Идите прочь, непосвященные

      Получив свою порцию лекарств, он тихо сидел у окна, глядя, как колышутся под ветром, вспыхивая радугой света, тонкие иглы растительного кибертрониума. Как оно называется? Игловица, точно. Забавное название.       Его уже выпускали гулять — когда убедились, что десептиконы действительно больше не могут навредить автоботам. Он ходил среди высоких стволов, касался шероховатой матовой поверхности, ловя в направленных на него мыслях — любопытство, легкую опаску, жалость… и даже — о, Праймас, что случилось с миром? — интерес определенно интерфейсного оттенка. Он, кассетник, носящий в себе выводок паразитов, телепат с выносными кабелями для насильственного взлома чужого сознания.       Урод.       Он уже почти не вздрагивал. Настроить фильтры было несложно — сложно объяснить подпрограммам телепатии, что эти чужие порывы, легкие касания теплого ветерка — не несут угрозы. Да и самому было сложно поверить, что меха вокруг лишь досадуют на то, что он враг — но искренне любуются, без желания навредить, убить, изнасиловать или сломать.       Эти меха ходили везде в своих тонких тряпочках, без брони и выглядели всё равно что голыми! Удивлялись, когда десептиконы отказывались сворачивать свою защиту, но не упорствовали слишком сильно, покачивая головой.       — Ну, что ты, тут безопасно. На вас никто не нападёт, — Бластер навещал его так же часто, как и Ранг. Странный автобот-телепат — это стало понятно с первого мгновения, не пытался его активно читать и прощупывать защиту разума, ограничиваясь внешними проявлениями эмоций и естественными для всех телепатов лёгкими касаниями. Можно сказать, что он его почти не трогал.       У него не было контролирующего ошейника — и когда Саундвейв это заметил, долго пребывал в ступоре. Ни один автобот на его памяти не позволил бы находиться рядом с собой меха с такими способностями! Странно, что и ему подобного не надели, правда, возможно, это было последствие Ритуала…       А потом в палату вместе с Бластером пришёл золотой лев. Кассета.       — Познакомься, это Стилджоу. Он один из моих кассет, — Бластер погладил льва между ушами. — Остальные пока заняты, помогают в больнице, я потом вас познакомлю.       И это тоже было, как удар. Оглушало и дезориентировало. Кассетник? Бластер кассетник? По нему этого было совсем незаметно — может, потому, что дека без брони была практически не видна, но в первую очередь потому, что на него тоже не смотрели, как на отброса… а ещё Саундвейв был уверен, что кассетников не осталось среди автоботов. Даже приближённые к Ориону Паксу — пара аналитиков — были для союзников вторым сортом.       Кажется, Бластера позабавила его реакция.       — Мы с тобой редкость, знаешь? В наше время кассетников очень мало, даже телепатов и то больше.       — Уточнение: в этом причина, по которой Бластер приходит к Саундвейву? — краем оптики он наблюдает, как настороженно и с опаской Рэведж подкрадывается к пришлой кассете.       — И поэтому тоже, — кивнул автобот с улыбкой. — Ещё, я обычно учу маленьких телепатов пользоваться своими силами, объясняя им правила и помогая разобраться в себе. Тебе это не нужно, ты уже прекрасно владеешь своим даром, так что мне просто интересно.       — Разобраться в себе?       — Возможность читать чужие мысли приходится многим в тягость, — Бластер кивнул. — Ты ведь знаешь, разумные думают очень сумбурно, к тому же, часто можно услышать то, чего слышать не хочется. Знать чужие секреты — накладно.       И Саундвейв не мог не согласиться — в пору его молодости, узнай сенаторы, что игрушка Рэтбэта не просто забавный уродец, но телепат — он не прожил бы и лишнего брийма.       А сейчас?       Бластер телепат, и судя по реакции окружающих, не делает из этого тайны. Более того — Бластер кассетник, и во взглядах, обращенных на него, нет отвращения. Что из этого следует? Мир сошел с ума, а Саундвейв этого не заметил. И что характерно — не заметил и Шоквейв…       Почему? А шарки его знают. В сознании бывшего сенатора творилось нечто невообразимое, хотя раньше ровный строй мыслей ученого выглядел для Саундвейва воплощением покоя. Что с ним случилось, отчего так внезапно… нет, не внезапно. Судя по всему, изменения произошли недавно, не больше двух ворнов назад.       Но Шоквейв не мог предать. Но все же стал предателем…       Безумие? Или что-то, чего Саундвейв не знает об эмпурате?       — Да, кстати… — спохватился Бластер, придерживая настороженно ворчащего льва. — Твоя белковая фем хотела тебя навестить.       Сари?       Он внутренне вздрогнул.       Чудное создание, техноорганик — по сути, такой же уродец, как он — глубинное сродство привязало его к полубелковой фем, обладавшей странными способностями. Он запрещал себе думать о ней, тревожиться — ведь не способен помочь, так лучше и не думать о том, что могло ее ждать среди автоботов, на его памяти никогда не отличавшихся принятием того, что хоть немного отличалось от общепринятых стандартов. Из-за ее способностей ее могли как объявить «уникальным случаем» — тогда ее существование было бы хоть сколько-то сносным. Так и отправить в лабораторию, где на нее смотрели бы исключительно, как на интересный образец.       Он всмотрелся в автобота, пытаясь понять, чего он от него хочет добиться, поделившись этой новостью. Уловив его мысль, автобот ответил на невысказанный вопрос.       — Малышка очень шебутная, как все спарки, но в общий спаркариум ей пока рано. Стоит немного подтянуть знания и привыкнуть. Она придёт, если ты не против.       — Я не против.       Слова вырвались прежде, чем он успел подумать и отказаться. Ни к чему автоботам ещё один рычаг давления... но эту мысль он успел спрятать, или собеседник сделал вид, что не услышал.       — Хорошо. Тогда я скажу ей, — Бластер улыбнулся.       С того разговора прошло совсем немного, и всё же, как бы Саундвейв не готовился, встреча с маленьким техно органиком произошла неожиданно. Или, по крайней мере, не так, как он рассчитывал.       — Привет, Саунд! — Сари свалилась на него практически с потолка, развернув крылья и зависнув над полом. — Давно не виделись!       Девочка сияла улыбкой, словно прожектор, и не похоже было, что её притесняют или мучают. Не было в её разуме боли и страха.       — Здравствуй, Сари Самдэк. Что ты тут делаешь? — Саундвейв удивлённо склонил голову, разглядывая фем. Как-то он не думал, что автоботы действительно рискнут подпустить к десептикону Хранительницу Ключа. Странно, что её вообще куда-то выпустили, да ещё и без охраны.       — Помогаю лечить. Вот! — Она покачала висящим у неё на шее Ключом перед его лицом. — Этой штуке некуда девать энергию. И если её становится слишком много, случаются... непредвиденные ситуации. У меня компьютер ожил. Искрой не обзавёлся, но сказали, что до этого могло быть недалеко. А ещё я тебя навещаю! Ты мне не рад?       На лице насмешливая улыбка и лукавый прищур, а в разуме настороженное ожидание — вдруг, правда, не рад? Как тогда себя вести? Удивительно, но её мысли Саундвейв мог читать почти отчётливо, только глубоко заглянуть не выходило. И, конечно, он ошибся — Хранительница Ключа Всеискры была не одна, в коридоре остался автоботский ниндзя, её «опекун». Вот кто уж действительно умел скрывать своё присутствие.       — Саундвейв... рад, — с некоторой заминкой ответил десептикон.       — Отлично! — Фем непосредственно запрыгнула на его платформу, усаживаясь рядом. — Рассказывай, как у тебя дела? А то мне никто ничего не говорит, кроме того, что вас всех надо долго лечить, а мой ключ для этого не подходит — им только критические повреждения пока можно лечить. А об остальном говорят «врачебная тайна»! Вот!       Пока Сари болтала на кровати ногами, вываливая на него новости и вопросы, ниндзя за дверью ощутимо выдохнул от облегчения, и чуть постояв, пошёл куда-то дальше по коридору.       Так просто?       — ...На ритуал меня не пустили, Проул сказал, что я ещё маленькая, — она надулась, но тут же разулыбалась вновь. — Но зато мы ездили в Вос, там так красиво! Но людей... то есть, мехов, почти нет. На экскурсии сказали, что это город для летучих форм, но сейчас их почти нет, и город скорее, как памятник. В нём только сады, оранжереи и всякое такое, что с искусством связано, работает. Вот! — Сари сверкала глазами и постановила: — Тебе обязательно надо сходить в их Филармонию, когда выпишут!       Саундвейв не стал ей отвечать, что, когда его выпишут, он скорее всего никуда, кроме какой-нибудь лаборатории, не пойдёт.       — Ой, а я совсем забыла! Мегатрон ведь теперь вместе с Оптимусом живет! Мы можем их обоих навестить, ну, когда тебе получше станет. А знаешь, он красивый, оказывается, в смысле, Мегатрон, когда обвес этот жуткий убрал и нормально оделся. Здорово смотрелось, прямо, как римская тога! И не страшный совсем, только грустный какой-то, ну, это понятно — в плен попал. Но Оптимус на него хорошо влияет — то есть, это одна девушка сказала, желтая такая, Элита, кажется. Я думаю, она права, потому, что когда Оптимус Мегатрона во дворец уносил, у него такое лицо было… аж светилось.       — Ты говорила, что не ходила на ритуал…       — А я защитку сломала и в сети посмотрела! И чего запрещали-то, так все сияло, что толком и не разглядишь, можно хоть пятилеткам показывать…       — Сари… — медленно начал Саундвейв, подозревая, что для конкретно этой девочки понятия «возрастная информация» не было. — Сари понимает, что случилось на ритуале?       — Ну… — протянула девочка. — Судя по тому, какую вокруг этого развели секретность, с девяностодевятипроцентной вероятностью они трахались. А что?       — Сари понимает… что это было насилие? — да, этого не стоило говорить, но сейчас Саундвейв не чувствовал в себе сил для молчания.       Девочка почесала нос.       — Ну, вроде как… не похоже. У Мегатрона такой был вид, словно он самый прекрасный сон видит. А Оптимус на него с такой нежностью смотрел… так что, кому как, а мне все понятно.       Он подавил желание вздрогнуть.       — Ты... уверена?       Конечно, глупо было полагать, что этот безворновый спарк понимает, но почему-то десептикон не мог отказаться от желания узнать и эту точку зрения. Сари не знала автоботов, не видела, что они...       — Конечно, — она поболтала ногами и неожиданно поднялась, наклоняясь очень близко, кладя маленькие ладошки ему на маску, как иногда делала на Земле. — Слушай, я может и не такая старая, как вы, железные динозавры, но я знаю, когда врут. Особенно в таком. И вообще... — Сари вновь села, на этот раз прижавшись к нему боком, и закончила уже тише. — Не всё, что страшное, обязательно должно быть плохим. Так папа говорил.       В её мыслях веселье и задор подёрнулись грусть и повинуясь сиюминутному порыву, Саундвейв опустил руку ей на плечи, едва приобнимая — не раздавить бы.       — Айзек Самдэк... мудрый человек, — мелодично напел десептикон. Пожалуй, сегодня он промолчит и придержит нелестное мнение о её отце — в конце концов, спарки не должны страдать из-за ошибок их создателей.       И дождавшись, когда фем поднимет голову, расщёлкнул маску, неуверенно улыбнувшись.       — Ух ты! А ты красивый! — Сари осторожно тронула его щеку. — Ты не волнуйся, все будет хорошо.       Хотел бы он в это поверить…