Идите прочь, непосвященные

      Поблагодарив своего заместителя и попрощавшись, Мегатрон вышел из палаты и замер — куда теперь? Идти в кабинет с юникроновым креслом не хотелось, однако мучиться со снами и дальше не хотелось ещё сильнее. Вздохнув, десептикон припомнил дорогу и поплёлся к нужному врачу, чувствуя себя исключительно беспомощным. На секунду даже мелькнула мысль, что было бы лучше, если автоботы вели себя... как автоботы! Тогда он хотя бы знал, что со всем этим делать и чего ожидать. Мысль эта показалась подлой — ведь новое поколение кибертронцев уже вернуло ему Старскрима и спасло Шоквейва от коллапса личности. Да, многое было неприятно, обидно, непонятно и похоже на издевательство, но благодаря этому он, стоит честно признаться, уже сильнее, чем был.       С такими размышлениями дойдя до нужного кабинета, Мегатрон остановился, передёрнул плечами и не давая себе передумать, решительно постучал.       — Входите, — отозвались ему.       В кабинете, слава Всеискре, был всё тот же автобот, что и в прошлый раз. Звали его, если десептикон не спутал, Амбулон, и новый разговор с ним вышел более, чем неловким. С большим трудом находя нужные слова, Мегатрон описал проблему — впервые столкнуться с необходимостью лечить не боевые раны оказалось очень неловко.       — Прошлое обследование было совсем недавно, — сказал автобот после того, как он закончил рассказ. — И если у вас за прошедшее время не было коннекта, то новое не нужно.       — Не было.       — Это хорошо, — покивал доктор. — В вашем случае пока ни о каком интерфейсе речи быть не может. Я выпишу вам лёгонькое успокоительное, однако, — Амбулон серьёзно посмотрел на почти обрадовавшегося десептикона. — Это не панацея. Злоупотреблять им тоже не стоит, после курса нужен будет перерыв, не менее двух декад. Вам необходимо лечение. Такие травмы поддаются восстановлению, пусть и не быстро.       — Я... приму это к сведению.       Из кабинета Мегатрон выходил задумчивый и невесёлый. Лечение... автоботы твёрдо дали понять, что не будут заставлять, но мягкие напоминания всё равно были неприятны.       Спустившись на первый этаж, он увидел сидящего у окна Прайма, читающего что-то с планшета, и бросив взгляд на внутренний хронометр, остановился. В груди поднялось неприятное чувство. Во-первых, похоже, мальчишка проторчал тут всё то время, что он ходил по палатам своих бойцов, а во-вторых... во-вторых, он был не прав.       Видимо, он должен извиниться перед ним.       — Уже закончил?       Прайм оторвался от чтения, и невозмутимо поднялся, отключив планшет. Он не выглядел злым или даже раздосадованным на длительную задержку, словно не ему пришлось просто так мотаться в больницу, потакая чужой паранойе.       — Да, — чуть помешкав, Мегатрон протянул Оптимусу рецепт на успокоительную присадку. — Вот это выписали…       — Хорошо, зайдём по пути домой в аптеку. Теперь домой, или хочешь где-нибудь погулять? Может в городской парк? Или к главному архиву?       — Нет. Я... нет. Никуда не надо, — предложение было заманчивым, но сейчас ему хотелось подумать в тишине. — Оптимус... насчёт присадок. Я... был не прав.       — Да ладно, забудь, — Прайм улыбнулся и пожал плечами. — Я понимаю.       Совершенно без обиды.              Следующее утро наступило чуть раньше, чем он успел привыкнуть. Выписанные врачом присадки подействовали пусть и не до конца, но достаточно, чтобы можно было спокойно спать. Системы всё ещё дрожали в томительном напряжении, собирая теплое тянущее чувство внизу живота. Во сне, в темноте его обнимали сильные руки, поглаживая лёгкими касаниями, но не лезли к портам и не шептали жаркие слова...       По сравнению с тем, что было — мелочь. Тем страннее было проснуться на полтора джоора раньше...       Мегатрон лежал на платформе, прислушиваясь к себе и окружению, пытаясь понять, что его разбудило. Не опасность. Какой-то шорох? Из зала? Да, верно. Он осторожно сел. Шорох повторился. Не шаги, но словно что-то скользит по полу. Поднявшись, десептикон бесшумно скользнул к двери, замирая на мгновение перед сенсором открытия, кольнула лёгкая досада, что её шорох наверняка привлечет внимание. Но любопытство было сильнее.       Дверь открылась, и увиденная картина заставила замереть.       В лучах восходящей звезды происходящее казалось неверным миражом. Оптимус бесшумно двигался по залу, плавно перетекая из стойки в стойку, повторяя разминочные ката с закрытыми глазами. Выверенные движения напоминали танец, завораживая и приковывая взгляд. Мускулы плавно перекатывались под тонкой оболочкой протоформы, заставляя следить за каждым движением. На развернутых антеннах едва заметно переливались светодиоды, свидетельствуя о принимаемом сигнале. Наверное, поэтому Прайм не заметил его — он что-то слушал.       Мегатрон почувствовал, как жар приливает к щекам. Да, можно было уже привыкнуть к тому, что нынче на Кибертроне обнаженная протоформа не означает интербота, но привыкнуть — одно, а начать воспринимать естественно — совсем другое.       Особенно, когда золотистый корпус под неслышную музыку текуче движется в золотых рассветных лучах, медленно сворачиваясь в невероятные фигуры. Мегатрон, как бы ни старался, не смог бы так изогнуться — слишком большой, слишком… старый.       Пожалуй, именно сейчас он осознал, насколько он старый, и насколько молод сам Прайм. В его возрасте сам Мегатрон ползал по шахтам и едва мог связать два слова вне команд и рабочих терминов… но воспоминание не вызвало злости — напротив, потянуло за собой воспоминание об утре перед Ритуалом.       Об искренней тревоге в чужих глазах. Об упорных визитах до. О разговорах. О взгляде и лице, не спрятанном за маской. Хотя, наверное, ему хотелось...       Новый выпад, подсечка — тот самый шорох. Разворот у самого пола и стойка на руках. Замер на мгновение, оторвав одну от пола, удерживая равновесие. И снова на ногах, исполняя уже не боевые связки, а простую разминку.       Раз, два, три, четыре. Повтор. Шея. Плечи. Руки. Торс. Ноги. Последовательный комплекс, явно очень хорошо проработанный…       Вдруг захотелось узнать, каким бы мог быть их тренировочный поединок. Не бой, где все удары с прицелом на смерть, а именно тренировка. Наверное, похоже на этот завораживающий танец. Наверное… шумный вздох был услышан.       Прайм обернулся и улыбнулся. Без тени смущения, радостно, как другу.       — Доброе утро!       — Доброе… — пробормотал он, смущенный откровенной радостью. Вспомнилось вдруг: «весьма вероятно, по-настоящему в тебя влюблен», и Мегатрон нервно вздрогнул, что было тут же замечено.       — Тебе холодно?       Он пожал плечами, не зная, что говорить. Да, перед сном все же свернул броню, обнаружив, что так и впрямь легче отдохнуть, да, оставил обнаженными торс и руки, решив, что раз Прайм так ходит, то и ладно; да, было неуютно без брони. Но причиной дрожи было совсем не это…       «Влюблен».       До сих пор Мегатрон не сталкивался с подобным. Ни дружеский интерес Старскрима, ни фанатичное обожание Тарна и многих ему подобных не могло дать ответ, что делать в такой ситуации. Всех обожателей лидер десептиконов мог запросто слать наболт, но как действовать тут, когда, во-первых, автобот не лезет к нему, не принуждает к коннекту, просто проявляя заботу, а во-вторых, он совершенно не уверен в том, что Прайм… «влюблен».       Что это значит — у автоботов?       Вместе с рецептом на успокоительное Амбулон вручил ему маленький датапад-информаторий, на который он поначалу даже внимания не обратил, так был загружен мыслями. А придя домой, открыл... руководство по безопасному коннекту, со списком рекомендаций.       Конечно, сперва он хотел просто выбросить дурацкую брошюрку — руководство? Для кого, для него? Смешно. Но после, просто из любопытства решил почитать и с изумлением узнал много нового.       «Коннект — важная часть жизни, — писал неведомый умник. — И, поскольку данный процесс является в большой степени интимным, в прежние орны его окружали завесой ханжества и презрения. Считалось, что «высшие классы» выше низменных потребностей, но требования природы безразличны к предрассудкам невежд».       Вот оно как. «Предрассудки невежд» — слышали бы это те сенаторы…       Далее запросто описывался процесс активации систем и… последующие действия. Довольно забавные и, признаться, толковые — что можно совать внутрь, а что нельзя, что делать, если болит или течет энергон, как снимать перенапряжение в одиночку, руками или игрушками… несколько раз повторялось, что ничего плохого и постыдного в подобных желаниях нет, и нужно относиться к этому проще. Что ж, отчасти это объясняло отношение автоботов к интерфейсу…       Но как это относится к чувствам?       Может, Прайм просто хочет его сконнектить? Против воли у них тут, похоже, не принято, но и простое обхаживание...       — Я тебя разбудил? — неловко уточнил Оптимус. — Извини, пожалуйста. Не хотел.       — Нет, всё в порядке. Часто ты... так?       — Обычно каждый день, но последнее время как-то закрутился, не до того было, — ответил мальчишка. — Так что с Земли это, пожалуй, первая нормальная разминка. Теперь буду чаще заниматься. Если хочешь, можешь присоединиться.       Мегатрон заторможенно кивнул, а потом окинул взглядом зал. Одному тут заниматься вполне можно, но вдвоём? Поняв его заминку Оптимус пояснил.       — На крыше есть спортивная площадка, как раз для подобных вещей. Если прийти пораньше, то там никого не будет. Хочешь?       На пару кликов Мегатрон застыл. Нет, он, конечно, думал об этом, но прямо сейчас, после этого сна, когда корпус еще сводит остаточным напряжением?       Но если отказаться — не сочтет ли автобот его трусом? Шлак, Юникрон со снами, будет он еще от автобота шарахаться!       — Пойдем.