Сицилийская иллюзия

Как коротко, тремя словами, описать Италию после небольшой Сицилии? Яркая, шумная, живая. Жизнь кипит там до самой поздней ночи, рестораны и кафе закрываются только с последним посетителем, а в фойе отелей людно всегда. Чего уж говорить об улицах возле достопримечательностей? Конечно, это был не Рим или ему подобные, но все же приехали они в большой город, наполненный туристами. Ехать пришлось почти три часа, но они были в машине Ридо. Комфорт, удобные сиденья, работающий кондиционер и шутки от Луки всю дорогу, между перекусами, которые собрала добрая Катерина. Приехав, Альдо поспешил оформлять номера отелей, Лука парковать машину, а Ридо предложил прогуляться. Недалеко виднелось несколько памятников и поэтому они направились туда. Восхищения перед камнем у мафиози, конечно же, не было. Зато его глаза не переставали следить за каждым движением парня, за его счастливой улыбкой, за попытками сфотографировать себя и захватить с хорошего ракурса задний фон. Здесь ему уже помог Бернетти. Вскоре Лука позвал Босса, и пришло время обживать номер. Как оказалось, «толковых» вариантов уже не было, поэтому Альдо снял «королевский люкс». На вопрос, почти с издевкой: «Почему сразу не президентский?», что по рангу будет выше, мужчина лишь пожал плечами. — Его уже заняли. — Три спальни, большая ванная, гостиная, кабинет, холл, столовая… Ридо перечень совсем не удивил, а вот оказавшись внутри, он с удовольствием смотрел вновь на Санни. — Тут три спальни. Альдо и Лука будут спать вместе, ты один. Так что, иди выбирай, в которой хочешь остановиться. До назначенной встречи оставалось меньше получаса, но благо ресторан, в котором уже был заказан столик, был в десяти минутах ходьбы от них. Ездить на такие маленькие расстояния в городе для Бернетти было смешно. Поэтому вскоре все выдвинулись пешком в одном направлении, не забыв и приодеться более изысканно, чем шорты и летние рубашки. Санни бодро шагал рядом с Ридо, не забывая оглядываться по сторонам. Каждая улочка и каждый дом в этом городе были, как произведение искусства, от них так и веяло историей, а он не успевал даже фотографировать всё, что хотел. Хотя, совсем скоро перестал об этом думать, занимая голову другими вещами, когда они вчетвером прибыли к месту встречи. Видимо, у Бернетти были запланированы серьезные дела, поэтому Джентиле старался вести себя тихо и вежливо, впрочем, это было его обычное поведение, но сейчас ему не хотелось ударить в грязь лицом и каким-либо образом опозорить своего дона. Правда, заставить себя не смотреть на него, такого красивого и вкусно пахнущего, слишком долго и часто, было нереально. А он пытался. В ресторане было просторно и светло, играла приятная музыка без слов, не заглушая голосов посетителей. Столик у них был отличный, в лучшем месте, немного отделенный от остальных, чтобы никто не мешал. Здесь было проще ощутить уют, потому что от шикарного номера отеля юноше все еще было не по себе. Он бы в жизни на такое не заработал, а Ридо ничего с него не требовал, наоборот, вел себя так, словно иначе и быть не может. Сантино стеснялся, но перечить не стал. В любом случае, дело ведь не только в его комфорте, но и в том, как привык жить сам Бернетти и его люди. Джентиле лишь пытался принять это и заодно отдохнуть по-своему. — А, вот и он, босс, — сообщил Альдо, когда в заведение вошел тот, с кем и была назначена встреча. Мужчина пришел вовремя, спустя где-то минуты три или пять, как они все уселись за стол, и бодрым шагом прошел к ним, приветствуя всех присутствующих. Санни с интересом глядел на то, как знакомые общаются, в особенности, Ридо, но сам активности не проявлял, не зная, как себя вести. Он ведь им не друг и не деловой партнер, хотя… вот с Бернетти они стали гораздо более близки, но об этом сейчас не стоило думать, чтобы не краснеть. Друг оказался высоким, крепким мужчиной в годах, с сединой в волосах, но ярким огоньком в глазах. Сантино даже удивился, откуда в нем столько энергии в его возрасте. Разговоры, правда, были о перелетах, о том, как изменилась Италия с их последней встречи, как поменялась политика некоторых стран. Даже погоду успели обсудить. Вокруг, словно тени, бегали официанты, то унося чей-то заказ, то принося. — Итак, кто этот молодой человек с тобой? — начал гость, стоило первым любезностям улечься. — Член моей семьи, внук Лоренцо. Ты же помнишь, Лоренцо? — Ридо улыбался весьма искренне, когда говорил о своём почившем наставнике и все это знали. — Помню, помню. Более сложного человека я ещё не встречал. Значит, внук? — Да, Сантино. Приехал погостить к бабушке. Санни, это мой старый друг — Лем. Ни фамилий, ни уточнений, кто кем работает, где учится и прочее. Хотя, здесь это и не нужно было. Разве заинтересуется наемный убийца, давно работающий на Ридо и его «Семью», подростком, что прыгает от радости при поступлении в университет? Да и Лем слишком давно работает на Бернетти, чтобы опасаться его, ожидая подлых ударов. Чего уж говорить о малыше Санни, которому было вполне достаточно того, что рядом был «друг»? Они все прервались, чтобы взять в руки меню и выбрать себе ужин. В большинстве своём мужчины выбрали что-то мясное или рыбное, да и парню пришлось послушаться добрых советов от Луки, что непрерывно влазил в его меню. Ужин проходил весьма интересно. Лука снова всех веселил, иногда включался и Лем, что имел в своём запасе тысячи забавных историй. У него была своя энергетика, не менее сильная, чем у Ридо, но эти двое чувствовали себя весьма комфортно вместе. Когда все тарелки опустели, а животы набились, они начали собираться обратно в отель. Расплатившись, Ридо с Лемом вышли последними, о чем-то негромко разговаривая. После пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Бернетти обнял Санни за плечи и улыбнулся. — Ну что? Обратно в отель или хочешь погулять по городу? — Если можно, то я хотел бы немного прогуляться с тобой, Ридо, — именно в этой поездке юноша учился обращаться к мужчине по имени, как тот и просил, чувствуя себя почему-то особенным от этой просьбы. Взрослые в их семье так к нему и обращались, но конкретно для Сантино это было нечто более личное, как переход на новый уровень. Это грело почти так же приятно, как мягкие объятия. И почему Микеле запрещал им общаться?.. Просьбу Санни выполнили без вопросов, снова радуя его щедростью и добром, с которым к нему относились. Они с Бернетти шагали по улочке, вымощенной плиткой, которой, казалось, было не одно столетие, и негромко говорили, пока Альдо и Лука шли чуть позади, не мешая, но и не оставляя без присмотра. Сантино так к ним привык, что постепенно переставал смущаться, когда дон прямо при них прижимал его к себе или легонько целовал. В такие моменты он только и мог, что улыбаться и робко целовать мужчину в ответ. Гуляли они недолго, всего час или полтора после заката, но усталость все же взяла свое. После парочки разных мест, десятка фото и порции мороженого, решено было возвращаться. В отеле каждый поспешил по своим уголкам, принимать душ и отдыхать. Первым в ванную любезно пустили самого младшего, но юноша долго не задерживался там, чтобы не создавать лишние хлопоты. А потом, переодевшись в большой махровый халат, он устроился на балкончике, наблюдая за ночной жизнью города… В это же время его подруга Элли получила несколько, самых ярких фото и краткий пересказ приключений за день. Девушка была восхищена, снова требовала фотку мужчины, и желала им удачи. Поняв, на что намекают, парень густо покраснел и быстро закончил разговор. Не то, чтобы он вообще не думал о близости, он ведь был здоровым подростком с бурей гормонов, и даже сны ему откровенные снились… Однако, строгое воспитание отложило на нем глубокий след, потому чего-то большего, чем поцелуи, он побаивался. Желал в тайне, но признаться в том или, тем более, попросить — ни за что. Им с Ридо ведь и так было хорошо, верно?.. — Вот ты где, — Бернетти вышел на балкон, улыбаясь. — Прячешься? — Просто любуюсь, — Санни тоже улыбнулся и немного подвинулся, освобождая пришедшему место на диванчике рядом с собой. Мужчина обнимал парня куда чаще, стоило им оказаться здесь. Он мог не бояться, что их увидит Микеле и начнет неприятный разговор. Ридо бы не хотелось вмешиваться в эту семью. Его любовный интерес в лице Сантино не должен был переходить границы. Ведь мужчины прекрасно понимали, столкнись они лицом к лицу и Бернетти получит своё сполна. Но тогда, получается, он отберет у Микеле сына. Зная Санни, это не пойдет ему на пользу. Совсем. А если ничего не делать? Тогда мальчишка уедет к себе в город и будет еще несколько лет за ручку с папой ходить к стенам университета. Ридо, конечно, веселила эта мысль, но доводить всё до такого, до разбора полетов, не было желания. Лучше продолжать оставаться в тени. — Завтра Лука с утра покажет тебе остальной город, хочешь? А потом мы с Альдо присоединимся к вам во время завтрака. На балконе было свежо и уютно. Обнимая парня за плечи, мужчина целовал его шею, иногда щеку, губы. Они вновь говорили. Казалось, темы для разговора никогда не иссякнут, но вот силы могли. Через время они поняли, что пора идти спать. Оставив ещё пару страстных поцелуев, Ридо пожелал юноше хороших снов и провел его до комнаты. Стоило двери закрыться, как и Бернетти пошел к себе. У них был еще один день в расположении, но с утра самому дону нужно было уладить несколько дел. Как бы ни хотелось расставаться даже на ночь, Джентиле не противился. И засыпал он на новом месте легко и сладко, видя только хорошие сны, чтобы на следующий день встать полным сил и энергии исследовать город. Лука отлично в этом помогал, как и было обещано, он водил его по редким местам, куда обычно приезжие не добирались, и это было словно найти сундук с сокровищами. Санни сделал ужасающее количество фото и что-то все время записывая в заметках, уже предвкушая, как спустя пару лет сможет без труда различать архитектурные стили, знать автора практически любой скульптуры, как много им лет, и еще множество других вещей… Возможно, другого, такого же увлеченного предстоящей учебой, вряд ли сыщешь, но в том была часть его юношеского очарования. Сантино искренне радовался тому, что узнает, и заряжал остальных своей солнечной энергетикой. — Ну что, думаю, пора нам подкрепиться? — Лука взглянул на наручные часы, прикидывая, что босс и Альдо уже должны были освободиться. Место встречи, а именно, ресторан, было оговорено заранее, так что, осталось лишь туда добраться. — Пойдем, позавтракаем, а потом, возможно, еще прокатим тебя по местным достопримечательностям… — Хорошо, — парень чувствовал себя спокойно рядом с этим сильным человеком, хотя ему порой казалось, что к нему приставили не проводника, с кучей историй и заготовленных шуток, а личную охрану. Что ж, богатый и влиятельный дон, взявший его под свою ответственность у родителей, точно хотел бы, чтобы с ним ничего не случилось. А кто, как не старый товарищ, мог справиться с этим лучше кого бы то ни было? — А вы давно знакомы с синьором Бернетти? — Да, уже много лет, — кивнул мужчина. — Дон хороший человек, верный, и это огромная честь работать на него, и с ним. — Это восхищает, — искренне отозвался юноша, — такая преданность… Думал, так только в романах бывает, а не в реальной жизни. Санни пусть и был довольно романтичным, однако, не глупцом, осознавая, что в мире полно опасностей и предательства. — В семье все друг за друга горой, это закон, — серьезно сказал Лука, глянув на спутника, — любой, кто предаст семью — запятнает свою честь и будет удостоен только наказания. Ответить что-либо юноша уже не успел — они прибыли к нужному ресторану, и Лука, открыл перед ним дверь, пропуская внутрь. — Пойдем, займем лучший столик, малыш, а потом закажем тебе что-нибудь сытное, тебе нужно много сил, чтобы выходить сегодня всю экскурсию. — О, не сомневаюсь, — рассмеялся Санни, следуя за приятелем. В последнее время Лука и Альдо старались хорошенько его закормить, приговаривая, что быть таким тощим это просто преступление, а будущему мужчине должно быть сильным и крепким. Сопротивляться было бесполезно и бессмысленно — еда и в этой стране была действительно вкусная. Мужчины подоспели спустя пять минут, после того как Лука с Санни заказали себе завтрак. — Доброе утро. Ну как прогулка? — Ридо сел возле парня и провел пальцами по его кудряшкам, вместо поцелуя. Они не виделись со вчерашней ночи, ведь с утра дон уехал первым, пока парнишка еще спал. Заказав и себе еду, мужчины принялись выслушивать рассказ, а точнее, почти пересказ сегодняшних приключений. К моменту, когда Сантино закончил восторженно восхвалять архитектуру города, все уже закончили есть. Бернетти приобнял юношу и предложил напитать его еще немного эмоциями. После чего они расплатились, встали из-за стола и направились дальше гулять. И на сей раз Лука был вроде проводника, гида и рассказчика. Когда они уходили в места менее людные, мужчина обнимал парня за плечи и шептал различные комментарии на слова друга, но, чтобы тот не слышал. Они гуляли до самого обеда, после перекусили в кафе, на летней террасе, с возвышенности которой видно было половину города. Пообедав, Лука с Альдо ушли. Им ещё нужно было подготовить документы к выезду, пригнать машину, а вот Ридо предпочел остаться со своим новым другом и поболтать. — Ну что? Удалось мне тебя развлечь? Они остались в том же кафе, но пересели на большую скамью-качели, под навесом которой было не так жарко. Приобняв парня за плечи, мужчина старался меньше к нему приставать, боясь спугнуть или оттолкнуть от себя своей взрослой настойчивостью. — Конечно! Это лучшая поездка за многие годы, — парень абсолютно искренне и лучезарно улыбался. Да, Италия была прекрасна, и покорила его быстрее, чем даже школьная поездка в Вашингтон. Отсюда не хотелось уезжать и, конечно же, расставаться с Ридо. — Когда у вас закончится отпуск? — Где-то через две или три недели, — вспоминал он дальше, — у отца работа, а у меня, сам знаешь, учеба… Хотя до нее будет еще неделя, чтобы собрать вещи и привыкнуть к этой мысли — я студент. Санни, в совершенно неосознанном порыве, прильнул к мужчине ближе, кладя голову ему на плечо. Атмосфера была волшебная: шумные улицы, уют здешних заведений, и жаркий воздух, в котором застывали восхитительные запахи свежей выпечки и цветов. Он никогда это не забудет, как не забудет их встречу с Бернетти. Правда, мысли, что это может скоро закончится, огорчали его ужасно сильно. Ридо ведь тоже вернется домой, займется работой и думать забудет о каком-то юноше, что скрасил ему очередную поездку на родину. — Ридо, — вскинулся Сантино, заглядывая мужчине в лицо, — ты ведь не забудешь меня? Хотя бы, не так скоро… пожалуйста? Это лето самое лучшее, что было со мной, и ты тоже — лучший. Мне с тобой хорошо, так что… пожалуйста, не забывай меня слишком скоро. Договорив и смущенно умолкнув, Джентиле снова обнял дона, но на этот раз крепче, почти отчаянно, и долго не хотел отпускать его, ощущая бурю чувств похлеще той, что застала их на озере… — Mi piaci davvero, Santino. E vorrei continuare questa meravigliosa relazione, ma temo che la mia presenza nella tua vita sarà indesiderabile. Sono il «migliore» solo se non mi conosci. Vicino a un simile «sole» non dovrebbero esserci persone come me. Prima o poi, una tale relazione inizierà ad avvelenare la tua mente e il tuo cuore. Ma certo, ti lascerai per sempre nei miei pensieri. Ридо крепче сжал в своих руках хрупкую фигуру восемнадцатилетнего юноши и поцеловал в макушку, вдыхая его запах. Он знал, что мальчишка вряд ли поймет и половину сказанного, но главное, что он сам это сказал. Рука скользнула по спине, ласково поглаживая, а после подтянула подбородок вверх. Ридо целовал Сантино долго, нежно и страстно одновременно. От таких поцелуев идет кругом голова, и тело отвлекается от всего мира, сосредотачиваясь лишь на одной точке — губах. Но прервал их голос Альдо, осторожно зовущий Босса и парнишку. Машина была подана, вещи собраны и утрамбованы в багажник. Пора было ехать обратно на Сицилию. Пора было возвращать парня его отцу. Обратная дорога была дольше. Они останавливались чаще, чтобы перекусить, сходить в туалет, сфотографировать попадающийся пейзаж или полуразрушенную статую. Жаркая погода днём сменилась на душную, как перед дождем. Кондиционер не помог, создавая больше дискомфорта, и приходилось чаще открывать окна. Поэтому, проезжая мимо уже знакомого озера, было принято решение искупаться. До заката у них оставалось чуть больше двух часов, а вода, прогретая днем, встречала теплом. Конечно, ни у кого не оказалось с собой плавок, но все были мужчинами и проблем не возникло. Сантино сделал все, чтобы меньше светить своим обнаженным телом перед другими, быстро входя в воду по грудь. Но, если быть честным, Альдо и Лука, не сговариваясь, тактично отвернулись, ловко изображая, что заняты чем-то очень важным перед тем, как тоже прыгнуть в теплые объятия озера. За эту молчаливую, дружную поддержку юноша их и полюбил. Ридо смотрел на него больше, почти не скрываясь, но в этом случае Санни не возражал. Слова дона не выходили из его головы всю дорогу, но как он ни пытался понять, его знаний не хватало на полный перевод. Плюс еще, с каждой минутой, он был уверен, что что-то забывает, и это тоже не помогало делу. Наконец, он оставил эту затею, решая сосредоточиться на моментах, когда они еще могли быть с Бернетти вместе. — Эй, малыш, — Лука подплыл ближе, — может, подбросить тебя разок, как в прошлый раз, с плеча? — Ты знаешь, — парень почти готов был согласиться, но вдруг понял, что хочет сейчас отдыха поспокойнее и отказал: — лучше в другой раз, хорошо? — Smetti di mettere in imbarazzo il ragazzo! — Альдо и его приятелю хватало роста, чтобы стоять на той глубине, где Санни вода закрывала плечи. Мужчина потряс перед Лукой руками со сложенными пальцами — типичный итальянец — обращаясь к нему, а после, в шуточной потасовке, оттащил его подальше. Всё ради того, чтобы у босса было еще пара возможностей побыть с мальчишкой наедине. Они сбросили дневной жар и когда солнце начало скрываться за горизонтом, собрались домой. Плескаться в воде всегда хорошо и Ридо не упустил момент, чтобы «научить Санни плавать», касаясь его тела и вызывая легкое смущение. Было забавно за ним наблюдать. Такой чистый и непорочный. Что-что, а Бернетти от таких отвык. Да и когда он вообще в последний раз видел нечто подобное? Возможно, вместе с невероятно притягательной внешностью эта чистота так влекла к себе? Чистый и нежный. Молодой и невинный. Впервые Ридо не хотел, чтобы его работа негативно отразилась на человеке рядом. Испоганила, опорочила, угрожала. Раньше это не особо волновало дона мафии. Его пассий никто не обижал, но большинство из них столкнулись с не самой приятной стороной характера мужчины и его работой. Теперь нечто подобное, что раньше воспринималось, как издержки профессии, казалось недопустимым и ужасным. Но, наверное, оно и к лучшему, что по окончании отпуска эти двое больше не пересекутся. Разве что раз в несколько лет по случаю грандиозного празднования. Но, чтобы не думать о грустном, Бернетти решил заняться приятным. — Сделай немного громче, — когда машина тронулась в путь, Лука включил магнитолу и тут же получил приказ от Босса. После чего Ридо обнял Сантино за плечи и прижал к себе, вырывая его из собственных раздумий. Тихие, но четкие слова достигли его ушка, пока впереди мужчины наслаждались композицией. — Малыш Сантино, не хочешь сегодня ночью вновь встретиться? Мне немного стыдно, что в отеле мы не смогли отдохнуть вдвоем. Так что, я бы с удовольствием выпил с тобой вина… Скажем, у меня в комнате? Ридо не мог видеть выражение лица парня, ведь смотрел в окно, но его рука крепко держала хрупкие плечи, ощущая любой трепет молодого тела. Альдо мимолетом, сидя вполоборота и разговаривая с водителем, обратил внимание на парочку, но тут же отвернулся, начиная следить за дорогой. В тот момент юноша ничего не ответил, лишь слабо кивнул, что больше означало то, что он подумает над предложением, чем, что дает точный ответ. Тем не менее, приятное волнение он испытал, мысленно представляя себе такие же посиделки, как пару ночей назад, на балконе… И эта мысль оставляла его удовлетворенным и полным предвкушения от будущей встречи. Вариант того, что он откажется от такой возможности даже не рассматривался, просто ему трудно сказать сразу четкое «да». Вскоре они вернулись в дом, где их уже, честно сказать заждались. Стол с ужином был накрыт практически за пару минут, пока Санни и остальные принимали душ и переодевались, чтобы выйти к семье. А там последовали ожидаемая куча вопросов и уточнений. У Сантино был отличный шанс поделиться своими впечатлениями от поездки, показать фото и в очередной раз зарядить всех вокруг своим позитивом. Даже Микеле слегка растаял, наблюдая сына таким счастливым, он почти светился от счастья, поэтому мужчина не стал портить ему вечер новыми наставлениями относительно Бернетти. Возможно, мальчишка и правда просто набирается эмоций перед первым годом в универе. Эту перемену в муже заметила и Сильвия, одобрительно целуя его в щеку и не отпуская его руку практически ни на минуту, впрочем, никто и не был против. После основных блюд многие взрослые остались выпить вина и еще немного поговорить, но Санни, сославшись на усталость, прихватил с собой парочку персиков и отправился в свою комнату. Его родителям же лучше, если они будут думать, что он спит, а не прокрадывается тайком в спальню их дона. Но до этого еще было далеко, у парня оставалась пара часов, пока Ридо вел беседы с мужчинами, а сам он мог еще раз убедиться, что хорошо выглядит и готов ко времени с Бернетти наедине. Эти два часа тянулись почти бесконечно. Джентиле занимал себя всем подряд: от ютуба, прослушивания музыки и фото, до чтения книг, но все постоянно сбивалось. Он мог думать только о Ридо, об их неясных отношениях и о том, что совсем скоро им придется навсегда расстаться… И чем ближе был этот день, тем острее юноша это осознавал, чувствуя душевную боль, которую почти ничего не могло заглушить. Остаток времени он просидел на кровати, скрестив ноги на турецкий манер, и размышляя. Пока не услышал в коридоре шаги — все потихоньку расходились спать, что немного воодушевило его. Дождавшись, когда все стихнет, он осторожно выглянул из-за двери, проверяя, чтоб никого не было, а после тихо, но быстро добрался до спальни Ридо, стуча к нему три раза. И пока мужчина не открыл, Сантино ощутил колоссальный прилив странного трепета и беспокойства, и только увидев перед собой в проеме дона, успокоился, расплываясь в улыбке. — Я принес персики, — прошептал брюнет, стоило ему пройти в комнату. Санни улыбался, протягивая мужчине один фрукт, и уже начинал верить, что эта ночь тоже станет незабываемой. Ридо закрыл дверь на замок, чтобы их не потревожили в случае чего, а после положил фрукт на столик, где уже ждала бутылка вина, нарезанный сыр и конфеты с фруктами. Спальня у него была небольшая, даже меньше, чем у остальных жителей дома. Старая железная кровать у стены, но с новыми белоснежными простынями, небольшая тумбочка возле, шкаф и диванчик. Большое окно было распахнуто настежь, а свет горел лишь от лампы над диваном, освещая небольшую часть комнаты. — Садись, — мужчина указал на небольшой двухместный диванчик и начал открывать бутылку, но замер на мгновенье и тихо спросил: — ты не против? Получив согласие на алкоголь, дон разлил небольшими порциями вино и вручил парнишке бокал, садясь рядом с ним. Рука заняла место на невысокой спинке дивана, а пальцы нежно прошлись по молодой коже на шее Санни. Мягкими движениями второй руки, жидкость в бокале всколыхнулась, а после оказалась во рту. Попробовав напиток на вкус, Ридо не громко сказал: — Альдо выбирал. Съездил специально после ужина. Как тебе, нравится? Теплый ветер с улицы продолжал приносить цветочные ароматы из сада, но уже ощущалась наступившая ночная, легкая прохлада, такая необходимая в летний жаркий день. Они вновь провели несколько часов за разговорами, смакуя медленно, очень медленно вино и конфеты. — Скажи мне… Этот вопрос, конечно, будет весьма личного характера, но думаю, мы уже сблизились, чтобы можно было ответить. Ты уже был с девушкой? Занимался любовью с прекрасным полом? Сантино, решивший в этот момент сделать еще один небольшой глоток из своего бокала, едва не поперхнулся. Он тихо кашлянул, слизал с губ капли вина, и смущенно бродил глазами по комнате, лишь бы не смотреть на мужчину. Неясно, то ли от страха быть непонятым, то ли еще отчего-то… В любом случае, ему пришлось набрать в легкие побольше воздуха, чтобы наконец сознаться: — Нет, син… Ридо, — снова вздох и юноша крепче сжимает в руке бокал, — я еще ни с кем не спал. Пастор учил, что о таком и думать грешно до свадьбы… Но с Вами я, кажется, нарушил уже множество запретов. Вопреки тому, что можно было чувствовать от таких слов, Санни вдруг улыбнулся. Легко, отчасти робко, и все-таки он не жалел ни о чем, что случилось между ними. Эти чувства были для него так же священны, как и его вера, поэтому он продолжал молиться каждую ночь, и за спасение души Бернетти в том числе. — Но… к чему этот вопрос? Разве это важно? — он всё-таки находит в себе силы взглянуть в лицо мужчине, в его глаза. И почему-то от этого взгляда у него по коже бегут мурашки, а губы буквально начинают «ныть» от острой необходимости поцеловать… С ним такое впервые. Мужчина продолжал ласково улыбаться и нежно поглаживать затылок парня пальцами. Он ощущал похожую тягу к губам Санни, но предпочел растянуть это чувство на дольше. Еще немного. — Нет, не важно. Мне просто интересно. Тебя оскорбляют мои вопросы? Ридо играл и знал, что получит в ответ на эти слова. Он вальяжно сидел на диване, пил вино и рассматривал своего ночного гостя. Словно хищник, к которому добыча сама пришла в лапы и теперь не сможет убежать. Осушив бокал, мужчина поставил его на столик и приблизился к парню, обнимая одной рукой его за плечи, а другой мягко приподнимая подбородок вверх. Нежный, почти невесомый поцелуй, чтобы не спугнуть, затем следующий, более сладкий, дразнящий, но такой же короткий, не позволяющий мальчишке войти в раж. Следующий, более долгий и медленный, словно Бернетти пытается распробовать вкус вина на юных губах. Откинувшись на спинку дивана, дон не отпустил парня, показывая, что тот может так остаться, в объятьях, опираясь на широкую грудь мужчины. — Пастор, значит, говоришь? — шепотом переспросил Ридо, снова касаясь темных кудряшек на лбу любовника, — Религия всегда обременяла человека, не позволяя развиваться и становиться сильным… Вот, что я тебе скажу, Сантино. Эту вещь в своё время мне сказал Лоренцо, а ему — его отец. Жаль, что Микеле… Ладно… — Бернетти сжал губы, вовремя останавливая себя. Младший сын Лоренцо всегда был отдаленным от семьи и чересчур увлеченным церковью. Видимо, своего сына он тоже пристрастил к этой «наркоте», задымляющей рассудок. — Не религия и не церковь делает тебя хорошим. Если ты не знаешь, что поступаешь плохо, убивая живое существо, то ты глупое животное. И воскресные походы в церковь этого не изменят. Тебе не нужен Бог, чтобы творить добро, чтобы помогать другим или любить кого-то. Ты сам выбираешь, поступить плохо или хорошо. И никогда не скидывай эту ответственность на свою религию. Никто не обязан за тебя думать. А от себя добавлю — никто не смеет тебе запрещать кого-то любить. Если ты хочешь поцеловать мужчину — сделай этой и не думай, что кого-то там, в высших сферах, это обидит. До тех пор, пока твои отношения не приносят тебе боль — радуйся им. Будь честен с собой. Врать самому себе намного хуже, чем надевать маску приличия при пасторе. Просто думай о своем здоровье и здоровье партнеров, вот и всё… Да и скажу тебе по секрету, лучше заняться этим до свадьбы. Секс многое меняет в жизни людей. Тебе может быть бесконечно хорошо с выбранной женщиной, но в постели вы будете друг друга ненавидеть. Разве это жизнь? Бернетти улыбнулся ещё шире. Лучше объяснить парню эти вещи, о которых он и без того знает, но «не замечает» до того, как его гомосексуальные наклонности проявятся полностью. Если мальчишка выберет «темную сторону», то в будущем будет переживать, что его «пастор» неодобрительно смотрит. От чувства вины тяжело избавиться, даже если знать правду может только он. — Какой ты представлял свою семейную жизнь? Как у родителей, да? С двумя детишками и большим двориком? — Признаться, я долго пытался себя убедить, что хочу этого, что… должен этого хотеть, ведь так меня воспитывали, — вздохнул юноша, — но, на самом деле, мне чаще представлялось, что я один, нежели женат и завел кучу детей. Не знаю, может, в будущем что-то и изменится, но женщин я рядом с собой не вижу. Поэтому проще быть одному, чем… расстраивать семью. Санни нервно пожевал губу, ища подходящие слова для того, чтобы точнее выразить чувства, которые он испытывал в данный момент. Ридо в его жизни поменял многое, и не только взгляды на мир. — Вот только этим летом, встретив тебя, я словно проснулся от долгого сна. Всё такое непривычное и новое, будто я и не жил до этого. Странно, наверное?.. Ты так много всего мне показал и… открыл во мне, чего я не ожидал узнать, и теперь мне ужасно грустно думать о том, что мы можем больше никогда не встретиться. Объятия стали крепче. Джентиле жался к мужчине всем телом, на пару секунд даже зажмурившись от переизбытка чувств. Его сердцебиение ускорилось, а пальцы крепко-крепко вцепились в рубашку Бернетти. — Ридо, я… я… — нужные слова оседают на языке, он почти боится произносить их, однако, отступать уже некуда — другого шанса может уже не быть. — Ti amo. Ну вот, сознался. Искренне, порывисто, по-юношески наивно, но чувства-то настоящие. Он пытался игнорировать это, убеждал себя, что не привязался так сильно, пока не осознал, что уже поздно. Санни был по уши влюблен и ничего уже не мог с этим сделать. Поэтому теперь ему труднее было справиться с тем, что они с Ридо разъедутся, и даже в почти родной для них Америке будут на расстоянии… Мужчина сжал губы, но обнял парня крепче. На секунду ему показалось, что он зря всё это затеял. Нет, он не играл с чувствами юноши, ведь и сам был влюблен, но что-то подсказывало, что сердце он Санни разобьёт. Или нет? Отбросив ненужные мысли, Бернетти нежно целует в ответ на признание, но сам едва ли готов сказать эти же слова. Он не хочет разбрасываться ими, но и не уверен, что хочет молчать. Этот юноша особенный. В его жизни было много любовников всех полов, но именно этот…особенный. Чем? Сказать точно сложно. Да и задумался об этом мужчина лишь сейчас. Может и правда «любовь»? «Жаль ты не знаешь, каков я на самом деле» — с горечью проносится в уме, пока губы продолжают поцелуй. Дон впервые пожалел о выбранном пути в своей жизни. Он знает точно, правда оттолкнет мальчишку. Не говорить? Скрывать? Всё тайное всегда становится явным. Таких, как Катерина Джентиле, что принимала своего мужа со всеми его недостатками — единицы. Смог бы когда-нибудь этот милый юный ангел принять и его: жестокого, порой безжалостного главу мафии? Это ведь не просто слова. Ридо научился ценить жизнь, как свою, так и чужую, но это не меняет того факта, сколько людей уже погибло по одному его указу. Сколько боли он принес лично, своими руками, что нежно обнимали Сантино сейчас? Сколько крови на них? Вот уж и правда, ирония. Насколько грязен Бернетти и чист и непорочен Санни. История любви Ангела и Демона? Улыбнувшись и взяв себя в руки, мужчина оторвался от губ парня и налил им ещё вина. — Мог и не говорить ничего, — бокал вновь попал в руки юноши, — то, что ты находишься здесь — уже говорит о твоих чувствах. Твои объятья, твои нежные губы, твоё желание быть со мной уже всё мне сказали… Говорят ли мои действия что-то тебе? Сантино смущенно замялся, не совсем уверенный, что может ответить на этот явно провокационный вопрос. Он не чувствовал от Ридо насмешки или какой-либо жестокости, в любом виде, однако… Поверить в то, что этот взрослый, самодостаточный мужчина, успевший повидать жизнь с её хорошими и плохими сторонами, мог что-то подобное испытывать в ответ — сложно. Юноша молчит, но не отстраняется, делает большой глоток вина, словно до этого не выпил достаточно для смелости, и наконец, говорит вновь: — Мне хочется верить, что они говорят не только о том, что я — твое временное увлечение, и что ты… будешь думать обо мне, потому что я точно буду. Я буду помнить всё, каждый день, который нам удалось провести вместе, но еще больше — вот такие ночи. Ридо, я не требую от тебя ничего, просто… помни о том, что ты навсегда в моем сердце. Бокал Санни убирает в сторону, шумно вздыхает, а затем целует мужчину сам. За время их взаимоотношений он не часто проявлял такую инициативу, но сейчас ему отчаянно захотелось поцеловать Бернетти самому, впиться в его губы, чувствуя их сладость от вина, и стараться не думать о скорой разлуке. Нет, сегодня он разрешил себе забыть обо всем, кроме человека, что держал его в своих объятиях. И не будет для него момента счастливее и прекраснее этого.