Мистер и миссис Б.

      Он отменил уборку.       Эта мысль пришла в голову первой: он отменил уборку пентхауса, чтобы горничная не увидела заложницу и не помогла ей бежать.       И поэтому платье, чертово короткое фиолетовое платье, разорванное его руками, содранное с ее тела, до сих пор валялось на полу. Бесформенной бесполезной тряпкой.       Баки сдернул галстук, чуть не задушив сам себя, и рухнул на кровать. Он ненавидел в жизни три вещи: тупые американские комедии, заведомую ложь и те моменты, когда терял контроль над ситуацией.       Да это просто бинго.       Вытянув из кармана телефон, он не глядя нажал быстрый вызов. Виктор ответил сразу, несмотря на то что дисплей показывал третий час ночи.       – Я тебя разбудил?       – Нет, – голос управляющего не был заспанным. – Что-то случилось?       – Баклер звонил?       – Да. Сначала спрашивал, что вы хотите за освобождение жены. Потом подтвердил, что первую часть долга оплатит во вторник. Остаток в срок.       – Больше ничего?       – Нет.       – Никаких звонков, никаких писем за мое отсутствие?       Он не стал уточнять, потому что знал ответ. Было бы что-то необычное или непонятное, ему бы сообщили.       – Я так подозреваю, вы не о ежедневных отчетах или спаме, – управляющий всегда понимал с полуслова. – Нет, ничего.       – Хорошо… – Баки помедлил секунду. – Виктор?       – Да?       – Мне надо, чтобы ты кое-что сделал. Лично. И не задавал вопросов, почему.       – То есть как всегда? – мужчина позволил себе явную улыбку. – Слушаю, босс.       Отключившись, Баки повертел телефон. Если он ошибался, эта ошибка встанет ему очень, очень дорого.

***

      Джордж был бледен, по спине на рубашке пролегла мокрая дорожка. Он сидел на краю стола, глядя в стену абсолютно пустыми глазами, и стискивал в кулаке ткань брюк. Он, кажется, вообще не заметил, как она зашла в кабинет.       – Джордж? – Катарина осторожно приблизилась, коснулась его плеча.       – Кати? – он слегка вздрогнул. – Прости, я не заметил тебя… Что ты здесь делаешь?       – Работаю, как и каждый вторник.       – Ах, да…       – Что-то случилось?       Вопрос был излишним: Джордж слишком заметно нервничал, и девушка поджала губы. Что могло стрястись? Неужели не нашли деньги на первый платеж? Но время до дедлайна еще есть.       – Неприятности. Снова, – он отпустил наконец штаны, взял ее за руку. – Кати, я тут подумал… Мы давно никуда не выбирались, да?       – Что ты имеешь в виду?       – Например ресторан. Вдвоем, просто отвлечься, посидеть, не обсуждать дела. Как тебе идея?       – Ну-у… хорошо.       Они действительно с тех пор, как начались трудности, не выходили в свет. Ни театров, ни ресторанов, даже отказались от нескольких приглашений друзей на вечеринки.       – Ты уже что-то придумал?       – Да. Я давно забронировал столик, на самом деле, но совершенно забыл, – он рассмеялся неловко, словно извиняясь за собственную замотанность. – Сегодня. «Ле Бернардин», на восемь часов.       Катарина кивнула и не стала допытываться, что произошло и насколько это серьезно. Что-то подсказывало, что вечером, хотя они ехали отдохнуть, разговор все-таки зайдет о случившемся.       В пять минут девятого водитель высадил ее у входа.       Их столик был почти в центре, и Джордж уже покачивал бокалом в руке. При виде нее он встал.       – Ты прекрасно выглядишь.       – Спасибо, – Катарина опустилась в вежливо подвинутое мужем кресло. – Честно слово, это платье стоило меньше четырех тысяч.       – Ох, Кати, не надо. Я сорвался, прости… Надеюсь, ты не против, я уже заказал вино.       – Я понимаю. Мы оба тогда погорячились.       – Кстати о платье, – Джордж сделал жест официанту, и в ее бокал тут же потек бордовый напиток. – Тебя увезли в нем, но я не увидел его среди вещей, с которыми ты вернулась.       – Выбросила.       Катарина не могла рассказать ему, что платье осталось в спальне нью-йоркского дона, с которым она провела ночь. Невероятно горячую, полную безумного желания ночь.       – Дорогой, мне лень листать меню. Закажи на свой вкус.       Разговор поначалу не клеился, Катарина слишком много думала, Джордж уделял чрезмерное внимание вину. Но постепенно напряжения прошло, они болтали, как в старые добрые времена: о родителях, о грядущей свадьбе университетских друзей Джорджа и выборе для них подарка, о том, что, кажется, ему все-таки придется опять сменить секретаршу. Строили план, как заставить Баклера-старшего оторваться от любимого ранчо и слетать на отдых поправить здоровье. В этот момент тема как-то не нарочно завернула на семейные дела, бизнес…       – Кати, я помню, мы договорились не вспоминать сегодня вечером о проблемах…       – Но не выходит. Что случилось?       – Я хотел узнать, может ли твой отец дать мне денег, – он отложил вилку, которую беспокойно вертел в руках. – То есть не денег, конечно, я говорю о кредите.       – Неужели у тебя не хватает оборотов выплатить то, что требуют?       – Эти уроды поменяли условия сделки.       – О чем ты говоришь?!       – Я погасил утром часть долга, как и договаривались. Но, – Джордж со злостью смял салфетку, – через несколько часов вся сумма вернулась обратно. После мне позвонили и сказали, что они передумали. Барнс хочет тридцать процентов не только за эти полгода, но и за прошлый год тоже. Иначе они перекроют нам выход на Китай.       Катарина не могла поверить ушам. Неужели Баки были настолько нужны деньги? Но… Вряд ли он не был в курсе финансового состояния концерна, когда начинал игру. То, что муж готов просить кредит у ее отца, означает, что он не надеется найти свободные финансы к сроку. Барнс не мог этого не знать. Просто не мог.       – Но зачем им это, Джордж?       – Чтобы разорить меня, разве не очевидно?       – Глупости! – Катарина не заметила, как чуть не сбила со стола бокал. – Если тебя хотят разорить, это можно сделать проще и быстрее, чем требовать деньги. У него есть для этого все возможности, я уверена. Нет, тут что-то другое…       – Что бы ни было, если до понедельника я не заплачу, азиатского рынка нам не видать, – Джордж раздраженно дернул плечом. Его занимали более насущные вопросы, чем подоплека действий вымогателя. – А без Китая конкуренты здесь нас просто вытеснят. Мне необходим новый рынок сбыта, и подонок это отлично знает.       Он наверняка нашел бы что еще сказать, но их прервал официант:       – Мистер Баклер, прошу прощения, что отвлекаю. Вам подарок.       – Подарок? – Джордж с недоумением уставился сначала на мужчину, потом на бутылку в его руках. – От кого?       – От хозяина ресторана. Комплимент постоянному гостю.       – Кажется, стоит меньше пить: я и не заметил, что мы тут так часто бываем… Спасибо, оставьте на столе.       Официант кивнул, выставляя на свободное место высокую бутылку с янтарной жидкостью.       Катарина почувствовала, как засосало под лопаткой.       Это был яблочный кальвадос.       Кажется, она обернулась слишком резко.       Он сидел за столиком у стены, на угловом диване. Один, в сером клетчатом костюме-тройке поверх белоснежной рубашки, опирался локтем о столешницу и смотрел неотрывно. А потом встал, застегивая пиджак.       Катарина проследила его взгляд. Джордж что-то говорил, теперь о китайских партнерах, переговоры с которыми оттягивал, как мог, и только кивнул, когда она поднялась, быстро шепнув: «Я на минутку».       В дальнем коридоре на повороте к дамской комнате ее схватили сзади, сильные руки заставили остановиться, и Катарина не сдержала стон, когда со спины прижалось тело, жар которого не останавливала дорогая ткань. Высокая прическа сослужила плохую службу, и губы Баки мгновенно отыскали ее пульс. Катарина бездумно откинула голову ему на плечо, открывая шею, коснулась воротника рубашки, царапнула ногтями по бритому затылку и услышала его довольный вздох.       – Черт, я старался, – прошептал он, – видит бог, я старался, но, если ты еще раз улыбнешься этому козлу, я возьму у Питера пистолет и оставлю тебя вдовой в тот же час.       Баки с наслаждением провел языком по тонкой коже от уха до нитки бриллиантового колье, вбирая кисловатый вишневый вкус. Сжал ладони на ее бедрах, вжал Катарину задницей в свой пах, хрипло усмехаясь на задушенный всхлип. Она снилась ему четыре ночи, так пусть знает это и чувствует.       Он почти успел смутиться, что завелся мгновенно, как пубертатный подросток, но она наконец повернула голову, чтобы было удобно обоим, и смущение вымело из головы.       – Или ты меня отпустишь… – Катарина разорвала поцелуй.       – Или?       – Или мой муж вызовет полицию, потому что, по его мнению, я отошла на минуту в туалет.       – Пусть вызывает, – Баки подтолкнул ее вперед, к стене, запирая между деревянной панелью и собой. – Мои ребята разберутся.       – Официант сказал, комплимент от хозяина ресторана, – она теребила пуговицу на его пиджаке. – Это твой ресторан?       – Это мой ресторан, и это мое здание. Удивлена?       – Немного.       Катарина оставила в покое пиджак, поймала недовольный этим, раздосадованный взгляд и, скользнув пальцами выше, сжала в ладони галстук, потянула на себя, встречая на полпути его с готовностью разомкнутые губы. Пальцы Баки чертили мягкие горячие узоры на ее шее, на плечах, опускались ниже, подбирались постепенно к груди, пока он сводил ее с ума одним только поцелуем. Костюм был без ремня, Катарина нащупала пояс брюк, потянула на себя, заставляя прижаться плотнее, и от последовавшего резкого движения несдержанно ахнула.       – Удивлена? – улыбнулся Баки.       – Не то чтобы… очень.       – Неужели?       Катарина мгновенно пожалела о вылетевших словах, когда ладонь Баки коснулась ее бедра, скользнула под свободную юбку, накрыла давно влажную ткань. И перестала сожалеть, как только он сдвинул кружево в сторону.       – Блять!..       – Ш-ш-ш, – Баки заглушил все остальные междометия поцелуем, – услышат…       Идея пришла в затуманенную возбуждением голову внезапно. Катарина уперлась ладонями в его грудь, надавила, что было сил, заставляя отстраниться. Но вместо того, чтобы позволить ему, озадаченному, отойти, вцепилась в лацканы пиджака и рывком поменяла их местами.       – Опасно играешь, – упершись спиной в деревянную панель, проворчал Баки. – Я ведь сильнее.       – Уверен? – Катарина привстала на цыпочки, чтобы чмокнуть в подбородок.       – Ты сомневаешься?       – Ну, раз сильнее…       Она не договорила, опустилась на колени и прижалась губами к топорщащейся молнии на брюках. Глухой стук сверху заставил поднял глаза: Баки откинул затылок на стену и смотрел на нее, приоткрыв рот.       – Запечатлеть бы эту картину, как ты… черт!.. – он прервался, когда Катарина провела носом вдоль паха, принялась отмечать легкими поцелуями сантиметр за сантиметром по плотной ткани.       Его пальцы коснулись ее щеки, виска, но испортить Катарине укладку он себе не позволил.       А потом ничего не позволили им.       – Босс? – телохранитель появился из-за какой-то двери и абсолютно флегматично протянул патрону телефон. – Жаль прерывать, но это важно.       Баки аккуратно помог ей встать, провел большим пальцем по истерзанных собственными усилиями губам. Наклонился и шепнул на ухо:       – Я буду здесь завтра в семь. Узнаю, что он к тебе прикоснулся, – закатаю твоего мужа в бетон.       Катарина кивнула, мазнула легким поцелуем по небритой щеке и бросила:       – Не закатаешь.       И вылетела из коридора раньше, чем он нашел ответ.       В зале стало меньше людей, и Джордж втыкал в телефон. Катарина опустилась в кресло, отчетливо ощущая промокшее нижнее белье, и мысленно послала на голову Барнса пару проклятий. Другого места не нашел, блин.       Если бы не телохранитель, они бы оба до другого места не добрались.       – Все хорошо? – Джордж убрал мобильник.       – Да, все отлично. Прости, для столь фешенебельного ресторана у них до ужаса мало кабинок.       Она схватила бокал, сделала большой глоток, восхваляя себя за то, что сегодня нанесла стойкую помаду. Баки штаны отстирает, зато по ней самой не видно.       Остаток вечера прошел в целом неплохо, они больше не говорили о проблемах, и Джордж был явно рад, что она не рвалась перевести вечер в иную плоскость.       А Катарина составляла в уме список вопросов, которые надо задать завтра.