Идите прочь, непосвященные

      Из резиденции Магнуса — хотя, так она называлась по старой памяти, и на самом деле являлась большим административным зданием, где Магнус официально не жил, но часто оставался допоздна и ночевал в кабинете на раскладной платформе, в одной из скрытых панелей — Оптимус выходил в полнейшем раздрае. Честно говоря, он не знал, чего хотел больше — радоваться или расстраиваться, что его идею приняли.       Состояние было скверным. Хотелось, как в детстве, разреветься и спрятаться от мира, пока не придёт кто-то сильный и добрый и не решит его проблемы. К сожалению, он был уже взрослым, и сильным, и смелым ему полагалось быть самому. Но ему нужна была помощь — и он отправился туда, где мог её получить. В крайнем случае, Рэтчет его стукнет — он даже признался себе, что очень бы этого хотел. Чтобы кто-нибудь наорал и сказал, какой он идиот. Ему это было жизненно необходимо, чтобы прочистить голову.       Поэтому он сел на рейсовый транспорт к космодокам, где разместили Омегу и медика. Там же водил хороводы научный отдел — пробуждение Омеги сдвинуло с точки какие-то их проекты, и они с энтузиазмом пытались вернуть космобота в строй и социальное общество. Общался он пока только с Рэтчетом, но говорили, что это только начало…       Подумав об этом, Оптимус почувствовал лёгкую улыбку, появившуюся на губах. Будет здорово, если Омега сможет быть самостоятельным...       В кварте медика его встретили Сентинел и Элита. Должно быть, пришли советоваться насчёт чего-то, и Прайм даже подозревал, насчёт чего. Он был рад за друзей, не хотел портить их день, но раз уж они тут — к лучшему. Не придётся объяснять всё по нескольку раз. Молодой автобот искренне опасался их реакции и не удивился бы, если бы с ним перестали разговаривать после его рассказа. Но обошлось — и почему у него такие хорошие друзья? А Рэтчет, узнавший новости, сначала очень долго ругался, называя безумцем — что было вполне ожидаемо.       — Малыш, ты вешаешь на себя мишень. Если этот древний шлак не сработает, для десептиконов за пределами Кибертрона ты станешь целью номер один, а те, что сейчас у нас, не убьют тебя сразу только потому, что будут в блокираторах.       — Я знаю, друг, — Оптимус устало вздохнул. — Я знаю, и понимаю тех, кто настаивает на таком приговоре. Милосердие следует проявлять там, где оно не обернется гибелью многих… но, если достучаться до Мегатрона можно только так, я это сделаю, ведь альтернатива — его смерть или стазис… и я очень надеюсь, что смогу не презирать себя за это.       — Думай о том, что твой прекрасный возлюбленный террорист останется жив, — улыбнулся стоящий рядом Сентинел, обнимая Элиту за талию. Её очень непривычно было видеть в форме меха, а не техно-органика. — Хотя, вряд ли он тебе скажет спасибо. Знаешь, я не против того, чтоб на меня и мою дорогую Элиту смотрели и завидовали, но, если б какой-то полузнакомый шлак сказал, что мне надо с ним сконнектиться ради сохранения актива, я бы в восторг не пришел. Насмерть бы не оскорбился, но… неприятно было бы, сечешь? И это я, продукт развратной эпохи, а этот реликт шлак знает, что подумает…       — Не могу не согласиться, — мрачно кивнула разведчица. — Ты ведь ещё не читал мой отчёт о десептиконах?       — Нет, — Прайм покачал головой. — Извини, ещё не дошёл.       — Я потратила целую главу на описание их нравов, — вздохнула фем. — И что бы не говорили в хрониках о развратности и продажности, Оптимус, поверь мне, у них с отношениями очень строго. По крайней мере на наш современный взгляд. И то, что ты собираешься сделать, для них гораздо хуже, чем даже для нас.       — Всё так плохо?       — Коннект только с заранее избранным партнёром. Как правило, одним-единственным на всю жизнь — по велению искры. За закрытыми дверьми и с опущенными шторами, в темноте — они… очень сдержанные на этот счет. Некоторые пары и вовсе обходятся лишь искровым единением. Это пошло ещё со времён Арен, когда их… выкупали сенаторы для развлечений.       — Ох, Праймус, — Оптимус обречённо закрыл глаза ладонью.       — Даже если он поймёт твои мотивы, благодарным не будет. В лучшем случае просто не убьёт.       — Чудесно. Я феерический неудачник, — Прайм криво ухмыльнулся. — Не то чтобы я собирался менять своё решение — никто другой за это не возьмётся.       — Любовь зла? — добродушно заметил Сентинел. — Не повезло же тебе, друг, влюбиться в главного шарка среди их стаи.       — Просто молчи.       — Ну, ты должен быть готов к тому, что тебе не удастся добиться взаимности.       — Я готов, — огрызнулся Оптимус. — Если всё закончится перемирием, но ничем большим — отпущу его. Принуждать не буду…       — Есть еще одна проблема, малыш, — вмешался до этого о чем-то напряженно размышлявший Рэтчет. — Если, как по легенде судить, надо довести врага до перезагрузки…       — У меня хватает опыта, — Оптимус досадливо фыркнул. — В нашей общаге да не научиться… и я знаю, как надо действовать, если партнер боится или не хочет. По интерфейсной анатомии у меня отличная оценка!       — Да толку с твоих оценок! — медик досадливо махнул рукой. — Тут не оценка, а препарат нужен. «Золотой сон», «Цветок кристалла»… или вообще укол ионитрина.       — Зачем? Он что, сильно ранен? Тогда надо перенести ритуал…       — Не поможет, — Рэтчет нахмурился, отводя взгляд. — Это… старая травма. От насилия. Я заметил, когда проглядывал снимки полного сканирования — увидел что-то странное, думал, оружие, сам знаешь, куда можно небольшой клинок или бомбу запихнуть. Повторил сканирование уже медицинским прибором, и оказалось — ничуть, и честно признаюсь — за всю свою практику я нечто похожее видел пять раз, и всегда это были последствия пыток.       — Ш-шлак…       — Причем полный. Его клапан… не знаю, как это назвать, и знать не хочу, что туда засовывали. Нейронная сеть в ошметки, рубцовая ткань вдоль всего канала, нейроузлы сохранились только у гестационной камеры и в складке клапана немного. Для него коннект принимающим — боль, в лучшем случае просто дискомфорт, — жестко говорит медик, внимательно наблюдая за сменой выражений на лице Прайма. — Сразу скажу: вылечить можно. Но долго и сложно, и уж никак не через десяток циклов. К тому же, пока он в таком подвешенном состоянии — в камере и в блокираторах — от любого лечения толку будет немного.       — Может, отменить? Скажем, что болен, ранен, киберчуму подхватил, — лепечет Прайм. — Не обязательно же объяснять в подробностях…       — Не обязательно было бы, будь твой кон заурядным пиратом. А по такой фигуре, как Мегатрон, потребуют полного отчета, и как я его не дам? Чем замаскировать слова «старая травма интерфейс-систем?» Ты пойми, любая другая рана, если она не мешает жить, и сконнектиться не помешает.       — И как же тогда… а если просто языком и пальцами? Осторожно.       — Ритуал, — Рэтчет говорит, как плюет. — Ты должен его сконнектить, а не обслуживать.       — Я не против.       — Все равно. Вдруг не сработает? Кроме того, народ не поймет.       — Лил я… — с внезапной злостью шипит Прайм. Стремительно проходит по комнате. — Они… наши прежние сенаторы… они его искалечили, а наши нынешние хотят его убить…       — И заметь — убить не просто так. По крайней мере, теперь, — осаживает его ветеран. — Возьми себя в руки, Прайм. Ты мир спасать собрался, или причитать о том, какая несправедливая была раньше жизнь? Если последнее, то уверяю тебя — не стоит. Я это и без тебя прекрасно знаю.       Грубые слова сработали подобно пощёчине, но неожиданно это привело его в чувство. Оптимус скривился, сжал кулаки и резко кивнул.       — Хорошо. Я понял. Ты прав, а у меня рвет резьбу от нервов, — он глубоко вдохнул, успокаиваясь и собираясь. — Но что же мне делать?       — Попроси совета у Проула, — неожиданно вклинилась Элита. — Он же монах, всякие энергетические штучки — это по его части. Я слышала, он из стазис-блокираторов освободился едва ли не силой мысли, должен помочь. А «Золотой сон» я тебе достану. И даже подскажу, как дать его незаметно.       — Сначала покажешь мне, — напомнил Рэтчет. — Я проверю качество, и нужно будет все рассчитать. Не факт, что обычная формула на него подействует, — вздохнул. — Малыш, ты уже говорил с Мегатроном?       — Нет, — Оптимус снова смотрел на свои руки.       — Так чего ты тут делаешь? Если твой десептикон откажется, то и готовить ничего не надо будет!       — Он не мой, — вяло отмахнулся Прайм.       Рэтчет что-то проворчал и открыл свою аптечку.       — Я сейчас дам тебе одно средство, успокоительное. Внешне не заметно, но будешь трезв и здрав. В разговоре с этим оплавком тебе не помешает. А то ты, похоже, уже на пределе.       — Спасибо, Рэтчет.       — Я провожу тебя, — Сентинел, наконец, отлип от Элиты и вздохнул, опуская руку ему на плечо. — Не дрейфь, приятель. Справимся — как всегда справлялись.