Однажды в Нью-Йорке

Рекомендуется к прослушиванию: Ray Quinn feat. Ultra Love – New York, New York (FWB Remix)

Артур ещё никогда не видел своего друга настолько рассеянным. Очередное заседание рабочей группы было в самом разгаре, а Лука будто и не слушал вовсе. Всегда собранный и чрезмерно внимательный к совещаниям такого рода, Лалльман сегодня проявлял просто преступное безразличие, витая где–то в облаках и пребывая мыслями явно в другом месте, а не на двадцатом этаже New York Building Group. Бруссар очень долго наблюдал за таким необычным поведением, а когда устал следить за тем, как их менеджер вот уже как десять минут подряд терзал свою ни в чём не повинную нижнюю губу подушечкой большого пальца и сверлил стену абсолютно отсутствующим взглядом, решил всё же привлечь его внимание к делам насущным, но его опередил Джеф. – Лука? Ты меня вообще слушаешь? – возмущённо, с неприятно визгливыми интонациями в голосе спросил младший проектный аналитик. Лалльман вздрогнул, как если бы его внезапно разбудили посреди ночи, и в недоумении уставился на совсем осмелевшего коллегу. За считанные секунды взяв себя в руки, парень изогнул правую бровь в немом вопросе «а чем это я, по–твоему, тут занимаюсь последние полчаса», чем крайне смутил Джефа. Артур поперхнулся рвущимся наружу хохотом и подмигнул Луке, на что тот лишь закатил глаза. Неугомонный коллега, не желая оставаться в дураках, исхитрился и, прищурившись, спросил: – Тогда скажи, что ты думаешь насчёт моего предложения? Артур одарил Джефа взглядом а–ля «ты труп, парень» и в ожидании уставился на Луку, не представляя, как его друг сможет выкрутиться в данной ситуации. Но Лалльман не был бы главным проектным менеджером, если бы не умел удивлять. Он сделал то, чего не делал никогда до этого дня. – Думаю, мне нужен сиклив. От такого заявления у Бруссара отвисла челюсть, а лицо Джеффа пару раз поменяло цвет. – Прости, что? – одновременно донеслось до Лалльмана с разных углов комнаты для совещаний. Подобная реакция коллег была вполне ожидаемой, ведь Лука три раза в неделю посещал тренажёрный зал и работал там над собой почти на износ. И каждый из его окружения знал об этом. Благодаря хорошей физической подготовке, правильному питанию и чётким жизненным правилам у парня выработался довольно крепкий иммунитет, который не подводил своего хозяина даже в длительных стрессовых ситуациях, к которым можно было отнести их последний проект. Лалльман частенько ругал своих подчинённых за невнимательность по отношению к собственному здоровью и почти никогда не болел. А если и гневил богов, то получал в наказание лишь лёгкие формы простуды или же головные боли на утро после уже привычных бессонниц. Но даже в этих редких случаях Лука находился на работе. Вот почему его желание уйти на больничный проектная команда восприняла как второе пришествие Иисуса Христа. Сделав вид, что голова раскалывается на части от малейшего шума и движения, а говорить и вовсе непосильная задача, Лалльман окинул коллег беглым взглядом и тихо сказал: – Артур, предупреди босса и отдел кадров, пожалуйста. Джефф, остаёшься за главного в моё отсутствие. Он дал себе ровно десять секунд на подумать, нужно ли ему кашлянуть для убедительности или же в этом нет необходимости. Увидев в глазах Джеффа готовность оказать ему абсолютно любую помощь, начиная с временной замены в качестве главного проектного менеджера и заканчивая дыханием рот в рот, Лука мысленно усмехнулся. Он давно подозревал, что где–то там, в одной из параллельных вселенных театр плакал по нему горькими слезами. Однако, Лалльман заканчивал бизнес–школу Колумбийского университета, а не Джульярдскую школу, поэтому посчитал неуместным свои жалкие потуги в имитации простуды. Парень поднялся, кивнул всем головой на прощание и двинулся к выходу. В коридоре его нагнал довольно ухмыляющийся Артур. Бруссар подстроился под широкий шаг друга, немного помолчал, а потом не удержался: – Как такой робот, как Лука Лалльман, мог дать сбой? – Захлопнись. Завернув за угол, парень остановился и уставился на Артура: – И дай мне свою карту клиента в «Белый лотос». Не увидев нужной ему реакции, Лалльман добавил: – Пожалуйста. Бруссар, наконец, вышел из оцепенения и заорал на весь коридор: – Не может этого быть! – Да тихо ты! – гневно зашипел Лука. Глаза Артура округлились, и он чуть снова не завопил от восторга, осознав наконец, что его лучший друг действительно болен, но далеко не простудой. – Ты солгал! – уличительным шёпотом упрекнул парня Бруссар. – Я подстроился под обстоятельства! – парировал ему в ответ Лалльман. – Да ты, ты… Лука одарил Артура взглядом, говорящим о том, что какими бы хорошими друзьями они ни были, а перегибать палку всё же не стоило. – Вот, забирай! Но знаешь что? Я – чёртов Кэл Лайтман, и вижу тебя насквозь! – Не знаю такого, – улыбнулся Лалльман, забирая из рук Бруссара карту постоянного клиента «Белого Лотоса». – Ты на этих же выходных посмотришь Lie to me, слышишь меня? Парень в ответ махнул пластиковой картой в руках и, поиграв бровями, сказал с фальшивым сожалением в голосе: – Боюсь, на этих выходных я буду очень занят. – Умоляю, скажи, что у вас всё серьёзно? – Это даже свиданием не было, Артур! – Ну он понравился тебе? Лука промолчал, но отведённые в сторону глаза и мечтательная улыбка на губах сказали Бруссару больше, чем слова. – И когда ты собираешься пригласить его на свидание? – Сегодня. Артур искренне порадовался бы за друга, если бы не то самое «но», которое имело привычку постоянно портить всем хорошее настроение. Парень издал разочарованный стон и ответил на немой вопрос в глазах Луки: – Сегодня суббота. Мой дисконт не распространяется на выходные дни. Однако, его друга это совсем не расстроило. С нездоровым блеском в глазах Лалльман вернул бесполезную карту другу и заговорщицки проговорил: – Значит, придётся подстроиться под обстоятельства ещё раз. – Что ты задумал? – Артур рванул следом за неугомонным парнем. – Пока не знаю, – честно признался Лука. Он заскочил в свой кабинет за верхней одеждой и наткнулся на Джефа, из–за которого пришлось пробыть в офисе ещё некоторое время. Проводив дотошного коллегу взглядом, Бруссар с нотками обиды в голосе буркнул: – Мог бы и меня оставить за главного. Лалльман мягко улыбнулся и приобнял друга за плечи. – Я давно говорил, что тебе пора набирать собственную команду. А Джеффу ещё учиться и учиться, ты же знаешь… Артур перебил парня: – Да–да, правило преемственности. Я всё помню и ненавижу тебя, ты слишком идеальный руководитель. Вали уже к своему единорогу. Подмигнув Бруссару на прощание, Лука рванул навстречу своей судьбе.

***

Ягуар летел сквозь заснеженный Нью–Йорк, приближая воодушевлённо настроенного Лалльмана к своей цели. Парень действительно не знал, что будет делать, если на ресепшне его вежливо попросят покинуть «Белый лотос», но поклялся себе добиться сеанса с горячим как гейзер Исландии массажистом любой ценой. Лука припарковал машину на обочине и покинул её с хорошим предчувствием. Однако, оно быстро улетучилось, когда миловидный менеджер сообщила ему следующее: – Не хочу Вас расстраивать, мистер Лалльман, но Элиотт очень занят сегодня. Лука прикусил нижнюю губу, не желая сдаваться так быстро. Ему было жизненно необходимо увидеть Элиотта именно сегодня. Стрельнув глазами по бейджику, Лука запел: – Сьюзан, дорогая, неужели мы ничего не можем сделать? Девушка явно дрогнула под чарующим голосом Лалльмана, но не сдалась. – Вы наверняка оценили высокий уровень профессионализма мистера Демори в прошлый раз. Вот поэтому запись на его массаж полная и забронирована на месяц вперёд. Вне всяких сомнений, текст был заучен, но Луку взволновало не это – он слишком отвлёкся на фамилию парня, которая явно имела такие же французские корни, как и его. Это была судьба, не иначе. Знак свыше. Маленькое чудо в большом городе. Улыбнувшись своим мыслям, Лалльман отбросил в сторону игривые нотки и перешёл к тону, которым привык разговаривать с людьми, а именно деловому и властному: – Сколько, Сьюзан? Глаза девушки расширились, а дыхание участилось. – Мистер Лалльман, я Вам уже сказала, что… – Тшш… – Лука приложил палец к губам девушки. – Милая, в этом мире продаётся всё. Назови цену и этому. Плечи Сьюзан поникли, и она с сожалением в голосе произнесла: – На прошлой неделе я помогла своей подруге попасть к Элиотту без очереди, и мой босс пригрозил уволить меня, если подобное повториться. Я бы помогла Вам, правда… Но могу остаться без работы, если… – Я понял. Лука был разочарован. На крыльях любви он летел сюда сегодня, а их взяли и обломали. И кто? Вероломная девица за стойкой ресепшена. Парень решил выпустить пар уже на улице и собрался уходить, когда в «Белый лотос» вошёл бодренький старичок с очень добрыми глазами. Увидев его, Сьюзан встрепенулась и, бросив: – Мистер Кларк, подождите минуточку! – нагнала Луку у выхода. – Мистер Лалльман, – заговорщицки шепнула девушка. – Я не могу ничем помочь Вам, но, может, мистер Кларк сможет? Парень пристально посмотрел на девушку, а потом на него снизошло озарение. На то, чтобы уговорить старичка уступить ему сеанс, у Луки ушла буквально пара минут и скидочная карта сотрудника на приобретение жилья в New York Building Group. Как он и предполагал, всё имело свою цену в этой жизни. И пока довольный мистер Кларк планировал порадовать своего единственного внука роскошным подарком в виде собственной квартиры, Лука снимал с себя всю одежду за ширмой «Белого лотоса». Он слышал, как Элиотт вошёл в комнату, бодрым голосом поздоровался с ним, вымыл руки и принялся перебирать бутылочки с разными ароматическими маслами, задавая при этом риторические вопросы мистеру Кларку касательно его сегодняшних предпочтений. Оставив на себе только лишь шёлковые боксеры тёмно–синего цвета, Лука набрал в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и вышел из укрытия в виде ширмы. Парень предполагал, что шокирует симпатичного массажиста, но не ожидал, что настолько. Элиотт, кажется, забыл, где он и кто, застыв на месте, зацепившись ошарашенным взглядом за Луку и сжав в руках бутылочку с каким–то ароматическим маслом. Пользуясь моментом, Лалльман, не прерывая их зрительного контакта, потянул боксеры пальцами вниз и позволил ткани упасть на пол. – Кажется, в прошлый раз ты советовал мне снять их. Воистину пожирающим взглядом Лука наблюдал за эмоциональной борьбой, которая разразилась на лице Демори. Его массажист прилагал все усилия, пытаясь противостоять собственным запретным желаниям, но через пару секунд всё же сдался и позволил себе медленно опустить глаза вниз. Лалльман дал сполна разглядеть себя, а потом уверенной походкой двинулся к массажному столу. На этот раз парень расположился на спине, внимательно наблюдая за Элиоттом и давая всем своим видом понять, что готов к массажу как никогда. Демори, наконец, отмер и пробормотал: – Хорошо сохранились, мистер Кларк, – а потом потянулся за белым полотенцем и накрыл им естество безбашенного клиента. – Меня зовут Лука, – парировал Лалльман, очаровательно улыбнувшись своему массажисту, но, на удивление, не дождался ответной реакции. Кажется, его экстравагантный поступок слишком смутил Элиотта, и парень решил реабилитироваться в его глазах. Он дождался, когда Демори раскроет бутылочку и распределит масло по его коже, а потом сразу же поинтересовался: – Очень приятный аромат. Что это? – Масло арганы и макадамии. Краткий ответ посеял после себя лишь неловкость, и Лука замолчал, задумавшись. Он почти успел приступить к стадии самобичевания, когда услышал: – Чарующий аромат востока. Мистер Кларк очень любит его. Он где–то вычитал, что аргановое масло хорошо помогает увядающей коже поддерживать форму. Извините, если бы я знал, что вместо мистера Кларка будете Вы, то выбрал бы что–нибудь более подходящее. А вот это уже было открытым сарказмом. Лалльман усмехнулся и проронил: – Профилактика не помешает. – Как скажете, мистер…? – Лалльман. – Мистер Лалльман, мне включить подогрев? Помнится, в прошлый раз Вы замёрзли? – Нет, спасибо, в комнате достаточно жарко, – Лука одарил парня, принявшегося растирать его ступни, томным взглядом. – Жарко? – Да. – Вот уж не думаю. Что–то явно шло не так, как ожидал Лалльман, но он не торопился выяснять, что именно. Парень прикрыл глаза и растворился в удовольствии, которое ему дарили крепкие мужские руки. И всё шло относительно хорошо в их безмолвном молчании, пока ладони Элиотта не добрались до внутренней стороны бёдер. Вот тогда Лука впервые за вечер пожалел о том, что так необдуманно избавился от своего нижнего белья. Ладони Демори, будто издеваясь, сбавили темп и чуть ли не наглаживали его внизу, заставляя часто сглатывать и давиться тихими вздохами. Тело Луки натянулось, как струна, желая совершить два действия одновременно: сбежать из–под дразнящих прикосновений и остаться под ними вечно. Он уже решился на отчаянный шаг, когда Элиотт прекратил его муки и перешёл к верхней части тела. Лалльман открыл глаза и принялся следить за своим сногсшибательным массажистом, проверяя, смутится ли он под его весьма откровенным и пристальным взглядом. Но Демори вёл себя крайне профессионально: парень равномерно распределил масло по животу и накаченной груди Луки и принялся массирующими движениями разминать затёкшие мышцы. Пару раз они пересекались взглядами, но Элиотт первым прерывал их зрительный контакт, предпочитая следить за собственными ладонями, чем за игривыми огоньками в синих глаза Луки. И последнему это ой как не нравилось. Когда Демори вежливо попросил его лечь на живот, Лалльман не выдержал и произнёс вслух: – Сегодня ты не слишком многословен. – Выполняю пожелание клиента. В прошлый раз мне прямым текстом указали на то, что я слишком болтлив. – Я этого не говорил. – Верно, Вы просто были грубы и бестактны. Так вот почему Элиотт злился! Лука уже успел мысленно отчитать себя за навязчивое поведение, а оказалось, что дело в задетом мужском эго. – Послушай, я не хотел обидеть тебя. Просто тогда у меня был действительно трудный и напряжённый день. Мне показалось, что мы поняли друг друга. Признаю, иногда я бываю… Но Лалльман запнулся, когда почувствовал, как ладони резко ушли вниз, немного приспустив ткань махрового полотенца и помассировав ямочки на его ягодицах. Конечно же, у Луки в тех местах была гладкая и упругая кожа, скрывавшая под собой мышцы, трансформировавшиеся в процессе усиленных тренировок в довольно аппетитные формы. Однако это не отменяло того факта, что Демори своим вездесущими руками добрался до очень чувствительных местечек, поэтому парню пришлось приложить все свои усилия, чтобы вспомнить, о чём же это он говорил секундами ранее. – … я просто перегнул палку, извини. – Извинения приняты. Ему показалось, или голос Элиотта прозвучал слишком расстроенно? Лалльман мог бы обдумать это, но его мысли полностью переключились на другую волну. Волну фантазий и грёз, ведь Демори принялся за его ноги. О, боги! Лука как мог пытался хранить молчание и не издавать ни звука, но это было практически невозможной задачей, особенно когда его икры находились во власти кое–кого прекрасного. Сьюзан была права – Элиотт невероятно хорош в профессиональном плане, поэтому не было ничего удивительного в том, что запись на его сеансы была переполнена желающими получить свою порцию райского удовольствия. Первый тихий стон вырвался из грудной клетки Луки, когда Демори проехался подушечками пальцев по внутренней стороне его колен. Намеренно ли, случайно, но это возымело тот самый эффект, и Лалльман почти отключился. Он представил себе, буквально на секундочку, каково было бы ощущать на себе вес Элиотта, оседлавшего его именно в этой позе, отшвырнувшего в сторону мешающее полотенце и приставившего к его дырочке вымоченный в душистом масле палец. Ситуация резко «ухудшилась» после того, как Демори перешёл к бёдрам и попросил интонацией, не терпящей возражений: – Раздвиньте ноги. И Лука безоговорочно подчинился. – Ещё. Лалльман поблагодарил небеса за то, что лежал лицом вниз, ибо оно по цвету напоминало маковые луга. А когда парень осознал, какой вид открылся его массажисту после того, как он развёл свои конечности в стороны, то чуть не застонал от внезапно накатившего возбуждения и неуёмного желания. Член, зажатый между массажным столом и бёдрами, уже налился и потребовал внимания и удовлетворения тех самых потребностей, но его хозяин ничего не мог с этим сделать, лишь неподвижно лежать и возбуждаться ещё больше от поглаживающих прикосновений к его чувствительной коже. Было очевидным то, что Элиотт заметил возбуждённое состояние своего клиента и будто намеренно издевался над ним, то замедляя темп при приближении к краям полотенца, то ускоряясь и надавливая сильнее. А потом и вовсе решил добить Луку своим непринуждённым: – Оно мешает, давайте приподнимем полотенце немного вверх. Если бы Лалльмана спросили после, сколько длились эти сладкие муки, то он бы не смог ответить. Зато он знал, какие на ощупь подушечки пальцев Демори, когда они проникают под края полотенца. Недостаточно ощутимые, чтобы кончить, но достаточно осязаемые, чтобы сойти с ума в трепетном ожидании чего–то запретного. Пару раз его наваждение было настолько сильным, что Луке пришлось вцепиться руками в края массажного стола, сдерживая таким образом свои стихийные порывы. Он не видел лица Элиотта, однако слышал его тяжёлые вздохи и тихое хмыканье, но никак не мог разобрать осуждающее оно или же поощряющее. И от этого в комнате становилось ещё жарче. К превеликому сожалению Лалльмана, Демори так и не позволил себе притронуться к нему в стратегически важных местах. Пока его массажист своими замечательными и волшебными руками разминал спину, Лука пытался успокоиться и проглотить комок, состоявший из серьёзных сомнений в собственной привлекательности и гнетущего возбуждения. – Можете одеваться, мы закончили. Равнодушные слова прозвучали как приговор. Лука не стал дожидаться, пока Демори попросту сбежит от него. Он соскочил с массажного стола, обмотал полотенце вокруг бёдер и бросился следом за парнем, которого успел остановить только у выхода из комнаты. – Извини, но я не понимаю тебя. Что происходит, Элиотт? Неприятно холодный взгляд серых глаз резанул по нему не хуже ножа. – Ничего не происходит, мистер Лалльман. Вам лучше одеться и поспешить. Скоро здесь будет следующий клиент. Но Лука мёртвой хваткой вцепился в Демори и не собирался отпускать его без объяснений. – Мне точно не показалось. В прошлый раз ты выглядел весьма заинтересованным в нашем знакомстве, и… – И это очень быстро прошло, Лука. На что ты надеялся? На то, что я поведусь на эту жалко сымитированную прелюдию, и мы продолжим в твоей наверняка дорогой тачке, а потом ты похвастаешься всем на своей суперпрестижной работе тем, что трахнул красавчика из «Белого лотоса», и подошлёшь сюда кого–нибудь ещё, как это сделал Бруссар? – Что? – возмутился Лука. – Нет! Я и не думал, что… – А о чём ты думал, чуть ли не тыкая в меня своим членом? Лука опешил, осознав наконец, что Элиотт всё не так понял. К сожалению, внезапное оцепенение сыграло против него. Озлобленный и возмущённый таким поведением парень отбросил удерживавшие его руки и гневно произнёс: – Знаешь, я повидал уйму таких, как ты. Богатеньких и совершенно повёрнутых на сексе. Извини, но ты не на того нарвался. Я из тех парней, которые пока ещё верят в романтику и любовь до глубокой старости. А так как мы, странные и ненормальные, не приживаемся в вашем идеальном и совершенно безнравственном мире, то будет лучше, если ты уйдешь и больше никогда не появишься здесь снова. Увидев отвращение на красивом лице, Лалльман молча развернулся и укрылся за ширмой. Он очень быстро оделся и, прежде чем покинуть комнату, остановился напротив Элиотта, принявшись рыться в своих карманах. – Я приятно удивился, когда услышал сегодня на респешне твою фамилию, потому что по занятному совпадению заказал нам столик в Le Bernardin. Ты прав, ты – чёртов красавчик, но я выбрал тебя не поэтому. Лука протянул ошарашенному Демори приглашение, подтверждающее бронь в очень дорогом и знаменитом французском ресторане, и оставил его в руках, которые навряд ли когда–нибудь ещё принесут ему такое же наслаждение, какое подарили в течение последнего часа. – И Элиотт, – Лалльман дождался, когда парень поднимет на него озадаченный взгляд пронизывающих насквозь серых глаз. – Извини за… Он махнул рукой, давая понять, что имеет в виду свой импровизированный стриптиз перед массажем. – Я думал, тебе будет приятно. Второй раз за эту неделю Лука был вынужден покинуть «Белый лотос» так, словно за ним гналась вся полиция города. В свете фонаря красиво переливался тихо падающий снег, и было совсем не холодно, но парень не оценил волшебства момента и поспешил спрятаться в машине. Перед тем, как включить зажигание, Лалльман не сдержался и ударил руль со всей силы, выкрикивая: – Дьявол. Горькое разочарование осело на языке, и Лука вдавил педаль в пол, отправляясь навстречу утешительным объятиям Нью-Йорка.