Идите прочь, непосвященные

      В эту ночь он вновь спал спокойно. Непривычный к ощущению уюта и безопасности, пусть даже наведенной ритуалом, но не казавшейся неправильной или ненастоящей, Мегатрон проваливался в оффлайн, как в тёмную яму с мягким пружинящим покрытием на дне. Падал — с чувством, что не разобьётся. И насколько бы странным это не казалось, это же приносило плоды. Кажется, он до сих пор не осознавал, каким же вымотанным был в действительности.       Тихий перезвон дверного сенсора, согласно внутреннему хронометру, разбудил его ранним утром. Гости? Так рано? Тут же подняли голову тревога и подозрительность. Бесшумно поднявшись с платформы и отбрасывая лёгкое покрывало, десептикон скользнул к выходу, замерев и прислушиваясь.       Скоро в зале послышались шаги Прайма, тихий шелест входной перегородки и удивленный тихий голос хозяина кварты, подсказавший, что тот тоже никого не ждал.       — Блерр?       — Здравствуй, Оптимус. Я могу войти?       — Конечно, — снова зашелестела дверь и раздались неравномерные шаги, перемежаемые глухим постукиванием. — Что ты тут делаешь? Я думал, тебе ещё четверть ворна лежать?       Раздался тихий смешок и Мегатрон с трудом разобрал едва слышный шёпот.       — Ваша чудо-спарк постаралась. Медики заметили, что Ключ Оллспарка накапливает в её системах энергию, которую она не может сбросить самостоятельно. Так что, она теперь при госпитале, спасает наши бренные корпуса. Ты не знал?       — Я слышал. Но не думал, что результаты будут так скоро.       — Она — подарок Праймаса, — хмыкнул незнакомец. — Мы можем поговорить где-нибудь?.. — непонятная пауза и поспешные слова Прайма показались странными.       — Да, конечно. Прости, ради Праймуса. Кухня тебя устроит?       — Вполне.       Голоса Прайма и его гостя чуть отдалились, и Мегатрон, подумав пару мгновений, вышел из комнаты, следуя за ними. Глупо упускать такую возможность узнать информацию.       — Чай, кафф, энергон? Что сказали врачи? — спросил Оптимус, звякая кружками.       — Что я шлаков везунчик, — буркнул названный Блерром. — Кафф, если можно. От чая меня уже тошнит.       — А тебе можно?       — Чуть-чуть можно, но в госпитале его не держат из принципа. Только у медиков, но у меня не было сил строить умильные рожицы.       — Хорошо, — зашелестело, зашуршало, и до Мегатрона донесся острый пряный запах. — В принципе, они правы. После знакомства с промышленным прессом не живут, — отметил Прайм. Щелкнуло, булькнуло, тихо зазвенело, пересыпаясь.       — Поверь, я знаю, — небольшая пауза. — Они сказали, что я больше никогда не смогу гонять. Очень повезет, если получится ходить без трости, не говоря уже о том, чтобы бегать.       — Мне жаль.       — Не надо, — прервал его голос, на мгновение обретший твердость. — Я сам виноват. Должен был быть осторожнее и внимательнее. Разведка — моя работа, а я не только не сумел вычислить шпиона, но и скомпрометировал себя, не сумев пресечь вовремя чувства. Знал же, что нельзя. Это моё наказание за беспечность. Не жалей меня, Оптимус. Мне эта жалость вот, где уже…       Щёлкнул чайник, звякнула поставленная на стол кружка, скрипнул отодвигаемый стул.       — Ты не можешь себя винить, — наконец, произнес Прайм, залив кипяток. — Шоквейв оказался слишком хорош для нас. Автоботы давно не сталкивались с такими мастерами.       — Я читал его файл, — тихо произнес бывший разведчик. — И тем мне хуже. Я любил Лонгарма, считал его другом и полагал, что чувства мои взаимны. Ты слышал? Я промчался от Земли до Кибертрона, фактически пробежав по звёздам. И никто из научного отдела не знает, как я это сделал. Я сам не знаю ничего, кроме того, что до смерти боялся не успеть предупредить его. Боялся, что шпион навредит ему.       Он горько рассмеялся и резко, коротко всхлипнул. Снова звякнула кружка.       — Блерр...       — Не говори ничего, Оптимус. Я знаю, я форменный идиот. Не смог отличить имитацию от реальности. И имитацию от кого? От того, кто больше шести миллионов циклов не может испытывать эмоции... я даже не могу его ненавидеть за обман. Разведка есть разведка... великий логик... а я наивный дурак. Он сам мне вечно говорил, что у меня огромный потенциал, который я забиваю, не давая себе времени подумать. Как обычно — он оказался прав.       Прайм тихо вздохнул. Похоже, ему нечего было сказать.       — Что ты будешь делать теперь?       — Подал в отставку. Сам понимаешь, разведчик из меня теперь никакой. И даже если двигательные функции восстановятся… я ошибся и ошибся страшно. Меня, конечно, ни в чем не обвиняют, но я сам не могу себе верить после этого. А что, если я вновь что-то пропущу? Хотел пойти на переквалификацию, думал — сидеть где-нибудь в статистике или бухгалтерии смогу, но твой друг, Сентинел, как-то убедил Магнуса и меня направили в академию.       — Неужели?       — Ага. Буду передавать спаркам опыт оперативной работы — у меня, дескать, уникальная практика. Попозже, конечно.       Оптимус тихо хохотнул.       — Я бы поздравил, но...       — Именно, — мрачновато согласился бывший разведчик. — Передай Сентинелу, что у него ужасное чувство юмора.       — Уверяю тебя, это говорит ему всякий, кто имеет сомнительную честь познакомиться с его творчеством.       — Я видел его сценарии для оперативников, — буркнул в кружку Блерр. Впрочем, голос его был не злой, скорее мрачно-весёлый.       — Так... зачем ты тогда ко мне пришел? — Наконец, спросил Прайм.       — Ну, ты же теперь заведуешь... десептиконами, — ответил гость и голос его разом стал глуше и тише. — Пришел узнать насчёт Шоквейва.       На кухне повисла неловкая тишина, а Мегатрон беззвучно сжал кулаки. Шлак. Неужели мститель? Было бы глупо рассчитывать, что за время, проведённое на Кибертроне, Шоквейв смог избежать появления недоброжелателей. А тут ещё и “несчастная любовь”…       — Хочешь отомстить? — Осторожно спросил Оптимус.       — Нет.       Пострадавший автобот вздохнул, но в его голосе, десептикон с удивлением не услышал лжи. Только уверенное, уже давно принятое решение.       — Знаю, это странно, но не могу. Хотел бы его ненавидеть, но не получается. Стоит ли ругаться на радиационный протуберанец, если оказался у него на пути? Знаешь, я зашёл вчера в наш офис. Забрал вещи. И проходя мимо его кабинета, всё ждал, что увижу сидящего за столом Лонгарма. Он поднимет голову от документов и улыбнётся мне, как всегда — незаметно, одними глазами. И спросит, всё ли в порядке... феерическая глупость, правда? Я знаю, что его нет, и никогда не было. Но не могу...       — Я понял, — прервал его Оптимус. — Не беспокойся. Медики сказали, что им нужно время, чтобы восстановить десептиконов. Шоквейву досталось, пожалуй, меньше всех, но его состояние всё равно вызывает вопросы и сложности. Подробностей я не знаю, мне сказали только, что у него что-то случилось с процессором. Когда вылечат... будем смотреть по обстоятельствам. Я обещал защищать и заботиться. Я поклялся об этом на Оллспарке и не допущу, чтобы с ними что-то случилось.       — Спасибо, Оптимус...       — Если хочешь, я спрошу насчёт встречи. К нему, конечно, никого сейчас не пускают, даже Мегатрона развернули, но после…       — Нет, — хриплый голос показал, что ответ Блерру дался тяжелее, чем кажется. — Вот уж чего я точно не хочу, так это видеть его. Знаю, что все… более-менее в порядке. И довольно.       — Ясно.       Они ещё посидели какое-то время в тишине, а потом Блерр тихо поставил кружку на стол.       — Что ж, мне, наверное, пора. Место утверждено, но сам видишь — мне ещё восстанавливаться, хоть бы с костылей встать. Так что... раньше, чем через полворна, вряд ли увидимся. Меня на полную программу реабилитации направили.       — Куда ты сейчас?       — В санаторий, конечно, — ответил автобот. — Сегодня как раз, ранним рейсом к Нью-Праксу — там хорошее место, тишина, покой и красивые места. Я холо видел — парки и невысокие горы, как раз то, что надо, чтобы не видеть простор… а там глядишь, и привыкну.       — Могу только пожелать удачи, — в голосе Прайма появилась улыбка. — Давай, я тебя провожу.       — Давай.       Снова послышались скрип стульев и шаги, и Мегатрон бесшумно вернулся в свою комнату, пока его не заметили. Вряд ли автоботы обрадуются, узнав, что он подслушивал их откровения.       — А, кстати... — приглушённый голос Блерра едва удалось разобрать. — Где твой... подопечный?       — Спит, наверное. Время-то...       — Ох, и правда… я…       — Не бери в голову. Считай, в новую жизнь уходишь… пойдем. Все будет хорошо, и с тобой, и с ним — я обещаю.