Идите прочь, непосвященные

      Мегатрон опасался, что для операции ему придется погружаться в полный стазис и готовился спорить с врачами, но оказалось, что чинить его будет еще по прошлой войне знакомый Рэтчет — можно сказать, свой меха, прекрасно знающий, насколько выносливы десептиконские корпуса, и как пациента разозлит временная беспомощность. Поэтому его ждала всего лишь половинная заморозка, от которой корпус ниже пояса как будто бы исчез — тоже ничего приятного, но лучше, чем полный стазис.       «Неужели я и правда это делаю? — спросил он себя, взгромоздившись в жутковато выглядящее кресло, специально для операций на интерфейс-системах. — Принимаю помощь от тех, кто меня искалечил? Нет — виновные давно мертвы, а эти, юные искры, ни в чем не виноваты. Даже помнящий ту войну Рэтчет — он и тогда просто чинил всех, кто попадался под руку. И теперь… они уже вылечили Старскрима. Лагнат стал спокойнее, Блицвинг лучше спит — точнее, сейчас он наконец-то нормально спит, а не ждет, пока его вырубит от усталости. И Шоквейв… может и у него есть шанс? А ведь еще есть Чаар, и они обещали, что помогут всем… вообще всем. Это новый мир, еще более странный и непонятный, чем планета каких-нибудь органических разумных моллюсков. В этом должна быть логика, должна быть цель, но я ее не вижу, и остается только принять то, что происходит вокруг…»       Количество операций, озвученное старым медиком, удручало, особенно с учётом того что больше двух в декаду делать было нельзя. Хорошо еще, что всё проходило быстро: джоор на кресле под заморозкой, стараясь не дергаться от неболезненных, но неприятных ощущений, потом ещё полджоора требовалось полежать на платформе за ширмой, пока заморозка отойдет настолько, чтобы не путаться в онемевших ногах. После легкое головокружение и пару циклов немного болит и тянет. Было в его жизни и более неприятное лечение.       Дёргало нервное любопытство: каким всё будет, когда его вылечат? Одновременно и предвкушающе и страшно, муторно немного и тягостно. С одной стороны, хотелось, чтобы все это уже закончилось и его просто не трогали, а с другой... что будет потом? Он и так чувствовал себя здоровее, чем когда-либо. Должен ли он будет как-то… отблагодарить Прайма? Чем дальше, тем больше десептикон в этом сомневался — молодой автобот явно не примет идею коннекта в качестве платы, из прошедшего разговора это было понятно. А просто ради того, чтобы проверить функциональность систем… этого не хотел уже сам Мегатрон. Что-то такое мальчишка в нем тронул, из-за чего старый воин иногда чувствовал себя не то полным дураком, не то маловорновым спарком. Хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы автобот оценил…       И кое-что он уже сделал. По крайней мере, работа со старыми текстами на историческом форуме уже принесла небольшой доход, и Мегатрон долго глядел на эти цифры в новенькой карте — впервые за сотни ворн честно заработанные на своей планете деньги. Не награбленные, не сжуленные, и вдобавок — за то, что трудно было даже работой считать. Перевести одни слова в другие, то, чем занимался в прошлом Интеллектуальный Класс… всего лишь чуть больше того, что получали в прошлом шахтеры. Раньше этой суммы хватило бы на куб энергона и посещение общественной мойки, теперь же, произведя подсчет, Мегатрон обнаружил, что на эти деньги можно спокойно прожить четыре квартала. Правда, с точки зрения Оптимуса, это значило — жестоко голодать, отказывая себе во всем, что нужно для нормальной жизни. Нет, одно дело на войне, в походе, в космосе, без связи и помощи, а здесь, когда всего вдосталь — зачем?       И пусть пока ему хотелось просто любоваться на эти цифры рядом с кристалликом, он решил, что теперь, по крайней мере, может сам себе купить все эти витамины и восстанавливающий гель.       Во время очередной прогулки он зашёл в ближайший аптечный пункт и долго не мог поверить оптике, разглядывая цены. Простые и доступные лекарства, на большинство которых не требовалось разрешения. Обычные витамины, которых ни за какие деньги не найдешь на Чааре, стояли ровными столбиками в открытом доступе на полочках — выбери сам и пройди на кассу.       Тем же вечером он спросил у Прайма, нельзя ли отправить на Чаар хоть пару ящиков этих, самых простых укрепляющих витаминов. Он может теперь купить за свои деньги… и с удивлением и благодарностью услышал, что груз уже собран, осталось только решить, как его передать, чтобы на Чааре не посчитали его оскорбительной подачкой или взяткой. А то ведь и вовсе могут решить, что это отрава — обидно будет, если просто выкинут…       Да, согласился десептикон. В подобную щедрость древних врагов Страйка ни за что не поверит. И весь вечер они азартно составляли планы — и Мегатрону казалось, что его личное время повернулось вспять, к той поре, когда он, едва сошедший со сборочной линии, еще ничего не знающий и не понимающий в мире, осваивал «важнейшую для благосостояния Кибертрона» профессию… казалось бы, в чем разница — юный шахтер, нашедший крупный кристалл редкой чистоты, и старый вождь, прошедший войну и переживший угасание своей расы — которое уже не случится, но все же…       Азарт и радость были теми самыми, из первых дней его юности.       В итоге они решили не хитрить и сошлись на том, что посылку отправят от имени обоих, вместе с партией медикаментов передав сообщение, в котором честно опишут ситуацию с Шоквейвом — даже если десептиконы не поверят сразу, любое вранье все равно непременно вскроется. Особенно — умолчание о том, чего Мегатрону стоила такая забота.       — К тому же, новости наверняка уже разошлись по дальним колониям, что-то скрывать уже не имеет смысла.       — И тебя это не беспокоит? — уточнил Мегатрон. — Что несколько миллионов мехов будут мечтать тебя прикончить?       — Беспокоит, конечно, — спокойно улыбнулся Прайм. — Но я постараюсь их переубедить, а потом… ну, мало ли способов. Ты можешь объявить меня своим личным врагом — насколько я знаю ваши порядки, это не помешает нам вместе работать. Или, например, сменить внешность и имя и уехать в долгую миссию.       — Я опасаюсь, что они не поверят ни тебе, ни мне, — тихо признался десептикон. — Решат, что меня переписали… хорошо еще, что тех, кто мог бы поднять шум ради власти, у нас мало. Мегазарака я убил, Скорпонок болван, и это понимают все кроме него, за Оверлордом никто в здравом уме не пойдет… а Старскрим, Саундвейв и Шоквейв здесь. Остается Страйка, но она не будет действовать, пока не разберется во всем до конца.       — Звучит... неопределённо, — хмыкнул Оптимус, набрасывая текст в датападе. — В любом случае, не попробуем, не узнаем. Так хоть чем-то поможем, хотя медики уже сейчас предвкушают объём работ. Как заключим мир, дел будет невпроворот. Чем будешь заниматься?       — Заниматься? — переспросил Мегатрон.       — Ну да, когда мы заключим мир. Кроме переводов и управления десептиконами. Чем бы тебе хотелось заниматься?       Он озадаченно посмотрел на мальчишку. Странный вопрос. Больше непонятный, чем неожиданный. Как-то Мегатрон о таком и не думал никогда.       — Не знаю... — растерянно протянул десептикон. — А ты? Ты ведь служишь в гвардии…       — Хорошему отдыху это не мешает, — возразил Прайм. — Вот мой товарищ, Сентинел, он в любительских холо снимается. Не «профессиональный актер», но уровень очень высокий. Мне нравится в архивах копаться, не по делу, просто так.       — Не знаю, — повторил десептикон. — Я вообще еще не свыкся с мыслью, что работа может быть легкой — это я о переводах. А так… наверное, я хотел бы увидеть весь Кибертрон. Не только на маршрутах экскурсий. Не может же быть, чтобы вы каждый метр на поверхности и под ней отполировали?       — Ты прав, такие места есть, — задумчиво сказал Оптимус. — Значит, путешествия… что ж, это здорово! Раньше я тебя водил, а потом… потом будем ходить вместе. Идет?       — Идет, — улыбаясь, повторил Мегатрон и протянул автоботу руку.       И возможно, все было бы хорошо, если бы во время очередной прогулки десептикон не решил заглянуть в Храм Оллспарка…