Идите прочь, непосвященные

      Он вернулся в комнату и тяжело опустился на платформу, слегка поморщившись от боли. Строго говоря, это даже болью нельзя было назвать — когда он стоял или лежал, она даже не ощущалась. Как будто и не было ничего.       Можно было поразмышлять над тем, как Прайм этого добился — Мегатрон знал много присадок, способных вызвать возбуждение, вот только в его случае они не работали. Он пробовал — еще в начале войны, по предложению Старскрима, долго пытавшегося занять место не только заместителя, но и партнера. Результатом приема его «особых средств» становился томительный щекочущий зуд, и да — под присадками боль становилась неважной, лишь бы как-то унять щекотку. То, что получалось из такого коннекта, перезагрузкой трудно было назвать — легкое встряхивание, совершенно не стоящее приложенных усилий. А после клапан на пару декад превращался в плавильную яму и долго подтекал энергоном — словом, неприятности перевешивали удовольствие.       А что было вчера?       Лежа раскрытым перед Праймом и всей толпой в храме, он готовился к боли. Вместо нее же пришло тепло, блаженный покой и невероятная, незнакомая сладость — плотный клубок удовольствия в животе, горячий пульс в растянутых складках, и совсем немного боли — вся она словно переплавилась в удовольствие.       Что было после, он не запомнил — выключился, словно упав в стазис, и немного очнулся только в медблоке, с задранными ногами и какой-то холодной трубкой в клапане. И снова ничего не болело — а автобот держал его за руку и что-то болтал, будто успокаивал. И снова провал в сон, после которого он очнулся на мягкой платформе, укрытый, да еще в «своей» комнате.       Шлаков Прайм — знал, что делал. И одно обещание сдержал — ему не было больно. Злиться после такого как-то не очень получалось… пусть и под наркотиком, но Мегатрон ждал гораздо худших последствий.       Или это из-за ритуала? Кроме невозможности сражаться на что еще мог повлиять Оллспарк?       Мегатрон тщательно припомнил обстоятельства своего пробуждения. Он был без брони, и во сне — он помнил это — чувствовал себя в безопасности. Возможно — наркотик, а может быть, постаралась Всеискра. Лечебный гель, лечебные конфеты… открыв коробочку, он достал маленький полупрозрачный шарик. Пахло незнакомо, но приятно, и он поспешно запихнул шарик обратно, а коробочку отложил. Несомненно, автоботы смогли бы сочинить присадку вовсе без запаха, но зачем? Интересно, что там, и какой ожидается эффект — конечно, он не собирается жрать предложенное непонятно что, раз уж его покровитель не приказывает, а рекомендует. Вероятно, это только пока. Пока он не уверится, что Мегатрон не собирается играть по его правилам. Раз уж юнцу так хочется пощекотать себе нервы десептиконом на верёвочке, он не будет ему мешать. Но изображать ручного не собирается.       Мегатрон вздохнул, проведя рукой по лицу: мысли вьются, трудно сосредоточиться. Ему нужно было занять себя хоть чем-то. Вспомнились слова Прайма про терминал и датапады. Ну, что ж... проверим, что из этого правда.       Поднявшись, он вышел из комнаты и снова столкнулся с Праймом, стоящим у полок в зале.       — Хочешь что-то почитать? — поинтересовался автобот.       — Мне нужен датапад с выходом в сеть, — ответил он, и тут же спохватился, что не стоило сообщать о своем намерении. Сказал бы, что вышел размять ноги, но слова будто сами собой соскочили с глоссы.       — Бери отсюда, — Прайм спокойно указал ему на полку. — Тут мои старые, времен академии, забиты учебными файлами и всякой студенческой мелочевкой. Выход в сеть есть у всех, они бесплатные. Повторю — кристаллы, планшеты и терминал в твоем распоряжении, И… советую отдыхать. Кстати, на платформе прикреплен медицинский датчик. Фиксирует состояние во сне.       Ну наконец-то, хоть какое-то замечание, что за ним всё же наблюдают.       — Ты конечно, можешь его снять, но я бы попросил хотя бы ближайшую декаду этого не делать.       — Я хочу увидеть своих солдат, — повторил Мегатрон ранее высказанное желание.       — Я помню, — подтвердил автобот. — Я уточню у медиков. Думаю, завтра или послезавтра мы сможем к ним сходить. Сегодня не стоит — тебе требуется отдых, да и меха всё ещё взбудоражены.       Взбудоражены... это он точно сказал.       Чуть успокоившись и совладав с желанием сказать нечто, что позже обернётся ему и его меха неприятностями, Мегатрон выдохнул, взял с полки планшет и отправился в «свою» комнату. Хочет Прайм быть добрым — пожалуйста. Лишь бы не лез, оставив в тишине. Сейчас это было нужно, как никогда.       Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы разобраться в автоботской вещице. От тех, что были у десептиконов, она отличалась, несмотря на логотип ЧС, предполагавший военные функции. Наконец среди закладок на какие-то развлекательные ресурсы он сумел найти выход на страницу новостей.       В официальной сети автоботов было... шумно. Ритуал обсуждали на десятке форумов, выкладывались фотографии и видео. Вот они с Праймом идут к Храму, вот они перед Оллспарком... сам ритуал и процесс оказался засвечен Всеискрой так, что они оба превратились в едва видные, далёкие фигуры у подножия алтаря. Не участвуй Мегатрон в этом лично и не знай, о чём речь, не смог бы даже точно понять, что там происходит. Ну, а после...       После Прайм несет его на руках. И это зрелище — самого себя завёрнутого в фиолетовую ткань, спящего на руках юного автобота — всколыхнуло странные, незнакомые чувства, найти определения которым получилось не сразу и главным было — беспомощность. Фотограф как раз так удачно поймал кадр, где Оптимус спокойно и уверенно смотрит на него — и нет на его лице ни триумфа, ни ликования. Странно всё-таки.       Но ещё страннее комментарии автоботов, всплывающие под каждым снимком.       Они считали его... красивым? Действительно. И то, как он смотрится рядом с Оптимусом. Нечто странное про интерфейс-предпочтения десептиконов — не удивляло, в конце концов нобили всегда считали низших развратными, но сейчас... общий тон электронного галдежа можно было перевести в пару предложений: «Нехорошо, конечно, что не совсем добровольно, но если для того, чтобы не было войны, то можно. Десептикон красивый и милый, наш Прайм лапочка и вообще...»       Некоторые даже откровенно признавали, что с таким партнёром, как Оптимус, они бы тоже были не против. Даже на площади.       Ни порицания, ни злорадства. Бесхитростное восхищение его фигурой и «красивый узорчик на груди».       Узорчик… знак Чемпиона, лидирующего в течении пятидесяти ворнов — что означало не меньше тысячи убийств. Оставил, как память, чтобы и свои, и чужие знали, за что он мстит, и вот теперь — красивые виньетки.       Из любопытства ввел в поисковик «гладиаторские бои». В ответ получил ссылки на пару исторических форумов, «мемориал в Каоне», какой-то фильм, судя по дате выхода — еще довоенный, и недавнее видео драки — не особо жесткой, и дерущиеся сами мирно разошлись спустя пару бриймов бестолкового махания кулаками.       Мегатрон прикрыл глаза, чувствуя зарождающуюся головную боль. Выяснять, вся ли это сеть или только открытая её часть, сил не было. А может, и вовсе урезанная, кто в здравом уме будет давать десептикону в руки свободную информацию? Даже Маленький Прайм не настолько наивен!       Он поймал себя на том, что снова зовёт своего пленителя земным прозвищем и поморщился. Вздохнул, укладывая голову на сложенные руки.       «Маленький Прайм». Он назвал его так на Земле — потому, что автобот, несмотря на своё звание, заботился о своих товарищах. Упёртый, порывистый, он был интересным и непохожим на прошлых носителей титула. Тот, подумал он тогда, наверное, достался ему от создателей-нобилей. Из него мог бы выйти хороший мех. Если он просто не будет стоять у него на пути, Мегатрон не будет убивать его. Знал бы, чем обернётся, свернул бы шею при первой встрече!       Какая всё-таки глупость... слишком часто он в последнее время ошибается. Видно, стареет.       С такими невесёлыми мыслями незаметно для себя Мегатрон вновь уснул, завернувшись в драпировку, еще хранящую легкий сладковатый аромат.              Датчик снова пискнул, уведомляя, что подопечный спит, и Оптимус вздохнул, с силой потерев виски. Голова раскалывалась — сказывались недосып, тяжёлый разговор и общее нервное напряжение. Подтянул к себе рабочий планшет и проглядел сводки из больницы, общей сети элитгардов и информационный поток. Происшествий пока нет — десептиконы ведут себя смирно, позволяя обследовать, кормить и лечить. Хорошо.       Не откладывая в дальний архив, написал в госпиталь о проблемах новых пациентов с едой. Отметил отдельно для Лагната, поясняя ситуацию и ссылаясь на Мегатрона, в качестве источника информации. Вот уж... неожиданность. По глуповатому десу и не подумаешь об эмпурате. Может, частичная и это можно вылечить? Честно говоря, Оптимус не сталкивался с прошедшими такую операцию лично. На данный момент, на Кибертроне не наберётся и пяти действующих мехов с такими травмами.       Уточнил, когда можно прийти навестить.       Прикрыл глаза, ожидая ответа. А ведь работа только началась… ну, что ж. Он сам на это подписался. В конце концов, они не в сказке живут, где по мановению руки всё становится прекрасно.       Звякнул коммуникатор, но номер был из не госпиталя, а принадлежал личной частоте Сари. В своей непосредственной манере она делилась новостями и возмущалась несправедливостью жизни — на ритуал её не пустили, а полной сути она так и не поняла, что, наверное, к лучшему, подумал Прайм. Ни к чему ей пока.       А ещё маленькая фем интересовалась, можно ли ей увидеться с Саундвейвом. Раз уж Оптимус что-то сделал с «злюкой Мегатроном» и десептиконы теперь «безопасные». Похоже, бывший игрушечный бумбокс был ей по-настоящему дорог. Вроде бы, она и спала с ним в обнимку, пока тот не начал... «десептиконить».       А ещё он мог напоминать ей о доме и об отце, которого она, вероятно, никогда больше не увидит, даже если когда-нибудь вернётся на Землю. Оптимус чувствовал себя немного виноватым перед девочкой, потому, что перед отбытием именно он разговаривал с её отцом об этом.       Айзеку было за семьдесят земных лет — для людей очень солидный возраст. Даже не беря в расчёт потрясения последнего года, он вряд ли увидит, как его дочь становится взрослой. Пока он жив, он может её защитить, но техноорганическим ребёнком уже интересовались военные и другие робототехнические корпорации. Сари не ждало ничего хорошего на Земле, и Самдэк это понимал. Он согласился с доводами Прайма и сам поговорил со своим ребёнком. Но Сари очень скучала по родителю…       А Саундвейв для нее был ниточкой к прошлому.       Оптимус зевнул, едва не вывихнув челюсть, потёр глаза и честно написал юной Самдэк, что постарается узнать у медиков, возможно ли это. После чего закрыл все вкладки и решительно направился в спальню. Раз уж отпуск, он имеет на это полное право. Ритуал сработал, опасности нет — он почувствовал, как Мегатрон намеревался не то напугать, не то пригрозить, и как некая сила (некая? Сила Оллспарка!) жестко ограничила его порыв. Можно спокойно отдохнуть и наконец осмыслить сложившуюся ситуацию.