Cracks/Трещины

      Прошел месяц, и Гермиона обнаружила, что каждую ночь забирается в постель к Гарри. Они почти не говорили об этом, только Гарри иногда утверждал, что это небезопасно для нее. Он так и не простил себя за тот удар, несмотря на все попытки его успокоить.       После визита к мадам Помфри на следующий день она была в полном порядке. Только несколько студентов утром заметили воспаленный синяк на ее щеке. К несчастью, одним из них был Рон. Гермиона не была хорошей лгуньей, и рассказ, как она поскользнулась на лестнице, ударившись о ступеньку, не облегчил ей жизнь.       Он считал ее лгуньей, что было вполне справедливо, поскольку она лгала.       Насколько ей было известно, Гарри и Рон еще не выясняли отношения. Они не могли избегать друг друга, учитывая, что Гарри принял должность капитана сборной Гриффиндора по квиддичу, а Рон из-за Гарри не станет избегать любимой игры.       Гермиона старалась появляться на каждой тренировке. Может, их небольшая команда и распалась, но она все еще хотела поддержать своих самых близких друзей.       В октябре, в четверг незадолго до Хэллоуина, Гермиона сидела на трибунах, пока команда Гриффиндора сновала по полю. Она просматривала свое эссе по зельям, сунув палочку в узел на затылке.       Невилл сидел справа от нее, дернув коленом, когда Ханна Аббот навалилась на него с другой стороны.       – Гермиона, ты уже закончила с зельями?       Она кивнула, и ее пучок развалился.       – Да, и должна заметить, меня напрягло писать три фута об аконите. Я не против того, что он включен в учебную программу, но в библиотеке о нем всего несколько книг! Мне пришлось забрать одну из рук Равенкловца, который думал оставить ее еще на неделю.       Невилл хихикнул.       – Я слышал о твоей перепалке с Майклом Корнером. В любом случае, именно поэтому я и спрашиваю тебя об этом. Она у Малфоя еще как минимум на два дня, и я надеялся, что ты сделаешь заметки о своих находках.       Гермиона подняла на него глаза.       – У меня получилось даже лучше. Я сделала копию этой чертовой книги, так как Мадам Пинс не слушает меня, когда я говорю, что нам нужно больше книг.       Смех Ханны резко оборвался вскриком.       – Гермиона, берегись!       У нее не было времени поднять глаза, шальной бладжер врезался ей в живот, и в пальцы, которыми она попыталась блокировать удар, отбросив ее на ряд сидений позади. Гермиона ахнула, оттолкнув травмировавший ее объект, горячие слезы брызнули из глаз.       – У меня пальцы сломаны, – пробормотала она со слезами на глазах. – Вы можете помочь мне добраться до больничного крыла?       Невилл кивнул и быстро встал.       – Если тебе слишком больно, я всегда могу тебя отнести.       Гермиона покачала головой.       – Нет, все в порядке. Я могу идти.       Рон выкрикнул ее имя, и отбросив метлу кинулся к ней.       – Бля, прости! Ты в порядке?       Слезы сами потекли по ее щекам, но она кивнула.       – Всего несколько сломанных костей, ничего такого, что мадам Помфри не могла бы исправить. Не беспокойся.       Гарри шел прямо за ним, его волосы были растрепаны ветром, и он выглядел разъяренным. Его челюсти были сжаты, а глаза потемнели, когда он посмотрел на нее и Рона.       – Что с пальцами? – спросил он резким тоном, указывая на руку.       – Сломаны, – ответила Гермиона. – Несчастный случай может произойти с кем угодно. Все в порядке, – она держала больную руку в другой, морщась от боли, когда рука начала пульсировать. – Невилл и Ханна отведут меня в больничное крыло. Увидимся после тренировки?       Она надеялась, что это может стать ступенькой к возвращению нормальной жизни.              

***

             Она ошибалась. Они не собирались так просто возвращаться к нормальной жизни, и она винила в основном Гарри, когда услышала о том, что случилось.       Мадам Помфри очень переживала за нее, но довольно быстро привела в порядок. Гермиона пробыла в больничном крыле всего полчаса, прежде чем отправиться в путь. Она забрала копию книги для Невилла, и в гриффиндорской гостиной услышала об этом.       Младшекурсники называли это величайшим скандалом века. Кто-то назвал это нехарактерной для него вспышкой ярости. Только услышав: – Я не знаю, о чем думал Уизли, Гарри убил самого темного волшебника со времен Гриндевальда! – Гермиона застыла на полпути к началу игры во взрыв-карты с Невиллом и Дином. Она посмотрела на толпу четверокурсников, приподняв бровь.       – О чем ты толкуешь?       Все до единого замолчали.       – Ой, прекрати. Я не буду снимать баллы только потому, что вы о чем-то говорите. Что произошло между Роном и Гарри?       – Ну... – начал Лукас. – Вся школа слышала, как тебя ударил этот бладжер во время тренировки. Я слышал от Лизы, которая слышала от Джинни, которая сама разняла драку. Я думаю, Гарри обвинил Рона в том, что он ударил тебя нарочно, чтобы он смог вмешаться и помочь.       Гермиона покраснела.       – Но это же абсурд!       Лукас пожал плечами.       – Джинни сказала, что она пыталась успокоить их, но Рон не помогал делу. Рон сказал, что ему не нужно причинять тебе боль, чтобы ты приползла обратно, и что ты скоро сделаешь это сама.       Ладно, желание защищать Рона пропало.       – А потом Гарри проклял его до усрачки. Они дрались друг с другом на поле. Джинни – настоящий монстр с летучемышиным сглазом, и им обоим пришлось посетить больничное крыло, учитывая, что Поттер начал его просто бить.       – Да, – вмешался Маркус. – Гарри перешел к магловским методам, и Рон не знал, что делать, – он засмеялся.       Гермиона нахмурилась.       – Нехорошо смеяться над Роном. Гарри не должен был этого делать.       – Он же тебя защищал, – сказал Лукас. – Рон наговорил мерзостей.       Ей было все равно.       Это было неправильно. Она злилась на Рона. Как он смеет говорить, что она приползет обратно?       Гермиона вскочила со своего места и бросилась бежать, все еще не зная, на кого на самом деле сердится.       Она, вероятно, поймет это, как только найдет их. Вероятно.              

***

             Директриса Макгонагалл смотрела на них сверху вниз, сидя в большом кресле за письменным столом. Тяжело вздохнув и покачав головой, Гарри почувствовал себя хуже из-за разочарования ведьмы, чем из-за драки с Роном.       – О чем вы думали, мистер Поттер? – спросила она, крепко сцепив пальцы, оставляя впечатление, что это не был риторический вопрос. – Вы оба являетесь образцом для подражания большинства учеников этой школы, вы понимаете это?       Рон усмехнулся.       – Будто бы. Их волнует только то, что Волдеморт умер, и мы все можем поблагодарить за это Гарри. Вот почему он староста мальчиков.       – Я даже не хотел... – начал Гарри, но ведьма щелкнула пальцами. – Директриса Макгонагалл, я позволил своему характеру взять верх. Я не должен был этого делать.       Все еще скрестив руки на груди, Рон откинулся на спинку стула и огрызнулся.       – С чего ты взял, что я хочу навредить Гермионе? Я пытаюсь заставить ее дать мне второй шанс!       – Она не даст тебе шанса, – парировал Гарри. – Она дала их тебе так много, и ты все испортил!       – Довольно! – рявкнула она. – Каждому – отработка с Филчем. Мистер Поттер, вы можете прийти в среду вечером. Мистер Уизли, вы можете присутствовать в четверг.       – Я же ничего не делал! Я только защищался, – захныкал Рон. – Я пропущу тренировку по квиддичу.       Директрису это не слишком волновало.       – Если вы предпочитаете, я заставлю обоих пропустить первый матч сезона.       Никто, включая ее, не хотел этого.       – Вы можете вернуться в гриффиндорскую башню, мистер Уизли. Поттер, останьтесь. Нам нужно поговорить. – Она подождала, пока дверь закроется, и замки встанут на место. – Доктор Смит предупреждал меня в начале семестра, что вы еще работаете над своим характером.       Гарри заерзал на стуле, стараясь не встречаться с ней взглядом.       – Я набросился на него, и это было неправильно. Должен ли я сдать значок?       Она покачала головой.       – В этом нет необходимости. Тем не менее, я договорилась, что у вас будет дополнительный сеанс завтра перед тренировкой. Вам не нужно обсуждать что-то со мной, но я считаю, что это пойдет вам на пользу.       И она была права. У Гарри не было ни малейшего желания что-либо с ней обсуждать. Было бы достаточно неприятно обсуждать сегодняшние события с доктором Смитом. Он совсем не задумывался о том, что произойдет, когда он снова увидит старосту девочек.              

***

             Гарри едва успел войти в апартаменты, устало проведя рукой по лицу, и позволил сумке упасть на пол у его ног.       – Гермиона? – воскликнул Гарри.       Она сидела на диване, одетая в темные кроссовки и старый свитер.       – Гарри, – кисло поприветствовала она его. – Мы можем поговорить?       Когда она похлопала по месту рядом с собой, он обнаружил, что совсем не хочет этого делать.       – Я так понимаю, ты слышала о нас с Роном.       – Рон и я, – рефлекторно поправила Гермиона.       Гарри сел рядом, стараясь держаться как можно дальше. Он не был полностью уверен, что она не проклянет его, бывшая уже прекрасно это сделала.       – Я слишком остро отреагировал.       Гермиона молчала несколько мгновений, прежде чем выдохнула.       – А с чего ты взял, что Рон намеренно сделал мне больно?       Он пожевал щеку, с трудом сглотнув.       – Я всего лишь пришел к наихудшему выводу. Вы едва можете смотреть друг на друга, и я подумал…       Она фыркнула.       – По-моему, ты вообще ни о чем не думал.       При этих словах глаза Гарри сузились.       – Откуда мне знать, какую хрень думать, если ты даже не сказала мне, почему вы расстались на самом деле?       Гермиона не отступила ни от его сердитого тона, ни от того, как вспыхнули его глаза. На самом деле, она почти расцвела, учитывая ее мгновенное оживление.       – Мы с Роном расстались, потому что я не могла дать ему желаемое. Не позволяй себе заблуждаться, Гарри. Это не имело никакого отношения к сексу.       – Я этого не говорил...       – У тебя все написано на лице. Рон всегда нуждался во внимании, и в этом нет ничего плохого. После войны и потери Фреда ему требовалось больше внимания, чем когда-либо прежде. Я была не в состоянии уделять ему того, что он жаждал, проводя много времени с родителями. Он небрежно заметил, что я уже достаточно вожусь с ними, и мне следовало бы дать ему шанс.       Гарри сидел прямо, как лом, не двигаясь, слушая ее ровный голос.       – Он вернулся через неделю, – выдохнул он. – Он сказал это, когда прошла всего неделя?       – Не думай о нем как о злодее, – тихо попросила она. – Я не виню его. Я знала, что мы никогда не будем вместе, и попытка только навредит нам.       – Неосторожно было так говорить.       – Да, – кивнула она. – Ему не все равно, несмотря на искаженный способ показать это, понимаешь? Ты должен извиниться перед ним за сегодняшний день.       – Он придурок.       – Да, мы все бываем время от времени. Я бы сказала, что сегодня, проклиная его, ты вел себя как настоящий ублюдок. Иди и извинись перед ним.       Позже той ночью Гермиона не спросила, сделал ли он то, что она сказала, забираясь к нему в постель. Он обхватил ее за талию, сгиб локтя прижался к ее бедру.       Он вовсе не думал о том, что должен спросить ее о посттравматическом стрессовом расстройстве, когда сдвигал ее волосы, чтобы не задохнуться во сне.              

***

             Доктор Смит не предложил ему конфету, когда он занял свое место. В отличие от всех остальных сеансов, он не улыбался, и Гарри мгновенно стал нервничать.       – Ты напал на своего друга.       Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, даже не подумав открыть рот. Он кивнул.       – Да.       – Почему?       – Гермиона была с нами на поле, и ее ударил бладжер. Рон виноват в этом, он сломал ей пальцы. Я обвинил его в том, что он сделал это нарочно, потому что она его бросила.       – Зачем ему нападать на нее, Гарри?       Он не знал. Он почувствовал, как его снова захлестнула волна стыда. Это имело смысл в тот момент, когда Рон причинил Гермионе боль. Он чувствовал, что разум сыграл с ним жестокую шутку. Сейчас он не понимал, почему поверил, что Рон сделает что-то подобное.       – Не знаю.       Доктор Смит кивнул. Он отложил планшет и наклонился вперед, упершись локтями в колени. Галстук свисал, пиджак висел на спинке стула.       – Ты говорил с Гермионой о том, что я тебе сказал?       Гарри отрицательно покачал головой.       Нет. Я не знаю, как одно связано с другим.       – Паранойя может идти рука об руку с посттравматическим расстройством. Ты стал ближе с Гермионой, не так ли? Я слышал, вы оба старосты школы. Ты, вероятно, беспокоишься о ее защите, и зная, что Рон, теоретически, мог причинить ей боль, ты хотел защитить ее.       – Значит, моя реакция была нормальной?       Доктор Смит кивнул.       – Настолько нормальной, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах. Явно не предпочтительная. Но веская причина для такого выпада есть.       Гарри тяжело откинулся на спинку дивана.       – Гермиона сказала, что я должен извиниться перед ним, но я не мог заставить себя найти его, – последовала долгая пауза. – Я, наверное, извинюсь перед ним сейчас, когда нахожусь в правильном настроении.       – Рад слышать, – сказал доктор Смит. – Гарри, я выпишу тебе несколько зелий. При первой же возможности передай это мадам Помфри и поговори с Гермионой. Боюсь, скоро у меня сеанс, на сегодня это все.              

***

             К моменту прогулки в Хогсмид, Гарри извинился перед Роном, а Гриффиндор выиграл первый матч против Хаффлпаффа. Гарри хотел бы забраться в кабинку в Трех метлах и выпить сливочного пива, но у него были дела поважнее.       В основном никаких проблем не возникало, если не считать случая, когда Гермиона обнаружила двух студентов пятого курса, яростно целующихся в переулке, и ей показалось, что одежда им необязательна.       Она присоединилась к Гарри и Рону в ненадежном перемирии, но тут Майкл Корнер отвел ее в сторону. Гарри склонил голову набок при виде этого зрелища.       – Я хотел поговорить с тобой кое о чем, – сказал Рон.       Гарри внимательно посмотрел на него.       – Если ты собираешься спросить, пригласит ли он ее на свидание, заткнись. Понятия не имею, – хотя он наблюдал с интересом, ожидая, результата.       Рон покачал головой.       – Не в этом дело. Я знаю, ты сказал, она тебе как сестра, но это просто... ну...       Его глаза расширились, когда он понял, что именно Рон пытался сказать.       – У меня сейчас нет на это времени, – быстро сказал Гарри, услышав, как Гермиона ругается с группой третьекурсников. Когда стало ясно, что Рон не собирается прекращать разговор, Гарри встал и направился к Гермионе и третьекурсникам.       Тем же вечером Гермиона попросила одолжить его футболку для квиддича, и он отвернулся, чтобы она могла натянуть ее через голову. Его футболка доходила ей до середины бедра, и хотя он знал, что под ней шорты, это никак не помогало успокоиться.       Когда она забралась в постель, чувствуя себя совершенно комфортно в его объятиях, Олли свернулся в клубок у их ног.       И Гарри знал, что с самого начала он предпочитает их новую привычку спать вместе по совершенно другой причине.       Он надеялся, что она не догадается об этом, пока он не решит, что делать.