Идите прочь, непосвященные

      От космопорта до гостиницы полчаса шагом, утро солнечное и на улице полно автоботов. Они провожают компанию десептиконов заинтересованными взглядами, оборачиваются, но не подходят. Любопытство молодого поколения витает в воздухе, заставляя Тарна и Страйку щурить глаза, оставаясь в напряжении. Только в номере гостиницы их немного отпускает, хотя Мегатрон уверен, что Тарн наверняка просканировал все доступные диапазоны на следящее оборудование. Но вопреки ожиданию, разговор начинается не с этого.       — Шлак. Они действительно ходят без брони... — потрясённо шепчет командир ДПП. — Они что, совсем без программ самосохранения?       — На Кибертроне нет необходимости носить броню круглосуточно, — откликается Шоквейв. — Даже при трансформации предпочитают сворачивать защиту до максимума, чтобы не перегружать протоформу. Лишь немногие профессии требуют полной активации.       — И что, совсем нет проблем с насилием? — недоверчиво уточняет Тарн.       — Как ни странно — нет, — бывший сенатор иронично дёргает углом губ. — Всё взаимодействие исключительно добровольно. Или через холомодуляцию с полным погружением. Впрочем, нравы автоботов нового времени весьма... свободные.       Командир самого страшного десептиконского отряда вглядывается в его черты лица, словно не веря — ни системе опознавания, ни своим способностям, явственно говорящим, что в этом корпусе действительно искра Шоквейва, но… уже не та, что он знал долгие ворны. Волны эмоций, еще беспорядочных и трудно опознаваемых, катятся по эм-полю, искажая прежде ровную поверхность — так, как это происходит у нормальных, целых меха. Раньше никто даже не задумывался о том, чтобы вылечить прошедшего Теневые иглы, но вот перед ними живое доказательство. Доказательство ли?       «Это действительно он», — мягко вкрадывается в разум шёпот телепата.       «Ты ведь понимаешь, что тебя самого можно подвергнуть сомнениям? Не так уж часто кто-то возвращается из Колодца собой.»       «Понимаю. И всё же настаиваю. Как и много ворн назад, в подуровнях Каона. Возможно, Праймас нас наконец-то услышал».       Внутри всё вздрагивает. В памяти всплывают воспоминания, о том далёком, коротком разговоре, что случился за ворн до побега с Кибертрона. Свидетелей не было, лишь они вдвоём, слишком уставшие, чтобы куда-то идти.       «Ты помнишь?»       «Не слишком много, но достаточно.»       — Автоботы действительно хотят мира? — спросил он вслух.       — Саундвейв: утверждение — ни один из близко контактировавших не проявлял враждебности…       — Даже наоборот, они иногда через чур дружелюбны, — Мегатрон внезапно смущенно кашлянул. — Понадобилось время, чтобы привыкнуть.       — Вам предлагали… эээ… — Тарн замялся, но лидер понял его без пояснений и покачал головой.       — Нет, у меня же особый случай. Прямо — нет. Но в киберсети я нашел множество… словом, этого материала раз в десять больше, чем пропагандистских роликов в конце войны.       Десептикон впечатленно присвистнул.       — И чего они хотят в обмен? — осторожно уточнила Страйка. — Подобное ведь не предлагают в одностороннем порядке, а я так и не поняла, ради чего такие подарки. Не было ни одного встречного вопроса или предложения — но не значит же это, что они готовы посадить нас себе на шею?       — Снова став единым народом, мы разделим все труды и заботы нынешних автоботов, — тихо сказал Шоквейв. — Строительство, разведка, защита границ, добыча ресурсов…       — Снова то же самое? Мы работаем, они отдают приказы?       — Они готовы отдать нам наши города. Восстановленные города.       — Серьезно? — усомнилась Страйка. — Вот так просто возьмут и уйдут?       — Они понимают, что война обойдется дороже.       — Им-то? — генерал скептически хмыкнула. — Десептиконам хватило бы пары турелей, заряженных Всеискрой. Максимум, что мы могли сделать до Ритуала, это потрепать их колонии. Теперь даже этого не можем, — она качнула головой. — Но даже если и нет... вот мы придём в этот красивый, отстроенный мир, ржавые, со своими привычками. Сколь долго они смогут смотреть и терпеть, как их красивый кристаллик обмазывается в грязи?       — Достаточно для того, чтобы приучить нас пользоваться мойкой и прибирать за собой, — заметил Мегатрон. — Ты заметила, как на нас смотрели те, кого мы видели по дороге из космопорта?       — Как на инопланетную диковинку, — фем поморщилась. — Мне не по нраву быть экзотичной игрушкой.       — Не игрушкой, мой генерал. Но ты права — для нынешних автоботов мы экзотичны. И пока все наши промахи и ошибки, неаккуратность, грубость, глупость и жестокость можно списать на древность и, — он криво усмехнулся, — «Древние Каонские традиции». А после… притремся. Ты еще увидишь и почитаешь в сети — многие нами восхищаются. Многие жалеют. «Мрачные борцы с жестоким религиозным режимом», жестокие не от природы, а от того, что не знали от жизни добра.       Страйка фыркнула и отвернулась.       — Звучит так, будто ты уже всё решил.       — Решил, — согласился Мегатрон. — В том числе и потому, что понимаю: дальше так продолжаться не может. Сколько мы протянем одни? Десять ворн? Двадцать? Пятьдесят? И какими они будут, эти ворны? Мы шли за свободой, за лучшей жизнью. Теперь нам предлагают это просто так. Потому что мы тоже дети Кибертрона. Да, будет сложно, нелегко подстраиваться под новые условия. Но разве это не стоит того, чтобы попробовать?       — Ты говоришь это из-за того Прайма?       — Отчасти из-за него, — признал вождь. — Отчасти из-за того, что не вижу другого выхода.       — А если это все же обман? — спросил Тарн. — Если они только ждут, пока мы придем, чтобы потом загнать в рабство или уничтожить?       — Это можно было бы сделать без таких усилий… — Мегатрон вздохнул и медленно свернул броню. Не до конца — лицо, руки, плечи, грудь… демонстративно. Вызывающе. Уязвимо.       От Страйки повеяло жаром смущения. Тарн… он просто уставился на лидера со смесью растерянности и удивления, постепенно сменявшегося робкой надеждой — конечно, он помнил, как выглядел Мегатрон без брони, и мог сравнить и понять — то, что он видел сейчас, определенно лучше прежнего.       — Ты верно сказала, Страйка, им ничего не стоит нас уничтожить. Я не думаю, что они действительно понимают, насколько сильными стали, но всё же, они решили протянуть нам руку, зная, что в ответ, из темноты выйдут отнюдь не домашние турболисы.