В Ярнаме никто не умел любить

Взяв тебя за руку, я пронесусь с тобой через бескрайние золотые поля. Длинные колосья будут щекотать наши горячие щеки. Я метаю камни в купол неба, в надежде пробить его. Я хочу показать тебе космос. Увести бы тебя в общество пустоголовой молодежи в белых рубашках с цветастыми вышивками на воротниках, и целую вечность прожить, смотря на багровые закаты. Вместо этого мы дышим тяжелым воздухом, пропитанным пылью старых книг и всюду видим глаза. Не то, чтобы я был против. По крайней мере у нас с тобой будут дети. Ты совсем исхудала, и краски вьющегося на ветру пламени выветрились из твоих волос. Ты превратилась в мою блеклую тень. Мы стали походить на родственников. Я всегда хотел себе сестру. Я бережно собираю твои обломанные ногти, выпавшие зубы и волосы, и прячу под подушку. Были бы деньги на шкатулку – я бы хранил все в ней. Я отчаянно хватаюсь за любые вещи, напоминающие мне о твоем прежнем виде, полном воли к жизни и детской радости. Я не хочу принимать твой образ, навязываемый мне вселенной, как единственный верный: тонкие пальцы, вцепившиеся в мой пиджак; тихий скулеж; трясущиеся холмы худых плеч; впалые зареванные глаза; тонкая полоса потресканных губ. Я и сам готов заплакать. Оставляю сухой поцелуй у тебя на лбу и привожу тебя к своре слепых хищных существ – они жаждут знаний. Я упустил тот момент, когда мне стало противно целовать тебя в губы. Будто бы не своей рукой я дотрагиваюсь до влажного пятна на своем пиджаке, оставленного где-то в районе груди. След твоих слез греет мне сердце. Гладь озера колышется под моими нетвердыми ногами. Опускаю голову вниз и вижу под собой бескрайний космос, который я так хотел тебе показать. Поднимаю голову – вижу перед собой тебя в окружении наших с тобой деток. Мне нравятся твои глаза и твое новое лицо. Я пока не решил, буду ли я любить тебя как свою сестру, жену или как единственного существующего для меня бога, но все же делаю несколько шагов вперед и целую твою тяжелую каменную голову. Ты прекрасна.