Глава Третья
8 апреля 2020 г., 18:13
Ближе к вечеру Гермиона сидела за кухонным столом и просматривала список обязанностей, которые им с Гарри предстояло выполнять в школе. Раздался стук в окно, подняв глаза, она увидела Свина, который со скучающим видом застыл на месте, снова постучав клювом по стеклу.
Она медленно выскользнула из-за стола, стараясь не задеть книгу, которую Гарри сунул под самую шаткую ножку. Не то чтобы она была согласна использовать книгу, чтобы выровнять стол, но это была книга, которая подробно описывала маглорожденных, как низшую расу, поэтому она согласилась. Гермиона подняла окно, позволив сове проскользнуть на кухню.
Свин приземлился на столешницу, вытянув ногу, чтобы Гермиона взяла послание.
– Это для меня? – спросила Гермиона, отвязывая свиток от его худенькой ноги. – Я думаю, у Гарри еще могут быть здесь какие-то лакомства. Подожди минутку.
Жаждущий вкусняшек, Свин не возражал. Он оглядывал кухню, пока она рылась в шкафах, наконец, найдя контейнер под заклинанием стазиса. Она предположила, что он остался с тех пор, как Гарри был здесь в последний раз перед войной, когда Хедвиг была еще жива.
– Вот, держи, – Гермиона сунула ему три кусочка, прежде чем прислониться к стойке. Она развернула пергамент, узнала почерк Молли и ее губы приоткрылись от удивления.
Она ожидала в письме какое-то двусмысленное оскорбление, по поводу ее отношения к младшему сыну этой женщины, но с радостью увидела, что это не так.
Гермиона,
Я слышала о сцене в Косом переулке. Я ужасно сожалею об этом. Не буду утомлять тебя подробностями, но поведение Рона не было лучшим с тех пор, как он вернулся домой. Уверена, ты об этом знаешь.
Хотя я расстроена, услышав, что у вас ничего не вышло, и мне хотелось бы надеяться на лучшее, я все равно хотела бы встретиться с тобой. Джинни сказала мне, что ты живешь у Гарри, так что я знаю, что уже кормила тебя. Разве не могу я тебя увидеть?
Я бы сделала это раньше, но у меня был ужасный разговор с Ритой Скитер. Подозреваю, что очень скоро попаду в один из ее заголовков. Ха! Можешь себе такое представить?
Я знаю, что это письмо должно тебя удивить, и в этом я могу винить только себя. Я не была в прошлом добра к тебе, и это недопустимо для женщины. Я все еще думаю о тебе как о члене своей семьи. В наше время семья важнее, чем когда-либо, не так ли?
Если ты не против, я с удовольствием приглашу тебя сегодня на ужин. Приведи Гарри, если хочешь. Если ты решишь, что это слишком, знай, что я пойму, но, пожалуйста, сообщи мне. Тогда я не буду готовить на тебя.
С любовью, Молли.
Гермиона положила письмо на столешницу. Свин засунул голову в банку с угощением, почти застряв в ней.
– Свинья! – она хихикнула.
Он был освобожден, и после самого неодобрительного взгляда, который она когда-либо получала от сов, вылетел в окно, не дожидаясь ответа, и Гермиона поняла, что решение принято. Она медленно поднялась по лестнице, ведя рукой по перилам. Это было ошибкой, учитывая, что в некоторых местах торчали занозы.
Она говорила Гарри, что нужно все починить, но он отмахнулся, заявив, что они все равно скоро уедут на год.
Она нашла Гарри в спальне, склонившимся над журналом по квиддичу.
– Что? – спросил он.
Гермиона прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.
– У нас есть планы на сегодняшний вечер.
– Правда?
– Да, – кивнула она. – Молли только что прислала мне письмо. Она приглашает на ужин в Норе. Пойдем со мной.
Его глаза расширились.
– Я не уверен, что это...
– Пожалуйста! Я не прошу тебя вставать на чью-то сторону, но мне хочется увидеть остальных, и я знаю, что Рон вряд ли что-то сделает, если со мной будешь ты.
– Рон ничего не сделает, потому что Молли открутит ему башку, – заметил Гарри. – Я пойду. Мне все равно больше нечем заняться.
Она улыбнулась.
– Отлично. Увидимся через несколько часов.
***
Ужин был ужином, и это все, что можно о нем сказать. Рон не был в восторге от встречи с ней, но они сидели на противоположных концах стола, и он держал свое мнение при себе. После ужина ни Гермиона, ни Гарри не видели Уизли до тех пор, пока те не прибыли на Кингс-Кросс. Гермиона и Гарри сели в поезд задолго до его отправления, в отличие от предыдущих лет, но сложили багаж в купе, которое всегда занимали. Она ожидала, что так и будет, но она знала, как сильно пострадал мир после войны, а сейчас увидела опустошение. Первогодки толпились в коридоре поезда, с волнением и страхом озираясь по сторонам. Гарри рядом вздохнул, проталкиваясь вперед и становясь перед ними. – Заблудились? – тихо спросил он и по привычке провел рукой по волосам, открывая лоб со всем знакомым шрамом. – Ты Гарри Поттер! – закричала маленькая блондинка. Стоя позади, Гермиона не могла видеть его лица, но ей показалось, что он раздраженно скривился. – Да, это я. Могу я помочь вам найти купе? Вся группа смотрела себе под ноги. – Ну, – тихо начал брюнет. – Мы слышали, что в прошлом году в поезде были пожиратели смерти, а Джейн – маглорожденная, – он указал на дрожащую девочку намного меньше остальных. Гермионе хотелось крепко обнять ее, но она сдержалась. Гарри кивнул. – А, понятно. Миона тоже маглорожденная, как и моя мама. Миона – героиня войны. Их взгляды переместились на нее, и она помахала им. Щеки запылали, кровь прилила к коже. – Тебе нечего бояться. Они даже посадили в поезд авроров, на всякий случай, – так оно и было. Пророк постоянно твердил, что они опасаются нападения пока не пойманных пожирателей. – Почему бы вам не остаться в нашем купе? Мы, вероятно, не будем использовать его в течение некоторого времени. Гарри оглянулся на нее и прошептал одними губами. – Что? Она сделала пару шагов. – Я защищу для вас дверь, идет? – они нетерпеливо закивали, и она ввела их внутрь. – Заходите. Теперь можно открыть дверь, и все будет хорошо. Это защитит вас от неправильных людей, если что-то случится. Закрыв за собой дверь, она обнаружила, что Гарри ухмыляется. – Ты совсем не защитила дверь, – прошептал он. Она закатила глаза. – Конечно, нет. Любой аврор или студент, хоть чего-то стоящий, сразу поймет. Один из авроров патрулирует этот коридор каждые пять минут. Я его уже видела. Гарри обнял ее за плечи. – Ты такая милая, Миона. Она вспыхнула, выскользнула из его рук, и они пошли дальше. – Заткнись, – пробормотала она. – Нам нужно новое купе.***
Приветственный пир был похож на любой другой, с добавлением кое-каких мелочей. Как обычно, велели не лезть в Запретный лес, чтобы не столкнуться с ужасной смертью или отработками. Студенты шептались о логике всего этого. Директриса Макгонагал, чьи волосы были скрыты шляпой, приветствуя вернувшихся, напряженно оглядела толпу. Сортировка прошла, как и всегда, с небольшими сюрпризами. За стол Слизерина попало наименьшее количество студентов. Мальчик, который был с Джейн и беспокоился о ее благополучии, был распределен в Слизерин. Джейн расплакалась, ее глаза расширились от страха, видимого даже с места, где сидела Гермиона, а мальчик, Томас, не хотел присоединяться к своему факультету. К тому времени, как он это сделал, большой зал погрузился в тишину, наблюдая за Драко Малфоем, хлопнувшим по месту рядом с ним. Гермиона кивнула парню, разглядывая его еще более осунувшееся лицо, и рассеянно, поскольку никогда не станет удовлетворять свое любопытство, подумала, как он себя чувствует. Старосты повели своенравных студентов в общежития, и Гермиона наткнулась на зрелище, от которого не могла оторвать глаз. Она прижалась к стене и выглянула из-за угла. Гарри и Драко стояли перед Томасом и Джейн. Рука Томаса переплелась с рукой Джейн – просто знак дружбы, но яростный взгляд его глаз ясно давал понять: он не собирается идти в подземелье. – Я не хочу быть слизеринцем! – рявкнул Томас. – Я не хочу быть злым мерзавцем и ненавидеть маглорожденных. Малфой провел рукой по лицу. – Не нужно ненавидеть маглорожденных. На самом деле это не так сложно, как ты думаешь. – Это ты говоришь! Ты впустил пожирателей в Хогвартс... Гермиона глубоко вздохнула, не зная, что будет дальше. В прошлом Малфой был вспыльчив, и она не знала, насколько доброжелательно он отреагирует на напоминание о прошлых ошибках и неудачах. – Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – спокойно ответил Малфой, засовывая руки в карманы. – Я не говорю, что я не злой мерзавец, как ты красноречиво выразился, но все мы одинаково истекаем кровью, – он бросил взгляд на угол, за которым она пряталась, и к ее горлу подступила желчь. Очевидно, она была не единственной, кто помнил Малфой-мэнор. – Итак, – продолжал Малфой, – почему бы тебе не стать другим слизеринцем? Томас посмотрел на Джейн, а затем на Гарри. – Разве это возможно? Малфой пробормотал что-то о том, что его здравый совет был проигнорирован Святым Поттером. Гарри пожал плечами. – Распределяющая Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, и моя лучшая подруга – маглорожденная. Не понимаю, почему ты не сможешь так же. Два первокурсника обменялись тревожными взглядами. – Я знаю Джейн с детства. Моя мама – магла, и мы жили рядом друг с другом... я не хочу... – Как сказал Малфой, и не нужно. Пребывание в Слизерине не лишает выбора. Некоторые из них не очень хороши, но ты можешь стать другим. Томас опустил голову, позволив Малфою отвести себя в подземелье. – Я знаю дорогу в общежитие Хаффлпаффа, – сказала Джейн с улыбкой, отворачиваясь от Гарри и спеша вниз по коридору, а он крикнул не пропускать отбой. Гермиона выскользнула из своего укрытия с широкой улыбкой. – Посмотри, как ты здорово продвигаешь единство факультетов. Гарри вспыхнул и быстро прошел мимо. Каждый его шаг равнялся двум ее, и Гермионе пришлось почти бежать, чтобы не отстать. – Томас боялся, что это сделает его злым. Но это не значит, что я простил остальных слизеринцев. Они подошли к двери своих апартаментов, и Гермиона подняла палочку, прошептав пароль. – Квоффл, – очевидно, директриса имела в виду Гарри, когда создавала их первый пароль в этом году. – Что это? Из глубины комнаты донеслось тихое мяуканье. Гостиная была оформлена в нейтральных тонах, что было обычной практикой, так как старосты часто были с разных факультетов. Там стояли два дивана и два больших кожаных кресла. Гермиона посмотрела в дальний конец комнаты, отметив маленькую кухоньку, которая наверняка пригодится во время вечерних занятий. Гарри положил руки ей на плечи и, двигаясь у нее за спиной, повел к камину. Там, на маленькой подушечке, лежал оранжевый котенок. – Я знаю, что Глотик остался у твоих родителей, и ты скучаешь по нему, так что... – он замолчал. Гермиона медленно двинулась вперед, чтобы не спугнуть спящего зверя. Присев рядом с ним на корточки, она двумя пальцами погладила его по голове. – О, Гарри, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Я переступил черту? Если да, есть возврат... – Нет! – громко сказала Гермиона, разбудив котенка. – Ты не можешь вернуть его... или ее? – Он, – кивнул Гарри. – У него еще нет имени. Я подумал, что ты захочешь назвать его сама. – А когда у тебя было время забрать малыша? – спросила Гермиона, улыбнувшись, когда котенок забрался к ней на колени, свернувшись клубочком на черной мантии. Гарри почесал затылок. – Несколько дней назад я улизнул из дома посреди дня. Я попросил прислать его сюда, чтобы сделать тебе сюрприз. Кроме того, я беспокоился, во что он может влипнуть на Гриммо. Там есть несколько комнат, которые я не открывал. – Он такой милый, – Гермиона провела ладонью по спине котенка, прислушиваясь к мурлыканью. – Как ты его назовешь? Она постучала пальцем по губам. Она не хотела, чтобы это имя было хоть как-то связано с Живоглотом. Нет, это напомнило бы ей о прежнем питомце, по которому она все еще ужасно скучала, но ее мать была довольно сильно привязана к полукниззлу. – Олли, – она остановилась, ей понравилось, как это прозвучало. – А ты как думаешь? – Олли, – согласился он.***
Гарри ворочался с боку на бок до полуночи, прежде чем провалиться в неспокойный сон. Мелькали разные картины: Война, Тайная комната, Василиск и смерть в Запретном лесу. Ему, конечно, все это снилось, но в другом хронологическом порядке. После того, как из палочки Лорда Волдеморта к нему устремилась зеленая струя магии, он оказался в поместье Малфоев. Скорее всего, он оказался в подземелье. Гермиону пытали, но до какой степени, он не знал. Но он слышал крики, срывающиеся с ее губ, агония была не похожа на то, что он слышал раньше. Она умоляла сумасшедшую ведьму остановиться, а Гарри вжимался в прутья магической темницы. Она могла бы умереть там, под палочкой пожирательницы, которая вздернет ее за лодыжки, глядя, как она истекает кровью только потому, что она маглорожденная. Ему нужно было выбраться отсюда. Нужно было выбираться отсюда. Нужно было добраться до Гермионы, которая всегда была рядом… – Гарри! – послышался отчаянный крик, а затем его тело забилось в конвульсиях. Он думал, что она зовет его в этом кошмаре, и что он начинает дрожать, когда не может освободиться. – Гермиона, – выдохнул он. – Я пытаюсь. Я иду... – Гарри, ты должен проснуться! Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Гермиону, которая неловко оседлав его талию, держала его руки над головой. Ее лицо было залито слезами, и если мог, Гарри протянул бы руку, чтобы вытереть их. – Гермиона? – Слава Мерлину, – выдохнула она. – Ты не просыпался, и когда я попыталась разбудить тебя первый раз, ты меня стукнул, – Гермиона отпустила его, стоя на коленях рядом с ним на кровати. – С тобой все в порядке? И действительно, к его ужасу, на ее молочно-белой щеке виднелась сердитая красная отметина в форме его руки. – В порядке? Я? – эхом отозвался Гарри, пытаясь сесть. Он обхватил ее лицо руками, широко раскрыв глаза. Он мог видеть эту отметину даже без очков. – С тобой все в порядке? – Да, – кивнула она. – Совершенно нормально. Нет ничего такого, чему не поможет немного пасты от синяков. Гарри, тебе что-то приснилось, да? – спросила Гермиона. – Неважно, – он сорвался. – Блядь, я так сильно тебя ударил, – пробормотал он, испытывая отвращение к самому себе. – Я в полном порядке. Со мной случалось и похуже, – Гермиона попыталась отнестись к этому как к шутке, и его руки сжались в кулаки. Мерлин, он, наверное, ударил Гермиону так сильно, что у нее клацнули зубы. – Это сделал я, – прошептал он. Его палец слегка коснулся распухшей щеки. – Мне так жаль. Гермиона покачала головой. – Все нормально. Я вовсе не расстроена. – Я расстроен. – Гарри… – С этого момента я буду накладывать заглушающее заклинание каждую ночь. Больше сюда не заходи, – сказал Гарри. – Возвращайся. – Нет, – отрезала она. Откинув одеяло, Гермиона скользнула под него и легла с другой стороны кровати. – Я не думаю, что ты хочешь быть один, и я совсем не думаю, что ты должен быть один. – Ты не можешь здесь спать! – прошептал Гарри. – Это неприлично, – сказал он неубедительно. Она фыркнула. – Я думаю, что мы перешли черту неприличия. Мы целый год жили в одной палатке, Гарри. Спи. Я буду здесь. Ну, она никогда не оставляла ему особого выбора.
