Идите прочь, непосвященные

      Средство Рэтчета помогло — на четвёртый бессонный цикл Оптимус чувствовал себя полностью ошалевшим, но после кружки энергона, смешанного с загадочным «пятнадцатым флаконом из секретной аптечки» к нему вернулись бодрость и ясность мысли, словно под аналитическим стимулятором. И, что ему понравилось больше всего, эмоции отошли на задний план и не заставляли искру судорожно сжиматься. Явись перед ним сейчас Праймас под руку с Юникроном и займись безудержным интерфейсом, он бы не удивился. Хорошая штука. Рэтчет, правда, предупредил, что к вечеру действовать она перестанет и его срубит на цикл. Организму нужен отдых, даже организму кибертронца. Но Сентинел обещал, в случае чего, отволочь его домой, поэтому в тюрьму Триптикона он вошел почти в спокойствии. Не съест же его десептикон…       Другое дело, что он подумает, но с этим Оптимус ничего поделать не мог.       Мегатрон лежал, закинув руки за голову, прикрыв глаза и внешне расслабившись, как будто спал. Но узкий монитор контроля рисовал пики процессорной активности — думал. О чем? Строил планы побега?       — Здравствуй, Мегатрон, — негромко сказал Оптимус, подходя вплотную к решетке. Тот чуть приоткрыл глаза — блеснули алые полосы — и глянул на автобота.       — Вас решено казнить, — сообщил Прайм, внимательно вглядываясь в лицо древнего лорда. — Десять циклов спустя, если вы не одумаетесь воевать.       — Ты меня просто поразил этой вестью, маленький Прайм, — десептикон зевнул и скучающе усмехнулся. — Я уже устал повторять, куда вы можете пойти со своими предложениями, персонально для тебя могу еще раз — на Юникронов джампер. Я достаточно наслушался автоботского вранья, чтоб верить во все эти «равные условия» и прочий шлак. Вышел уже из спаркского возраста, знаешь ли…       — А если мои слова подтвердит Оллспарк?       — Оллспарк? — хмыкнул десептикон. — Интересно, каким же образом? По примеру той органики положишь руку на священную реликвию и пообещаешь устроить справедливый мир? Будто я не знаю, что справедливость автоботы понимают только в свою сторону.       Оптимус вздохнул. Что ж, это ожидаемо…       — Есть ритуал, — медленно произнес он. — Его суть, если вкратце — когда победитель берет на себя обязательство заботиться о побежденном. Поясню — заботиться, означает, лечить, кормить, обеспечить жильем и посильной работой… а не то, что ты там себе вообразил. Если подопечный голодает по вине победителя — победитель получает откат. Если победитель умышленно причиняет подопечному вред — откат.       Монитор сорвался бешеным писком и неожиданно выдал что-то странное. Взгляд десептикона потяжелел.       — Уж не Протекторат ли ты мне сейчас предлагаешь? — протянул он, нехорошо прищурившись.       Знакомая дрянь. Когда-то Орион предлагал ему то же самое перед тем, как они покинули Кибертрон. И совпадение или нет, но лживый шлак описывал его почти теми же словами, что сейчас произнес Оптимус. От того, наверное, так легко вспомнилось название. В тот раз он не успел согласиться, суть ритуала ему объяснял Шоквейв. И вот теперь... снова? Но автобот его не обманет... не в этот раз.       Сделать себя рабом он не позволит.       — Ты знаешь, — кивнул Прайм.       В его голосе не было ни удивления, ни разочарования. Значит, рассчитывал на это? Подготовился? Шлак. Мегатрон сжал губы в тонкую полоску. Значит, всё-таки правда. Они всё знали с самого начала.       Оптимус надеется, что был убедителен. Но Мегатрон молчит и в алых глазах он видит только усталость и презрение. Этот взгляд, похоже, пополнит коллекцию его оффлайновых кошмаров. Таких глаз у десептикона Оптимусу видеть не хочется. Больше никогда.       Но пока он ровно заканчивает, глядя серьёзно и прямо.       — Да, так называется этот ритуал. Он успокоит народ Кибертрона, даст возможность сохранить жизни твоих десептиконов — это все, что я могу сделать для вас. Но если ты не согласишься — заставлять тебя никто не будет. Я не требую ответа прямо сейчас. Подумай, я приду завтра вечером. И поверь мне… я не хочу воевать. Не хочу уничтожать вас.       Развернуться и уйти — всё, на что хватает сил. Кристально-чистое сознание подводит итог — он сделал всё что мог. Рассказал плюсах выбора — о минусах Мегатрон знает и без него, судя по его реакции. Выбор за десептиконом. Большего не сделает никто.       — Ну, как? — Сентинел подхватывает его за руку, поддерживая.       — По крайней мере, меня не послали сразу, — он смог адекватно аргументировать своё предложение, не заикался и даже не краснел. Самому себе казался лектором, зачитывающим план урока. Можно надеяться, что вышло убедительно.       — Звучит неплохо.       — Я бы не был так в этом уверен.       — Пойдем, друг, отведу тебя домой, — вздохнул Сентинел. — Тебе нужно поспать. Разбудить нужно?       — Если не проснусь до пятнадцатого джоора. Я дал ему цикл на принятие решения.       — Пойдем тогда? Постерегу.       Оффлайн не принёс успокоения, но позволил восстановить силы. Когда Страж пришёл его будить, соображал он достаточно хорошо, чтобы понимать окружающих. Уже что-то.       В тюрьме Мегатрон встретил мрачным взглядом. Судя по докладу надзирателя, десептикон не спал в эту ночь — бродил по камере, прилег на рассвете, проворочался полдня и встал незадолго до прихода Прайма, чтобы тщательно привести себя в порядок. Очевидно, что выбор дался ему непросто, каким бы он ни был.       — Здравствуй, Мегатрон. Я пришел услышать твоё решение.              «Я не хочу воевать».       Мегатрон чувствует, как губы ломает оскалом улыбки. Пальцы сводит судорогой от желания сомкнуть на горле врага. Врага — теперь в этом нет никаких сомнений.       И скоро он окажется в полной власти этого врага.       «Я не хочу воевать» — звучит, как будто, мирно, но он различает угрозу, как тонко настроенный датчик улавливает молекулу ядовитого газа.       Теперь ушли последние сомнения — автоботы знали о десептиконах гораздо больше, чем им казалось. Они просчитались — слишком не вовремя, слишком неудачно все сложилось для них… удача — ненадежная союзница, вильнула кормой, Старскрим так невовремя заболел, а тут еще и Оллспарк…       Оллспарк. Их последняя надежда в руках автоботов, и его ржавая армия ничего не сможет поделать — только хором помереть под огнем орудий, заряженных силой Всеискры…       Единственный способ сохранить хоть кого-то — потянуть время. Об Оллспарке узнают, и Страйка будет благоразумна — он надеется. Даже если они превратят орбиту Кибертрона в свою братскую могилу, автоботов это не изведет, к сожалению.       Он просто должен дать им время.       — Я согласен на твой ритуал, Прайм, — сквозь зубы произносит он. Автобот кивает, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Мегатрон его обрывает.       — Не думай, что это что-то меняет между нами. Если бы не жизни моих солдат, я бы скорее умер, чем согласился!       — Я понимаю и принимаю это, Мегатрон. В этом мы схожи больше, чем ты думаешь. Будь иной выход сохранить чужие жизни, я бы не предложил этого.       Во взгляде десептикона вспыхивает и гаснет ярость. Он сжимает кулаки и резко разворачивается, садясь на платформу.       — Ты получил свой ответ, автобот. А теперь уходи — можешь обрадовать Совет. Скоро им предстоит веселое зрелище.       Оптимус молчит, хоть и хочется возразить. Но что бы он ни сказал, десептикон наверняка услышит что-то очень своё. Элита и Рэтчет были правы.       — Я ещё зайду, — обещает он, уходя.       Покинув Триптикон, он отправляет сообщение с подтверждением Магнусу и долго стоит за охранным периметром, размеренно дыша, как при медитации. Самое лёгкое позади, впереди дурной кошмар, но он справится.       Сентинел обеспокоенно заглядывает ему в лицо и Оптимус резко кивает. Дело сделано.       А теперь к Проулу.