Идите прочь, непосвященные

      Два с половиной ворна назад.       Что подумает любой молодой меха, вернувшись в свою комнату после показа страшного холо о гражданской войне и обнаружив там своего любимого героя? С испуганным визгом захлопнет дверь? С радостным визгом кинется обниматься?       — Привет, — сказал Оптимус и бросил под стол сумку с планшетами. — Хороший проектор. Где украл?       — Не украл, а одолжил! — возмутился Мегатрон своим чудесным глубоким голосом. — На кафедре художественных искусств. Элита помогала.       — Элита вывернется, а вот тебе бампер отполируют…       — Эй, я не собираюсь его ломать и кого-то пугать, это исключительно для личного пользования!       — Чучело шарктикона ты тоже для личного пользования одалживал.       — А я не виноват, что некоторые шуток не понимают!       Возмущенно надувшийся Мегатрон, произносящий эту фразу, выглядел настолько потрясающе, что Оптимус не выдержал и расхохотался. Так и представилось, как ту же фразу предводитель восстания говорит тезке его друга — жуткому и жестокому древнему Прайму.       — Праймус с тобой! Сейчас-то тебе это зачем?       — Как это «зачем»? А День Активации?       — Был декаду назад. И что?       — Нет, брат, ты сегодня какой-то тормознутый. А, знаю! Это на тебя так Мегатрон действует, — образ вождя мигнул, и перед Оптимусом предстал Сентинел — как обычно наглый и довольный собой. — Ничего, не ты первый, у кого от него проц отказывает. После таких холо полкурса стабильно смазку льет. «Я возвышусь — ты падешь!» — Сентинел с комично-пафосным видом потряс воображаемым мечом. — Но мне, скажу по секрету, больше нравится Орион: жесткий, упертый, непрошибаемый, тупой, но хитрый! И наглый, прямо, как я! Как он пытался всех убедить, что Матрицу слышит, и ведь убедил почти! Если б Хот Род процем не двинулся и дворец не подорвал, был бы у нас один-единственный Прайм — почти как настоящий.       — Еще чего не хватало! И все прелести Золотого Века — не хочешь? — возмутился Оптимус.       — Не хочу. Но я, вообще-то, не о том, — Сентинел отцепил от своей брони круглую нашлепку проектора и вытащил из сабспейса еще одну. — Я к чему веду — мы ведь уже взрослые! Почему бы нам не отпраздновать этот факт исполнением своих тайных желаний?       — Каких желаний? — переспросил Оптимус, чувствуя, как греются антенны.       — Тайных и развратных! Вот смотри: ты мечтаешь сконнектить Мегатрона — мечтаешь-мечтаешь, я знаю! А я мечтаю, сконнектиться с Орионом Паксом. Но на качественную прогу-модулятор у нас нет денег, зато есть два высококачественных проектора с полной репликой ощущений, для профессиональных актеров. Мы можем помочь друг другу!       Оптимус посмотрел в сверкающую оптику друга, затем перевел взгляд на проекторы. Антенны нагрелись ещё сильнее. Скромником он не был — после всего, что было в их общаге, это был бы тот ещё казус! Но вот так... хотя, что он теряет? К тому же Сентинел прав — Цикл Активации не каждую декаду бывает. А у них разница всего в два цикла... и...       Да хватит придумывать оправдания! Он уже согласен.       — Надеюсь только, ты не собираешься это снимать на холовидео?       — Было бы неплохо, — хмыкнул Сентинел. — Но нет, не стоит. Если только сразу в дальний архив, для модуляций. Но ты, как я понимаю, согласен?       — Спрашиваешь! Конечно!       — Тогда надевай! — друг перекинул ему проектор. — Запрём получше двери и начнем продумывать сцену…              — Шлак, — пробормотал Оптимус, очнувшись в предрассветном сумраке. Джампер вновь настойчиво требовал внимания, а перед глазами стоял образ Мегатрона из той старой симуляции — «да, мой Прайм. Возьми меня…»       Фантазия и реальность с треском сшиблись в его сознании.       Наверное, именно сейчас его догнало полноценное понимание разницы между той симуляцией, которая долгое время жила в его сознании, образом, созданным восхищением, иллюзией, с которой можно было делать все, что угодно — и реальностью, где Мегатрон, живой, настоящий Мегатрон праймасовым чудом оказался в его руках. Реальностью, где Мегатрон был не вдохновенно-яростным, но втайне добрым и слегка романтичным предводителем восстания, а старым, циничным, жестким, злым, покалеченным и обиженным — и Оптимус был воплощением того, что он ненавидел.       И понимание безнадежности всех перспектив только подтвердило простую истину: Оптимус любил именно его. Вот этого — старого, злого, настоящего… даже если настоящий мечтает оторвать ему голову.       Глупо получилось, что ни говори. Совсем, как в холо. Только в холо герой, попавший в схожую ситуацию, окружает объект своей страсти заботой и вниманием, и объект по прошествии пары сотен серий сдается. Мир, любовь, заставка. А как ты окружишь заботой Мегатрона? Не говоря уж о попытке пригласить на свидание… нет, если Оптимус позовет, он пойдет конечно, но скорее всего будет думать «скорей бы все закончилось, и этот придурок от меня отстал». А уж про коннект и думать неприятно…       И к тому же — Оптимус просто не знал, о чем с ним можно поговорить. Десептикон не будет в восторге от любой темы — что не посчитает попыткой что-нибудь вызнать, то воспримет, как издевательство. Краткий курс академической психологии советовал наладить доверительные отношения, что в их случае кажется неподъёмной задачей. Праймов не готовят к корректировке уже устоявшегося взгляда на мир у древних десептиконов. Для этого есть медики, а для Оптимуса — успокоить попавшего в аварию или застрявшего под завалом меха — предел возможностей. И то потому, что современные автоботы привыкли доверять элитгардам.       Если рядом элитный страж, значит, помощь уже пришла. Надо успокоиться и выполнять приказы спасателя, как бы молодо он не выглядел и какими бы странными не казались его слова. А десептикон? Для него элитгард, как бета для шактикона.       Скольких «Праймов» он в Колодец отправил? Двух, кажется, и Ориона чуть-чуть не добил. А ведь те, несмотря на личности, не чета нынешним были. Сентинела даже апекс-броня не спасла... конечно, сейчас между ними ритуал, но толку-то? Единственно — прибить мешает.       «Кто не хочет слушать, не услышит», — так, кажется, говорят.       Внутренний хронометр бесстрастно указывает на раннее утро. До привычного подъёма — чуть меньше джоора, но сегодня он хотя бы немного поспал. Значит, должно быть полегче.       Он поднимается, чувствуя себя не слишком отдохнувшим, но достаточно проснувшимся, чтобы не напоминать самому себе древнего дрона. Нужно привести себя в порядок и разобраться с завтраком — сегодня его ждут важные дела.       В освежителе он выкручивает значения на минимальную температуру, заставляя себя проснуться и расстаться с мечтами, а на выходе нос к носу сталкивается с объектом своих мыслей. Мегатрон встречает его хмурым взглядом — но быстрая оценка показывает, что по крайней мере он этой ночью выспался.       — Освежитель свободен, — сообщает Оптимус сквозь полотенце, на ходу вытирая голову. — Осторожно, там сейчас ледяные настройки. — И подумав, решает обрадовать сразу. — После завтрака идём в госпиталь.       Мегатрон молча кивает и проходит мимо него.       — Доброе утро, — добавляет Прайм ему в спину.