Немецкий для продолжающих

      – Как прошло занятие? – подворачивает одолженные у меня спортивные штаны: участвуем в «Дне спорта».       – Весело. Переделывали сказки на современный лад. Наша подгруппа выбрала «Золушку». Предложил использовать мистера Пропера вместо Феи-Крестной. Оказалось, его знают и во Франции. Получилось забавно.       – Ясно. Ну, пошли!       Из всех предложенных игр нам с Ритой больше всего импонировал бадминтон, и мы вместе с японками расхватали ракетки. Играли без счета, просто ради смеха. Так много я не смеялся давно.       Теперь идем пробовать волейбол, все с теми же Идзуми и Мэй. Играем против русских, судя по голосам и поведению, тех самых, что не давали мне тогда заснуть. Сейчас ведут себя не лучше: отпускают едкие замечания в сторону азиатской составляющей нашей команды, на русском. А девчонки знай себе смеются за компанию. Подача Мэй.       – Давай, японская пушка! – в сопровождении хохота дружков.       Что-то я сомневаюсь, что это задумывалось как комплимент. Да и в любом случае некрасиво так выражаться, когда человек не может тебя понять.       – А на немецком слабо?! Смелости не хватает? Или знаний? Не позорили бы нацию, – что я творю?       – Не понял. Ты куда лезешь? Ты сам разве не из наших?       – Не из ваших.       – В смысле не русский?       – В смысле не мудак.       – А ну повтори, – идет на меня.       Ну все, поминай как звали. Но перед этим…       Хватают сзади.       – Was ist los? – голос Иво. Руки Иво.       – Nichts, – говорит один и жестом успокаивает остальных. – Не связывайся, Леха. Пойдем.       Леха поворачивается к нам:       – Приятно оставаться, голубки, – хмыкает и уходит. Разворачиваюсь к Иво. Провожает их взглядом. Слава богу, он не знает русского.       – Are you okay?       – Why shouldn’t be? I haven’t even fought.       – Did you really want to?       – Maybe, – пожимаю плечами.       – Who is Italian now?       – Russians can have a temper too.       – Yes, I've seen, – улыбаясь, поворачивается к Рите, Мэй и Идзуми, последние, кажется, так и не поняли, что произошло. Наверное, думают, что я совсем из ума выжил. – Do you like football?       – Рита, я устал. Хватит с меня спорта на сегодня.       – Твистер – это не спорт. Не хочешь участвовать, хоть за меня поболеешь.       – Окей, но ненадолго, – натягиваю джинсы.       – Лучше надень что-нибудь поэластичнее, мало ли что, глядишь, передумаешь.       – Ага, вот только найду свое балетное трико.       – Я серьезно. Хоть те же спортивки.       – Слушаюсь и повинуюсь.       Заходим в «Studentenclub» на Шютценгассе. Не так много народу. Видимо, дневная активность у многих отбила желание поиграть. Но только не у этой барышни. Понеслась. И где только силы берет? Поле небольшое – играют один на один.       – Давай, Рита, вперед, – а что? Я здесь как группа поддержки.       – Didn’t know you’d come, – о, и мой спаситель здесь?! Садится рядом.       – Me neither.       – Wanna play?       – I can’t lift a finger.       – You can’t be that weak, – щупает место моего предполагаемого бицепса. Что и требовалось доказать.       – Now you see? – ухмыляюсь и отпиваю сок.       Встает и присоединяется к игре. Рита все еще держится. Молодец!       – Аяяяяяяй! – хватается за лодыжку. Подхожу к ней. – Кажется, что-то потянула.       – Ступить можешь? – пробует.       – Да, но все еще больно. Играть уже не смогу.       – Пошли домой.       – Ты что?! Я уже в финале!       – Уже нет.       – Замени меня.       – Не понял.       – Я что, напрасно весь вечер гимнастку из себя строила? – мотаю головой. – Ну, Данечка, прошу тебя. Я для тебя что хочешь сделаю.       – Хорошо, уговорила, – жестом пресекаю ее радостные возгласы. – Но помни, ты у меня в долгу.       – Конечно, конечно.       Разминаю конечности. Не хватало еще, чтобы и меня тут скрючило. Встаю напротив Иво, которому на время разрешили покинуть ковер. Иво вернулся в свою прежнюю позицию, я же занял место Риты. Какое-то время сменяем позы, а потом он принимает такое положение, при котором ноги упираются в ковер почти параллельно друг другу (левая правда немного дальше – на красном) и рукам, а тело висит где-то между. Таким образом, он держит свой вес, опираясь на четыре точки (потому что пятая точка по правилам касаться ковра не должна). Судья крутит рулетку: левая рука – на желтый. Одна моя рука уже на синем рядом с его головой, правая нога – на синем где-то между его ног, а левая – на зеленом возле его правой ноги. Единственная достижимая для меня точка – желтый рядом с его головой. Но тогда я сам буду не в лучшем положении. Ничего не поделать. Ставлю конечность на уготованное ей место, нависая над ним. Стойкий. Все еще держится. А что если… Сгибаю руки в локтях и наклоняюсь к его лицу. И так близко, но надо еще ближе. Недоверие в глазах. Думаешь, не осмелюсь? Чувствую его тяжелое дыхание. Его тело в нескольких миллиметрах от моего. Уже не слышу, что говорит судья. Еще ниже, почти касаюсь губ. Падает на ковер. Получилось! Встаю. Протягиваю ему руку.       – It was unfair.       – I know, and I’m terribly sorry. I had to win, well, you know, – киваю в сторону скачущей Риты.       – Данечка, ты супер! Я всегда в тебя верила, – глаза сами собой закатываются. Взгляд туда, где Иво… уже нет.       – Даня, вы дебил?       – Не могу не согласиться.       – Нет, я, конечно, была рада твоей… моей… нашей вчерашней победе, но пошто ты Ивушку обидел?       – Слушай, хоть ты не трави, и так тошно.       – Ладно пошли развеемся, сегодня в «Studentenclub» Salsa Party.       – Я похож на того, кто танцует сальсу?       – Ну просто посмотрим. Сальса-то только наверху, а внизу – бар и обычная клубная музыка, – может, правда сходить? Хоть отвлекусь немного.       Ага. Отвлечешься тут, когда вон она, причина дум моих, кручина души моей (ну, в общем, вы поняли) прямо передо мной на паркете. Прямо передо мной на паркете танцует сальсу с какой-то ш… шикарной леди. Встаю. Надо уйти, пока он меня не… заметил. Видит. Смотрит прямо в глаза. Взгляд на мне, а руки на… Ну уж нет, с меня хватит, еще мазохизмом я не занимался. Ищу глазами Риту. А она уже тут как тут. Тоже видела. Тянет меня вниз по лестнице. Ритмы сальсы сменились «Get lucky» Daft Punk ft. Pharrell Williams. Встал, что то бревно. В горле ком, тело отказывается двигаться.       – Давай же, расслабься.       – Не могу. Ты можешь танцевать с кем угодно.       – Да, но мы с тобой на одной волне, понимаешь? Давай же, – тянет меня в центр танцпола. Делаю вдох. Закрываю глаза. Пропускаю музыку через себя, словно впускаю в себя духа и позволяю ему мной управлять. С первого бита узнаю «Blurred lines» Робина Тика.       – Это ж наша песня, – кричит Рита.       – Знаю, – и тут остапов понесло.       А когда нас вынесло из клуба, я уже забыл, почему так убивался. В конце концов, кто он мне? Вот и я ему никто. Да, никто.       – Sie sagte, dass es ein schrecklicher Brand war.       – Ja, aber sie haben alles renoviert.       – Außer den Büchern.       Вот это сюрприз! Памятник Пушкину возле библиотеки Анны Амалии. Хотя после площади Александра Пушкина в Йене меня уже ничем не удивишь.       – Found familiar face? – перевожу взгляд. Ну да, кто еще будет говорить со мной на английском?!       – Haven’t met him personally, – улыбается.       – Like poetry? – а экземплярчик-то просвещённый попался. С этим я могу работать.       – Depends on a poet. I like Shakespeare, Goethe, Heine, Keats, Brodsky.       – Could you recite something right now?       Хмм. Так сразу и не вспомнить. Хотя есть одно.

Ни вздоха, ни слезы единой. Улыбка, даже смех порой; Ни взгляд наш, ни одно движенье Не выдаст тайны роковой. Таясь в душе окровавленной, Она безмолвной мукой жжет; Кипит бунтующее сердце, Но судорожно сомкнут рот. Спроси младенца в колыбели, Спроси в могиле мертвеца, Пускай они тебе откроют, О чем молчал я до конца.

      – Very touching. Whose is this one?       – I don’t remember, – не верит. – So what do YOU like?       – Lots of things, especially art.       – And you study it at Bauhaus University?..       – Not exactly. I study architecture. Did you know anything about Bauhaus before getting here?       – Honestly? Almost nothing, but I did know Wassily Kandinsky–       – Not personally.       – What makes you so sure? – улыбается, что-то ищет в телефоне. – Знаешь ли ты, что каждая твоя улыбка придает мне сил? – поднимает на меня глаза.       – Have you said something?       – Never mind. Just talking to myself.

***

Перевод диалогов: 1) – Что происходит? – Ничего. – Ты в порядке? – А почему не должен быть? Я даже не дрался. – А хотел? – Возможно. – Ну и кто теперь итальянец? – У русских тоже может быть взрывной характер. – Да, я видел. Любите футбол? 2) – Не знал, что ты придешь. – Я тоже. – Хочешь сыграть? – Я и пальца поднять не могу. – Ты не можешь быть ТАКИМ слабым. – Убедился? 3) – Это было нечестно. – Я знаю и дико извиняюсь. Я должен был выиграть, ну, ты знаешь. 4) – Она сказала: был страшный пожар. – Да, но они все отреставрировали. – Кроме книг. 5) – Нашел знакомое лицо? – Не встречался с ним лично. – Любишь поэзию? – Зависит от поэта. Люблю Шекспира, Гёте, Гейне, Китса, Бродского. – Можешь прочитать что-нибудь прямо сейчас? – Очень трогательно. Чьи это? – Не помню. А что нравится тебе? – Много чего, в особенности искусство. – И ты изучаешь его в Университете «Баухауз»?.. – Не совсем. Я изучаю архитектуру. Ты знал что-нибудь о Баухаузе до того, как прилетел сюда? – Честно? Почти ничего, но я знал Василия Кандинского... – Не лично. – Откуда такая уверенность? – Ты что-то сказал? – Не обращай внимания. Просто болтаю сам с собой.