Идите прочь, непосвященные

      Нереальная жизнь в компании автобота продолжилась и тогда, когда у него «закончился отпуск» — Прайм таскал его по городам во время своих выходных. Экскурсии, музеи, иногда просто так, погулять. И если поначалу Мегатрон мог кривить губы на показушничество мальчишки — так ему казалось — то вскоре пришлось признать: ничуть. Оптимус просто с восторгом и гордостью демонстрировал достижения своего народа, иногда прямо на ходу предполагая, чем могли бы заняться десептиконы в новом обществе.       Разрушенные города были отстроены давно. Никто не поднимал их из руин специально, чтобы запудрить мозги одному конкретному десептикону. Города функционируют, пусть и с минимальным населением, и население это не выглядит в чем-нибудь ущемленным. Не выглядит голодным, забитым, усталым, истощённым... конечно, там меньше народу, чем в Аяконе, но многие находят в этом преимущества.       Спустя пару декад после поездки в Каон они решили проведать Тарн. И сначала он подумал, что город пустышка, потому что Прайм сказал, что там работают заводы, ведь воздух был слишком чистым. Но юнец купил билеты на экскурсию в энергоноперерабатывающий комплекс...       — Обычно, туда группами ходят, от спаркариума, — прокомментировал он любопытный взгляд бота из кассы.       ...И оказалось, что там стоят какие-то навороченные фильтры. Экскурсовод весело и гордо рассказывал, как промышленный комплекс восставал из руин, сколько сменилось управляющих, как и на чём тут работают. Настолько заболтался, что на автомате предложил пойти работать после спаркариума и смущённо улыбался весь остаток пути.       — Руду привозят из кольца астероидов и с Веги-15, там богатые места.       — Разве не с Веги-12? — удивлённо уточнил тогда десептикон, зная, что на соседней планете порода куда насыщенней. На что миникон-экскурсовод в ужасе замахал руками.       — Что вы, какая Вега-12? Там же радиация зашкаливает! Безыскровая техника и четверти ворна не держится. Куда туда живых?       Вечером, того же дня, Мегатрон не удержался от вопроса.       — Я слышал, преступников-автоботов отправляют на рудники. Это тоже было… «искажение информации»?       — Нет, такое у нас, к сожалению, имеется. Их отправляют на рудники, — признал Прайм. — За строго определённые преступления, правда, и летят они на Асегласс, но да. Такое есть. Можешь посмотреть в Уголовном кодексе, он на пятой полке слева. Там ровно три статьи.       Конечно Мегатрон заглянул туда и нашел указанные статьи. Умышленное убийство, умышленное изнасилование — то есть, когда виновник был трезв — и принуждение к рабству, иначе говоря, кабальный контракт (сноска к трудовому законодательству). За это все там полагалось от пяти ворн рудников до разделения искры и корпуса.       Да, просто поразительно, насколько изменились автоботы…       И прогулки без Прайма показывали ровно то же самое, что и с ним. Как-то в парке он наткнулся на группу из спаркариума с воспитателями. Пятнадцать искорок и пять «взрослых», которым Мегатрон не дал бы и шести ворнов. Они сидели на небольшом подиуме среди кристаллов и каких-то деревьев, внимательно слушая рассказ о природе и плантациях, об их важности. На простых примерах из истории детям показывалось правильное и неправильное. Почему нужно относиться к живому с уважением, как найти созревшее съедобное и почему не созревшее лучше оставить там, где оно развивается.       Почему-то именно это произвело на него больше всего впечатления, заставило поверить, что всё меняется... а значит, надо меняться и самому.       Поразмыслив, он решил все же последовать советам медиков и заняться своей… «интимной проблемой». Пусть горячая сладость видений под влиянием успокоительной присадки поблекла — ему хотелось проверить, что там, на Ритуале, ему действительно понравилось. А проверить это можно было только одним способом, для которого нужен был здоровый клапан. В ином случае Прайм отказался даже рассматривать варианты взаимодействия — мол, неизвестно, чего Мегатрон в итоге больше получит, удовольствия или повреждений, и в глубине искры десептикон соглашался. Он пробовал немного… прикасаться к себе, используя тот гель, который дал Рэтчет. Он чувствовал тепло и томную дрожь, но неприятие боли мешало пойти дальше, единожды испытанного удовольствия было мало, чтобы его перебороть.       Нет, только ради этого он, наверное, не стал бы возиться. Но совсем недавно, глядя из окна на идущую под руку пару автоботов, он внезапно представил себя и Прайма — вот так же идущими в магазин, обсуждая что-то совсем мирное, вроде цвета стенных панелей в общей спальне. Почему? Быть может, это прорвавшееся сквозь налет извечной усталости желание покоя?       Он идёт в госпиталь с утра, как обычно, ничего по этому поводу не говоря. Обсуждать такие вещи по-прежнему неловко.       К счастью, автоботский врач всё тот же, что и раньше, и он, похоже, понимает одолевающие пациента чувства. Просто расписывает стадии лечения и после еще одной занявшей три джоора диагностики назначает приём и первую операцию. Вот прямо через два цикла. Можно было бы и сейчас, никаких противопоказаний нет, но мастер, ведущий несрочные операции высокой сложности, будет свободен только тогда.       Мегатрон не хочет этого показывать, но он нервничает. Наверное, Прайм знает об этом — конечно, ему ведь, кажется, давали копию медкарты! Но он ничего не говорит.       Возможно, дело в том, что последнее время Оптимус чаще утомляется. Это заметно во время их спаррингов — наверное, от того, что для автобота, явно привыкшего к уединению и единоличному владению квартой сосед-десептикон оказался слишком большой переменой в жизни. Ответственность — это всегда тяжело, а уж ответственность за врага, необходимость вдобавок к обеспечению всего того, что имеет пленник, следить, как бы он чего не натворил… да еще и ответственный этот — почти что спарк.       «Мир нужен, — понимал Мегатрон, глядя на усталое лицо Прайма и вспоминая прояснившийся взгляд Старскрима. — И нам он нужен больше, чем автоботам — если они и дальше собираются нас лечить. Искреннюю заботу даже Тарн поймет, а потом…»       Потом, быть может, его странное сожительство с молодым Праймом станет чем-то большим.       

***

      Кто-то более молодой мог бы подумать, что для меха его возраста он появлялся в медицинских мастерских возмутительно редко. Иногда он и сам так думал — но что поделать, ему, старому творению Праймаса, во всех, обрушивающихся на Кибертрон бурях повезло сохранить не только жизнь, но и здоровье.       — Как ваше колено? — спросил молодой доктор.       — Спасибо, гораздо лучше, — улыбнулся Альфа Трион.       — Вам нужно больше двигаться, — заметил врач, заставляя Хранителя знаний покаянно прокачать головой.       Это была давняя игра, длящаяся уже пару сотен ворн. Медики порицали его за исключительно архивный образ жизни, а он обещал это исправить. И даже иногда предпринимал для этого некоторые шаги, раз в пять ворн выбираясь куда-нибудь за пределы планеты.       Но оба они знали, что особой необходимости в этом не было. Системы Триона обновлялись и восстанавливались не хуже, чем у молодых трансформеров. Иногда Альфа предполагал, что причина этого — Солус, некогда случайно опрокинувшая на него какой-то свой экспериментальный состав.       — Я выпишу вам, как обычно, минеральные комплексы. Хорошо помните, как принимать? — спросил врач.       — Хорошо, доктор. Я вам полностью доверяю.       Ритуальная фраза, когда-то в древности несшая совсем иной смысл, чем сейчас, бездумно срывается с губ.       Пока медик возится с файлами и явно собирается подпихнуть что-нибудь новенькое к уже имеющемуся списку, он смотрит в окно и взгляд сам собой цепляется за большую, грузную фигуру десептикона, прогуливающегося по парку в компании маленькой фем. Эмпурированный… давно он не видел таких.       Привычно кольнула старая вина — отстранился, не уследил, выбрал легкий путь — не вмешиваться… и сколько горя пришло потом, а ведь возможно, мог бы помешать… став вечным надзирателем.       Снова и снова он напоминает себе, что мудрость в том, чтобы дать некоторым событиям случиться. Принуждением не выстроить счастья — и счастье, пусть и спустя долгие ворны горестей, все же пришло на Кибертрон. И он надеется, что жестокость, совершенная юным Оптимусом, станет последним глифом в истории раздора, расколовшего их народ…       Мысли сами собой цепляются за недавние воспоминания — новый Совет, собравшийся уже после Ритуала…              — Уважаемый Совет, — Альфа Трион, впервые за много ворнов пришедший на совет и до этого молчавший, поднялся со своего места. — Есть ещё кое-что, чего нельзя упускать ввиду случившегося. Полагаю, представитель медиков меня поддержит.       Фёрст Эйд кивнул, явно понимая, о чем собирается говорить хранитель знаний.       — Судя по вашему виду, нам это не понравится, — мрачно пробормотал глава Аякона.       — Оптимус Прайм взял на себя ответственность за всех десептиконов, перед лицом Оллспарка обещал защищать и заботиться. Не все десептиконы в его власти, но все они страдают — каждый ранен или болен, в той или иной степени. Сделать с этим ничего нельзя, пока не заключён мир. Но Оллспарк это не волнует. С его точки зрения молодой Прайм не выполняет свои обязанности. Уже сейчас его настигает наказание за это.       — Верно, — кивнул глава госпиталя. — Наше обследование показывает, что его корпус начал истощаться. Пока ситуация не критична, можно помочь витаминами и препаратами. При известной доле упрямства и внешней поддержки он продержится не один ворн.       — Но, если ничего не изменится более, чем за пять, летальный исход гарантирован, — сказал Трион, ловя обеспокоенный взгляд Магнуса на Оптимуса.       — Я был готов к тому, что это плохо закончится, — заметил Прайм. — Мегатрон не простит мне случившегося, а его десептиконы, оставшиеся в пространстве Чаар, могут и отыскать способ преодолеть запрет на убийство… хотя, конечно, мне бы этого не хотелось. Особенно, из-за чужого глупого упрямства.       — Как только ты умрёшь — ритуал Протектората перестанет действовать, — сказал последний из Тринадцати. — И отменить ничего нельзя. Официальный мир, заключённый перед лицом Всеискры, единственное, что может тебя спасти.       — Сколько у него времени? — спросил Магнус, смотря на Оптимуса с глубокой печалью и беспокойством.       — Такими темпами, если не произойдёт ничего, что ускорит процесс… — Ферст Эйд заглянул в свои записи. — Около пяти ворн. После мы уже ничем не сможем ему помочь, он впадёт в кому, ещё пара декад — максимум пять, и наступит дезактив. Это самый оптимистичный прогноз, который я могу дать.       — Механизм истинного Ритуала доподлинно не известен, формулировка расплывчата и потому строга, — заметил Трион. — Одно случайное слово с одной или другой стороны может качнуть чашу весов. Нам следует быть очень осторожными…