Идите прочь, непосвященные

      Поначалу их миссия оказалась не такой уж плохой, как он предполагал, исходя из худшего. Перед вылетом Главный архив снабдил его носителем с огромной кучей материалов, чтобы совсем не одуреть со скуки, обслуживание Звездных мостов было несложным — Балкхэд справлялся с тем, что для Прайма оказывалось непонятным, Бамблби вносил в жизнь юмор, а иметь дело с Проулом оказалось не так тяжело, как думалось в начале.       Сентинел, в регулярных сеансах связи «для отчётов», отыгрывал первостатейного мудака, в своей непередаваемой манере делясь новостями и Оптимус даже получал от этого некое удовольствие. Забавно было представить, что это все как бы «всерьез» и впереди несомненно ждут великие свершения… пронеси Праймас. Они рассчитывали наткнуться на какого-нибудь одиночного десептикона — вступить в контакт, поговорить, разведать обстановку… Элита должна была зайти с другой стороны. И пусть такая игра — шпионить, вызывая доверие, чтобы потом предать — Оптимусу не нравилась, он просто не видел иного выхода. Нужно было наверняка узнать, что собираются делать десептиконы, говорить или сражаться. И после уже решать.       Сдаться — не вариант, вряд ли те, кто решил воевать, проявят милосердие. И если древние сородичи всерьез настроены на войну, их нужно будет победить — другого выхода нет. Победить, мягко сведя дело к ничьей, позволив сделать вид, что это они чуть было не победили. И тогда уже говорить о мире…       Всё шло по плану, спокойно и размеренно.       А потом план полетел в порты Юникрона... потому, что они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нашли Оллспарк — шлак! Почему они, а не развед-рейды, вылетающие на поиски по десятку за ворн?! Рэтчет правильно ругался — это не их дело, не их задача! Но и отдать реликвию десептиконам... это значило подписать автоботам смертный приговор наверняка — уж с таким-то аргументом ни о каких переговорах речи не пойдёт.       И ко всему прочему, нарвались они не просто на десептиконов, а на их флагман с самим Мегатроном на борту. В то первое мгновение, увидев и узнав десептиконского вождя, Оптимус искренне пожалел, что не страдает галлюцинациями. Мегатрона к тому моменту считали дезактивом минимум полтысячи ворн, но на файлах с его именем даже для Элитной Стражи недвусмысленно ставилась пометка «смертельно опасен. Не вступать в бой при отсутствии численного перевеса хотя бы в двадцать единиц или дальнобойного арсенала». Для справки: точно такое же ставили на шестирежимников.       Вот тут Оптимусу и поплохело. В смысле... Праймус! Это Мегатрон! Настоящий!       Увлечение историей сыграло с ним злую шутку — в отличие от большинства обывателей, даже простые учебники истории изучающих по диагонали, Прайм знал о лидере десептиконов намного больше. В том числе и... некоторые скрытые по причине излишней жестокости моменты. Нынешнее общество автоботов новых поколений признавало, что Золотой Орн не просто так закончился ржой и энергоном, но старалось не приглядываться к тёмному прошлому, просто потому, что жутко было смотреть.       И... в общем, это конечно нехорошо для правильного автобота, но Оптимус признавался себе, он... восхищался этим мехом. Врагом. Его харизмой, изначальными взглядами — тот несчастный, побитый манифест с которым шахтёр пришёл к сенаторам, долго бередил искру.       Мегатрон был, как древний герой, почти как Первые Праймы — сейчас, пожалуй, и вспоминать стыдно то глупое, детское очарование. Оптимус понимал, что десептикон от этого не становится меньше жестоким убийцей, но оправдывал и себя, и страшного врага тем, что тот давно мёртв, а мёртвых не судят, да и прошло столько лет...       Как говорится, хочешь избавиться от иллюзий, притащи мечту в реальность. В тот момент, когда стальная ладонь сомкнулась на горле, восхищение рассыпалось диким ужасом.       Позже, он обязательно скажет спасибо учителям и наставникам академии, вбивавшим рефлексы в подпрограммы. Выучка взяла верх, но иначе, чем удачным стечением обстоятельств и невероятным везением победу всё равно назвать не получалось. Спасибо несвоевременно для десов поехавшему процессором Старскриму. Если бы не его бомба... Оптимус не обманывается, всё закончилось бы очень и очень плохо.       Дальше, правда, было тоже невесело. Как в тех самых фентезийных холо, которые так любил Сентинел. Товарищ вообще был куда большим мечтателем, чем Оптимус, так что, тот по долгу дружбы, знал о них больше, чем хотелось. Трагичная парковка на малоразвитую планету — есть, стазис на полворна — тоже. Безумный учёный и оригинальные на взгляд кибертронца жители в изобилии. Чудом выживший враг. Приключения...       От воспоминаний у него просыпался нервный тик, даже несмотря на то, что учёный оказался, в принципе, неплохим разумным, а его спарк наполовину трансформером. Отчёт Прайма читали вслух всем советом, с выражением и громовым хохотом, попеременно хватаясь то за голову, то за составление приказа по зачистке. И это он ещё умолчал самое одиозное.       Оптимус не знает, как они победили. Не знает, какой шутке Праймаса обязан таким везением — не иначе десептиконы просто зависли от их наглости. Всерьёз не воспринимали и убить по-настоящему не пытались. Шлак! Он бы и сам не воспринимал их всерьёз, даже если бы знал настоящую историю, а не порождение сопливой сказки. Потому, что свеженазначенный Прайм, два кадета-недоучки, молодой и не слишком опытный ниндзя и старый врач — это не тот набор рекрутов, которым выигрывают войны. Оптимус старался, видит Праймас, но каждый раз замирал в страхе — а если не получится? В конце концов, даже Магнуса Старскрим вынес с одного удара, а его Мегатрон только лениво повалял по земле несколько раз. Не считая последнего раза, конечно, но там уже последний бой и конец всему...       Победа была ошеломляющей. Настоящая победа. Не дутая, не паритетная. Настоящая.       И никто не погиб. Даже Проула, который, казалось бы, умер, сумели откачать вовремя заработавшим Ключом Оллспарка. Не говоря уж про Старскрима, который просто живучая ржа...       Оптимус пребывал в эйфории. Это даже адекватным состоянием не назвать. Хорошо, что есть Рэтчет с его успокоительным и Сентинел с неуставными, но всегда к месту, маленькими кубиками сверхзарядки. Но это уже не для протокола...       А потом совет озвучил приговор для десептиконов. И это было как удар молота Магнуса по голове.       Да — подумав и изучив все добытые сведения, Оптимус признал, что и сам не находит другого выхода. С пленными пробовали говорить, пробовали уговорить на мир. И поняли, что дело безнадежно — десептиконы были непримиримы, они не верили и просто не слушали автоботов. От ненависти, источаемой захваченными воинами, становилось физически плохо — и страшно при мысли о том, что могут натворить озлобленные десептиконы, вырвавшись на свободу… и мало того, в пространстве Чаара собран огромный флот. И там никто призывов к миру слушать не станет, и заложники их не остановят.       Так что, милосердие милосердием, а захваченных конов надо убить просто для того, чтоб они не убивали автоботов. Иные же способы их удержать… неэффективны.       И это логично. Правильно. Безопаснее. Он это понимал, он давал клятву защищать свой народ. Но... бесполезно врать себе. На той планете, сталкиваясь с Мегатроном и его офицерами раз от раза... боясь за своих товарищей, он, тем не менее, не испытывал ужаса от осознания новой встречи. Более того, часто он ее предвкушал.       И по-прежнему им восхищался. А потом однажды осознал, что это не просто восхищение.       Оптимус готов благодарить Праймаса, что в тот момент он был на Омеге и рядом оказался Сентинел, с очередной «проверкой» — честное слово, кто сочинял ему легенду, это уже ни в какие рамки не лезет! Потому, что успокаивать нервно заржавшего друга, по неизвестной причине свалившегося в почти истерику, пришлось ему. И хорошо, что Сентинел его со спаркариума знает — дождался, когда его отпустит, чтобы уточнить, с чего друг с ума сходить начал. И даже отреагировал не очень бурно, когда узнал.       В конце концов, искре не прикажешь. Такая это штука — любит подлянки устраивать. Вот если бы в перспективе не планировалось мира, это могло бы стать проблемой, а так... кто же знал, что десептиконы наотрез откажутся договариваться!?       До казни оставалась декада и с этим необходимо было что-то делать. И да, у него промелькнула мысль взять тюрьму штурмом и освободить «возлюбленного», как в любимых книжках Сентинела. Вот только Мегатрон — не та личность, чтобы оценить такой порыв. Воспользуется без сомнений, но ни на его решения, ни на его чувства это не повлияет — он не остановит войну, пораженный «огнем любви», а самого Оптимуса в лучшем случае просто убьет — иначе же глупого Прайма будет ждать ненависть тех, кого он предал, и вечное презрение десептиконов. А сам Мегатрон никогда не станет относиться к нему иначе, чем к вещи, которой можно попользоваться и убрать в угол.       Нет, если бы ценой освобождения Мегатрона не стала жизнь всех автоботов, Оптимус бы с легкой искрой согласился на такой расклад — был бы он жив и счастлив, все равно, с кем. Но расплатиться жизнями многих тысяч за одного, а после чувствовать себя жалкой мразью… нет. Нужен был иной способ, такой, чтобы с гарантией. Ну, или хотя бы, чтобы его не убили сразу как свои, так и чужие.       Как и всегда, когда ему нужен был совет или помощь, он пошёл туда, где некому будет помешать думать, туда, где, он свято уверен, можно найти если не все ответы на свете, то подсказки к ним. В главный Архив. В самую древнюю часть.       Ему нужен способ погасить конфликт, в истории Кибертрона были войны и до десептиконов, когда их народ едва не уничтожал сам себя. Ему нужно нечто действенное и простое, как удар дубины по голове. Как шутила Сари — чем примитивнее, тем надежнее. Энергетическое лучевое оружие можно вывести из строя десятком разных способов, его топор отключить пятью, а простейшие мечи Мегатрона способны разве что, сломаться или расплавиться.       Хранительница Ключа Всеискры оказалась права. Спустя три бессонных цикла, он нашёл то, что хотел. Но, осознав, что придется делать, оказался этому не рад.       Ритуал Протектората.