Настало время флаги сменить

— Северус, — устало выдохнула она, чуть нахмурившись. Он двигался быстрыми поцелуями вдоль её руки, начиная с кончиков пальцев и, наконец, добравшись до плеча и шеи. Мужчина отрицательно замычал, не прекращая своих движений. Девушка сидела на ковре у камина, разложив вокруг себя несколько раскрытых учебников и десятки свитков, один из которых сейчас внимательно перечитывала. Он полулежал за её спиной и легонько поглаживал её по талии. — Северус, мне нужно повторить, — строго сказала волшебница.  — Ты уже неделю повторяешь, не поднимая головы, — прошептал зельевар, потираясь щекой о её волосы, собранные в небрежный пучок.  — У меня завтра важный экзамен, — настаивала она.  — Серьезно? — притворно удивленно протянул он, скользнув рукой, залезая ей под юбку. — И по какому же предмету? — учитель сжал внутреннюю часть её бедра.  — По твоему, — прохрипела студентка.  — Мисс Грейнджер, ставлю Вам «Превосходно» автоматом, — низко прорычал он её фамилию, вторая рука переместилась ей на грудь.  — Нет, так нельзя! — оживилась она и повернулась к преподавателю, попутно переместив его руки в сторону от себя. — Я должна написать сама, — строго пробормотала ведьма. — Мне надо подготовиться. У меня завтра важный день.  — У меня тоже завтра важный день, — проворчал профессор. — Помимо шести часов практической части экзамена, на которой я обязан присутствовать в первую очередь, мне также необходимо до полуночи проверить письменные работы всех этих бездарей и отправить их в Министерство для повторной перепроверки, — он скрестил руки на груди и лег на пол. — Я впервые буду принимать ЖАБА по темным искусствам.  — Ты волнуешься? — мягко спросила она, проведя пальцами по его щеке.  — Нет. Хотя, разумеется, не хотелось бы, чтобы мои студенты оказались полным позорищем на глазах у экспертов из Министерства. А еще меньше мне хочется, чтобы ты уснула во время экзамена, — нахмурился мужчина и резко притянул её к себе, так что девушка упала ему на грудь. Он сразу же перевернулся, подминая её под себя, и, предвосхищая её поток гневной речи, заткнул рот тягуче долгим глубоким поцелуем. О да, он безумно волновался перед завтрашним днем, но знал отличное средство для очищения разума от ненужных мыслей. И вот, прямо сейчас, заранее заблокировав камин во избежание неловких ситуаций, декан Слизерина скользил губами по бедрам своей студентки, дабы поделиться и с ней тоже этим чудотворным средством!

***

 — Почему у тебя такое лицо, будто ты вообще не волнуешься? — гневно прошептала Гермиона.  — Потому что я ем, Грейнджер. О чем я должен волноваться? Что могу подавиться овсянкой? — с иронией протянул блондин, отправив очередную порцию каши в рот.  — Что через час у нас ЖАБА! — с ужасом пробормотала она.  — Ах, ты об этом, — беспечно бросил он. — Я подумаю о волнении во время экзамена. И тебе советую. Ешь спокойно.  — Не могу, кусок в горло не лезет, — подперла слизеринка щеку кулаком. — Я правда очень переживаю. Особенно за защиту от темных искусств.  — Принцесса, ты ведь всегда рациональна. Вспомни об этом своем чудном качестве сейчас. Волнение не принесет ничего хорошего. А вот голодный обморок может. Так что повернула нос к тарелке, и чтобы через пять минут она была пуста, а твой желудок полон! — строго сказал слизеринец, не менее грозно взглянув на подругу, которая все же его послушалась. За гриффиндорским столом Джинни примерно в той же манере, что и Драко, подбадривала друзей, иногда бросая взгляд на стол Слизерина. За ночь до этого.  — Да это просто невозможно запомнить! — жалобно стонал сероглазый парень.  — Я думала, что для Малфоев нет ничего невозможного, — с иронией протянула рыжеволосая колдунья, сидя рядом со своим молодым человеком на диване в Выручай-комнате.  — Вот и отец так же считает, — опустил он плечи. — Темные искусства это для него какая-то святыня! Если я не получу «Превосходно»…  — То ничего не случится, — спокойно закончила девушка.  — Джинни, ты не понимаешь…  — Я все понимаю, — обняла она его за плечи. — Грозный папа будет в бешенстве и выразит свое глубочайшее разочарование.  — Он хочет, чтобы я работал в отделе магического правопорядка, — выдохнул слизеринец устало. — Это же так… Почетно! — фыркнул он. — Такая честь.  — А ты сам-то чего хочешь? — с интересом спросила гриффиндорка. — Ты никогда не говорил мне.  — Я никому не говорил, — усмехнулся волшебник, повернув лицо к девушке. — Мне, вообще… Зелья нравятся. Хотел заниматься их изготовлением, созданием новых рецептов и прочим. Но, это уже неважно…  — Важно! — бодро вставила она. — Конечно, важно. Что может быть важнее, чем твои собственные желания и мечты? — её брови взметнулись вверх. — Так, это мы откладываем. Оно нам уже не нужно, — отбросила ведьма за спину учебник по защите. — У тебя с собой билеты по зельеварению? — он быстро кивнул. — Так доставай! Может, и я хоть что-нибудь пойму, — весело пробормотала она, глядя, как Драко быстро вытряхнул из сумки все необходимые материалы, которые он всегда держал под рукой.  — Зельеварение всего через два дня…  — И две ночи, милый, — быстро чмокнула она его в щеку. — Подумать только, мало того, что у нас с Гермионой парни слизеринцы, так еще и оба балдеют от котлов и колбочек, — усмехнулась колдунья, снова целуя блондина, но на этот раз в губы.

***

 — Сев… Профессор Снейп! — облегченно выдохнула девушка, когда к ним в коридоре подошел учитель.  — Ой, да для кого ты тут притворяешься? — закатил глаза Гарри и вновь уткнулся в учебник, который внимательно читал Невилл.  — Тише, — шикнул Драко. — Сейчас профессор скажет «Мисс Грейнджер», и начнется театр двух актеров. Не мешай представлению.  — Малфой, ты почему вообще читаешь зельеварение? — вставил слово Рон. — Ты в курсе, какой у нас сейчас экзамен?  — Ну, ничего нового по защите от темных искусств я уже не выучу, — протянул он, захлопнув том. — А книга очень интересная. Жаль, нигде нет второй части.  — В отдельных коллекциях она присутствует, мистер Малфой, — прозвучал бархатный голос преподавателя.  — То есть, — задохнулся от восторга блондин. — Сэр, а вы могли бы…  — Мог бы, — холодно процедил зельевар. — Разумеется, при условии Вашей успешной сдачи нынешнего экзамена, — он окинул взглядом компанию. — Лонгботтом, во время практической части, не смейте направлять палочку в сторону комиссии, даже если Вас об этом попросят. Поттер, постарайтесь хотя бы немного соотносить то, что Вы пишете с тем, о чем на самом деле нужно писать. Уизли, — мужчина скривился, глядя на парня, набившего рот шоколадными конфетами. — Еще раз напомню, что эссе не может состоять из десяти предложений, — гриффиндорец стыдливо покраснел. — Мисс Грейнджер, — тихо обратился профессор к ученице. — На минуту, — и они ушли за угол, встав за колонной. У Большого зала был такой шум из-за собравшихся старшекурсников, что даже при желании их не могли бы подслушать.  — Я волнуюсь, — жалобно простонала она.  — Я заметил, — кивнул он. — Ты бледная, как… Как я. Выпей, — мужчина протянул ей прозрачный пузырек с голубоватой жидкостью, который ведьма быстро осушила, вернув пустой флакон учителю.  — Успокоительное? — он кивнул.  — Почему ты так переживаешь?  — В смысле почему? — раскинула она руки в стороны. — Я иду к званию лучшей ученицы Хогвартса. Я не могу допустить ошибку. Не могу быть недостаточно идеальной. Не могу… Не могу подвести тебя! Я ведь студентка Слизерина. Ты с самого начала года говорил мне, как это важно и…  — Это не важно, — спокойно перебил её мягкий баритон.  — Но…  — Не думай о факультете. Прошу. Это уже давно не имеет значения, — прошептал он, быстро проведя тыльной стороной ладони по её щеке, пока никто еще не заглянул за эту колонну.  — Ты… Ты разве не расстроишься, если…?  — Гермиона, во-первых, я уверен, что ты сдашь все экзамены на «Превосходно». Во-вторых, даже если этого, по какой-то фантастической причине, не произойдет, в моих глазах ты не станешь хуже или лучше. И, в-третьих, — взмахнув палочкой и наложив на их укромный уголок временное слепящее бельмо, он наклонился и прижался губами к губам девушки. Мужчина не пытался углубить поцелуй или сделать его более чувственным. Он просто хотел напомнить ей, что есть в жизни что-то важнее экзаменов, и, судя по тому, что её ладони тут же легли ему на скулы, волшебница с ним согласилась. — Удачи, — прошептал он, напоследок прижавшись губами к её виску, и быстро вышел из-за колонны, отправившись широкими шагами в Большой зал. Слизеринка чуть не выронила пергамент, когда увидела, что ей достался билет, в практической части которого было то охранное заклинание, которому её учил Северус в больничном крыле. Она бросила взгляд на мужчину, не смотревшего сейчас в её сторону, и кое-как сдержала ласковую улыбку. Разумеется, он не мог специально подложить ей именно этот свиток: за порядком и соблюдением правил следили еще два члена экзаменационной комиссии, но сам факт, само напоминание о том, как все начиналось, согрело её бешено колотящееся сердце, чуть замедлив его темп. Тепло этого крохотного воспоминания успокоило лучше любого зелья, и Гермиона, как обычно с остервенением, принялась писать. Она заметила, как взметнулись вверх его брови, когда она назвала номер билета, и, как дрогнули уголки его губ, когда заклинание было выполнено без единой ошибки. Подтверждением тому был брошенный в нее «Петрификус Тоталус», полностью поглощенный защитным барьером. Министерские господа довольно закивали. Для мисс Грейнджер экзамен закончился раньше всех, и никого это ни капли не удивило.

***

 — Я бы хотела тебе помочь, но я не имею на это право, — пробормотала она в макушку сидящего спиной к ней мужчины.  — Все в порядке, — задумчиво пробормотал он, зажав переносицу указательным и большим пальцем. — Осталось всего три эссе, и… Все тесты, — устало выдохнул учитель. — И тебе следует вернуться в гостиную до отбоя, пока в замке министерские крысы.  — Скоро пойду, — тихо отозвалась волшебница, обойдя его стул. — Сейчас устрою тебе небольшой перерыв и сразу пойду, — промурлыкала она, встав перед ним на колени и разведя ноги волшебника в стороны.  — Какой такой, — сглотнул он, чтобы смочить пересохшее горло. — Перерыв? Ответом стало звучание замка на его ширинке. Северус глубоко вздохнул… И очень громко выдохнул, когда ведьма довела его до пика. Его пальцы запутались в её золотых кудрях, а обычно всегда бледные щеки покрылись ярким румянцем. Низкий мужской горловой стон разорвал тишину комнаты. Он на мгновение приподнялся на стуле… И обессиленно упал обратно, рвано хватая ртом воздух. Слизеринка поднялась с колен и аккуратно чмокнула его в щеку, собираясь уйти, но Снейп поймал её за запястье и вновь притянул к себе, приникая к влажному блестящему рту таким же влажным глубоким поцелуем.  — Мне пора, — хрипло пробормотала студентка, положив пальцы на его губы. Он, не долго думая, поцеловал каждый пальчик и кивнул.  — Доброй ночи, — прошептал зельевар, медленно моргнув.  — Без тебя ночи совсем не добрые, — усмехнулась она и, пока не передумала, бодро шагая, покинула апартаменты своего декана, который какое-то время еще не мог вернуться к работе.

***

 — Мистер Лонгботтом, — прошипел в гневе Северус, глядя на то, как из шкафа с боггартом, доставшимся Невиллу в билете, вышел он сам собственной персоной. Члены комиссии пытались сдерживать смех, однако попытки эти были такими же слабыми, как попытки гриффиндорца внятно произнести заклинание. На самом деле, парень в данную минуту просто рассуждал, что лучше: победить Снейпа-боггарта и потом огрести за это от настоящего… Или завалить экзамен, но не выставить декана Слизерина на посмешище. — Да колдуйте уже, Лонгботтом! Что бы Вы там ни придумали, я сделаю вид, что этого не было. И всем остальным советую сделать тоже самое, — грозно рыкнул он на студентов, быстро опустивших головы.  — Ридикулус! — собравшись с мыслями, выкрикнул Невилл, и боггарт из черных профессорских одежд облачился в сильно обтягивающую красную рубашку и черные брюки с красными лампасами и завышенной талией. В зубах у псевдо-Снейпа появилась алая роза, руки взметнулись вверх, а ноги начали умелые движения в ритме сальсы. Закончил боггарт свой танец поворотом и падением на одно колено. Пожилая министерская работница, уже десять лет знакомая с Северусом Снейпом, открыто захохотала и смущенно закрыла рот ладонью. Её коллега прыснул в кулак, прерывая свое хихиканье кашлем. Абсолютно бесстрастный декан Слизерина взглянул сначала на боггарта, быстрым черным облаком спрятавшегося обратно в шкаф, потом на гриффиндорца, искренне шокированного тем, что у него получилось, и, наконец, на студентов, закусывающих губы, чтобы не засмеяться. Зельевар фыркнул и, с презрением взглянув на Лонгботтома, вывел в экзаменационном листе по оценке практической части «Выше ожидаемого».  — Профессор, мы вот с коллегой считаем, что это достойно «Превосходно», — прошептал седеющий пятидесятилетний мужчина с широкой улыбкой. — Вам что-то не понравилось?  — Мне не понравилось, — холодным голосом отчеканил преподаватель. — Всё. Однако. Сейчас это не имеет значения. Мистер Лонгботтом слишком долго думал, что, в условиях реальной встречи с боггартом, вряд ли бы закончилось столь… Приемлемо. Поэтому оценка «Выше ожидаемого». И должен заметить, — чуть громче заговорил он, чтобы гриффиндорец его слышал. — Мне очень импонирует, что вот уже семь лет я остаюсь главным страхом мистера Лонгботтома. Я так тронут этой стабильностью наших отношений, что готов подарить ему этот шкаф на выпускной. Разумеется, вместе с содержимым, — язвительно прошелестел баритон, и пожилая дама снова рассмеялась, правда на этот раз её смех сопровождался усмешкой обоих мужчин.