Идите прочь, непосвященные

      Шел первый ворн мира…       Где-то на Кибертроне бывшие враги с настороженным изумлением присматривались друг к другу. Велись работы, споры, договоры…       А в небольших колониях у границ как будто бы и вовсе ничего не изменилось — все та же жизнь, разве что, десептиконские корабли пролетают мимо постов уже не скрываясь. Да еще печально известный древний крейсер «Мирная Тирания», проходя возле одной из окраинных планет, выпускает двухместный челнок, опускающийся на поверхность уже не в пустынных скалах, а на специально оборудованной площадке местного поселения. И двое его пассажиров спокойно идут рядом в полной уверенности — их никто не остановит… ну, кроме молодого медика-стажера, подошедшего поздороваться.       Прежде Фарма никогда не думал о том, что пригласить кого-то в свою кварту даже не просто погостить день-другой, но надолго и всерьез, может быть приятно. Его бесила мысль о том, что личное пространство придется делить с чужими привычками, и теперь он с удивлением осознавал — жить вместе с партнером ему приятно. Приятно проснуться ночью и нащупать рядом теплое тело, приятно встать утром и любоваться на уткнувшегося в подушку десептикона, готовить на двоих, видеть, как он выходит из мойки в пушистом халате, а по влажным волосам сбегают капли, оставляя блестящие дорожки на груди. А уж как приятно готовиться к коннекту по вечерам, лаская гибкую спину, пока Тарн не начнет выгибаться, поднимая бедра, безмолвно прося продолжения…              — А знаешь, о чем я мечтаю? — тихо шепнул Фарма, когда партнер растекся лужей блаженного масла, не в силах и пальцем пошевелить в его руках.       Тарна хватило только на невнятное «хммм». На самом деле он еще не устал до края, но чувствовал себя настолько сытым и довольным, что казалось — идеальнее не может быть. Только заснуть в обнимку, и проснуться в выходной, чтобы долго валяться, потом вместе отправиться в мойку и на кухню, не поднимая броню… и Фарма, конечно, прижмет его у стола, пока хитрая машинка делает вкусный и полезный коктейль.       — Я мечтаю назвать тебя официальным партнером, — сообщил автобот. Десептикон удивленно глянул на него, а медик, хитро улыбаясь и скользя пальцами по животу, уточнил картину. — Знаешь, почему? Чтобы у нас был красивый праздник, с гостями, танцами и блестками. Чтобы ты позвал свою дивизию, а я своих коллег, чтоб все перепились и заснули вповалку. Чтобы, наконец, создать с тобой спарков и этим плюнуть в фейсплейт тем, кто построил лестницу классов. Тем, кто тебя калечил.       Оптика Тарна расширилась, и он тихо-тихо выдохнул, словно ему поведали великую тайну. Партнёром? Настоящим? Как в старых-старых, довоенных холо? И праздник... впрочем, второй пункт про спарков, он тоже не пропустил.       — А разве мне можно? — растерянно уточнил десептикон, от удивления даже забывший уточнить, кто будет носителем. — С истощением и украшением этим, раз уж мы решили все не снимать…       — Пока еще нельзя, конечно, — согласился медик. — Но через несколько ворнов, если не забывать про режим — можно.       Официальное партнёрство? Он видел на Кибертроне семьи с бетами и даже посмотрел в сети, какое место официальному партнёрству уделяют автоботы в своём... обществе свободных нравов. Отчасти из-за Лорда Мегатрона и его автобота, отчасти из-за доктора, ждущего в дальней колонии.       Как и в старые времена, такое не предлагают в шутку...       — Я десептикон, — осторожно уточнил он.       — Я помню, — серьёзно кивнул медик. — И не никогда не буду оспаривать это.       Тарн недолго помолчал, а затем приподнялся и притянул доктора к себе, утыкаясь ему в шею, шумно выдыхая.       — Ты знаешь, что низшим кастам не разрешалось заводить спарков?       — Да, что-то слышал, — Фарма погладил его по затылку, хмурясь.       — Ты знаешь почему? — и объяснил, прежде, чем автобот успел ответить. — Нам говорили, что наши спарки будут больными, ущербными. Из-за тяжёлых работ, из-за корпусов и...       — Тарн, да это же бред!       — Бред?       — Первостатейный, — кивнул доктор. — Как бы не хотелось прошлым правителям обратного, вмешаться в производство корпусов столь сильно у них не вышло бы в любом случае. Всё упирается лишь в наличие ресурсов и состояние здоровья. И то, и другое — поправимо.       Тарн опустил голову, уставившись на свои пальцы. Руки выглядели иначе — чистые пластины когтей, гладкие, почти незаметные швы трансформы, и цвет… не такой белый, как у доктора. Но светлый, не как раньше. Словно отслоилась пленка пыли…       Он действительно менялся. И не просто делался здоровее — это принять было бы просто. Нет, он становился красивее. По-настоящему красивее, будто Фарма, шепчущий ночью, какой он прекрасный и замечательный, голосом повлиял, как сам Тарн влиял на свои жертвы…       А ведь он ни разу не испытал свои силы на партнере. Даже когда только встретил, потребовав помощи, когда они были врагами…       Автобот кончиками пальцев погладил его спину.       — Ты уверен? — тихо спросил глава ДПП. — Что хочешь… со мной. Навсегда.       — Тарн… — сзади послышался смешок. — Не будь я уверен, я бы и не предлагал.       Горячее дыхание опалило тонкую оболочку протоформы и руки автобота нежно прошлись по плечам. Доктор больше ничего не говорил, просто неспешно и ласково выводил незамысловатый узор, танцуя пальцами между швами трансформации и постепенно рассасывающимися старыми шрамами.       Тарн прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Так странно было примерять на себя столь необычные предложения... раньше он отказался бы не задумываясь, но теперь, в этом странном новом мире... где автоботы знают цену словам и поступкам, где можно начать сначала, не забывая прошлого, но не оглядываясь на него в поиске кошмаров... он согласится. Десептикон знал, что уже согласен. Ему просто нужно немного времени чтобы озвучить это вслух...       — Ложись, — предложил Фарма, и мягким толчком отправил его на платформу. — Ты знаешь, что у тебя красивая спина?       — Ты говорил.       — Да… могу еще сказать, что, когда вижу ее… — ладони медика прошлись по бокам, по плечам, по ложбинке нейроствола. — Всегда хочу поцеловать. Не отрывая губ, не отрывая рук… ты знаешь, как я люблю твой корпус… и твои шрамы. И как ты отзываешься на ласку…       Тарн прерывисто вздохнул, прижимаясь к платформе. Сильные пальцы, казалось, проникали сквозь протоформу без всяких скальпелей. Гладили, выпрямляли, прогревали усталые мышцы. Под этими волшебными пальцами он словно рождался заново. Руками медика можно было соблазнять и повергать в прах, их хотелось целовать и вылизывать, добиваясь дрожащего стона, чтобы вернуть любезность.       Чужие губы коснулись спины между лопаток и юркий язык обвёл сегменты позвонков.       — Ты прекрасен, как древнее произведение искусства. Мне даже немного завидно...       Ещё один поцелуй, чуть ниже и Тарн не сдерживает стон. Он бы мог поспорить, кто из них произведение искусства, но был слишком занят, отдаваясь на волю этим прекрасным рукам.       Доктор проскользил пальцами в его промежность, и с кончиков ногтей потекла лёгкая статика, благодаря украшению подействовавшая, как полноценный разряд.       — Фарма... — дрожащее имя само собой сорвалось с губ и медик улыбнулся, почувствовав неоформленную силу голоса десептикона. — Я тебя хочу.       — Вижу, — автобот улегся на спину десептикона, раздвигая тому ноги. — Сейчас… все получишь… Тарн. Ты так звучишь…       Резкое движение подбросило десептикона, и реальность поплыла, как после хорошего удара по шлему — это в некотором смысле тоже был удар… только изнутри — горячая волна прокатилась по корпусу, окончательно превращая в расплав и лишая последнего соображения.       — Если ты собираешься стать носителем, — шепнул автобот. — Всю эту красоту придется удалить окончательно. Поэтому… будем пользоваться, пока она на месте.       Десептикон смог только невнятно пролепетать что-то утвердительное. Реальность дробилась фрагментами, создавая удивительное ощущение полета без каких-либо усилий — возможно, так чувствовали себя в воздухе сикеры… мысль мелькнула и исчезла, стертая новым движением.       — Ещё!.. ещё... ааххх!       Перезагрузка опрокидывает его в объятия ласковой тьмы.              — ...А ты сам не хочешь стать носителем? — шепнул десептикон спустя десяток бриймов.       — Могу и я, — согласился медик. — Мне не принципиально, хотя увидеть тебя в таком положении я бы хотел. Знаешь, это красиво — сила и нежность, — чуть подумал и добавил: — Главное, чтобы не одновременно.       — А как мы его назовем?       — А как ты хочешь?       — Сложный вопрос… я еще не свыкся с этой мыслью, — десептикон потянулся, уткнувшись лицом в подушку. — Но у нас теперь есть время, правда?       — У нас теперь до шлака времени, — Фарма подумал, что надо бы слезть с платформы и заняться завтраком, но… было лень. К тому же, в ближайшие два цикла он все равно никуда не спешил.