Тэен своими словами сам себя обрек на смерть. Убийца, скорее всего, уже знает, это просто вопрос времени, когда за ним придут. И за Паком, возможно, тоже. «Любой, кто знает» - сказал Агуст. А он теперь знает. Тэен был в отличие от Чимина абсолютно спокоен, тихо покручивал в руке ножку бокала с принесенным вином и периодически поглядывал за окно. Грустно так, запоминая этот мир, в который больше не сможет вернуться. Он должен был сказать. Он знал, на что шел и был к этому готов. Из всех личностей должен был именно он сказать такое Паку, должен был вручить ему в руки оружие и смерть одновременно. Не потому что хотел утянуть его с собой, а потому что хотел спасти. Он жертвовал собой, разоблачая правду, а бороться будут другие, те, кто могут выстоять. Чимин сидел с раскрытым ртом долго и, наконец, тихо произнес: - Не может быть. - Может, - отрезал Тэен, а потом печально добавил: - После этих слов меня не станет. Пак знал это, но все равно вздрогнул. Он все еще не понимал – зачем? Тэен печально улыбнулся и ответил, словно мысли прочел: - Мы сделали свой ход и ускорили конец игры. Чимин не стал спрашивать – кто мы? И так было понятно. Другое дело, что личности Юнги впервые решили взять дело в свои руки, начали бороться, и у Пака было одно предположение, почему оно так. - Из-за меня? – тихо спросил он. Тэен вздрогнул, глубоко вздохнул и снова уставился за окно, где собирались грозовые облака. Ему не требовалось подтверждать, но он все-таки тихо сказал: - Да. – А потом еще тише добавил: - Агуст сделал это для тебя. - Что? – Чимин так громко воскликнул, что сам же и смутился. Кто и что для него сделал? - Я… - Тэен еще раз печально вздохнул и, посмотрев на донельзя удивленного Чимина, продолжил: - Я позову его. - Нет! – Пак резко взметнул в воздухе руку с останавливающим жестом. Он и сам себе не мог объяснить, но отпускать Тэена сейчас не хотелось. Было крепкое чувство, что больше он его не увидит. А Мин это будто понял. Он улыбнулся тепло и тихо сказал: - Тебе меня не спасти, но я был рад снова тебя увидеть… - Не уходи!.. – на грани срыва прошептал Пак, чувствуя, как сердце в груди больно забилось о ребра, разрывая их и стремясь к человеку, которому оно сейчас нужнее. Который не сделал ничего плохого, но вынужден умереть. Тэен покачал головой: - Пока, Мини! Чимин готов был через стол перепрыгнуть, чтобы остановить этого несносного мальчишку, но, конечно же, ему не суждено было успеть. Да, и Агуст во взгляде Мина появился так быстро, словно его пультом переключили. Черные, злые глаза вмиг уставились на Пака, пригвождая его к месту. - Зачем ты с ним так? – прошептал Чимин, влажными глазами глядя на Кима. Да, Тэен был доставучей малявкой и знатно умел насолить и побесить, но он был безобиден. С ним было нескучно, и он не заслуживал такой участи! Он абсолютно точно ничего этого не заслуживал. У Пака в горле стоял ком из недосказанности. - Он ведь ничего не сделал, - выдохнул Чимин, и первая слеза потекла по щеке. У Агуста под кожей заходили желваки, но он как мог спокойно ответил: - Он еще жив. Чимин сморгнул и посмотрел в черные глаза: - Что? - Жив еще, - уже более несдержанно повторил Ким. – Твой голубой дружок жив пока на его месте я. Пак просто перестал дышать, перестал вообще понимать, что происходит. - Н-но… - Да, он за ним придет, - прервал его Агуст, переведя взгляд за окно. – И за тобой, - тише добавил он. Пак только сейчас понял, почему и Тэен и Агуст постоянно смотрят на улицу – они его ждут. Знают, что придет, и даже не пытаются спрятаться. Хотя, если подумать, то за все это время от него еще никто не сумел спрятаться. Пытаться даже нет смысла. - Почему ты меня подставил? – Чимин, наконец, начал приходить в себя. - Разве? – Агуст насмешливо посмотрел на него, а в глазах черти уже ножи точили. – Я дал тебе оружие против него. - Ты сам сказал, что он придет за мной! – Пак нахмурил брови, упрямо смотря на Кима, хотя черти эти его знатно пугали. - И убьет! – радостно прошептал Агуст, а Чимин, к стыду подпрыгнул. Ким весело рассмеялся и сложил на груди руки. - Ты… - выдохнул Пак, но договорить ему снова же не дали. - Если у тебя не будет этого, - Ким вытащил откуда-то из-под стола папку с документами и протянул ее Чимину. Тот вопросительно вскинул брови, но папку взял. - Это улики против него, - Пак смотрел на Агуста как на чудо, будто видел впервые. Тот в ответ самодовольно улыбался, снова смотря за окно, где небо затягивали тучи. – Мне стоило больших трудов это собрать, так что не потеряй. Может, за сроком давности это уже и не будет работать, но поверь мне, федералы снова возбудят. Здесь такое, отчего никто не сможет отвернуться. Здесь то, что поможет тебе прижать его к стенке. Чимин все еще пораженно смотрел на папку, не решаясь ее открыть. Но один вопрос никак не желал быть забытым за всем этим: - Почему ты отдаешь это мне? Почему рассказал? - Мы обречены, и шага сделать не успеем, как он нас растерзает, - Агуст невесело усмехнулся. – Ты тоже обречен. Покончив с нами, он возьмется за тебя. Ведь теперь ты понял, что «взял его»? – Чимин вздрогнул. Да, он понял еще в тот момент, как Тэен назвал то имя. – Так вот, - продолжил Ким, - нас я буду пытаться спасти, но еще и тебя в придачу – не смогу. Потому даю тебе оружие против него. Воспользуйся им, Мини. Не дай ему его убить. ***** Оглушающий звук выстрела прочно засел в барабанных перепонках, эхом отдаваясь в голове вниз по всему телу, растекался по полу и снова возвращался в исходное положение, начиная эту запутанную нить. Лужица красной крови медленно, но уверенно заполняла собой паркет, собираясь вокруг ботинок, пропитывая их собой, чтобы не отмыть, чтобы навсегда с этим позором остаться. Тяжелый вздох раскрасил стены в тона смерти. Где-то в глубине квартиры, за окном раздался одинокий удар грома. ***** Агуст вел Ламборгини быстро и уверенно, ловко маневрируя между рядами машин, спешащими скрыться с трассы до наступления бури, которая ярко блестела на небе, предвещая этому миру возможность отмыться от грехов. Покаяться. Убийца тоже хотел, чтобы Юнги покаялся и сам Ким в общем числе. Только Агуст нисколечко не желал просить прощения за то, к чему не причастен. Но сейчас его мнения явно никто бы не спросил. Игра подходит к концу и победитель в ней будет один. Ким в этот раз все поставил на Чимина. Буквально дал ему шанс на выигрыш. Пак его очень бесил, но честно признаемся, Агуст его всегда любил. По-своему, не как остальные, а по-братски, тепло и как-то трепетно так, что и сам от этого бесился, изливая злость на всех, кто не так посмотрит или пройдет. Он Чимина помнил всегда и желал ему только лучшего, все это время пытался от Юнги отвадить, от Юнги, который всем несет смерть, и за которым смерть прямо в эту самую минуту уже идет. А Агуст в этом был уверен. Он уже давно нашел во всех машинах Юнги жучки. Снимать не стал, чтобы не вызвать подозрений, и сейчас уводил своего убийцу подальше от Мини, чтобы тот успел обратиться в полицию, успел спасти самого себя и одного человека, перед которым было стыдно даже Агусту. Сильный ветер ударял в ламбо, желая смести ее с дороги, но дикая кошка неслась вперед. А в зеркале заднего вида, усеянном крупными каплями дождя одиноко светила фарами машина, неотрывно следовавшая за ним. Агуст усмехнулся. Все подходит к логическому концу. ***** Буря неслась над самой головой Чимина, вспыхивая яркими галактиками в небе. Ветер рвал все до чего мог добраться остервенело, абсолютно несдержанно. Редкие прохожие в панике бежали от него, прикрываясь руками, в попытке остановить это нежданное безумие. Но только не Пак, одиноко идущий по улице и смахивающий в лучшем случае на зомби. Его глаза были безжизненными, тело мелко дрожало, словно от холода, но из-за ветра раздувающего его рубашку во все стороны видно этого не было. Однако руки крепко держали врученную Агустом папку, как нечто настолько ценное, насколько вообще может быть что-то в этом грязном мире. Чимин просмотрел документы, пока на автобусе скрывался из поля зрения убийцы, как ему подсказал Агуст. Увиденное повергло Пака в шок. Он все вспомнил – то, что относится Юнги до момента похищения. Но о дальнейшем развитии событий он не знал, что стало с некогда лучшими друзьями – не подозревал. Да, даже предположить такого не мог. Родители Юнги… Теперь отчетливо ясно где они и что с ними случилось. А главное по вине кого!.. Виноват сам Юнги – Агуст еще Чимину ни разу не соврал. Во всех бедах Мин полностью виноват сам. Паку не хотелось такого признавать, ведь он видел, как тот страдает от всего этого, как вянет на глазах, съедаемый неизбежностью. Но, видимо, Чимин ошибся, снова. Не видел дальше, чем того требовалось. Слушал только одну личность, которая обложила свою психику непроходимой стеной, но не прислушивался к тем, что всегда твердили одно и то же. Юнги сам виноват. Но. Винить только Мина не было смысла. Конечно, все, что он сделал было подлым и низким. Чимин-то простил его, но видимо другие не смогли, отсюда и такой результат! Отсюда и вся эта череда бесконечных смертей, отсюда почти маниакальное желание, чтобы он покаялся. Пак раньше не подозревал в чем – сейчас, впервые, с убийцей был согласен. Юнги должен был просить прощение, стоя на коленях и вряд ли бы его простили. Такое простить просто нельзя. Но даже попытка извинения сошла бы за негласный сигнал все это прекратить. Хотя убийца бы никогда не остановился. Ему тоже следовало встать на колени перед одним человеком и сознаться во всем. Он тоже виноват не меньше. Они оба виноваты и убийца, и Юнги. Оба должны это понять. И если первый отчетливо увидел, откуда растут ноги, точнее, что Мин приложил руку ко многому произошедшему со всеми ними, то Юнги этого не осознавал, отгородился и, кажется, признаваться не хотел. Однако все это вовсе не значит, что убийца святой и просто пытается грешного Мина вывести на чистую воду. Он тоже себя знатно запятнал, тоже многое сделал из того, что повернуло события по другому руслу течения. Он тоже перед ним виноват. Он тоже слишком хотел его. Если так посудить, то все они все это время просто боролись за право обладания одним человеком, который этого даже не знал. Он-то готов быть сразу со всеми, но делить его никто не собирался. Вокруг скопились жуткие собственники, одиночки. Им всем требовалось тепло и уют, понимание, и он им всем мог это дать. Но они были жадны и ненасытны, растрачивать такой редкий нектар для всех не желали. Вот отсюда и началась война. Та, которой в скором времени суждено было закончиться. Начался дождь. Сильные порывы ветра били крупными каплями прямо в лицо, больно. Чимин боли не ощущал, он продолжал идти к своей цели, сжимая папку с документами, которая грозилась промокнуть под таким ливнем, но была слишком хорошо упакована, да и цифровой носитель по-прежнему был с Паком. Агуст многое предусмотрел, потому что единственный, кто заботился о Чимине и хотел его спасти. Пусть по-своему заботился и даже бил, но никогда не собирался его предать или отдать на растерзание. Никогда, потому что все помнил и хранил в себе, переживая ту боль, от которой Юнги прятался. Интересно, а кого Чимин на самом деле любил – Мина или же Агуста? Вряд ли, ответ на этот вопрос Пак сможет когда-либо найти. Ким пожертвовал жизнью всех личностей и своей, чтобы защитить Чимина. Буквально стал для убийцы приманкой, давая Паку возможность выжить в этой кровавой игре. Юнги бы вряд ли такое смог сделать. И дело не в том, что он бы струсил, скорее всего, нынешний Юнги так не сделал. Он не смог бы спасти Чимина, потому что не стал бы искать для него то, что спасло бы его. Эти чертовы документы додумался откопать только Агуст, Юнги все это время ходил рядом с ними и ничего не видел. Пака он бы не спас. Чимин и сам долго думал, с чего вдруг стал, втянут в эту игру, если ни к чему не причастен. Это он стал жертвой много лет назад, он после этого мучился психологической болезнью. Так с чего вдруг убийца обратил на него свой взор? Неужто, из-за связи с Юнги? Первое время Пак так и думал, потому что другого ответа не было. После сегодняшнего все встало на места. Он понял свою ошибку, понял, что тоже покусился на святыню, понял, что этот бедный человек, из-за которого развязалась войны, вряд ли этого заслуживает. Он определенно хороший и добрый и понимающий, но такого не заслуживает никто. Дождь мгновенно вымочил Чимина с головы до пят, стекал струями по телу, затекал в глаза – очищал. И Пак готов был в этот момент поклясться, что именно очищенным, без грехов себя сейчас и ощущал. Теперь осталось вскрыть грехи других и снова стать запятнанным за донос. На месте он был довольно быстро, хоть и лил дождь, продвижение его было не так уж и затруднено из-за банального не сопротивления стихии. Здание полицейского участка всегда вызывало в Паке только отрицательные эмоции. Здесь все заведомо были врагами, и объяснить себе это парень не мог. Сейчас он впервые смотрел на него испытывая почти детское счастье. Скоро все закончится. Чимин вдохнул полной грудью, бесполезно смахивая с лица струи дождя, который не собирался останавливаться и уверенно двинулся вперед, но неожиданно его резко схватили за скользкую руку и утянули под навес соседнего здания, даже не дав шанса на сопротивление. Хватка на руке была крепкой – мужской, все, что понял Пак, прежде чем развернуться и встретиться с гостем лицом к лицу. За эту секунду он успел себе надумать чего угодно. В основном то, что план Агуста провалился, и убийца пришел за Чимином лишая того возможности раскрыть его личность. Но тот, кого Пак увидел, был еще более не ожидаем, в такой ситуации. - Вы!.. – удивленно выдохнул Чимин, отшатываясь к стене. У него все еще текла с волос вода прямо в глаза, но он отчетливо видел человека перед собой, и это повергало его в шок. - Кажется, ты готовился увидеть кого-то другого, - глаза Джина медленно скользнули по папке, которую Пак рефлекторно крепко прижал к мокрой груди. Адвокат и сам был достаточно вымокшим, только с него не текла вода, как с Пака. И последний сделал неутешительный вывод, что его ждали. Не к месту вспомнилось, что даже Агуст не знал имени или хотя бы личности напарника убийцы. Чимин поджал губу и мельком глянул на здание полицейского участка, которое в данный момент было единственным его спасительным кругом. Пак только наделся, что в случае чего сможет до него добраться. Взгляд этот от Джина не ускользнул. Он улыбнулся уголками губ и спросил громко, достаточно, чтобы перекричать звонкий удар капель дождя об асфальт: - Что в папке? Пак только нахмурился, делая неутешительный шаг назад. Сейчас он не ощущал себя жертвой, ну, может немного. Только не такой, которая сдастся на повеление судьбы, а той, которая зубами будет рвать своего охотника, чтобы не уйти из этого мира просто так. - Это личное. Джин никак не отреагировал. - Где Юнги? - Не знаю, - Пак и, правда, не знал, куда уехал Агуст. Да, даже если бы и знал, не сказал бы. - Зачем идешь в полицию? – Сокджин скрестил на груди руки, становясь мрачнее с каждым новым вопросом. - По личному делу. Адвокат чему-то хмыкнул и блеснул на Пака своими карими глазами. Чимин сейчас отчетливо понял, что просто так его не отпустят. От этого чувство чего-то плохого начало разворачивать в груди свои клешни, сдавливая сердце. - Что в папке? – тверже спросил Джин и, кажется, сам воздух вдруг похолодел. - Вам это зачем? – с вызовом ответил Чимин. Адвокат усмехнулся, словно ему не дерзили, а котятоньки улыбались. - Мало ли, - он пожал плечами, - вдруг ты решил сдать Юнги. - Я бы никогда так не сделал! – Чимин гордо поднял подбородок, бесстрашно глядя на Сокджина, который в ответ звонко цокнул языком. - Тогда почему скрываешь, что несешь в полицейский участок? - Потому что это относится только ко мне и… - Пак закусил язык, поняв, что чуть не сболтнул лишнего. - И? – зацепился Джин. - И… - Чимин тяжело выдохнул, зло, смотря в глаза напротив и твердо продолжил: - И вас точно не касается. Сокджин усмехнулся, тряхнув головой. Удар грома прорезал уличную тишину, и дождь как-то резко закончился, оставляя после себя только воспоминания в виде луж и мокрой растительности. Но черные тучи не спешили очистить небо и пустить солнце, еще рано. Еще не время. - Меня касается все, что связано с этим делом, - тихо сказал Джин, и Пак, к стыду, вздрогнул. Звучало крайне зловеще и двусмысленно. У Чимина не было ни одной улики против Сокджина, но сбрасывать его со счетов было недальновидно. - Я все равно ничего не покажу, - упрямо выдал Пак, хотя видел, что его загнали в ловушку. - Ты же понимаешь, что просто так я тебя не отпущу? – на всякий случай уточнил адвокат, приподнимая бровь. Чимин сглотнул, но стойко стоял на своем. Агуст пожертвовал многим ради него, и он так просто сдаваться не станет. - Вы можете пойти со мной, если опасаетесь. Джин усмехнулся, качнув головой. - Ты слишком наивен. Я должен увидеть это до того, как увидят копы. – Он закусил губу. – Потом будет поздно что-то менять. - А что вы собираетесь менять? – Чимин упорно смотрел в глаза напротив, но периферией уже искал пути отхода. А что-то ему подсказывало, что они ему очень понадобятся. Потому что отпускать его явно не собираются. Сокджин нехорошо улыбнулся: - Кое-что, что есть в твоих бумажках. Пак похолодел и не от того, что был вымокшим насквозь, а ветер продолжал рьяно носиться по улице. О содержимом этой папки знал только он и Агуст. Никто больше знать просто не мог. Никто, кроме убийцы или его помощника, которые точно догадывались, зачем в разгар финала Пак мог идти в полицейский участок с кипой бумаг. Чимин сейчас отчетливо понимал, что выстоять против Джина будет не просто. Тот крупнее и сильнее по виду. Да, и если вспомнить, как крепко он схватил Пака за запястье и загнал в угол, несложно понять, что периодически адвокат навещает спортклуб или даже бойцовскую секцию. Захват его был железным, Чимина так только раз держали – Агуст и был он весьма силен в бою. Против Джина у Пака были мизерные шансы. - Вы знаете что там? – умнее Чимин ничего не мог придумать, чтобы оттянуть время. Адвокат чуть склонил голову набок, окидывая Пака заинтересованным взглядом, будто тоже прикидывал, сможет ли этот сопляк против него выстоять. - Надеюсь, что это не то, о чем я думаю. - А есть что-то, чего вы опасаетесь? – Чимин смотрел в карие глаза, но не мог прочесть в них ничего. Сокджин немало сил прикладывал для того, чтобы скрыть то, о чем Пак уже и так догадывался. - Мы все чего-то опасаемся, - зловеще протянул Джин и сделал шаг на встречу Чимину. Тот мгновенно отступил и сразу же прижался спиной к стене. Глупо. Он сам себя в ловушку загнал, не надо было такого позволять. Пак сжал зубы и со всей решительность, на какую был способен, прошептал: - Не подходите! Ким вопросительно вскинул бровь: - Почему? Ты меня боишься? - Нет! – Но голос предательски дрогнул, Джин на это только поднял уголки губ, а глаза вот не улыбались ни капли. – Но и не доверяю, - добавил Чимин, дыша ровно, не поддаваясь панике. - Тогда давай уладим это недоразумение, - Ким сделал еще один шаг вперед и замер, когда Пак резко вскинул руку в останавливающем жесте, другой продолжая упорно прижимать к груди папку, способную спасти его жизнь. - Стой! – Чимин повысил голос, смотря только на Джина, на деле глядя на дорогу к полицейскому участку у него за спиной. Бежать придется далеко. Сокджин осклабился, снова давя улыбку: - Просто покажи мне это, Чимин, и все. - А иначе? – с вызовом спросил Пак, замечая опасный блеск в карих глазах. Сокджин выдохнул, улыбаясь широко – опасно. Он стоял довольно близко, и Чимин отчетливо видел, как все мышцы под тканью дорогого костюма были напряжены. Он все это время готовился к сопротивлению, знал, что по-другому этот спор не решить. Пак должен был это сразу понять и не тянуть кота за хвост. Решение пришло как-то само собой. Чимин сам был в шоке от своего поступка, сам такого не ожидал. Но стоило Сокджину слегка расслабиться, видно давая себе время еще раз все обдумать, как Пак мгновенно налетел на него, сбивая с ног на землю. В карих глазах отчетливо отразилось замешательство и неверие, он до последнего не верил, что душка Чимин способен на такое. Да, Пак сам от себя был в шоке. Но, несмотря на неожиданность действий, рефлексы у Сокджина были отличные. Он тут же схватился пальцами за мокрую рубашку Чимина и потянул на себя, утягивая и его на мокрый асфальт. Пак в полете отпихнул Кима от себя, сваливаясь на асфальт со всей силы прямо на плечо, разрывая и ткань и кожу, но боли не ощущал – это пока. Он как мог быстро перекатился, жадно хватая ртом выбитый из легких кислород, и тут же поддался вверх в попытке встать. Конечно, никто ему этого не дал. Джин может и приложился асфальтом сильнее от неожиданного падения, к которому не приготовился, и ловил перед глазами звезды от удара в затылок, но продолжал свою работу выполнять. Длинные пальцы крепко ухватились за лодыжку, приземлившегося рядом Чимина и потянули на себя, снова укладывая парня на асфальт. Пак громко закричал, падая на живот, и с силой ударил ботинком, метясь в лицо Кима, но тот сразу же увернулся, встав на колени. Сейчас он был похож на здоровенного, рассерженного быка, у него по виску стекала кровавая дорожка, и воздух он поглощал открытым ртом, обнажая ровный ряд белых зубов. Чимин сдаваться был не намерен, он быстро развернулся на острых камнях асфальта, безбожно царапая свою кожу, и сильнее сжал папку, которую так ни разу и не выпустил из рук. В этот раз Сокджин напал первым. Он резко бросился вниз, словно акула на свою добычу, потянув руки к самому лицу Пака. Собирался его задушить. Чимин злобно зарычал, и что есть силы, отпихнул разъяренного парня от себя ногами, ударяя ими куда-то в грудь Джина. Тот отлетел на асфальт, издав приглушенный хрип, но глаза все еще медленно моргали, говоря о том, что Ким в сознании. Вот сейчас отдышится и Паку крышка! Чимин ждать этого не стал. Он неуклюже поднялся на ноги, помогая себе одной рукой, слегка завалился на бок, но все равно поднялся и побежал к полицейскому участку, который виделся сейчас спасительным маяком в море отчаяния. Ноги передвигались кое-как, не желая слушаться, тело продрогло, давая знать о своем плачевном положении хозяину. Так не вовремя. Позади раздалось хриплое: - Стой! И Пак поддал газу, выжимая из себя все, на что сейчас был способен. Он обязан выжить, обязан рассказать, обязан выполнить свой долг не столько перед самим собой, а сколько перед всеми жертвами и Агустом, который добровольно свою жизнь на кон поставил. Вход в полицейский участок маячил перед самым носом, в легких критически не хватало кислорода, а ноги тупо путались друг за друга, будто перестав слушаться мозг. Но Чимин сжимал зубы и бежал, не давая себе расслабиться. Оставалось всего ничего, когда крепкая хватка опустилась на плечо Пака, останавливая того. Чимин резко обернулся, тут же отпрыгивая назад и слепо размахивая свободной рукой, в надежде ударить. Он был взвинчен, он устал, но он готов был идти до конца, даже если придется идти по головам. Позади стоял Сокджин. Изможденный, уставший, он жадно хватал ртом воздух, держась за левый бок. И не понятно это из-за того, что бежал или из-за того, что Чимин приложил его об асфальт. Пак предпочитал в этом потом разобраться. Он зло смотрел на адвоката и пятился назад, зная, что перед камерами видеонаблюдения на него вряд ли нападут. - Просто послушай… - тяжело выдохнул Сокджин. - Ты уже все сказал! – отрезал Чимин, периодически посматривая на дверь, до которой было не больше трехсот метров. - Папка… - снова попытался адвокат. - Знаю! – Пак не собирался его больше слушать. От него надо было бежать. Дверь за спиной резко открылась с низким, тяжелым скрипом, и Чимин чуть ли не от радости подпрыгнул, резко обернувшись на того, кто стал его спасителем. На пороге стоял Чон Хосок. Мрачный и внимательный, он смотрел на развернувшуюся перед ним картину, где оба парня знатно помяты и явно не доверяют друг другу. Чимин уже хотел было открыть рот и крикнуть, что Джин преступник и чтобы детектив арестовал его, но позади адвокат с улыбкой произнес: - Привет, Хосок! А тот ему также улыбнулся, склонив на бок голову.