Идите прочь, непосвященные

      Продышавшись и подождав, пока перед глазами рассеется калейдоскоп радужных бликов, Мегатрон беззвучно выругался и развернувшись, подхватил «подарочек» Прайма. Да, с такой защитой он мальчишке даже затрещину дать не сможет. Значит, не сказки... в искре поднялась глухая обида и злость. Значит, убежать он тоже не сможет? И какова вероятность, что у других десептиконов та же проблема? Укололо страхом — что в таком случае могут с ними сделать автоботы, если они не могут даже защититься?       В сумке и правда оказалась настоящая одежда. Мягкие светло-серые штаны, рубашка, кусок пушистой ткани — полотенце, что ли? А это… наверное, мыло. Мягкий розоватый брусок, две баночки, в одной что-то тягучее и прозрачное, в другой жидкое и зеленоватое. Тоже, наверное, для мойки что-то, Шоквейв вроде про такое рассказывал. Его даже отпустило раздражение — так нереально это выглядело. Ладно… будет разбираться по ходу дела — Мегатрон свернул броню в ноль, для чего пришлось приложить серьезное сознательное усилие, и натянул принесенную одежду. Мягко, удобно — ну конечно, наверняка для автоботов это самая дешевая ткань, а у них такого не было даже в медблоках, для тех, кому не хватало сил для восстановления брони. Странно, кстати, что сам мелкий Прайм не носит полной брони — но при этом не носит и роскошные накидки, какие прежде носили нобили и элитгарды… ах, да. У них же теперь «нобилей нет».       Конечно, Мегатрон в это не верил. Пусть доклады Шоквейва не изобиловали подробностями о повседневной жизни автоботов, но он упоминал о расслоении — не настолько явном, как в Золотом веке, но присутствующем.       Так что, что бы там ни говорил этот Прайм...       Вновь выйдя из комнаты, он бесшумно скользнул в ту сторону, где скрылся юнец, осматриваясь более детально. Судя по расположению, середину зала освободили намеренно, здесь было достаточно места, минимум, на десятерых меха. И вот зачем одному столько места? А ещё тут, наверное, где-то камеры спрятаны. Так что, надо быть осторожнее.       Миновав коридор, Мегатрон вышел на «кухню» и остановился, потрясённо уставившись на стол. Потому, что ничего подобного он не видел вблизи, наверное, никогда в жизни. Знал только по холофото, по рассказам Старскрима, которому некогда удалось пролезть на нижний уровень Сената, да по отчетам Шоквейва, демонстрирующим, как живет кибертронская верхушка.       Два больших круглых сосуда, наполненных энергоном высшей очистки, мягко мерцали в центре стола. А из того, что лежало в тарелках, он уверенно опознал только крупные красные шарики — железные ягоды, Старскрим однажды принес десяток, утащив с какого-то приема в Академии, где бывал со своим автоботским руководителем, Скайфайром. Круглое и плоское — должно быть, печенье, ещё по тарелке с одной стороны стола и с другой — розовые зернышки и клубковатый пучок разноцветных волокон — трава? Кажется, так называется. Старскрим объяснял. Давно.       И Прайм, с прозрачным кувшином чего-то красного в руках, на которых нет брони — только малозаметные швы трансформации. Мегатрон невольно отвел взгляд — со стороны могло бы показаться, что автобот его соблазняет. Но зачем? Хочет спровоцировать?       Бред какой-то...              Десептикон застыл на входе, уставившись на накрытый стол.       — Что-то не так? — Оптимус замер, достав из холодильника морс. — Ты такое не ешь?       — Нет... просто... — Десептикон по-прежнему не глядел на него. — Зачем ты переводишь на меня такие редкие продукты, Прайм?       — Редкие? — автобот поставил на стол кувшин, удивлённо пожав плечами. — Почему редкие? Самые обычные. В любой магазин зайди — и найдешь.       Мегатрон всё так же стоял в дверях, смотря на угощение так, словно перед ним лежало то ли сокровище, то ли ядовитый скраплет, готовый броситься. Оптимус вздохнул.       — Садись и ешь. Не беспокойся — еды достаточно. Она не отравленная и не дефицитная.       Десептикон подчинился, медленно опустившись на стул. Потом как-то странно дернулся и замер.       — Что такое? — Прайм встревоженно обернулся к нему. — У тебя что… клапан болит?       Перекосившееся лицо Мегатрона лучше слов ответило на вопрос. Но, судя по сжавшимся в нитку губам, тот намеревался молчать, что бы с ним ни случилось — и Оптимус, поспешно поставив кувшин, метнулся к себе — баллончик с регенгелем остался в его спальне.       — Вот! — объявил он, вернувшись с найденным лекарством. — Я о нем забыл. Смотри, тут трубочка, ее надо вставить внутрь и слегка надавить на баллон. Рэтчет сказал, использовать, пока не перестанет болеть.       Мегатрон ещё плотнее сжал губы, но баллончик взял. Оптимус вновь почувствовал себя неловко и решил не предлагать Мегатрону вернуться на платформу и обедать лежа — просто сел обратно на стул и пододвинул к себе тарелку.       — Приятного аппетита, — кивнул он десептикону, остро чувствуя, что от получения ответного пожелания подавиться подопечного удерживает, возможно, только ритуал.       Ели в тишине и напряжении, которое Оптимус мужественно игнорировал. И мысленно уговаривал себя не пялиться на сидящего напротив десептикона. Вряд ли тому было дело до его вежливости, но совсем уж шлаковым хозяином быть не хотелось. А еда, между прочим, была вкусной — он и не думал, что так соскучился по родным продуктам... украдкой он посматривал на десептикона, отмечая явную неловкость, и начиная с тоской подозревать, что его подопечный не пробовал нормальной еды вообще ни разу в жизни. И, наверное, от нервозности ляпнул:       — Слушай, ты так на всё это смотришь, что я уже опасаюсь, что там с остальными десептиконами. Мне стоит беспокоиться о том, что они не знают, что делать с обычной едой?       Мегатрон поднял на него взгляд, положил неловко прихваченную вилку и медленно пояснил:       — Старскрим и Шоквейв знают. Блицвинг, Саундвейв и клоны — нет. Лагнат… видел, но никогда не ел, и есть не будет.       — Почему?       — Эмпурата, — десептикон пожал плечами. — Спарком он работал на ферме. Съел ягоду, а начальник увидел, ну, и приказал его наказать. Не должно рабочим дронам на пищу высших каст пасть разевать. Он питается только энергоном.       Оптимус почувствовал, как волосы на затылке поднимаются от ужаса. Спарка?! О том, что взрослых мехов по любому поводу отправляли на процедуру высшей инстанции он знал, но, чтобы спарков...       Кажется, его выражение лица произвело на Мегатрона какое-то впечатление.       — Что ты так смотришь, Прайм. Не знал? Не пишут в ваших автоботских сказочках о таком, верно?       — Об этом... пишут, — после некоторого молчания, ответил Оптимус. — Не про спарков. Но в целом... я не находил таких подробностей, — он прикрыл глаза и помассировал переносицу. — Надо будет... я скажу медикам, они проследят, чтобы ему объяснили и... если сказать Лагнату, что это не для высших каст, а для всех, он будет есть? Я... не очень представляю последствия. Не видел. У нас почти нет...       — Хочешь сказать, эмпурату больше не применяют? — недоверчиво приподнял бровь десептикон.       — К сожалению, — ответил Прайм. — Бывает так, что меха попадает в катастрофу. И его голова оказывается повреждена очень сильно, так, что подобие эмпураты становится просто необходимо. Обычно это временное решение. И еще… случается, что личность меха искажается из-за болезни или каких-то тяжелых обстоятельств. Настолько, что он начинает стремиться к саморазрушению и к разрушению всего окружающего — тоже. Так что её применяют. Редко, и исключительно с разрешения консилиума медиков.       Похоже, Мегатрон не особо в это поверил. Однако, решил не возражать на каждое его слово.       «Кажется, это будет сложнее, чем я думал...» — мысленно вздохнул Прайм. Впрочем, на его вопрос всё-таки ответили.       — Возвращаясь к Лагнату. Нет, я не думаю, что это сработает.       — Почему?       — После того, как он присоединился к десептиконам, установки эмпураты исказились. Он даже энергон не пьет, если знает, что поблизости есть собратья — найдет, чтоб поделиться. А все эти изыски… тем более, не будет. Даже если те, кто был… захвачен… вместе с ним, получат то же самое, на Чааре еще много десептиконов, которые этого не получат.       — Проблема… — вздохнул Оптимус. — В принципе, можно послать гуманитарный груз, но подозреваю, что если он лично не увидит прибытие посылки, это не сработает? Что-то смешное?..       — Вот только не надо мне говорить, что при истощающихся запасах вы готовы делиться, — насмешливо бросил Мегатрон.       — Почему истощающихся?       — До нас доходили сведения, что вы проводите консервацию энергона, — ответил Мегатрон. — Чем ты это объяснишь, кроме прогнозируемого истощения ресурсов?       — Консервацию проводит планетарный резерв, — ответил Оптимус. — Даже без Оллспарка население пусть медленно, но росло, и чтобы не перегружать города, меха отселяются. Такие небольшие поселения порой нуждаются в помощи — понимаешь, даже если рядом есть естественный источник, из него нельзя вычерпывать, как пожелаешь, тогда действительно истощение начнется. Вот на такие случаи консервация и проводится — пока поселение не выйдет на самообеспечение.       Судя по взгляду, Мегатрон снова ему не поверил, и Оптимус решил сменить тему, чтоб подбодрить подопечного.       — Твоих товарищей перевели в Главный госпиталь. Скоро их можно будет навестить.       Услышав это, Мегатрон явственно замер. После — медленно склонил голову.       — Я… благодарен за позволение.       Остаток завтрака они проводят в молчании, и Оптимус этому рад. Разговор его вымотал — конечно, ему уже было известно, что десептиконы об автоботах вообще ничего не знали. Все их сведения устарели на шесть миллионов циклов — как это возможно при должности, занимаемой Шоквейвом, совершенно не понятно…       Но предубежденность Мегатрона не делалась от этого менее безнадежной.       Ему было немного страшно предполагать, о чем Мегатрон спросит его дальше. Потому, что в этих вопросах отражается состояние фракции на настоящий момент. У тех, у кого всё хорошо — подобных вопросов не возникает. И, если судить по выражению лица десептикона, тот близок к скандалу… потому он медленно ковыряется в салате, желая оттянуть неприятный момент выяснения отношений. Но Мегатрон не выдерживает раньше, чем он думает — когда Оптимус протягивает ему коробку с минеральными леденцами.       — Похоже на конфеты, но вообще это витамины. Рэтчет сказал, что тебе надо пять штук в день.       Десептикон уставился на сладкое лекарство, как на бомбу. Прикрыл глаза, вздохнул, сжал кулак.       — Для чего всё это Прайм? Эта вот одежда, еда по высшему разряду, роскошная кварта... давай начистоту, что тебе ещё от меня надо. Ты ведь уже получил своё, чего же ещё ты от меня хочешь? Чтобы я добровольно раздвинул ноги?              Его толкнула на резкость усталость, до конца так и не отпустившая, и показное благодушие Прайма раздражало до крайности — он чувствовал себя перетянутой струной. Автобот посмотрел на него с каким-то смиренным удивлением, после чего вздохнул. Демонстративно.       — Я ведь говорил тебе. Но похоже, ты меня не услышал. Я обещал заботиться и защищать...       — Ни для первого, ни для второго не обязательно было устраивать этот спектакль, — раздражённо прервал его десептикон. — Раз уж решили поиграть в милосердие — достаточно просто оставить нас в камерах и не трогать. Может быть, не пускать к нам охранников, которые хотели бы поразвлечься... этого было бы достаточно.       Оптимус снова вздохнул.       — Вижу, ты не слышишь меня, — он побарабанил пальцами по столу и прежде, чем Мегатрон успел ответить на это, сказал. — В нашей академии есть такой зачёт: студент на время отправляется... куда-нибудь по выбору жребия. В этом «где-нибудь» он наблюдает за социумом. А потом делает выводы в письменном виде. — В его глазах мелькнули тени воспоминаний. — Тебя я ничего писать не заставляю, но предлагаю прежде, чем делать выводы, посмотреть на то, как живут на Кибертроне. Ты давно здесь не был. Шоквейв не покидал пределов академии, Аякона и штаба разведки, и… как мне кажется, был не совсем точен в своих отчетах.       — Намекаешь, что он соврал?       — Был необъективен, — поправил автобот. — Иначе я не понимаю, почему…       — Благодарю, — резко сказал Мегатрон, поднимаясь из-за стола. Раз уж Прайм хочет вести себя так, будто они равны — он подыграет. — За участие. Я непременно обдумаю твои слова.