Идите прочь, непосвященные

      Утро встретило Оптимуса хмурым и злым Мегатроном. Что ж, после кошмаров ожидаемо. Он не спрашивал его, что случилось, любопытство тут было излишним и могло вызвать лишь новый спор. Спорить не хотелось. Потому и не стал заводить разговор и не удивился, когда десептикон молча поел и ушёл в комнату, прихватив планшеты и кристаллы, и снова натянув тонкую броню.       Оптимус же, вздохнув, занялся своими делами. Перво-наперво отправил запрос коменданту на создание копии своего ключа от кварты. Всё же у него не тюрьма и рано или поздно подопечный захочет прогуляться без его сопровождения. А значит ему нужны будут ключи, карта и документы.       С последним-то и возникли проблемы. Что в них писать? Мегатрон — вождь десептиконов? А в профессии поставить террорист?       Молодой Прайм знал, что начинал Мегатрон в шахтах, когда-то давно было проведено полноценное расследование, но сейчас так просто назвать кого-то представителем той или иной профессии было нельзя. Нужен был личный номер, история работы, болезней, травм и получения выплат — просто для порядка. Получал же он какую-то зарплату, хотя бы поначалу? Теоретически старая база рабочих уцелела, но Оптимус не знал, какой код был у бывшего военачальника. Спрашивать у самого Мегатрона не хотелось, особенно, когда он явно в дурном настроении.       Что ж, придется расследовать самому.       Для начала он послал запрос в аяконский архив — и, как и думал, результата это не принесло. То есть — нужного результата. В древних записях нашлись лишь выдержки из полицейских отчетов — «особо опасен» и перечень преступлений против Сената и режима. Идентификационный номер был потерян, а вероятно — затерт.       Запрос в архивы Тарна, где был собран изначальный корпус Мегатрона, обнаружил сохранившиеся архивы сборочного завода — миллионы номеров без каких-либо дополнительных данных. Поиск здесь был безнадежен. Запрос в архивы Каона нашел бойца Арены по прозвищу Мегатрон, но — обнаружилось, что в этом городе подопечный был нелегалом, и следовательно — свой номер не регистрировал.       Прайм вздохнул, смиряясь с положением дел. Придется спрашивать у Мегатрона, несмотря на его дурное настроение — другого выхода не было, и он, выбравшись из-за терминала и подойдя к закрытой двери, тихо постучал.       Десептикон встретил его хмурым взглядом, оторвавшись от планшета. Он сидел на платформе, прислонившись спиной к стене и поглаживая лежащий под боком белоснежный шар Маленькой искры. Зрелище было даже милым, но Прайм не рискнул показывать это выражением лица. Просто замер в проходе, не совсем уверенный, как стоит начать разговор.       — Я тут документы оформляю, для экскурсии не лишним будет. Не подскажешь свой первоначальный именной код?       — D-16-382-997900513-5032, — отрывисто произнес десептикон, и вновь опустил глаза на планшет. Смущенный Прайм тихо затворил дверь. Что с ним случилось? Неужели вчерашний день так повлиял?       Оптимус вернулся к терминалу. Личный номер облегчит поиск сведений… но его мысли были заняты уже не документами. Отчаянно хотелось вернуться, подойти, обнять, успокоить и утешить…       «Опомнись! — напомнил он сам себе. — Это не обиженный спарк. Это древний десептикон, и между вами огромная пропасть знаний и опыта, не говоря уж о войне и культуре».       Но глупое желание не изменилось. Так странно — прежде думал, что если бы довелось встретить Мегатрона вживую, и тот не попробовал бы его убить, то Оптимус бы и пискнуть не смог от восторга. Куда это ушло? Когда пришли сочувствие, радость, нежность? Искренние, сильные… когда он успел привыкнуть к громадному боевику в своей кварте, и к тому же — начать волноваться о его плохом настроении? При этом искренне считая, что тот нуждается в защите и заботе!       Может, ритуал так влияет? Всё же, не может быть, чтобы он действовал только в одну сторону. Не тот это договор, чтобы всё было так просто. Оллспарк не старый Сенат, трактовавший все слова только в свою пользу, Великая Искра могла и позаботиться, чтобы у него не было желания всё бросить и оставить как есть. Впрочем, он совершенно не против — заботиться и восстанавливать всегда лучше, чем воевать и разрушать.       Вбив личный номер десептикона в поиск архива, Прайм задумался. Вроде бы Сари говорила что-то о том, что древняя реликвия показывала ей какие-то образы, когда они с Рэтчетом чинили Омегу... надо будет уточнить. Попозже.       Терминал тихо пискнул, оповещая, что совпадение найдено. Отлично. Сейчас посмотрим. Оптимус открыл вышедшую ссылку — всё же, хорошо иметь высокий допуск. Ответственности, конечно, много, но по-другому бы пришлось не менее нескольких циклов ждать ответа от системы администрирования, заполнив перед этим целую гору бланков. Оно потом всё равно понадобится, чтобы окончательно всё оформить, но так всё же быстрее.       Вчитавшись, молодой элитгард хмыкнул — получалось забавно. За данным номером, что было почти удивительно по тем временам, официально не обнаружилось ни одного серьёзного нарушения — только задержание за участие в драке. Кажется, даже инцидент с сенатором Децимусом, по какой-то причине занести не успели.       Что ж, тем лучше.       Теперь, отправив все данные в службу идентификации можно вздохнуть свободнее и написать отчёт Магнусу, а то уже две декады прошло — третья начинается. Без внимания их, конечно, не оставляют, но всё же так будет правильнее и по уставу.              Время назначенной экскурсии приближалось, и Оптимус чем дальше, тем больше впадал в недоумение. Его подопечный, казалось бы, осознавший необходимость заботиться о себе, внезапно замкнулся, решительно отказавшись от приема лекарств, и спасибо, что хоть продолжил нормально питаться. При этом ему продолжали сниться кошмары — вскоре после похода на нижние уровни десептикон оторвал от платформы датчик, но чуткий слух Прайма улавливал доносящиеся из соседней комнаты звуки — тяжелое дыхание, редкие стоны, шаги.       А он сам… его все сильнее тянуло к столь близкому и желанному — но недоступному. Ему все чаще снились мощный корпус и теплая, восхитительно гладкая протоформа в руках. Живое, дышащее серебро, его хотелось хранить бережнее, чем драгоценный кристалл…       И даже дышать рядом с ним было страшно, потому, что Оптимус все больше боялся его… обидеть? Да, наверное, так. Как будто песчинка доверия между ними стала весить с большую луну. И как тут подступиться, Оптимус не знал, но первыми нервы не выдержали у Мегатрона.       — Прайм! Ну, сколько можно!? — раздраженно произнес десептикон за завтраком, когда автобот привычно протянул ему стакан напитка.       — О чём речь? — немного не выспавшийся Оптимус не сразу поймал за хвост мысль и тем более не понял, чего от него хотят. Правда, следующие слова заставили его резко проснуться и собраться.       — Присадки. Хватит мне их подмешивать.       — Какие присадки?       — Не строй из себя дурака, — раздражённо посмотрел на него десептикон. — Возбуждающие присадки, от которых я спать уже не могу.       Чего? Он почувствовал себя той самой совой, которую они однажды разбудили, гуляя с Сари на Земле по пригородному лесу. Вид, по крайней мере, должен был соответствовать. «Так это были не кошмары?» — пришла совершенно глупая мысль.       Всмотревшись в перекошенное злостью лицо, Оптимус решил, что задавать уточняющие вопросы сейчас будет неуместно.       — Я ничего тебе не подливал, — со вздохом сказал он. — Не знаю, почему ты так решил, но, если ты забыл — мы едим одну еду и пьём один энергон.       — Если это не ты, тогда почему мне это снится? Не строй из себя спарка, Прайм. Я себя знаю — такого никогда не было. Не может этот шлак начаться просто так!       — «Этот шлак» это что? — Оптимус его упорно не понимал.       — Ты издеваешься?! — оптика десептикона налилась почти боевым свечением.       — Нет.       Если речь идёт просто о возбуждении, то чего такого-то? Обычное же дело. Ну, почти. Обычно столь остро оно у мехов помладше проявляется, когда настраиваются системы. Это ведь не повод так беситься, с кем не бывает. Или действительно не бывает? Учитывая травмы...       Мегатрон мысленно выругался — шлаков мальчишка! Юникроново отродье! Ну, хорошо, если он так хочет его унижения...       — Мне снишься ты. И интерфейс, — настолько ровно, насколько мог, произнёс он.       ...терпеть это уже невозможно!       — Интерфейс? — переспросил Оптимус. — Подожди… ты имеешь в виду наш интерфейс?       — Да, — прошипел Мегатрон, и Прайм несколько растерянно пожал плечами.       — Послушай, — мирно сказал он. — Оллспарком клянусь, я тебе ничего не подмешивал. Но если тебя это беспокоит, мы… в смысле, ты можешь пройти дополнительное обследование. Можно даже не объяснять причину, просто скажешь, что решил более тщательно выяснить, что происходит в твоем корпусе, и если что-то не в порядке — там, уровень оверранов повышен, или интерфейс-система гиперактивна, так тебе это без вопросов скажут.       Мегатрон смерил его убийственным взглядом.       — Хорошо, когда?       — Да хоть сейчас.       Судя по виду десептикона, не сказать, чтобы он поверил, но промолчал. Что ж, пускай не верит — скоро сам убедится.