Cracks/Трещины

      Гермиона сидела на лужайке, неподалеку от Большого Озера, расстелив стеганое одеяло покойной бабушки, которое ей передала мама. На нем были разложены учебники, и в настоящее время открытая книга по ЗОТИ. Иногда ветер переворачивал страницу прежде, чем она заканчивала, но это было легкое воскресенье.       Она была снаружи, безусловно, не потому что Гарри на тренировке по квиддичу и пройдет мимо нее, как только закончит. Гермиона была увлечена своими занятиями, с удовольствием перечитывая обновленную главу об оборотнях. Только что она закончила эссе длиной в фут. И вычитала его уже пять раз вместо одного. Время от времени она поглядывала вверх, иногда мельком замечая высоко в воздухе команду Гриффиндора.       Гарри заметил ее и иногда взлетал выше остальной команды, чтобы украдкой взглянуть на нее.       Это заставляло ее сердце биться быстрее.       Когда тренировка закончилась, Гермиона была поглощена романом, купленным в Косом переулке. Настолько поглощена, что не заметила, как Гарри подошел к ней, как ждал... пока он не подтолкнул ее ногой.        – Есть хочешь?       Пока Гарри собирал учебники, она держала роман за спиной, скрывая слегка рискованную обложку. Когда он протянул Гермионе сумку, она быстро засунула книжку внутрь.       – Мы пойдем на кухню? – в ее голосе послышался легкий упрек, когда он взял ее под руку. – Гарри, ты не должен этого делать...       Он покачал головой.       – Домовые эльфы приготовили кое-что для меня, но мы собираемся поесть у озера.       Судя по свирепому взгляду Рона, когда они проходили мимо, Гермиона знала, что они должны выглядеть не как просто друзья. Отношения между ними все еще оставались ледяными. Рон бормотал что-то такое, что они оба не могли расслышать, но Гермиона не была уверена, что хочет знать. Ничего хорошего из этого выйти не могло, но в Хогвартсе слухи уже циркулировали.       Первогодки далеко не так хорошо, как думали, могли приглушить свои голоса без помощи магии. Рон рассказывал, как его лучший друг украл его девушку. Судя по тому, что она знала, никто либо не верил Рону, либо не мог сказать ничего плохого о Гарри.       Его пальцы сжали ее предплечье, одновременно притягивая ближе.       – О чем ты вообще думаешь? – Гарри притянул ее к себе, обняв за талию, но его рука не спускалась слишком низко, устроившись прямо над ее задницей. Она могла сосредоточиться только на его дыхании, скользящем по коже. – Гермиона?       Она резко вскинула голову и, к собственному огорчению, ударила макушкой ему по подбородку.       – Боже. Гарри, мне очень жаль. Ты...       Гарри выронил метлу, которую все еще крепко сжимал в руке, и быстро шагнул вперед. Обхватив ее лицо руками, он прижался губами к ее губам, прежде чем она поняла, что происходит.       Ее руки на мгновение безвольно опустились, сумка с грохотом упала на землю. Гермиона вцепилась кулаками в его рубашку, прижимаясь к нему.       – Гарри, – шепнула она, прежде чем он снова накрыл ее рот своим. Она не была уверена, как долго они оставались там, он толкнул ее назад, и она спиной уперлась в дерево.       И только когда ее пальцы коснулись знакомого значка на его рубашке, она отдернула руку и огляделась вокруг, довольная, что никто не мог видеть их.       – Мы же старосты, – неловко выдохнула Гермиона, румянец пополз по щекам. – Мы не можем так просто безумно сосаться у всех на виду.       Гарри ухмыльнулся, и стал больше похож на себя, впервые с тех пор, как она появилась на Гриммо в конце лета.       – Да?       Гермиона кивнула, настолько не доверяя себе, что спрятала руки за спину, прижав к дереву, чтобы не запустить их ему в волосы и не притянуть его к себе.       – Мы должны быть примером для подражания.       Гарри схватил сумку, расстегнул молнию и вытащил знакомый кусок ткани.       – Тогда мы просто не позволим им увидеть нас.       Гермиона не смогла найти в себе сил пожаловаться, когда они, полностью скрытые, упали на траву, сплетаясь в объятиях.              

***

             Прошла неделя, а они так и не приблизились к тому, чтобы помириться с Роном. Гермиона беспокоилась, что дружбу между парнями невозможно восстановить, но было ясно, что Гарри все равно.       В Большом зале по утрам кипела бурная деятельность. Справа от нее Джинни оживленно болтала с Невиллом, на ее лице была знакомая улыбка, пока она слушала его болтовню о новом растении, которое они изучали в гербологии. Гермиона пнула Джинни под столом, и рыжая ткнула ее локтем в ответ, не отрывая глаз от Невилла.       Гермиона была в промежуточном состоянии, она знала, что у них с Гарри все изменилось, но не была уверена, куда это их заведет. Они делили с ним постель с начала учебного года, и она, обманывая себя, думала, что это только из-за их совместных кошмаров, и надеялась, что он никогда не замечал ее неровного сердцебиения.       Через неделю после того, как они целовались почти час, она уже не возражала, если он распускал руки.       Потерявшись в бегущей череде мыслей, пальцы Гарри скользнули по ее колену. Под столом никто не мог видеть, как он сдвинул ее мантию чуть выше, свободно гладя обнаженную кожу.       Гермиона напряглась, в то время как он легко продолжил свой разговор с Дином и Шеймасом о матче в выходные.       Затем его рука скользнула выше, ничего на самом деле не делая, и Гермиона подскочила на месте, ударившись коленом о нижнюю часть стола, и все уставились на нее. Она судорожно сглотнула.       – Что-то коснулось моей ноги.       Рон отодвинулся подальше от стола, нахмурившись.       – Да уж, держу пари.              

***

             Она никогда не понимала, как пары могут чувствовать себя комфортно, обжимаясь в чулане для метел, когда рукоять метлы впивается в позвоночник. Но когда Гарри целовал ее, было трудно сосредоточиться на тесноте. Его руки лежали на ее бедрах, большие пальцы выписывали круги на обнаженной коже под задравшейся рубашкой.       – Блядь, это неудобно, – засмеялся Гарри.       Она усмехнулась.       – Ты что, жалуешься? – Гермиона прижалась губами к его горлу.       Он застонал.       – Определенно нет, – он запрокинул ее голову.       Не в силах сдержаться, Гермиона пошутила.       – Мы же вроде как патрулируем.       – Я уверен, что Филч сможет поймать тех, кто вылез из постели, пока мы сделаем перерыв, – рука Гарри скользнула вверх по ее затылку и он склонился к ней. – Я никогда не думал, что ты такая маленькая, пока не поцеловал тебя.       Она моргнула.       – Я среднего роста.       – Гораздо ниже меня.       Она была не намного ниже Гарри, но только закатила глаза.       – Как скажешь...       Дверь распахнулась, и они отскочили друг от друга. Гермиона стукнулась головой о железную полку на стене и застонала от боли, схватившись за ушибленное место. Подняв глаза, она увидела, что директриса Макгонагалл смотрит на них сверху вниз с весельем на лице.       – И что же мы здесь имеем?       Гарри пришел в себя прежде, чем Гермиона успела начать извиняться.       – Похоже, чулан в хорошем состоянии. Мы просто убирались, профессор Макгонагалл.       Пожилая женщина приподняла бровь.       – О, вы чистили его спиной мисс Грейнджер? Похоже, что так, раз уж вы прижали ее к стене.       Щеки Гермионы вспыхнули.       Улыбка Гарри была ослепительной.       – Я довольно изобретателен.       Профессор Макгонагалл фыркнула.       – Вполне, мистер Поттер. Совсем как ваш отец. Вы можете вернуться в апартаменты. Я отменяю ваше патрулирование.              

***

             Рано утром Гермиона перевернулась на другой бок. Она протянула руку к Гарри, но ее встретили еще теплые простыни. Вздохнув, она откинулась на спину.       Сегодня у него была последняя тренировка перед матчем со Слизерином, о котором в школе говорили последние две недели. Никто не был уверен, что в этом году у Слизерина будет команда, пока Гарри не поговорил с Малфоем, и тот набрал приличных игроков.       Она села посреди кровати, бросив простыни в изножье, ноги обдал сквозняк. Перебежав комнату по холодному полу, она приоткрыла скрипнувший шкаф, протянув руку к одной из рубашек Гарри. Она не собиралась покидать спальню в ближайшее время, его одежда была удобнее, и она не думала, что он будет возражать.       Рука, вместо обычной вешалки с одеждой, наткнулась на твердую поверхность. Глаза Гермионы расширились в узнавании. Омут Памяти. Гарри спрятал его как принес, и с тех пор пор она впервые его увидела.        Она знала, ужасная идея – вытащить его. Гермиона поставила чашу на кровать, рубашка была давно забыта. Сидя перед ней, она несколько долгих мгновений пристально вглядывалась. В верхней части кружилось то, что, как она знала, было воспоминаниями. Она провела пальцем по краю, ноготь скользнул вдоль рун, выгравированных в чаше.       Она посмотрела на дверь, зная, что Гарри еще не скоро вернется. Факт вторжения в его личную жизнь должен был остановить ее, но...              

***

             Когда она наклонилась к чаше и увидела жемчужную субстанцию, исходящую с поверхности, Гермиона не знала, чего ожидать, и поначалу не узнала окружения.       Гермиона стояла позади Гарри, в то время всего лишь второкурсника, а он сидел в ногах кровати в больничном крыле.       У нее перехватило дыхание, когда она увидела эту сцену. Ее гораздо более молодая версия лежала в постели, окаменев, и она видела скомканную страницу, зажатую в ее руках.       Гермиона едва успела заметить горькую грусть в голосе Гарри, когда он пробормотал извинения, прежде чем все изменилось.       Она поняла, что попала в Тайную комнату.       Так или иначе, финальная версия Волдеморта с его змееподобным лицом стала еще более пугающей, после парня, которым он когда-то был. Желчь подступила к ее горлу.       Риддл обманчиво спокойно объяснил, как Джинни открыла комнату, Джинни писала в дневнике в течение целого года, и Гарри еле сдерживал гнев, пока Риддл не заговорил о четырех грязнокровках, подвергшихся нападению.       А потом Риддл стал хвастаться, что он величайший волшебник всех времен, и глаза Гермионы чуть не вылезли из орбит, когда Гарри уверенно заявил, что титул принадлежит Альбусу Дамблдору.       Это было всего лишь воспоминание. Гарри был жив, и был на квиддичной тренировке, но у нее подкосились ноги, когда эта версия Гарри рванулась к василиску...       ...и загнала меч в змеиную пасть. Клык пронзил плечо Гарри, погружаясь глубже, и кровь побежала по его руке.       Гермиона рыдала, она слышала себя, когда Риддл угрожал, что Гарри умрет посреди Тайной комнаты. Хотя она знала, что слезы Фоукса спасли Гарри, сердце болело.       Фоукс бросил дневник на колени Гарри, и тот ударил его клыком.       Гермионе казалось, что крики Риддла будут вечно звучать у нее в голове.       Она задумалась, было ли с Гарри то же самое.              

***

             Гермиона попала в момент, который сама помнила слишком ясно. В Большом зале сидела она сама, к ней присоединились Рон и Гарри. Ученики Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга ждали, когда назовут чемпионов.       Директор Дамблдор вызвал Седрика Диггори, Флер Делакур и Виктора Крама.       Гермиона крепко зажмурилась, когда клочок пергамента с именем Гарри вылетел из огня в руку Дамблдора.       Лицо Рона кисло скривилось, а Гарри, казалось, был в панике.       Она последовала за Гарри, когда его увели, и воспоминание закончилось спокойным вопросом профессора Дамблдора: – Гарри, ты бросал свое имя в Кубок Огня?              

***

             Наблюдение за тем, как Гарри выполняет первое задание, преследуемый драконом, было не менее нервным, чем в первый раз. Может быть, потому что она видела страх и решимость, написанные на его лице.       Тем не менее он преуспел, но интереснее всего было то, как она ворвалась в его палатку, чтобы обнять его.       Она никогда не замечала, что он держал ее чуть дольше, чем это считалось приличным.              

***

             Седрик Диггори умер, Гарри появился с телом, и не было никакой возможности остановить катящиеся по щекам слезы. Она вытерла лицо, лишь наблюдая, как школа разделилась на две части.       Тех, кто верил Гарри, и тех, кто потом жалел, что назвал его лжецом.              

***

             Гермиона и представить себе не могла, что за этим последует. Хотя она понимала, почему Гарри изъял его и спрятал там, где оно не отравляло ему жизнь.       Гарри нарушил табу. Она смотрела, как сожаление пожирает его, как он смиренно извиняется, видела, как сама бросает заклятие ему в лицо, уже зная, что этого недостаточно.       Ее окружение менялось, перетекая друг в друга, пока Малфой-мэнор не окружил ее. Драко Малфой не мог их опознать. Ну, и не хотел. Она поняла это по тому, как он пробормотал, что не может быть уверен.       Воспоминания быстро сменились, и Гермиона задалась вопросом, было ли это похоже на то, что происходило в голове Гарри.       Гарри и Рона потащили в подземелье, оставив Гермиону на милость безумной женщины, у которой не осталось души.       Она смотрела, как Гарри дергает решетку камеры, крича до посинения и хрипоты.       Желудок скрутило, когда они заставили Гарри слушать ее крики, и она поняла, что Sonorous усилил звуки пытки.       Все стало только хуже, когда Гарри и Рон освободились. Они сбежали, Рон спас ее от падающей люстры, а потом умер Добби.       Гермиона совсем забыла, что такое война, и ей было противно.              

***

             Гарри умер в лесу во время последней битвы. Все это знали, но она не была готова это увидеть. Не то чтобы она думала, что есть способ подготовиться к такому.       Гермиона в ужасе смотрела, как он шагает в лес, направляясь к Волдеморту и его последователям. Она почти рухнула на колени, когда смертельное проклятие поразило его, и тело опустилось на землю.       Все это было так болезненно, что легко было забыть – ее Гарри был жив и здоров.       Особенно когда она почувствовала, как его страх сливается с ее страхом.              

***

             Обливаясь потом, Гарри вошел в апартаменты и скинул ботинки. Гермиона, вероятно, позже споткнется о них и выскажет ему, что он обязательно должен их убирать, но он продолжал избавляться от квиддичного инвентаря.       Он пнул дверь своей спальни и, войдя внутрь, провел рукой по волосам.       И резко остановился.       К его удивлению, щёки Гермионы были залиты слезами.       – Гарри... Я...       Он уставился на нее, медленно закипая от гнева.       – Какого хрена? – Омут Памяти все еще покоился перед ней. – Гермиона?       Она опустила голову, вставая с кровати, чтобы вернуть чашу на место.       – Я не имела права. Мне вообще не следовало этого делать, – Гермиона подавилась рыданиями.       Несмотря на весь свой гнев, он сдался, стоило ей заплакать.       – Иди сюда, – он обнял ее, расслабившись, когда она уткнулась носом ему в шею. – Это слишком тяжело принять.       – Мне очень жаль.       Он провел пальцами по ее спутанным волосам, стараясь не дергать.       – Я все еще сердит, – он поморщился, когда она икнула. – Но я никогда не мог долго злиться на тебя.       Она положила руки ему на талию, прижимая к себе.       – Я видела, как ты умер, – ее голос сорвался.       Гарри вздохнул и подхватил ее на руки.       – Миона, – прошептал он, сев спиной к изголовью кровати и прижимая ее к своей груди. Она положила голову ему на плечо. – Я в порядке. Я никуда не денусь.       – Малфой-мэнор.       Он снова кивнул.       – Я знаю.       – Они наложили заклинание, чтобы мои крики стали громче. Мне так жаль, что тебе пришлось это слышать.       Его рука нашла ее руку, где она носила гламур, смущаясь шрама, уродующего кожу как клеймо.       – Это я виноват, что ты там оказалась.       – Я никогда не винила тебя, – слабо сказала Гермиона. – Ты тоже не должен.       Он не согласился, но промолчал, крепче сжимая ее в объятиях.       – Могу я спросить? Омут Памяти помогает?       – Ты можешь спрашивать все, что захочешь, – Гарри поцеловал ее в макушку. – Это помогает, но ты – лучшее лекарство, которое у меня когда-либо было. Никакого давления, – шутливо добавил он. – Не чувствуй себя обязанной...       Гермиона повернулась в его объятиях, обхватила ладонями его лицо и принялась осыпать поцелуями.       – Для меня это столь же важно.       После этого не было никаких слов, только она сжимала его рубашку, пока он целовал ее.