Почему я постоянно думаю о тебе?

       Тишина. Как же хорошо ехать в спокойствии, без каких-либо жутких столпотворений людей, вечно толкающиеся и как назло, пытающихся протиснуться в и без того полную людей щель. Это так раздражает, но не сейчас. Друзья сели в самый последний вагон, прибывшего поезда, который только-только вышел из депо. Людей совсем немного. Всего четыре человека сидящие в самом конце, которые к тому же и чем-то заняты: кто-то слушал музыку, прикрыв от удовольствия глаза, кто-то читал книгу, полностью выходя из реальности в потусторонний мир пожелтевших страниц, а кто-то просто разговаривал друг с другом, проводя время в хорошей компании. Примерно в радиусе 10 метров вокруг Риккардо пусто, никого нет рядом. Ну, разве что, кроме одного человека. Да… Никого лишнего. Абсолютно точно.       Был лишь слышен стук колёс о рельсы, визжащий вой тормозов и дыхание Чарли. Опустошённый, как и этот вагон, что послужил укрытием от людской суеты и минуткой спокойствия, Риккардо ненадолго расслабился. Он откинул голову вверх, устало опирая её на спинку сиденья. Люминисцентная лампа, простилающаяся вдоль всего вагона, больно бы резала глаза, но сейчас Де’Карли это не грозило: дурацкие солнечные очки позволяли ему сделать это. Так, он по-прежнему смотрел в потолок и как школьник на зачёте, пытался разглядеть на потолке какие-то невидимые ответы, которых не было и в помине. Ему нужны были эти ответы. Столько вопросов накопилось за всё время, начиная с банального вопроса «Сколько тебе лет?» и заканчивая ужасным и покалывающим: «Что же мне делать дальше?»        Де’Карли не знал, сможет ли выпытать что-нибудь у Чарли и стоит ли вообще пытаться. К Чарли же, как к любому другому ребёнку нужно найти подход, общий язык, наладить контакт, взвесить все «за» и «против», а потом уже и расспрашивать… Погодите… А почему сразу как к ребёнку? И… Почему он нём сложилось такое мнение? Да, Чарли ЯВНО незрелое существо, но бывали же случаи, когда Чарльз вёл себя хладнокровно и очень «по-взрослому»? Например, те же самые разы, когда художник умудрялся скрывать мафиози от полиции в однокомнатной квартире без мебели, при этом ведя себя так, будто вообще впервые слышит его имя. Это не раз забавляло Де’Карли, всё больше убеждаясь в его верности и начиная доверять Чарльзу. Быть может, всё-таки Чарли не так прост? Из всей информации, что знал Риккардо, можно было сделать заключение: Да чёрт его знает. А может быть, даже и чёрт не знает? Мафиози вдруг снова вернулся в реальность, когда женщина своим неестественным голосом объявила прибытие на одну из остановок. Похоже, оклемался не только он. Чарли тоже немного заёрзал и сонно приоткрыл глаза. Риккардо почувствовал, что художник проснулся и сделал равнодушный вид, снова уткнувшись в газету, чуть ли не протыкая её носом. Чарли спросонья не понял, где он и что происходит, но потом все вспомнил осознал, что лежит на плече Риккардо. Батлер охнул и резко отстранился. Он перевёл взгляд на Де’Карли, которому было похоже всё равно, сейчас его интересовало только чтение кое-чего «очень интересного» в разделе кулинария для чайников. — Проснулся, Чарли? — Спросил Риккардо таким голосом, будто находился на собеседовании, решая скучные вопросы уровня детского сада. Де’Карли оторвался наконец от приготовления какого-то странного малинового пирога на основе картофельного теста и посмотрел на друга. «Как же не вовремя…» — ругался про себя Чарли, пытаясь проверить, не горит ли его лицо, то и дело слегка дотрагиваясь до щеки рукой. К несчастью, художник чувствовал, что на чувствительных пальцах остаётся некое жжение, а в области щёк неприятно давит и греет. Хорошо, что Риккардо этого не видел: через тёмные стёкла трудно различать оттенки. — Прости, немного задремал…— Замялся Чарльз, виновато посмотрев куда-то под ноги. — Ничего. В метро часто клонит в сон, всё в порядке. В следующий раз не спи, остановку пропустишь. Я не собираюсь тебя потом отлавливать по всему городу, Чарли… — Кого Риккардо обманывает? Конечно собирается. И то, мафиози, Чарли да еще и ОДНОГО, уж точно не отпустит! Это же Чарли! Он пойдёт утром за хлебом, а вечером тебе поступит звонок из Беларуси с просьбой забрать того сумасшедшего. Так что, отпускать Чарльза одного — себе дороже. — Хорошо, я постараюсь… — Художник сказал, как отрезал. Чарли нравились наставления Де’Карли, хоть и никогда им не следовал. Но сейчас другой случай: он больше не заснёт и даже моргнуть не посмеет… Особенно в присутствии Риккардо. Чтобы больше не заснуть и не расположиться на уютном плече, на таком тёплом и родном, от хозяина которого художник без ума. Ха-ха. Так вот он каков: Запретный плод Чарльза. И как бы это комично не звучало, но этим самым запретным оказался настоящий убийца. Ему непроизвольно удалось искусить невинного человека. И теперь этот человек потихоньку сходит с ума из-за самовнушения, что его несбыточные мечты всегда останутся внутри сердца до конца своих дней, пытаясь подавить свою любовь. Как ровно и наоборот. Риккардо горел в жгучем пламени быть с этой самой безгрешной душой, но не мог из-за собственных убеждений. И начинает страдать из-за неуверенности в правильности своих искренних чувств, а уж тем более и своих горячих и влажных желаний, которые были для Де’Карли чем-то очень странным, непривычным и аморальным. Они оба без памяти влюблены и уже готовы принять тот самый венец любви, горящий приятным и тёплым огнём. Но при этом, оба «согрешат» или проще сказать: предадут свои моральные принципы, свой рассудок и взгляды на жизнь. Но тогда почему? Эти двое блуждали в темноте, пока не встретили друг друга. Вместе они шли бок о бок, всё больше обременяя себя любовью друг к другу. А когда они приняли свои чувства, у каждого из них в сердцах загорелась яркая искра, которая помогает им идти во тьме дальше. Но этой искры недостаточно, чтобы идти в гущу черноты жестокой жизни, поэтому они стоят на месте, всё никак не решаются превратить эти искры в костёр до неба, что будет греть их и освещать путь. Что тогда им мешает чёрт возьми?! Пусть уже сделают это! Можно же просто сказать: «Я люблю тебя», «Я без ума от тебя», «Я не могу без тебя жить» или просто хотя бы «Ты мне нравишься»?! Нет, нельзя. Не всё так просто. Их проблема — они просто боятся потерять искру во время разжигания настоящего огня. Это как игра пятьдесят-на-пятьдесят. Либо огонь зажжётся, либо искра затеряется в глубине растопки и навсегда исчезнет. Их дружба. Лучше пока остаться друзьями и скрывать свои потаённые чувства, чем быть никем друг другу. Чарли и Риккардо думают, что им пока достаточно того, что их маленькие искорки согревают их души теплом. Но, как бы грустно это не звучало… Несчастные люди даже не подозревают, что искры долго не могут держаться в сердцах и в любой момент либо угаснут, либо сожгут тебя заживо из-за безответной любви.

* * *

В тиши подъезда раздался звенящий звук ключей. Кажется, один из них немного заедал, из-за того, что Риккардо слишком резко всегда открывал дверь и скорее всего, немного раздолбал замочную скважину. Ну, что ж делать. Слава Богу, на систему безопасности это не особо повлияло. Вот, художник сделал последний поворот ключа и поддался вперёд, открывая дверь. Двое парней зашли в коридор. Риккардо снял обувь, «маскировку» (прости господи) и опустил на пол сумку со всеми вещами, с облегчением вздохнув: — Наконец-то… — Де’Карли потёр плечо, на котором пару секунд назад располагалась лямка «стопудовой» сумки и поплёлся внутрь комнаты. Брюнет устало упал на диван лицом вниз, в голове было лишь — «Свобода». Он продержался в таком положении 4 секунды, приглушённо бубня себе что-то под нос. Затем он поднял голову в сторону Чарли: художник стоял посередине комнаты и осматривал помещение. — Что-то не так? — Де’Карли уже заподозрил что-то неладное в этом оценивающем взгляде. — Просто заметил, что здесь жуткий беспорядок. — Художник кинул взгляд на разбросанную одежду, которая лежит здесь ещё с тех пор, как они с Рикком собирались в парк и много всего разного на полу: принадлежности для рисования, холсты, бумага А2. А ещё КУЧА осевшей пыли на полках и шкафу. — Ты что, за всё это время ни разу не убрался? — Мафиози от такого вопроса ничуть не оживился, а только попытался оправдаться:  — Я слишком уставал, чтобы заниматься уборкой. — И чем это ты занимался, что так уставал? — А… Ну… В общем… — Риккардо почувствовал, как резко прилила кровь к его щекам. Мафиози закрыл лицо рукой, чтобы Чарли не увидел лишней «краски» и нервно улыбнулся. «Ох, *Dannazione…» Чем занимался Риккардо все эти дни? Ни чем. Просто думал о Чарли. Очень много думал. Он глубоко вздохнул и просто ровно произнёс. — Ничем особенным, с тобой в больнице я просто сильно уматывался. — Хм, понятно. Извини меня за это. — Чарли не смотрел в сторону Риккардо, а задумчиво оглядывал весь этот беспорядок и тяжело вздыхал: — Ну что ж, давай, поднимайся, будем это всё убирать, Де’Карли. — Со спокойной улыбкой произнёс художник. — Чарли, давай завтра, а? — Мафиози на данный момент пережил не лучшее состояние, был выбит из сил, и похоже, он не поддержал идею. — Я не в состоянии сегодня что-то делать. И тем более, у нас ещё полно времени! — Никаких завтра! — Бодро и с воодушевлением ответил Батлер. — Уборку лучше делать в самую первую возможность, иначе потом забудешь о ней и привыкнешь жить на свалке! Так говорила моя мама. — «Его мать? Значит, он помнит своих родителей?» — Риккардо вспомнил, что у него есть несколько вопросов к художнику, которые будут очень полезны для общего преставления Батлера как личности. — Чарли, давай позже… Может сейчас… — Риккардо! — Чарли, неужели тебе совершенно меня не жалко? — Мафиози был явно не в духе и просто хотел отдохнуть и поговорить. А завтра он бы сделал всё, что угодно. Хоть море ложкой бы вычерпал. — Я сам всё уберу завтра, идёт? — Хорошо. Но у меня тоже есть предложение. — Чарли стоял с хитрым выражением лица, явно что-то задумав: — Если мы сегодня всё уберём, ты загадываешь одно желание. Де’Карли резко поднялся, оперевшись на локти и заинтересованно уставился на художника. — Десять желаний. — Не много ли хочешь? Два желания. — Пять. — Три. — Идёт. — Риккардо оживился и вскочил с дивана. — Что мне нужно сделать? — Для начала, давай уберём этот бардак. Ты складывай все вещи назад по шкафам, а я расставлю мои инструменты на свои места. В головах у друзей всплыло слово: Мне кажется или это уже было? — Пока всё, а потом я скажу, что будем делать дальше. — Чарли подошёл к разбросанным кистям и начал и сортировать их по номеру, форме и материалу. — Я понял. — Мафиози потащился за сумкой, в которой было бóльшее количество одежды Чарльза и принялся её разбирать. Художник раздвинул шторы, что мешали солнечному свету проникать внутрь комнаты и вместе с другом принялся за дело.

***

      После того, как художник закончил убирать своё богатство в виде красок, кистей и бумаги, а Риккардо дошёл до личных вещей художника, предварительно позвав Чарли разгребать остальное самому, они завершили первую половину уборки. Художник достал из своей зелёной барсетки резинку и заложил мешающиеся волосы назад в хвост. Риккардо лишь завороженно наблюдал за Чарли, убийца пытался оторваться, но не мог. Он смотрел, пока сам Чарли не поймал пристальный взгляд на себе. Но Риккардо не растерялся, а начал делать вид, будто смотрит на что-то, что стоит позади художника. По чистой случайности (О Боже, какое совпадение), сзади Чарльза находились метла и совок. Батлер посмотрел сначала на Риккардо, а потом на метлу, потом снова на Риккардо и понял, что мафиози горит желанием подмести пол. Сам Де’Карли догадался обо всём и был не в восторге от умозаключения художника, нервно улыбнувшись, говорил всем своим видом: Нет, пожалуйста, не надо… Но Чарли было уже по барабану и с радостью вручив другу повседневные инструменты каждого чистоплотного человека, широко улыбнулся: — Вот это настрой! Продолжай в том же духе! — Он передал мафиози всё, что требовалось, а сам принялся за устранение пыли. Риккардо посмотрел на незаменимые в хозяйстве вещи и вздохнув принялся за работу. Со стороны окна веяло тёплым летним ветерком в перемешку с запахом цветущих деревьев. Риккардо сидел с Чарли на диване и смотрел, как преобразилась квартира. Она стала чистой, просторной, светлой, свежей и уютной. Она, кажется никогда такой не была прежде. Теперь Риккардо понял, что такое сила уборки. Чарльз сидел совсем рядышком и улыбался, откинувшись на спинку дивана. Отдых. Всё, что требовалось им обоим. Де’Карли посмотрел на Батлера: Он умиротворённо сидел, закрыв глаза, пытаясь расслышать, как в далеке поют птицы, звонко заливаясь весёлым щебетом в честь прекрасного вечера. На часах уже шесть часов, но солнце сядет ещё не скоро. В блеске ярких лучей, светилось ясное лицо художника, глаз от которого не мог оторвать Риккардо. Брюнет осматривал каждый изгиб лица Чарли и думал: «Почему же я раньше не замечал прелесть этих невинных черт? Взгляд не отвести… Может потому, что его лицо всегда было чем-то перепачкано? Или дело в том, что раньше мне просто не было до него никакого дела? Наверное… А его эмоции? Эта мимика божественна. Чарли всегда весёлый и позитивный. Почему же только сейчас его улыбка начала греть теплом моё сердце? Когда раньше она могла только раздражать? Ха-ха. А ведь это забавно. Примерно год назад я бы и в мыслях не говорил подобного о Чарли. Он. Он стал… Милее. И кажется, даже повзрослел, если определять по его рассуждениям. Раньше его было не заставить убрать своё рабочее место, а сейчас он сам берётся за это, без чьей-либо помощи. Он вырос. Нет. Правда, он стал выше. Но совсем чуть-чуть. Несомненно подрос, но он всё же ему не удалось меня перегнать… На самом деле, Чарли странный. Он ростом почти с меня, но у него до сих пор не сломался голос и даже не думаю, что он доходил ранее до пубертатного периода. Кто же он такой? И как это, твою мать, работает?» — Вопросы вопросами. А никто на них тебе просто так не ответит… Просто так… Не ответит…? Бинго. — Чарли. — Парень обратился к другу. — Что? — Батлер прервался и перевёл взгляд на Де’Карли. — Три желания. — Произнёс со всей серьёзностью в голосе Риккардо, пристально уставившись на художника. — Три желания? Ты хочешь их использовать сейчас? — Чарльз теперь понял, что давать такую возможность, как манипуляция собой — было очень опрометчиво и опасно. Так как одно желание может подразумевать различной протяжённости действия (что-то вроде недельной молчанки или простоять на одной ноге пять часов) — Да. Всё равно скучно. Ты готов? — Сказал Де’Карли и незамедлительно повернулся всем корпусом в сторону Батлера, поудобнее усевшись на диване. Парень поджал ноги поближе к себе и сцепил их руками. Художник нервно сглотнул, немного боясь за своё здоровье, но, делать нечего, он знал на что идёт. — Да, я готов. Что мне нужно сделать? — Чарли сел в аналогичную позу, как и Риккардо, ожидая ответа. Убийца наконец почувствовал власть над Чарльзом и хищно улыбнулся, начав трактовать своё первое желание: — Всё очень просто. Моё первое желание: Ты ответишь на вопросы, которые я тебе задам. Идёт? — «Фуух… Ладно, это еще по-божески! Я уж думал, что будут задания по типу "угнать самолёт" или "скинуть любого прохожего с моста"…» — Облегчённо выдохнул Батлер, предварительно согласившись на все условия, но также предъявив и свои: — Забыл сказать. Если отвечаю я, то по правилам ты тоже отвечаешь на этот вопрос. Чтобы было все честно. Идёт? Убирались то мы все. А условия были бы действительны только если бы ты убрался сам. — Да, Чарли был тоже не совсем из глупых. Если уж и раскрывать секреты, то только вместе. Риккардо на такое не соглашался, но что поделать. Уж лучше это, чем совсем ничего: — Отлично. Я согласен. Тогда вот первый вопрос…