Sunny Skies Ahead

Реборн сидел за столом, подперев подбородок, и сонно моргал, ожидая свой завтрак. Колонелло ставит перед ним чашку эспрессо и возвращается к плите, чтобы снять сковороду и переложить еду на тарелку. — Хэй, — задумчиво тянет Колонелло, возвращаясь с тремя тарелками, которые балансирует на одной руке, просто чтобы покрасоваться. — А какое имя у нашей Семьи? — Лорд Реборн и шесть его слуг. — Ублюдок, — с нежностью отвечает Колонелло, ставя тарелку перед Реборном, а затем две другие по каждую сторону от него, прежде чем сесть. — Твои предложения? — Реборн выпрямляется и делает глоток эспрессо, чтобы взбодриться. — Гарем Лар, — гордо заявляет Колонелло и получает пинок. Он морщится и подтягивает ногу, чтобы почесать голень. — Нам не нужно название, я всё равно предпочитаю быть независимым, — искренне признаёт Реборн. — Я не хочу нести ответственность за таких, как вы. — Что это мы тут делаем? — спрашивает Скалл, спускаясь по лестнице. — Боже, а чего ты ещё не делал? — бормочет Реборн и снова делает глоток кофе. Скалл проходит мимо стола и целует Реборна в щёку. Реборн давится кофе и кашляет. Колонелло протягивает ему салфетку, и Реборн вытирает рот и пролитый на руку кофе. Он кладёт салфетку в кружку и смотрит на Скалла. — Что это было? — спрашивает Реборн. Скалл хватает ручку холодильника, но вместо того, чтобы открыть его, разворачивается и смотрит на Реборна. — Ты про что? — Ты меня поцеловал, — замечает Реборн. Скалл делает паузу. — О. Слишком рано? Колонелло поджимает губы. — Воу, Реборн, твоя семья была довольно скупа на прикосновения, да? — Нет, у меня всё было нормально, — поправляет Реборн. — Видимо, это ваши семьи состояли из инцестуозных фриков, целующихся друг с другом. — Ты защищаешься, — отмечает Колонелло. — В моей семье всё было хорошо, — резко отвечает Реборн. — Я не обязан оправдываться перед вами за своё понимание физической близости. — Ладно, давайте успокоимся, — говорит Скалл, отходя от холодильника и возвращаясь к столу. Он плюхается на стол и тянется, чтобы взять Реборна за руку. — Я думал, ты готов, но я ошибся. Мы попробуем ещё раз позже, хорошо? — Нет! — Реборн отдёргивает руки. — Никаких поцелуев, я целую слишком много людей, и теперь могу думать только о том, не хочешь ли ты со мной переспать. — Я бы не возражал, — говорит Колонелло, игриво приподнимая брови. Реборн встаёт и собирается уйти от этих проклятых людей. — Это была шутка, — возражает Колонелло, оборачиваясь, чтобы посмотреть вслед Реборну. — Да ладно тебе, милый, я пошутил. Теперь я буду серьёзен. Реборн останавливается и скрещивает руки на груди, хмуро глядя на них. — Никаких поцелуев. Скалл приподнимается, всё ещё склонившись над столом, но теперь опираясь на руки. — Я… буду ждать, пока ты не будешь готов. — Зачем тебе вообще это нужно? — хмурится Реборн. — Потому что тебе это нравится, — говорит Скалл. — Потому что, если бы ты это ненавидел, а не просто пугался, я бы остановился, но это будет похоже на объятия и держание за руки. И тебе это понравится. Колонелло бросает на Облако косой взгляд. — Оу, то есть ты хочешь сказать, что сам не получаешь из этого никакой выгоды? — Я этого не говорил, — хихикает Скалл. — Конечно, мне это нравится, поэтому я так стараюсь, чтобы все привыкли. Однажды я схватил Лар за руку, а она ударила меня в горло. Реборн становится мрачнее. — Она потом извинилась, — уверяет киллера Скалл. — Кажется, я её напугал. Фонг вообще чуть не швырнул меня в стену, когда я обнял его сзади. — Слишком много усилий ради простого тактильного контакта, — замечает Колонелло. — Нет, это достаточный объём усилий, чтобы никто не остался обделенным, — поправляет Скалл. — Доказано, что прикосновения помогают сохранить психическое здоровье, сближают и приносят удовольствие. — Поцелуи — это нечто большее, —настаивает Реборн. — Они необязательны. Скалл надолго замолкает, а после просто пожимает плечами, переставая притворяться хорошим парнем. — Ладно, я действительно считаю, что проявления близости — это хорошо, и я бы остановился, если бы ты серьёзно сказал мне «нет». Но ещё… ну. Мне просто очень нравятся поцелуи. Так или иначе, тебе они тоже понравятся. — Ты что… только что угрожал мне? — Это зависит от тебя, — признаёт Скалл. Реборну очень трудно воспринимать Скалла как-то иначе, кроме как своего милого питомца-фрика, поэтому он довольно быстро забывает об этом. — Ладно, делай, что хочешь. Здесь есть ещё пять человек, которых ты можешь целовать, не беспокой меня. — Ничего страшного, ты рано или поздно сдашься. Наверное, сложнее всего будет с Верде. *** Позже в тот же день Вайпер так сильно вздрагивает, что на короткое время вся гостиная исчезает из реальности. — Что за гребаный ад? — Это поцелуй, — объясняет Скалл. Вайпер прерывисто вздыхает, всё ещё защищаясь поднятыми руками и удерживая вокруг себя силовое поле. — Мне показалось, что ты хочешь откусить мне глаз. Лар выглядит очень растерянно. — С кем ты общаешься, если каннибализм вызывает у тебя искреннюю тревогу? — С тобой! — кричит Вайпер. — С тобой, монстр! Реборн смеётся так сильно, что чуть не проливает свой кофе. — Вайпер все-таки тебя раскрыли, Лар. — Подожди, — пытается возразить Лар. — Тогда я на самом деле не собиралась ничего делать, я просто была зла и говорила всякие гадости. — Кроме того, — вмешивается Верде, недовольный тем, что Скалл забрался на диван, пытаясь дотянуться до его лба. — Рты представляют собой невероятную антисанитарию. Скалл всплескивает руками. — Почему вы все так ноете?! — Ты мог бы просто сдаться, — криво усмехается Фонг, прикрывая лицо одним из своих огромных рукавов. Скалл идет к Колонелло, и они преувеличенно крепко обнимаются и даже мило трутся носами друг о друга, чтобы позлить всех. Реборн присоединяется к их объятиям — потому что это расстраивает остальных, а не потому, что ему это нравится.