Мистер и миссис Б.

      Катарина не знала, сколько просидела без движения. Не так уж долго, пожалуй.       Это все казалось очень тупой шуткой, и она даже ждала, что Джордж зайдет сейчас в комнату и рассмеется. У него порой было странное чувство юмора.       Но время шло, он не появлялся, и Катарина постепенно пришла к мысли, что ни фига это не розыгрыш. Ее муж действительно вляпался по самое некуда и без боя отдал не только свои деньги, но и свою жену.       Охренеть.       Катарина прислушалась, но было тихо. Так, надо думать, думать… Конечно, что бы ни обещал им Джордж, все это уже точно пошло не по плану, и он вызовет полицию. Но черт знает, сколько ее будут искать. Они остались в Манхэттене, и девушка в целом представляла, где находилась. Не точный адрес, но все же, а, если подойти к окну, по виду она сможет сориентироваться. И сможет позвонить копам сама.       Ага. Сможет. В раздражении Катарина схватила диванную подушку и швырнула прочь. Ее сотовый остался в сумочке, а сумочка осталась на столе в кабинете Джорджа, так что такой вариант не пойдет. Хотя… Она в огромном отельном номере, и тут должен быть телефон. Значит, дело за малым: найти комнату с окном, потому что в гостиной их не было, потом найти аппарат. Судя по отсутствию звуков, охрана вышла за пределы пентхауса, и надо действовать быстро.       Катарина вскочила, воодушевленная идеями, почерпнутыми из фильмов (и которые, тем не менее, вполне могли сработать), но сделать ничего не успела: громко хлопнула входная дверь, раздались шаги нескольких человек и голоса. Черт, черт, черт…       Бессильно опустившись обратно на диван, Катарина вцепилась в спутавшиеся волосы. Искать телефон теперь у нее времени нет, это наверняка подонок Гэри Белл заливался соловьем, рассказывая боссу, как круто он нагнул Джорджа и какой «аванс» заодно прихватил для мистера Барнса. При мысли о том, что с ней может сделать человек, обличенный не простой, а отчетливо криминальной властью, девушка почувствовала тошноту и согнулась пополам. Боже, как же так вышло?..       Когда щелкнул замок, Катарина все смотрела в пол, уложенный деревом, по которому зашелестели шаги. В единственном экземпляре. Значит, местный дон зашел один.       Шаги остановились, и она буквально почувствовала тяжелый взгляд. Потом услышала вздох и шорох, в тишине гулко отозвались гудки в трубке мобильного телефона.       – Виктор, – голос неожиданно оказался моложе, чем она ожидала. Может, это и не он? – Передай ему, что я буду ждать в кабинете через час, и сам тоже будь.       Решившись, Катарина наконец подняла голову и сразу поняла – он.       Она представляла себе мафиозного босса совсем иначе. В ее воображении человек, руливший миром криминала, был лет пятидесяти-шестидесяти, чуть полноватым, хотя все еще статным, в идеальном костюме и с зачесанными назад волосами – примерно такими же, какие носил Джордж, только с сединой.       Фильмы сильно подвели, и от образа дона Корлеоне на мистере Барнсе был только дорогой костюм. В остальном… Катарина с трудом поверила глазам. Мужчина был старше Джорджа лет, наверно, на пять, но ему точно не больше сорока. Чуть выше ростом, той же ширины плеч, только с более выраженной талией и мощными бедрами. Щетина на лице, почти армейский ежик волос, пронзительные глаза и закушенная губа.       Он молча смотрел на нее, стоя в нескольких метрах, и Катарину посетила неутешительная мысль, что если от Вито Корлеоне у нее был шанс отбиться даже при скудных физических способностях, то против этого культуриста нечего и думать. Вон как ткань шоколадного пиджака плотно охватывала бицепсы.       – Исключительно для протокола, – наконец произнес он. – Миссис Катарина Баклер, супруга Джорджа Баклера?       – Да, – она решила, что лучше ответить. Незачем злить.       – Тебя на «Мерседесе» привез невысокий мужчина в черном костюме?       – Да. Он и второй, здоровый такой…       – Ясно, – мужчина вздохнул. – Что ж, давай поговорим немного.       Хозяин номера не стал подходить, занял место в кресле по другую сторону низкого столика. Откинул голову чуть назад, отчего острее обозначился кадык, и посмотрел на нее из-под прикрытых век.       – Знаешь, кто я?       Катарина пожала плечами.       – Ваш… работник называл вас «мистер Барнс». Я знаю, что вы вымогаете деньги у моего мужа, – на эти слова он поморщился, – и шантажируете его срывом большого контракта. Я знаю, что вы, как выразился Гэри, не прочь провести вечер с красивой девушкой. И я догадываюсь, что ваш бизнес очень далек от закона.       – Гэри… – мужчина наклонился вперед, уперев локти в колени, и сразу стал похож на хищника, присматривающегося к добыче. – Откуда узнала имя?       – Лиз… секретарша мужа сказала.       – Ясно. В общем по порядку. Меня зовут Джеймс Барнс, и да, большая часть моих дел действительно не совсем законна. Да, мне кое-что нужно от твоего мужа. Но, насколько я понял, его бизнес тебя не очень касается, и я предлагаю тебе и дальше следовать этим курсом.       Баки внимательно следил за девушкой. Она сидела на самом краю дивана, будто готовая сбежать, и Гэри говорил, что в машине она пиналась и чуть не укусила Питера. Отчаянно для девчонки весом в полсотни килограммов и ростом чуть за метр шестьдесят.       Ох, Гэри-Гэри, промелькнуло в голове. Ведь мог в будущем занять место Виктора, когда тому надоест вести дела. Какие были задатки… А теперь будет драить унитазы, фигурально выражаясь.       Наконец Катарина отреагировала на его слова.       – В каком смысле «тем же курсом»?       – В самом прямом, – он пожал плечами. – У меня много дел, и поэтому я скажу чуть прямее, чем обычно: доля правды в словах Гэри, конечно, есть. Но в число моих грехов никогда не входило и не входит насилие над женщиной. Поэтому что бы ты там себе ни воображала – забудь и успокойся. Ничего с тобой я делать не буду.       – Кодекс чести мафиози? – фыркнула она.       – Во-первых, я американец, а не итальянец, и предпочитаю термин «организованная преступность», – Баки вернул усмешку. – Во-вторых, нет. «Кодекса чести» у меня нет, хотя надеюсь, что она сама где-то да завалялась. Преступный угол наклона моего бизнеса лежит в финансовых махинациях и силовом методе решения проблем, но никак не в издевательствах ради издевательств.       Катарина посмотрела на него долгим взглядом, и Баки отметил, что у них почти одинаковый цвет глаз.       – Ага. Не насилуете, не убиваете и не пытаете. Только шантаж, только рок-н-ролл.       – Ну почему же, убиваю, – она дернулась. – Иногда и не лично, но все же. Но заниматься сексом с женщиной, которая сопротивляется, плачет и вырывается, на мой взгляд, омерзительно. Для этого надо быть больным на голову. Я предпочитаю, чтобы подо мной кричали от удовольствия, а не от страха.       Катарина промолчала. Она могла бы что-то съязвить, но наверняка это прозвучит глупо. Такому мужчине не надо никого заставлять, ему достаточно заплатить – и половина города ляжет у его ног. К тому же учитывая, что он дико красив и сексуален…       Девушка помотала головой. О да, красив, сексуален и все еще ее похититель.       Барнс тем временем спокойно продолжил:       – Так что ни к чему принуждать я тебя не собираюсь. Но и отпускать тоже. Все-таки хоть и без моего приказа, но тебя привезли в качестве залога лояльности твоего мужа. И я надеюсь, это подвинет его действовать шустрее.       – И что? – Катарина позволила себе немного расслабиться. Если он говорил правду, если не собирался нагибать ее через колено, то… Все не так плохо. Пока. – Запрете меня в подвале и отправите Джорджу фото?       – Будешь слишком много язвить, так и сделаю, – Баки откровенно врал. Еще ни одного человека он не отправил на тот свет за острый язык. Сам такой. – А если нет, предлагаю считать тебя моей гостьей. Выделю комнату, и останешься тут, пока твой любимый Джордж не заплатит долг. Что скажешь?       – Не боитесь, что сбегу? – Катарина лихорадочно соображала. Если он оставит ее здесь, вариант с телефоном и полицией осуществим.       – Не боюсь. Пентхаус на тридцатом-тридцать первом этажах, летать ты не умеешь. Входная дверь одна, открывается исключительно биометрическим замком, доступ к которому лишь у нескольких человек, – скучающе перечислял он. – И никто из них тебя не выпустит. Да никто сюда и не зайдет, если я не приглашу. Что еще?.. Телефонов тут нет, компьютеров тоже, уборку я отменю. Зато есть кухня, библиотека с камином, на тридцать первом – бассейн и тренажерный зал.       – Золотая клетка.       – Лучше, чем подвал, разве нет?       Катарина сцепила пальцы. Вот же дерьмо, этот хитрожопый все продумал: телефоны, замок, даже уборку номера. К красивому лицу, как оказалось, прилагались еще и работающие мозги. Хотя со средним интеллектом трудно, наверно, ворочать финансами и скрываться от закона.       Баки постукивал пальцами по колену. Гэри руки он оторвет за такое самоуправство, но отпускать девушку нельзя. Во-первых, тут же побежит в полицию. Во-вторых, Баклер, пока зашуганный и взятый за яйца, воспрянет духом. И в-третьих… Имидж есть имидж, и ронять его перед своими людьми Баки не собирался. Так что посидит миссис Баклер у него в пентхаусе полторы недели – ничего, не закиснет. Ему все равно в субботу улетать в Вашингтон.       Только надо будет не забыть наставить Виктору мозги, чтобы тот в его отсутствие за девчонкой приглядывал лично. Всех извращенцев со склонностью пользовать женщин рекрутеры выявляли обычно на этапе вербовки в их тесное гнездо, но вдруг пропустили? Еще не хватало, чтобы кто-то распустил руки.       – У меня поджимает время, – Баки встал, – так что жду ответ сейчас. Золотая клетка или подвал?       Катарина тоже поднялась, одернула подол платья, отчаянно жалея, что именно сегодня ей приспичило купить обновку за бешеные деньги. Если бы не эта трата, она бы сидела сейчас в кафе с Моникой, а не в гостиной у криминального авторитета, который разглядывал ее с ног до головы.       Баки вынужденно признавал, что Джорджу Баклеру очень повезло с женой. Девушка была прекрасно сложена, с отчетливыми формами, как раз такими, когда все в меру: и ширина бедер, и размер груди, и красивое не смазливое лицо, обрамленное копной густых черных волос. Плюс, судя по умеренно короткому платью, она обладала отличным вкусом. Черт, сложись все иначе…       Он точно заставит Белла чистить унитазы.       – Можно подумать, у меня большой выбор, – Катарина неловко дернула плечами. – Лучше тут.       – Тогда пойдем.       Он быстро показал свободную спальную комнату, кухню и библиотеку, лестницу на следующий этаж с бассейном и тренажеркой и напоследок сказал, вновь вернувшись в гостиную:       – Не делай глупостей, и все закончится для тебя хорошо.       – Для меня… А как насчет моего мужа?       Баки счет излишним отвечать.       Первое, что сделала Катарина после того, как услышала щелчок входной двери, – села ждать. Кто знает, может, это проверка такая, и он сейчас вернется посмотреть, не бросилась ли она искать выход?       Но прошло время, никто не возвращался, и она поднялась, побрела в великодушно отданную ей в пользование спальню. Комната была большой, с окнами, конечно, из которых открывался прекрасный вид на залив. Девушка стояла у окна и думала о том, что надо обыскать пентхаус, не может быть, чтобы здесь совсем не было телефона, ведь Барнс говорил про какой-то кабинет…       В следующий раз Катарина осознала себя уже лежащей на кровати и рыдающей в мягкую подушку. В комнате висели настенные часы, и стрелки показывали без малого три дня. Всего лишь три часа дня, а она уже успела порадоваться покупке, поругаться с мужем, стать свидетельнице его же шантажа и пленницей, а потом и «гостьей» мафиози нью-йоркского разлива. Слезы лились и лились, и она не могла их остановить.       Но в конце концов выплакалась. Она просто не умела долго заливаться рыданиями – не тот характер. Оторвавшись от влажной подушки, девушка первым делом скинула с себя туфли на высоком каблуке и только потом сползла с огромной кровати. На щеках и подбородке чувствовались мокрые следы, и Катарина толкнула дверь в ванную. Да уж, отель должен быть если не лучшим, то одним из лучших в городе, если судить по размерам установленной тут джакузи. У них дома меньше.       Из зеркала на нее смотрела панда: круги от туши вокруг глаз, палевые потеки теней, размазанная в конец помада… Жутковато. Открыв воду, она подставила ладони под струю и почувствовала, как босые ступни приятно греет плитка. Барнс явно любил комфорт, раз даже в гостевой части пентхауса в ванной теплый пол. Значит, можно не влезать обратно в туфли и ходить босиком.       После умывания стало немного легче, и Катарина пришла в себя. Что ж, вот теперь она готова действовать.       В спальне телефона не оказалось, в гостиной тоже. Дальше по этажу шла кухня-столовая – интересно, на фига американскому дону она такая огроменная, закатывает он тут приемы, что ли? Бытовая электроника была сплошь немецкой, серебристой и выглядела обжитой. Похоже, Барнс предпочитал, чтобы ему готовили, а не заказывал из ресторанов на вынос. ЗОЖ, все такое… Следом по коридору располагалась библиотека. Эту комнату хозяин показал мельком, сейчас у Катарины выдалась возможность рассмотреть лучше. Ну, это действительно была библиотека. Без окон, вдоль стен стеллажи, заставленные книгами на нескольких языках, среди которых она узнала немецкий и французский. Много поэзии, автобиографии ученых и деятелей искусств, путевые записки и совершенно неожиданно – отдельный стеллаж с современными детективами. Катарина внимательно просмотрела корешки, названия, но не нашла ничего того, чем были забиты полки в кабинете Джорджа: ни бизнес-аналитики, ни политических очерков. Зато имелось полное собрание Сказок тысячи и одной ночи. А еще тут был камин. Не настоящий, электрический, напротив которого стояли кресла и журнальный столик.       Катарина еще раз обошла комнату, отмечая, что обставлена она со вкусом и очень уютно. Наверняка процессом хозяин руководил сам, и это выдавало в нем аккуратность.       После библиотеки шла лестница на тридцать первый этаж, а за ней – еще один коридор. Туда они не проходили, и Катарина предположила, что как раз там располагалась спальня Барнса. Любопытство быстро победило осторожность, и девушка толкнула закрытую дверь. Оказалось не заперто, и это действительно оказалась спальня. Катарина ожидала, что комната будет куда больше, чем гостевая, но вышло наоборот – она была меньше. Более строгая отделка спокойных природных тонов, минимум мебели, среди которой огромная, даже не двух, а трехспальная кровать занимала основное место. Лазить в гардероб она все-таки поостереглась, заглядывать в ванную тоже. А ну как Барнс узнает – она проблем не оберется.       Но телефона в спальне все равно не было.       Притворяя за собой дверь, Катарина думала: ну не может так быть, чтобы в двухэтажном пентхаусе не предусмотрели линию связи и пожарные выходы! Но она не смогла их найти ни на этом этаже, ни на следующем. Похоже, беспокоясь о своей безопасности, Барнс убрал телефоны и как-то замаскировал запасные двери. А она не мисс Марпл, чтобы вычислить их местонахождение, и не археолог, чтобы простучать стены на предмет фальшивых панелей.       Вот уж точно – хитрожопый мафиози.       Катарина вернулась в оставленную ей комнату, осмотрелась. Да, здесь значительно больше отделки, чем в спальне хозяина – так, как любят в фешенебельных отелях, которые всюду лепят позолоту, гипсовые завиточки и обязательно кисточки на тяжелых шторах. Они с Джорджем тоже всегда предпочитали пентхаусы, когда ездили в отпуск или по делам, и Катарина насмотрелась на «великолепие» сполна. Но Джорджа это устраивало, и он выглядел в таком окружении вполне органично.       Представить в подобном антураже Барнса она не могла. Ему лучше подходил минималистичный эко-тек, явно втиснутый в номер собственными силами, а не предусмотренный изначальным дизайном.       Черт возьми, что же делать?.. Неужели ей придется и правда остаться тут до… следующего воскресенья? Почти полторы недели?! Катарина непроизвольно вздрогнула. Будь все иначе, полторы недели в таком месте были бы отпуском, но она-то этот отпуск не заказывала! Ее приволокли сюда силой!       Больше всего девушка страшилась, что Барнс соврал насчет своего отношения к насилию и по возвращении в пентхаус изменит решение. Катарина прошла в ванную и снова умыла лицо, стараясь дышать спокойнее. Очевидно, что в таком случае шансов вывернуться у нее нет. Останется только закрыть глаза и думать об Англии…       Тридцать процентов прибыли за полгода – бешеная сумма, но Джордж сможет ее найти, она уверена. Надо немного подождать и теперь уж точно не совершать глупости.       Время текло медленно, и Катарина чувствовала, как начинала лезть на стены. Она не привыкла сидеть без дела, но тут заняться совершенно нечем. Холодильник ломился от еды, но даже смотреть на нее было противно. Трогать книги в библиотеке девушка поостереглась. Валяться на кровати становилось невозможно, все бока отлежала, даже подремала немного. Вай-фай в номере наверняка был, но без телефона или ноутбука грош ему цена.       Очередной раз слоняясь по кухне и открывая все подряд дверцы, Катарина внезапно застыла, осененная идеей. На втором этаже располагался бассейн. Раз уж ее оставили здесь гостьей, вряд ли Барнс прибьет только за то, что она немного поплавает. Купальника не было, но комплект нижнего белья на ней вполне сойдет. Она быстро искупается, всего-то, и занятой дон даже вернуться не успеет.       Бассейн оказался большим и теплым, на шезлонгах лежали чистые полотенца, и Катарина с наслаждением погрузилась в воду. Черт, надо бы дома такое замутить. А то джакузи, конечно, здорово, но двадцать метров простора – иной уровень блаженства. Она легла на спину, раскинув руки-ноги звездой, и прикрыла глаза. Было абсолютно тихо, только легко плескали в борта расходившиеся из-за нее волны.       Постепенно мышцы расслабились, и Катарина нашла в себе силы немного размяться. Жаль, что не стандартные пятьдесят метров, тысячу тут наворачивать замучаешься, но вот метров четыреста-пятьсот можно осилить.       На третьей сотне, делая очередной гребок, девушка краем глаза заметила движение и остановилась так резко, что хлебнула воды.       – Извини, не хотел пугать, – Барнс бросил полотенце на ближайший лежак, подошел к бортику. – Отличное плаваешь.       – Спасибо, – Катарина откашлялась, скользя взглядом по телу мужчины.       И подумала, что Джордж, два раза в неделю тягавший гантели, три – протиравший жопу на тренажерах и по праву гордившийся своей физической формой, при виде Барнса удавился бы от зависти. Криминальный авторитет Нью-Йорка был сложен настолько пропорционально, что больше напоминал натурщика статуй античных богов, чем человека. У него не было и намека на те бугры мышц, которые уродуют профессиональных качков, не было впалого живота или перекачанной грудной клетки, даже чрезмерно выраженных кубиков пресса, за которыми так гнался Джордж. Барнс казался вылепленным, только не из глины – из стали, сквозь которую проступали вены на руках.       – Нравится вид?       Он, конечно, заметил ее интерес, но спросил как-то буднично, без пафоса и самодовольства. Катарина пожала плечами.       – Отлично выглядите, мистер Барнс. Бегаете трусцой по утрам?       – Баки, – хозяин не стал спускаться в бассейн по лесенке, как и прыгать с борта, поднимая тучу брызг. Вместо этого сел на край и плавно столкнул себя в воду. – Раз уж ты решила обращаться ко мне по имени, то лучше Баки, чем «мистер Барнс».       – Баки? Это что, псевдоним? – она чуть было не ляпнула «погоняло», но вовремя прикусила язык.       – Давнее прозвище, которое слишком приклеилось. А что касается твоего вопроса… Я люблю бегать. Еще люблю единоборства.       Баки нырнул, оттолкнулся от дна и в несколько мощных гребков оказался у противоположного борта. Вынырнул, обернулся – Катарина все еще оставалась на месте. Поймав его взгляд, девушка убрала с лица мокрые волосы и доплыла до лестницы, вышла из воды. Баки смотрел ей в спину. Черный комплект бюстгальтера и трусиков был на удивление скромным, он ожидал увидеть стринги, но ошибся. Она наверняка чем-то занималась, чем-то женским: гимнастика или йога, может, легкие силовые или плавание, иначе неоткуда было бы взяться подтянутой попе и сильным ногам.       Он поймал себя на том, что рассматривал ее уж слишком заинтересованно, частью сознания дожидаясь момента, когда девушке придется наклониться, чтобы взять полотенце. И ушел под воду раньше, чем это случилось. В его жизни достаточно женщин, еще одна, такая же проходная, как были до и будут после, совершенно не нужна.       Хлопнула дверь, Катарина вышла, и он вынырнул, глотая воздух.       Баки смутно понимал, почему Гэри решился на такое самоуправство. Раньше, еще лет пять назад, в его спальне женщины менялись если не каждую ночь, то раза три в неделю точно. Редко бывало, чтобы кто-то задерживался, очень редко – чтобы надолго. Но этот конвейер, которому завидовали подчиненные и «коллеги», был больше чем на половину показухой. Баки любил получать и дарить удовольствие и никогда никого не принуждал, но оставался, несмотря на зрелый возраст и профессию, все так же безнадежно романтичен, как в свои далекие пятнадцать. Тогда жила первая – и последняя – любовь, тогда же вскрылись ее измены. Быть не единственным для большинства теперь старомодно, а для Баки всегда было унизительно.       Поэтому, достигнув определенного положения, финансового, социального и криминального, он позволил себе роскошь – одноразовый секс. Без обязательств, без взаимных претензий, часто даже без имен. Отношения бывали, но всегда заканчивались одним из двух: Баки ловил девушку либо на измене, либо на излишнем интересе к своим делам.       Но в последние годы это приелось до осточертения. Бизнес жрал массу сил, в первую очередь моральных, и это уже не походило на дневной стресс, который в двадцать пять можно сбросить, отодрав девку на заднем сидении авто, а в тридцать медленно растворить в бутылке дорого коньяка на пару с моделью из предпоследнего номера «Плейбоя». В почти тридцать пять надоело и первое, и второе, и даже то третье, что предложил ему Гэри из чистой заботы о «принявшем целибат» боссе. Так что на фиг женушку этого Баклера. Баки нужен его бизнес, и только.