Из грязи в князи

Наступило утро. Очередное утро, очередного буднего дня, очередного лета, очередного года. Будильник разрывался настойчиво, поднимал голос в возмущении любимой песней, которую именно сегодня было слышать невыносимо. Мишка был жаворонком: вставал рано, легко поднимался и всегда с хорошим настроением собирался в университет. Но, вероятно, в этот раз, алкоголь, выпитый прошлым вечером, сыграл злую шутку: голова была тяжелая, а на тело будто навесили несколько пудов веса. Он вслепую шарил рукой, везде, до куда дотягивался, пытаясь найти источник шума. Но мгновение — и шум сник. Послышались шаги. Осознание собственного положения, своей точки координат во вселенной-планете-материке-стране-городе-улице (о боги!) — квартиры (черт возьми!) вылило на Мишку невидимый ковш ледяной воды. Он резко открыл глаза, верхняя половина тела приняла вертикальное положение. Перед ним мельтешили разноцветные точки, мир плыл, в ушах звенело. — Доброе утро, — послышался мужской голос сквозь шум. Миша, нацепив очки, взглянул на Макса — обнаженного по пояс (и, кажется, того совершенно не волновал собственный внешний вид), мокрого после душа, улыбающегося как-то чуднО. Совершенно несвойственная ему, мажору, улыбочка. — Ну и видок у меня, наверное… — пробормотал Миша, вставая. Щека болела, но, благо, синяка не было. Бровь сильно опухла, однако рана начала затягиваться. Ребра неприятно тянуло. — Пройдет, — произнес Макс, увидев, как исказилось в болезненной гримасе лицо Мишки, — иди в душ и завтракать. Я подброшу тебя, нам по пути. Миша улыбнулся широко, и боль будто разом ушла. Ему оставались непонятны мотивы Макса, но его внимание и забота были приятны. Впрочем, ехидные мыслишки на сей счет у Мишки имелись: ему казалось, что Макс пытается таким образом замять щекотливую ситуацию с Лизой. Впрочем, Мишка не умел злиться, и никогда не держал обиды (даже на дурачка-Юрочку), а потому, кивнув себе, решил забыть возникшее недоразумение. Они же мужики, а мужики — хозяева своим словам, разве нет? Чудный кофе, горячие тосты и яичница жили недолго: Мишка был зверски голоден, а аромат, доносившийся с кухни во время принятия душа, просто сводил с ума на протяжении всей процедуры. Уже потом, Миша, сидя на кухне и переваривая завтрак, чувствовал себя каким-то ирреально счастливым. Вся эта атмосфера размеренности действовала усыпляюще: У Максима играл приятный блюз, сам он ходил по квартире, собираясь, но делал он это не так, как обычно происходит по утрам, когда слышится ругань, топот, а в воздухе висит раздражение. Макс неторопливо надел запонки, завязал галстук, придирчиво осмотрел туфли, сделал прическу, зачесав волосы назад. Мишке подумалось, что он хотел бы стать таким же, как приятель. И даже тот факт, что они постояли в пробке, не смог испортить Мишкиного настроения. Разговор с родителями (для начала по телефону) он решил отложить на обеденное время, не при Максе же выяснять отношения. Тот подозрительно молчал, неторопливо ведя машину. «Хонда», конечно, не была столь прекрасна, как «Инфинити», но у Мишки не было даже этого, а потому о чем-то сожалеть было глупо. — Я… хотел поблагодарить тебя, — застенчиво произнес Мишка, смотря прямо перед собой. — За что? — сухо спросил Макс, сворачивая на улицу, на которой находился вуз Миши. — За то, что не выставил за дверь в ночи, накормил завтраком, дал принять душ, да еще и подвез… — ответил Миша с удивлением, переводя взгляд на Макса. Как ему казалось, все было и без вопросов очевидно. Но Макс усмехнулся и совершил совершенно нечитаемый жест — взлохматил Мише волосы. — Если родители не прибьют, то я только рад буду. Думаю, они бы потеряли намного больше нервных клеток, если бы ты поехал домой пьяным и раскрашенным… — Думаешь? Я ведь даже не сказал где я и с кем я. — Я позволил себе ответить на звонок. Ты уже спал. Я уверил их, что ты в порядке, и что завтра вы увидитесь. Уши Мишки порозовели. Он не знал, как благодарить Макса. Сглотнув, он отвел взгляд, резко дернув головой, и, уставившись в коленки, прошептал. — Зачем все это? Я не понимаю… — Ради нее, конечно же, — тут же ответил Макс, притормаживая. Миша готов был провалиться под землю из-за стыда и смущения, а потому принял решение быстро попрощаться и уйти на пары, пока Макс ничего не заподозрил. — Да, конечно… — нерд нервно хохотнул, натягивая на плечо ремень сумки, все так же не смотря на Макса, — в общем, я пошел… спасибо еще раз. Лизе привет. Он выскочил из машины не дожидаясь ответа и быстрым шагом пошел ко входу. Там его уже, как назло, поджидал Юрочка, который не мог обойтись без насмешек. — Ой, красавица приехала! Смотрите-ка, на тачке даже! Интересно, а твой дружок такой же жалкий дрищ, как и ты? Или… о…! — Юрий манерно прижал ладонь ко рту, играя на публику — компашку своих прихвостней, таких же недалеких и низких, как и он сам, молодых людей, — может это твой… ёбарь? Мишка опешил и невольно открыл от удивления рот. Тело застыло на месте, пальцы одной руки сильнее сжались на ремне сумки, а второй, непроизвольно, в кулак. Он смотрел в глаза Юра своими, с расширившимися зрачками. — Если ты пытаешься самоутвердиться за счет других, то мне тебя искренне жаль, — ответил он сухо, делая шаг к дверям. Но не смог — рука Юра остановила его. — Скажи, как это — трахаться с мужиком…? — громко прошептал Юр, удерживая нерда за плечо. — Явно не так, — произнес некто. Через мгновение раздался удар, и Юрий полетел на ступени. Послышались крики; Миша обернулся и увидел Макса, прижимающего к столбу одного из Юрочкиных дружков, и самого Юру, лежащего на ступенях и пытающегося подняться на ноги. — Пошли вон от него, уёбища, — прорычал Макс, откидывая от себя одного из парней, — прикоснетесь хоть пальцем к Михаилу, мигом вылетите из вуза! Компашка, неразборчиво бормоча проклятия, нехотя удалилась в здание университета. — Я ведь так и не показал тебе прием… — улыбнулся Макс, одергивая манжеты рубашки. Миша тепло улыбнулся в ответ, пожимая плечами. — Еще один повод встретиться, — кивнул он. Чего Миша ожидал меньше всего, так это того, что посреди лекций ему позвонит Лиза с предложением пообедать вместе. — Я подъеду к тебе, и мы поедем куда-нибудь… хорошо? — ворковала девушка в трубку. Миша не знал даже, что ему делать. С одной стороны он очень скучал по Лизе и хотел ее видеть, с другой ему было неудобно: у него в кошельке было совсем пусто. — Если ты, студент, беспокоишься о денежной составляющей вопроса, то спешу тебе сообщить, что заключенный контракт с XXY — это частично и твоя победа. Так что… В сердце как-то потеплело. Мишка улыбался и чувствовал улыбку на том конце провода. Хотелось уже увидеть ее, эту улыбку, прижать к себе, зарыться рукой в волосы… Через полтора часа серебристая ауди припарковалась у входа в университет. Вышедшая из нее шатенка принялась быстро-быстро строчить смс-ку, то и дело озираясь по сторонам. Миша выбежал на улицу через минуту и тут же подошел к Лизе. — Привет. Меня тут украсили немного, — показал он пальцем на свое лицо, пожимая плечами. Лиза хохотнула, убирая телефон в кармашек небольшой сумки. — Шрамы мужчин украшают, но синяки — явно нет. Поехали обедать, я ужасно голодна! — Лиза потянула Мишу за рукав к машине, но тот стоял, как вкопанный. Его колотило. — Поехали же… — канючила Лиза, надувая губы. Только потом она услышала чужой голос. — Ну ты посмотри, телка у него появилась… когда успел, жених? — Юра, видимо, не желал вот так просто сдаваться, и теперь кричал на всю улицу, показывая пальцем на пару. Кажется, его ничему не научило утреннее происшествие, а потому через секунду с его стороны доносились улюлюканья. Юрочкины же дружки изгибались в недвусмысленных позах, постанывая и театрально закатывая глаза в экстазе. — Это те уроды, которые тебя так приукрасили? — Лиза скривилась, сжимая запястье Миши, будто удерживая его. Глаза нерда за стеклами очков горели огнем, он был зол, чертовски зол, он пугал Лизу, пугал даже сильнее, чем тогда, в клубе. А потому она решилась на отчаянный шаг: развернув юношу к себе, она взяла его лицо в ладони и поцеловала на глазах у изумленной и вмиг притихшей толпы. Девчонки с потока вытаращили глаза, а Маша, девчонка с косичками и в очках, в Мишку тайно влюбленная — уронила книжку. Миша, распахнув глаза, не понял, что произошло. А через мгновение он как-то сразу обмяк, расслабился, прижал к себе Лизу, неловко углубляя поцелуй. Лизе было мокро и неприятно, но она понимала, что это единственное, что она может сделать сейчас. — Показали им? — шепнула девушка, утягивая Мишку за собой в машину. Еще спустя несколько секунд ауди уехала, оставив после себя больше загадок, чем ответов. Уже вечером, сидя дома и вспоминая пережитое возле университета, воспроизводя в мыслях запах Лизы, вкус ее губ, ее тепло, Миша явственно ощущал, что он влюбился. В ресторане она была спокойна, мягка, от нее веяло нежностью и теплом, — не то, что в их первое свидание, когда она призналась, что под ее платьем нет нижнего белья. Сегодня он касался ее — невзначай и осторожно. Сегодня они были как никогда рядом: даже в ее квартире они не были так физически, а теперь — что уж там говорить — эмоционально близки, как теперь, за столиком уютного ресторанчика. Сегодня все встало на свои места. Мишу ничего не беспокоило и не тревожило в их отношениях, даже несмотря на то, что Лиза частенько куда-то пропадала, зависала в сомнительных заведениях и вообще мало рассказывала о себе. Сказывалась ли тут неопытность? Возможно. Да, Миша влюбился. Чисто, огромно, всепоглощающе, счастливо. И сны его сегодня были на редкость приятными.