Идите прочь, непосвященные

      Сквозь марево офлайна Смоукскрин слушал приглушённые голоса. Два из них были знакомы, но вспомнить, кому они принадлежат, у него не получалось, равно как и уловить смысл чужого разговора. Он уплывал, как зыбучий стеклянный песок из-под пальцев.       — Может, всё же отнести его к Хуку? Вдруг что серьёзное, а нам отвечать потом? — третий голос принадлежал незнакомцу, но звучал почти участливо, потому не вызывал беспокойства.       — Хи-хи-хи! Ой! Не могу! Страйка упоила элитного гвардейца! Я буду долго это вспоминать им обоим!       — Да кто ж знал, что этот спарк свалится от одного глоточка! Рандом, хватит ржать!       Тихий шум и голос немного изменился.       — Успокойся Баррикейд, автоботёнок крепче, чем кажется. Ничего ему не будет, он здоровый и сильный.       — Что-то ты слишком спокойный, Айс. Ты же за него отвечаешь. И вообще, он уже цикл спит.       — Это потому что вы неправильно подходите к задаче, — авторитетно заявил новый голос. — Отойдите-ка.       Сквозь сон элитгард почувствовал приближающиеся неприятности, но понадеялся, что они пройдут мимо. Напрасно — пронзительный вопль, похожий на сигнал тревоги, ввинтился в аудиосенсоры.       — Рота подъём!!! Кадет, ты уснул на посту?!       Корпус сам собой вздёрнулся с платформы, вытягиваясь по стойке смирно, отдавая честь и рапортуя, прежде, чем процессор пробудился окончательно.       — Никак нет, сат! Больше не повторится!       — Ну, вот. И никаких проблем, — хмыкнула Слипстрим. Откалибровавшаяся оптика выхватила довольное лицо крылатой фем и двух десептиконов, стоящих позади.       — Уи-хи-хи! — Рандом зашёлся хохотом, сползая по стене, а незнакомый мех в темной броне хмыкнул.       — Вот теперь, я верю, что ты бета Старскрима. Чуть из брони не выпрыгнул… как самочувствие, кадет?       — Н-нормально… — растерянно пробормотал он. — А… а что вчера было?       Все трое снова рассмеялись.       — Да ничего особенного, — поспешила успокоить его Слипстрим. — Просто генерал решила угостить тебя местной выпивкой… повезло, кстати, что это оказался энергон из той партии, которую успели пропустить через доставленные нами фильтры. Иначе бы последствия были похуже…       — Новые фильтры — и такой горлодер? — поразился Смоукскрин, ощупывая голову. Под шлемом шумело и пощелкивало, но не болело — просто картинка с оптики периодически шла рябью.       — Представь себе, каков был изначальный продукт, — заметил Айс.       — Не буду я такие кошмары представлять, — он опустился на платформу. — Если вы все время такое пьете… я вообще не понимаю, как из вас еще болты не сыплются…       — В том-то и дело, что сыплются, — грустно вздохнул незнакомый меха. — Я Баррикейд. Приставлен к тебе для присмотра и объяснений по всем вопросам.       — А… ага… — он для верности потряс головой и активировал протоколы усиленной фильтрации. — Кажется, я так даже на выпуске в академии не напивался, — несколько обескураженно признал он. Слипстрим фыркнула, уже наслышанная о весёлой жизни кадетов в общежитии.       — Судя по тому, что ты уже шутишь, к медикам тебе не надо.       Смоукскрин только рукой махнул. Какие медики? Фильтры качественные, через десяток бриймов в порядке будет. Впрочем, пить с десами он, пожалуй, больше не рискнёт. Ни сейчас, ни позже. И ведь выпил-то меньше куба…       Переведя взгляд на нового знакомого, он уточнил:       — Так… что там по поводу вопросов?              Автобот выглядел всё ещё немного очумевшим, но быстро восстанавливался и брал себя в руки, перестраиваясь на деловой лад прямо на глазах. Выучка у мальчишки была хорошая, намётанный взгляд бывалого разведчика цепко подмечал детали, опыта ему не хватало, но Баррикейд признал, что держался гвардеец достойно. По крайней мере для того, кого срубило с одного глоточка сверхзарядки. Забавный.       Страйка приказала стать автоботу лучшим другом и попытаться раскрутить на выдачу большей информации, и Баррикейд в силу характера один из немногих, кто способен выполнить этот приказ в полном объеме. До того, как стать десептиконом, он был праксианцем, урожденным, что большая редкость. Ненависть и ярость не туманили его рассудок, лишь служили подспорьем в бою, и еще он хорошо умел быть доброжелательно-жестким, как должно вести себя полицейскому. В хамовато-искреннем обществе десептиконов, где все вопросы решались на месте их возникновения, эти качества не были востребованы, но молодой автобот с высокой вероятностью мог клюнуть на дружелюбно-уверенный тон.       Следующие циклы обещали быть не скучными.       И верно, окончательно кадет пришел в себя уже через джоор. Был бодр и весел, не демонстрируя никаких, даже самых мелких следов похмелья. Вот уж действительно — молодой корпус. Десептикон успел даже почувствовать лёгкий укол зависти к мальчишке, прежде, чем уточнил его возраст. Как-то он не думал, что «спарк» действительно совсем… спарк. Не вязался образ и статус элитного гвардейца с двумя неполными ворнами.       — Я ещё не отучился на командирских курсах, поэтому не имею звания Прайма, так что, когда вернусь, придётся подналечь на учёбу. Мне дипмиссию обещали засчитать, как практику, — похвастался автобот, провожая взглядом уносящуюся в небеса подругу. Теперь стало понятно, почему на него так сильно подействовал легкий коктейль — фильтры всё равно что спаркские. Баррикейд помнил, что меха растут и активно развиваются первые три ворна, постепенно сбавляя развитие к пяти. Однако и позже киберформы способны развиваться и усиливаться, но…       «Озверели что ли автоботы совсем?..»       К слову сказать, тянуть информацию из курсанта было и не нужно, он непринужденно отвечал на любые вопросы, высыпая горсть своих. Особенно его почему-то интересовали скраплеты.       Услышав про одомашненный вариант вредителей, разведчик долго сомневался в собственных аудиодатчиках. Мальчишка же порывался проверить, действует ли на дикие виды какая-то заморозка, которую он притащил с собой.       — Неокультуренных есть не стоит, они ядовитые, — с уверенным видом пояснял автобот. — А на то, чтобы перевести их на неживой металл, надо не меньше пяти поколений.       — Смотрю, ты разбираешься в вопросе.       — В спаркариуме ходили на экскурсию на крупную ферму по разводу в Тайгер Паксе. Неликвид и просто брак им свозили с окрестных заводов и мастерских. Мне понравилось, — пожал он плечами.       — Так почему ты пошел в элитгарды, а не в… фермеры, так? — в ответ Баррикейд ожидал услышать нечто вроде «гвардия престижнее», но автобот не задумываясь ответил:       — В гвардии интереснее. В фермеры идут те, кто не озвереет ворнами видеть каждый цикл одни и те же садки с личинками и поля кристаллов. А так… элитгарды, конечно рисковая профессия, но что за жизнь без риска? Будь я фермером, не побывал бы на вашей планете.       — Так себе местечко. Кусок камня в космосе.       — Зато у вас чудесные рассветы и закаты! Красота же! Я уже и фото наделал. Знаешь, у нас в Аяконе есть архив планет, там собирают самые красивые виды мест, где побывали кибертронцы. Я думаю… — Смоукскрин как-то замялся, но продолжил: — За пополнение архива редкими кадрами платят деньги, небольшие, конечно, но… если кто-то из ваших решит переехать на Кибертрон, это может пригодиться.       — А удовлетворит ли аяконский архив мутная раскадровка с оптики? — усмехнулся Баррикейд. — Лично я вблизи еще как-то вижу, а вот дальние значения уже расплываются. Все, что свыше двух километров — муть и серые облака.       Смоукскрин завис, пытаясь представить, как такое возможно. Даже самая простая, стандартная оптика выдавала приближение тридцати пяти километров, и это если целенаправленно не развивать! Хотя, если учитывать общее состояние жителей на Чааре…       — Это ранение или само по себе так? Вообще, наши медики могут починить почти всё, кроме полного дезактива, — он подумал и добавил. — А насчёт архива… показать пару кадров и предложить никто не мешает. Возьмут или нет, это на месте уже скажут. Там же не только панорамы, там для разных целей собирают. И для холо, и для компиляций, и ещё для чего. И вообще, — он как-то разом встрепенулся. — На Кибертроне полно всего, чем можно заниматься. Любой может найти дело по душе и возможностям, если это не криминал.       — И что же у вас считают криминалом?       — Воровство в любой форме — карается штрафами, общественными работами и колотушками от пострадавших, если попадешься. Вредительство — если ты умышленно что-то испортил. Причинение вреда здоровью и жизни. Изнасилование, рабство, убийство — три последних, кстати, тянут на высшую меру…       — И как это согласуется с тем, что сделал Оптимус Прайм?       Автобот погрустнел и вздохнул.       — Плохо. В ином случае за одно только предложение его бы могли и с должности снять, и к психологам отправить…       — И почему в таком случае он ходит на свободе? Чем уникален его случай? Тем, что пострадавший — десептикон?       — Вообще-то он уже не ходит — он в стазисе лежит, — уточнил Смоукскрин. — А чем уникален… много причин. Первая — там выбор стоял простой, либо этот… ритуал, либо казнь, — он вздохнул. — Поверь, нам этого очень не хотелось. Никому из тех, кого я знаю. Но ваш вождь, Мегатрон… он был просто непрошибаемый. Он отказывался верить. Отказывался даже пытаться поговорить, понять…       — У него были для этого причины.       — Я понимаю.       Автобот замолчал, наверное, на полбрийма.       — Мы не лицемерим, — сказал он наконец. — Мы оказались не готовы купить жизнь одного… или даже нескольких… ценой тысяч других жизней. Ценой восстановленного Кибертрона. Если бы мы поступили так… избрали другое решение… он бы вырвался из любого заточения. И на нас бы пала ответственность за всех, кого бы он убил. А это было бы что-то сродни поступкам Ориона Пакса — громкие благородные речи напоказ и гора дезактива в итоге. Но повторю — эпоха Восстановления, без Оллспарка, силами одних лишь выживших истощенных искр — она оставила глубокий след. Любая жизнь — не просто ценность, это ценный ресурс. И приговорить к дезактиву такую Искру, как Мегатрон… было тяжело. Так что, когда Оптимус нашел такое решение, наши сенаторы конечно в восторг не пришли, но все же с облегчением ухватились за возможность избежать убийства. И постарались придать этому… действию… наибольшей сакральности, чтобы дать понять всем — это разовая акция, священный ритуал на самый крайний случай. И ни в коем случае не унижение, лишь ответственность Покровителя перед подопечным и перед Оллспарком.       — Выходит, он с этой ответственностью не справился, раз свалился в стазис? — указал на очевидный с его точки зрения факт Баррикейд. — Будь иначе, он был бы в порядке.       — Но он же взял ответственность не только за Мегатрона! — возмущенно заметил кадет. — За всех, кто десептикон. Он просто не успел. — Смоукскрин сложил руки на груди и добавил тише. — Он бы всё равно свалился, потому что у вас тут… такое. Только не сейчас, а ворнов через пять. Не знаю, почему всё так ускорилось. Наверное, кому-то из ваших совсем ржаво стало.       — Погоди, — разведчик выцепил главное. — Он что, знал, что так будет? Добровольно рискнул жизнью?       — Конечно, — удивленно посмотрел на него мальчишка. Словно само предложение, что могло быть иначе, являлось несусветной глупостью. — И что значит «добровольно рискнул жизнью»? Он же Прайм. Он всегда рискует.       — Говоришь так, словно это ваше «Прайм», значит больше, чем декоративная приставка к имени.       — Естественно. Прайм, это командир. Они первыми идут в точку чрезвычайного положения. Первые реагируют на опасность. Только аналитики разведки и контрразведки работают в офисе. Но даже Лонгарм, которого изображал ваш Шоквейв, обязан был участвовать в учениях и координировать их, — Смоукскрин фыркнул. — Наше «Прайм», это не как в ваше время. Наше «Прайм» это первый, кто примет удар и последний, кто покинет опасное место. Это почти как мишень, — кадет чуть успокоился и заключил, ставя точку в этом разговоре. — Я тоже стану Праймом, когда отучусь на командных курсах.       — А ты не маловат ли для такой ответственности?       — Мне уже два ворна! Всего-то на три ворна младше Оптимуса! И то он на дикой планете полворна в стазисе провел… — Мальчишка фыркнул и вдруг достал из сабспейса кулёк с леденцами. — Ты, кстати, конфеты любишь? Блицвинг надо мной всю дорогу из-за них подшучивал, а они, между прочим, вкуснее и точно полезнее вашей сверхзарядки.       Ошарашенный Баррикейд не успел среагировать, как спарк отсыпал в ладонь цветных кристаллов и протянул с таким серьёзным видом, словно насмерть обидится, если у него их не возьмут.       «Шлак… Два ворна…»       Нет, рабочие моды в его молодости начинали работать буквально через цикл после активации, и к двум ворнам успешно выполняли поставленную задачу. Но то рабочие, низший класс. Живые дроны, как про них говорили более высокие классы. Они и в два, и в четыре, и в десять ворн плохо соображали за рамками вбитых в процессор действий — тупая монотонная тяжелая работа и отсутствие какого-либо общения и обучения просто не давали возможности развиваться. Корпуса большие, а разум… эх.       А тут мальчишка. Чистенький, блестящий. Элитный гвардеец. И два ворна… и Прайм, которого каждый десептикон с удовольствием бы пристрелил за оскорбление лидера, немногим старше. Баррикейду отчётливо показалось, что воевать они до этого собирались со спаркариумом.       — Эй, ты чего завис? — Смоукскрин удивлённо заглянул ему в лицо.       — Да так… — ровно ответил десептикон. — Значит, ваши считают, что если мы заключим мир, Прайм очнётся?       — Мы на это надеемся.       — То есть не факт? — уточнил Баррикейд, заставляя кадета насупиться.       — Не факт. Никто не знает, придет он в себя или нет. Ритуал не до конца изучен. Его редко… использовали по прямому назначению, да ещё напрямую обращаясь к Оллспарку.       — И что сделают автоботы, если ваш герой умрет?       — Памятник поставим, наверное. Все-таки история не рядовая, чтобы ограничиться памятной доской в холле академии.       — И все? Не решите, что раз герой умер…       — Да ты что! Барри, пойми, поступок Оптимуса, это не частная инициатива, это выражение воли Кибертрона! Автоботы не хотят войны, Оптимус нашел способ ее не допустить, и если… если он умрет… мы продолжим действовать так же, как делал бы он. Идти к миру, — твердо сказал автобот. — Да ты конфеты попробуй. Или не любишь сладкое?