Из грязи в князи

James Blake — James Blake (Album) James Blake — Overgrown (Album) James Blake — 200 Press (EP) Жизнь Миши была полна всякого рода неудачами. В первую очередь из-за внешнего вида его не воспринимали всерьез. Очки с толстыми линзами, худой и нескладный, скованный в движениях, с потеющими ладонями, глазами, которые он всегда отводил… Частенько у него все падало из рук — в прямом смысле: то конспекты полетят в лужу, то очки уронит, то на кого-то кофе опрокинет. По неуклюжести спотыкался, по невнимательности врезался в столбы, и краснел-краснел-краснел. От кончиков ушей. Был рассеянным и забывчивым, постоянно оставлял свои вещи на улице, в метро, в вузе. Он провалил множество собеседований. Если ты не кажешься уверенным в себе, если у тебя из рук вываливаются ручки, а если ладони трясутся… Мишка смирился с тем, что ему стоит набираться опыта путем фриланса, а там уж недостатки окупятся со сторицей его умениями. Нет, он был смышленым малым, умным, начитанным, эрудированным, но, как это часто бывает с людьми его склада ума и характера — он был закрыт от мира ворохом комплексов, страхов и неуверенностей, подобно тому, как моллюск при любой опасности прячется в раковине. И то, что он попал в клуб и познакомился там с Максом и Лизой… как можно было объяснить эту удачу? Как объяснить тот факт, что его пригласил в клуб привлекательный популярный мужчина, Максим Сташевич, явно не страдающий от отсутствия личной жизни и друзей? Миша был неудачником и неприспособленным к жизни парнем. На плаву его держали лишь полученные знания, да родители. Между тем он не был асоциален, у него были приятели, друзья, скромные, но мозговитые ребята, с которыми он хорошо общался. Но вот с девушками… как это — общаться с девушками? Немногочисленные свидания, что представали препятствиями на его жизненном пути, были действительно препятствиями и испытаниями, которые он раз за разом проваливал. Что-то не клеилось, шло не так; Мишка нервничал, по нервозности совершал много лишних телодвижений, что казались девушкам странными и, в конце концов, отталкивающими… Мишка уткнулся лицом в подушку, пытаясь выстроить цепочку, прямую, которая свяжет события жаркого апреля с нынешними, конца июня. Попал в клуб он по приглашению Макса, который в этом клубе познакомил его с Лизой. Мишка был уверен, что если бы не Макс, то его бы в подобное ночное заведение никогда не пустили. Хотя, если говорить объективно, он бы и сам в такие заведения никогда не сунулся. Позже он стал встречаться с Лизой, откровенной, страстной, эмоциональной, но Лиза эта, даже по наблюдениям Миши, становилась все более нежной и домашней. Разумеется, такая девушка Мишке подходила больше, и именно такую Лизку, сидящую на заднем сидении такси, на одном диванчике в ресторане, разливающую чай у себя дома, слегка капризную (но, надо сказать, капризную в меру), он и полюбил. Параллельно с этим — ее друг Макс, с которым они пили вино и пиво, гуляли ранним утром по набережной, у которого он ночевал, с которым сидел в чайхане… Совершенно странный субъект, который первое время казался напыщенным индюком. После того, как его семья оказалась на грани банкротства, он совершенно изменился. «Один я не меняюсь» — подумал, было, Мишка, а потом представил, как он выглядит в подаренном Лизкой костюме, вспомнил, с какими глазами на него смотрели преподы, когда он пришел весь разряженный в универ, как он общался с влиятельными иностранцами — ушли и неуверенность, и страхи, и неуклюжесть. После этого ему пришлось признать, что с приходом в его жизнь Лизы он и сам изменился. Да и Макса, чего уж греха таить. Совсем скоро они уедут в Доминикану. Вдвоем. Что будет с Мишей? Ему казалось, что все вернется на круги своя, что он вновь будет проводить все свободное время дома, иногда выбираясь с ребятами на какие-нибудь конференции и форумы. Может, даже на Селигер удастся попасть… Что он потеряет этого «нового» себя, почти уверенного в себе, мозговитого и стильного парня, который не боится получить кулаком в лицо и дать сдачи, который не пугается обнаженных женских ног, который целует восхитительной красоты девушку… Мишка прорычал в подушку. Он боялся. Отчаянно боялся того, что они — Макс и Лиза — забудут его после того, как вернутся с отдыха. Он чувствовал себя какой-то игрушкой, хотя и понимал, что выгоды для них обоих никакой не представляет. Тоска стянула все тело, жевала беззубым ртом душу, тисками сжала разум. Он не хотел «назад». Ему была нужна Лиза, что давала ему все, чего ему недоставало. С ней он был счастливым. Она показала ему, открыла в нем стороны, которых он и не замечал в себе. Она уничтожила его страхи, вдохнула в него уверенность, сгладила нервозность, отсеяла неуклюжесть. Просто — как по щелчку пальцев. Макс же — пример для подражания — маячил рядом, был далеко, но между тем досягаем. Как же Мише хотелось стать таким, как он — нынешний, отринувший все: напыщенность, дорогие шмотки, разгульный образ жизни… Мишка сел в кровати, встал, прошел к ноутбуку. В голове осталась кристальная чистота, в которой яркими частыми вспышками возникали слова, словосочетания, что рифмовались, множились, расцветали цветастыми венчиками цветов. Он принялся быстро их записывать; пальцы быстро бегали по клавиатуре, щеки наливались пурпурным, глаза блестели. А в личном сообщении его странички лежало и ждало прочтения письмо от Лизы следующего содержания: « Через полторы недели мы улетаем, а потому в выходные я хочу оставить тебе как можно больше воспоминаний, которые не дадут тебе заметить моего отсутствия и успеть затосковать по мне. Я забронировала номер в отеле. Приходи в субботу в семь в Националь…».