Cracks/Трещины

      Когда Гарри вошел в знакомый кабинет, тихо прикрыв за собой дверь, его встретил вопрос, которого он так боялся.       – Ты поговорил с ней о том, что я тебе сказал? – спросил доктор Смит.       Гарри этого не сделал, но провел небольшое исследование самостоятельно. Узнал немного, учитывая только одну заказанную книгу, но не хотел неизбежного позора после рассказа Гермионе.       – Нет, – Гарри покачал головой, медленно садясь. – Но я сам об этом читал.       Ручка доктора Смита царапнула по листку бумаги.       – Понятно. Я думал о таком варианте.       – Я не хотел спрашивать ее, ничего не зная об этом. Миона была бы счастлива помочь мне во всем, что бы это ни было, но... я не хочу, чтобы она знала.       Человек напротив него вздохнул и щелкнул ручкой.       – Хотя я не знаком лично с мисс Грейнджер, но думаю, она отнесется к этому с пониманием.       Гарри это прекрасно понимал. Она всегда была рядом с ним, независимо от времени, и его кошмары резко уменьшились с начала семестра. Он мог представить, как Гермиона помогла бы со всем остальным.       – Она обращается со мной так, словно я все еще просто Гарри, а не герой. Мне это нравится.       Доктор Смит приподнял бровь, постукивая пальцами по планшету.       – Кто сказал, что она больше не будет так с тобой обращаться? Ты не очень-то ей доверяешь.       Гарри покраснел от такого обвинения и покачал головой. Волосы упали на глаза, и он вцепился в край дивана.       – Она поймет, что я не такой сильный, как думают. Я не хочу, чтобы она знала, что я... – он оборвал себя, не зная, какое слово использовать.       Сломался? Он совсем не чувствовал себя сломленным, ни в малейшей степени.       – Теперь у меня не так много кошмаров, – Гарри подумал, что это может быть утешением. – Я не терял самообладания с тех пор, как вы с мадам Помфри даете мне эти зелья.       – Отлично, – улыбнулся доктор. – Кошмары прекратились из-за зелья, или оно не имеет отношения к делу?       – Это заслуга Гермионы, – признался Гарри, избегая встречаться с ним взглядом. – В первую ночь в школе она услышала, как я кричу. Я сделал ей больно, когда она попыталась меня разбудить, – он покачал головой. – Успокоив меня, Гермиона отказалась уходить. В ту ночь она спала со мной и с тех пор мы спим вместе.       Его психотерапевт воспринял эту новость почти легкомысленно.       – Понятно, – он положил свой блокнот на стол и выдвинул ящик. – Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, Гарри. Это касается только нас, и никто другой не будет знать, – доктор Смит что-то достал из нижнего ящика стола и положил поверх стопки бумаг.       – Омут Памяти?       – Да, это Омут Памяти. Я считаю, тебе было бы полезно извлечь некоторые воспоминания, худшие, те, о которых ты не хочешь все время думать, и выложить их сюда.       – Прямо сейчас? – пальцы Гарри скользнули по волосам, и он прикусил нижнюю губу. – Это правда мне? Я заберу его с собой?       – Конечно.              

***

             Гермиона оглядела гостиную, прикусив нижнюю губу и нетерпеливо постукивая пером по стопке пергамента. Гарри почти никогда не опаздывал, и она знала его расписание так же хорошо, как свое собственное. Сегодня не было тренировки по квиддичу, и он больше не получал никаких наказаний, так почему же он опоздал на полчаса? Как бы ни был рассеян ее лучший друг по этому поводу, он никогда не опаздывал на их встречи.       Может быть, он опаздывал на собрания старост, и иногда опаздывал на обход, но все же.       Портрет распахнулся почти через сорок пять минут, и Гарри ворвался внутрь, крепко сжимая в руке Омут Памяти. Она склонила голову набок, с любопытством наблюдая, как он прошел прямо в свою спальню и через несколько минут вышел оттуда.       Он снял ботинки и мантию, надев малиновый джемпер. Перепрыгнув через спинку дивана, он нечаянно пнул ногой пузырек с чернилами и бросился собирать их прежде, чем она успела что-то сказать.       – Прости, что опоздал. Я думал, что успею вернуться прежде, чем ты заметишь.       Эти слова сильно задели за живое, и Гермиона прикусила щеку изнутри.       – В последнее время ты все чаще пропадаешь, – медленно произнесла она. – Я ничего не говорила, дело твое, но если ты так торопишься, мы можем поменять график. Или я даже могу сама спланировать Святочный бал. /* Прим. перев.: Witch Trainer вспомнился :-) */ Майкл упоминал, что он поможет, так что если ты...       – Нет! – воскликнул он.       Она моргнула.       – Это не проблема, если ты встречаешься со своими... – Гермиона сделала паузу, когда его глаза расширились. Интересно. – Подружка, я полагаю?       Он расхохотался, наклонившись вперед и держась за живот.       – У меня нет девушки.       Если бы это была девушка, было бы логично, подумала она.       – Так где ты был?       Гарри резко сглотнул, отводя от нее взгляд.       – Я никому не говорил, и если скажу тебе, пусть это останется между нами, – судя по обеспокоенному выражению его лица, она решила, что задела его за живое.       – Ты не обязан говорить, если не хочешь.       Гарри поменял место, сел рядом с ней, положив ногу на ногу, и повернулся к ней лицом.       – В начале лета Молли и Макгонагалл убедили меня начать занятия с психотерапевтом. Он сквиб, так что знает о магловской медицине и условиях жизни.       – В начале лета? – эхом отозвалась Гермиона. Прошло столько времени, а она ничего не замечала?       Он снова кивнул.       – Да. Поначалу я их ненавидел, до сих пор ненавижу, но кое-чего добился, в основном со своим характером. Он говорит, что у меня есть кое-что... – Гарри провел пальцами по волосам, оборвав фразу на полуслове. – Гермиона, ты ведь никогда не будешь думать обо мне хуже, правда?       – Конечно, нет, Гарри. Ты мой лучший друг. Ты столько пережил, что я бы больше волновалась, если б у тебя вообще не было проблем, – она потянулась к его руке, предлагая улыбку и тепло рук, переплетая пальцы. – Несмотря ни на что, я всегда буду на твоей стороне.       – Что ты знаешь о посттравматическом стрессовом расстройстве?       – Много чего. Целительница из волшебной больницы в Австралии слышала об этом и поставила мне диагноз.       Гарри молчал, никакой реакции от него не последовало, только широко раскрытые глаза.       – Ты хочешь сказать, что я мог поговорить об этом с тобой?       Она легонько рассмеялась.       – Ты всегда можешь поговорить со мной о чем угодно.       – Доктор Смит просил меня обсудить это с тобой еще несколько недель назад. Я должен был поговорить с тобой прямо перед тем, как напасть на Рона и... – Гарри замолчал, уставившись на их пальцы. – На следующий день Макгонагал устроила срочный сеанс с доктором Смитом, и сразу после этого я начал принимать разные зелья.       – Я тоже ежедневно принимаю зелья. – Гермиона подскочила, когда он поднял голову.       У него отвисла челюсть.       – Ты? Но я никогда не видел, чтобы ты их брала.       – Я предпочитаю делать вид, что у меня все в порядке. Похоже, ни один из нас не хотел быть полностью откровенным. – Гермиона откинулась на спинку дивана, вертя в руках перо. – Так ты хочешь поговорить?       Гарри тяжело вздохнул, постукивая пальцами по бедру.       – Я даже не знаю, с чего начать.       Она улыбнулась.       – Ты не обязан рассказывать мне все, но можешь рассказать все, что захочешь. Эти сеансы помогают?       – Некоторые лучше, другие хуже, – она кивнула в ответ на его слова. В камине потрескивал огонь. – Но я начал лучше справляться со своим характером, и зелья действительно помогли. Я просто думал, что схожу с ума, Миона.       Она откинула голову на подушки.       – Как будто все ускользало у тебя из рук, и ты больше не контролировал ситуацию?       Его пальцы нашли ее, и он молча кивнул.       – Я знаю, каково это.       – Так вот почему ты и Рон…       Уголок рта Гермионы дернулся.       – Вообще-то нет. Мы с ним долго не продержались бы, но он все равно хотел попробовать. Я думаю, что все по-разному выживают после войны, – она прикусила нижнюю губу. – Рону просто нужно было больше внимания, чем я могла ему уделить. Я хотела остаться одна, замкнуться в себе, а ему нужно было, чтобы кто-то постоянно был рядом.       – Но ты никогда не хотела уйти от меня, – заметил Гарри. Сожаление было видно на его лице почти сразу, как он заговорил. – Это прозвучало еще хуже, чем я ожидал.       Ее плечи опустились, и она заправила выбившиеся пряди волос за уши.       – Ну, мои слова будут звучать даже хуже. Я не шарахалась от тебя, потому что знала, что могу опереться на тебя, и ты не ждешь ничего взамен. С Роном я должна была быть только с ним, и мне не нравилось, как он всегда прикасался ко мне. Гарри, в Малфой-мэноре мне вытрахали душу... – голос Гермионы затих, когда она призналась в этом, непристойности были для нее совсем нехарактерны.       – Когда ты говоришь, что он всегда прикасался к тебе…       – Я просто хочу сказать, что ему нужно было прикасаться ко мне. Мы должны были держаться за руки, даже когда обедали. Он клал руку мне на колено, пытаясь успокоить, но не понимал, что это вызывает у меня приступ паники. Через неделю он захотел, чтобы я больше времени проводила с ним наедине, ходила на свидания, изучала Австралию, а не сидела все время с родителями.       Гарри несколько раз моргнул.       – Но ты же только что их вернула.       Она раздраженно махнула рукой, вспомнив ту летнюю неделю.       – Он не так уж плохо выразился. Рон просто выпалил однажды, что я каждый вечер провожу с ними, и попросил меня найти время для него. Он нуждался во мне, но меня не было рядом с ним.       – Я не думаю, что ты должна винить себя.       Она вытерла влажные глаза рукавом джемпера.       – В любом случае, я сожалею об этом. Он потерял Фреда, и ему нужно было, чтобы кто-то был рядом. Я уверена, что сделала все только хуже из-за своего эгоизма. Сейчас такая неразбериха, не уверена, что когда-нибудь восстановлю сломанную дружбу.       Гарри придвинулся ближе к ней на диване, обнял за плечи и притянул к себе. Он убрал волосы с ее лица, проведя пальцами по растрепанным кудрям настолько нежно, насколько мог.       – Эй, – уговаривал он, гладя ее по спине. – Тебе не следует мучиться из-за этого.       Она всхлипнула.       – О, Гарри, мы должны были говорить о тебе, а тут я плачу из-за... – Гермиона икнула.       Он прижался губами к ее волосам и погладил ее по спине.       – Мы оба можем выпустить пар, ты же знаешь. Это, скорее, не ко мне, я же избранный, но я разрешу тебе.       И это сработало. Гермиона рассмеялась и закашлялась одновременно.       – Такой добрый.       Они замолчали, прижавшись друг к другу, а огонь потрескивал и горел прямо перед ними.       – Я знаю, ты чувствуешь себя виноватой, это очень трудно преодолеть. Доктор Смит сказал мне кое-что в начале наших встреч, он сказал, что даже если я чувствую себя виноватым за все, я не могу жертвовать своим психическим здоровьем. Ты должна это помнить.       Она уткнулась лицом в его ключицу, скользнув руками по его груди и пользуясь утешением, которое он ей давал.       – Умный человек, – прошептала Гермиона.       – Сегодня он дал мне Омут Памяти. Я опоздал, потому что решил скинуть в него воспоминания еще в офисе. Он думает, что это поможет мне.       Гермиона кивнула.       – А ты что думаешь?       – Приятно выбросить некоторые из этих воспоминаний из головы, – его пальцы прошлись по ее позвоночнику. – Есть вещи, которые невозможно забыть.       – А ты хотел бы?       Его ответ был таким же мягким.       – Даже не знаю. Такое чувство, что я предам воспоминания о тех, кто умер, если сделаю это. Я не смог бы заобливиэйтить себя, даже если бы попытался. В конечном итоге я стану постоянным пациентом Мунго.       Она улыбнулась, ее губы изогнулись у его горла.       – Что было бы настоящей трагедией.       Гарри усмехнулся, положив руку ей на бедро.       – Ну и как далеко ты продвинулась в планировании бала?       Гермиона зевнула.       – Все готово, но тебе стоит посмотреть мои заметки, может, захочешь что-то добавить. Мы должны отдать их директрисе Макгонагал на этой неделе, – подобрав под себя ноги, она свернулась калачиком у него под боком. – Хочешь еще поговорить?       – Не сейчас, – он поднял палочку, выключая свет. – Позже.       Гермиона уснула еще до того, как он закончил фразу.              

***

             Гарри проснулся задолго до нее. Довольный тем, что можно расслабиться на диване, пока она лежит у него на груди, Гарри уставился на своего лучшего друга так, как никогда раньше.       Что Гермиона привлекательна, он знал с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать это. Но почему-то всегда думал о Гермионе как о собственности Рона, как будто она принадлежит ему, поэтому никогда не осознавал, насколько красивы ее губы.       Рука поднялась сама по себе, и он медленно провел кончиками пальцев по ее волосам. Мягкие. Это удивило его, и он накрутил длинную прядь волос на палец.       Она издала тихий звук, заставив его сердце забиться быстрее, и прижалась к нему. Гермиона все еще спала, обхватив его руками и ногами. Она уткнулась лицом ему в плечо, и дыхание обжигало горло.       Гарри судорожно сглотнул. Это была всего лишь случайность, что ее губы скользнули по его шее, но он заерзал на месте. Мерлин, он надеялся, что она не проснется, и не почувствует неудобный бугор в его штанах. Он уронил голову на диван и уставился в потолок. Прямо за окном солнце показывало, что уже почти полдень.       Это было нечто большее, чем просто валяться в постели, но он не мог убедить себя выпутаться из объятий Гермионы. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он провел пальцем по ее рукам, касаясь большим пальцем запястья.       Она вздохнула.       С тех пор как Гермиона стала забираться к нему в постель по ночам, иногда обнимая его за талию и прижимаясь ближе, у него было время изучить ее.       По утрам ее волосы были в полном беспорядке. Она ворочалась во сне, скручивая простыни и одеяла. Гермиона была очень взвинчена, постоянно чем-то занята, особенно после войны, и это был единственный шанс увидеть ее расслабленной.       Опустив глаза к ее губам, он хотел провести большим пальцем по ее нижней губе. У Гарри получилось бы, если бы портрет, ведущий в их комнату, не распахнулся.       Рон протопал в комнату, заговорив еще до того, как увидел Гарри.       – Ты где? Ты опаздываешь на тренировку, и... – он резко остановился прямо за диваном, увидев Гарри и Гермиону.       Гарри жестом попросил Рона не кричать.       – Не буди ее.       Рон пристально посмотрел на них обоих.       – Какого хрена ты делаешь?       – Обнимашки, Рон. Уверен, ты слышал об этом. – Гарри сохранял невозмутимость. – Только не ори.       Лицо Рона пошло оттенками красного, темнея и становясь фиолетовым. Он то открывал, то закрывал рот, бормоча что-то невнятное, но не мог произнести ни слова.       Гарри схватил палочку со стола рядом с диваном, бросив тихое Muffliato вокруг Гермионы.       Через несколько секунд голос Рона прогремел по всей гостиной.       – Она моя...       – Пожалуйста, больше не говори мне, что она твоя девушка, потому что это не так, – перебил его Гарри. В его челюсти что-то щелкало, пока он отсчитывал назад от двадцати, прежде чем снова открыть рот. Но когда досчитал, то понял, что ему нечего сказать.       – Может быть, уже и нет, – кисло пробормотал Рон. – Но у тебя нет причин обниматься с моей бывшей девушкой, если ты мой лучший друг. /* Прим. перев.: Л – логика */       Она снова пошевелилась, и челка упала ей на лицо, когда она уткнулась носом в шею Гарри. Тяжело дыша, он думал о том, как разрядить обстановку, но ее сонная улыбка мгновенно сбила его с толку.       Гермиона была бывшей девушкой Рона, но если был хоть какой-то шанс, что она станет кем-то для Гарри, он не хотел его упускать.       Гарри прочистил горло.       – Мы не встречаемся, – хотя это было правдой, взгляд Рона упал на молодую ведьму, лежащую в его руках, и правда перестала иметь значение.       Рон долго смотрел на них обоих, стиснув зубы.       – Ты паршивый друг.       – Как мило с твоей стороны, – сказал Гарри. – Все, что нужно было Гермионе – время, чтобы побыть с родителями, и ты не мог дать ей этого. Если кто и паршивый, так это ты в качестве ее парня. А до этого ты был паршивым другом, – если бы Гермиона не лежала у него на груди, Рон ударил бы его.       Гермиона зевнула, и, потянувшись, улыбнулась Гарри.       – Спасибо, – она заправила за уши выбившиеся пряди волос.       У Гарри перехватило дыхание, ему следовало остановить ее, чтобы она не сказала лишнего, ведь они были не одни. Но он этого не сделал.       – За что?       – Я всегда лучше сплю с тобой, – глаза Гермионы блестели, она широко улыбнулась и повернулась. Ее плечи напряглись, когда она оказалась лицом к лицу с Роном. – Что…       Он сжал кулаки.       – Часто спишь с Гарри?       – Рон, мы же не... – рассудительно заговорила Гермиона, но Гарри перебил ее.       – Каждую ночь, – тон Гарри был насмешливым, и он не чувствовал себя виноватым, когда Рон вылетел из комнаты, хлопнув портретом позади себя.       Она вскочила на ноги, вся радость исчезла с ее лица.       – Зачем ты это сказал?       Ощетинившись от обвинительного тона, Гарри предпочел тупую честность.       – Потому что это правда, и я не хочу, чтобы он думал, что есть хоть малейшая возможность, что ты дашь ему второй шанс, – не то чтобы он думал об этом раньше, но если Гермиона даст ему этот шанс, она больше не будет спать в его постели, и эта мысль угрожала выжечь в его легких весь кислород. – Поэтому.       Она моргнула, ее плечи поникли.       – Я не дам.       – Отлично, – он провел рукой по волосам, взъерошенным после ночного сна, и уставился на свои босые ноги. – Они ждут меня на поле. Заскочи в больничное крыло после тренировки. Уверен, что буду именно там, так как у нас с Роном, вероятно, будет еще одна стычка.       – Прямо в воздухе?       Гарри пожал плечами.       – Я... – он не был готов к тому, что она набросится на него, и едва успел подхватить ее. Его руки обвились вокруг ее талии, и его повело назад. Край дивана подбил сзади его колени, и они опрокинулись. – Не то что я жалуюсь, но зачем все это?       На этот раз она полностью осознавала, что делает, уткнувшись носом в его шею и обхватив его руками.       – Ты знаешь почему.