Идите прочь, непосвященные

      — Ну да, такое бывает, — объяснил Смоукскрин, повертев ладонями. — Предрасположенность, высокая чувствительность пальцев. У Хука то же самое, оказывается, поэтому он и стал медиком, хотя у него знаний… мало очень. Он хочет, когда приедет на Кибертрон, учиться на медика — раньше ведь нельзя было. И меня уговаривает.       — А ты не согласен? — Слипстрим давно была в курсе печальной ситуации с врачами на Чааре, поэтому могла понять порыв десептикона — медицинские знания, это то, что никогда не бывает лишним.       — Я об этом не задумывался, — автобот пожал плечами. — Я элитгард, планирую стать Праймом, медицина у нас в рамках общего курса — так, течь закрыть, детали вправить. У нас… давно уже нет такого, чтобы врачей совсем не хватало. Та эпоха для Кибертрона давно прошла, — он грустно вздохнул, понимая, что на Чааре эта самая эпоха еще далека от завершения. — Словом, Хук в восторге и возмущении — считает, что я кидаю свой талант в плавильню. И Барри…       — Что — Барри? — про себя сикерфем отметила, как это прозвучало. Как-то слишком тепло для просто знакомого десептикона… ладно, хорошо знакомого десептикона.       — Ну, он считает, что кидаться менять работу, которой был занят всю жизнь, не стоит, но углубленное знание медицины не помешает, — похоже, автобот долго раздумывал над этим вопросом.       — И что ты об этом думаешь?       — Не знаю… наверное, я бы хотел, чтобы он одобрил, — от автобота внезапно потянуло жаром. — Такое бывает, просто редко, кто идет по сдвоенной специализации. Вот, Рэтчет, например, он врач, но он же и техник, и командовать умеет, и в бою не болванка, просто сидит все время в медблоке и никуда не лезет, если совсем уж край не пришел. Ну и не помнит никто, что он это умеет.       — Он тебе нравится, — невпопад сказала крылатая фем. — Баррикейд.       — С ним интересно, — согласился Смоукскрин, прикрывая оптику и закидывая руки за голову. — Он столько знает, столько видел… с ним приятно и легко. Он меня, правда, спарком считает, но это… поправимо, я думаю. Просто… — он вздохнул и тихо добавил. — Просто внезапно это всё как-то. Неожиданно.       — Вот уж не думала от тебя такое услышать, — с улыбкой заметила Слипстрим. — Мне казалось, у автоботов с отношениями всё просто.       — Мы тоже меха, — пожав плечами, сказал элитгард. — Я же вообще не планировал с кем-то связываться здесь. Ни на время, ни всерьез — я ведь знаю о ваших нравах, к тому же, думал, что мне сикеры нравятся. А тут… я даже не уверен, чего от него хочу. Дружбы, общения, коннекта? Не знаю, но в одном уверен — хочу надолго. Навсегда. Я бы ему сказал, но боюсь, это все испортит. Он начнет раздумывать, осторожничать, везде видеть намеки… а то и вовсе предпочтет держаться от меня подальше, если привык быть один. Нет уж, пусть все идет, как раньше шло, со временем разберемся.       — Ну, удачи, — хмыкнула сикерфем.       — А как ты сама? Поладила с родичами?       — Хммм…       Слипстрим откинулась на спинку лавки, стоящей в закутке между коновским домом — невысоким, растянутым вширь и вглубь поверхности, и стеной склада, где в последнее время что-то гремело и гудело — десептиконы пытались запустить какой-то станок.       — Поладила — это не то слово. У меня такое чувство, что, если бы я захотела, меня носили бы на руках.       — Это… плохо? — осторожно уточнил Смоукскрин, имея под этим не только прямое значение слова. К счастью, Слип его поняла.       — Это… сложно. И непонятно, — она замялась, не зная, как объяснить. — Понимаешь, мне — сикеру приятно чужое восхищение. Но это только протоколы. Старскрим объяснял, как не вестись на поводу у собственного самолюбия, опасного для искателей больше прочих качеств. Это чувство подталкивает к самосовершенствованию, но избыток его может навредить. Я не понимаю их причин для такой реакции и это… странно? Даже знания этикета Воса не помогают мне разобраться. Ведь знаю-то я не все, да и создатель не знаток всех особенностей. Может, это что-то узкоспециализированное.       — Тогда, может ты их прямо спросишь? Тебе простительно чего-то не знать, — рационально заметил автобот.       — Жаль Старскрима рядом нет, — вздохнула сикерфем. — Он, конечно, ворчит постоянно, но объясняет даже самое глупое. Не ожидала, что буду так по нему скучать, — призналась Слипстрим.       — Скучать по альфе естественно, — пожал плечами Смоук. — Как бы ты не появилась на свет, ваша связь… ну, она всё равно есть.       — У тебя с твоими альфами так же?       — Ага. Правда, они мне сейчас вряд ли чем-то смогут помочь. Они оба инженеры, в Нионе работают. Я к ним съезжу, когда вернусь. Думаю, и твой Старскрим тоже будет рад тебя видеть, — уверенно заявил автобот.       — Возможно…       В памяти вновь всплыл взгляд старшего сикера, которым он провожал её перед кораблем на Чаар. Внимательный, прищуренный… может, и правда, переживал…       — Кстати, слушай… — Смоукскрин замялся, не желая обидеть. — Если я что не то спрашиваю, ты не отвечай, но всё-таки. Я смотрел, все те, с кем ты летала… их ведь много, и они все разные. Но я не видел, чтобы были триады, как Старскрим с теми двумя на Кибертроне. Почему?       — Они разбитые, — фем пожала плечами, чуть шевельнув крыльями. — Их триадники погибли, вот они теперь и летают поодиночке.       — Но их же много. В смысле… хватит на то, чтобы собрать несколько новых триад, почему они этого не делают?       — Ты придуриваешься, что ли? Один из самых известных фильмов о войне — «Огонь в небесах», там конечно, переизбыток эмоций, но общая суть передана верно — потеря триадников, это не просто потеря друзей или даже любимых. Это сравнимо, наверное, с повреждениями Искры — я не знаю, я никого не теряла. Но говорят, похоже…       — И если новые…       — Никак. Они как неподходящие детали, понимаешь?       — Вот как, — автобот опустил голову. — Я не думал, что это реально так серьезно. Фильм знаю, конечно, но его же сильно после войны выпустили. Думал, просто преувеличивают, но видимо, режиссер что-то знал…       — Скорее всего, — фем глубоко вздохнула, чтобы охладить процессор и утихомирить мысли. Вопрос Смоукскрина разбередил чувства, пусть он и не хотел ничего плохого. Она старалась не жалеть своих сородичей, зная, что чужая жалость им неприятна — что могут знать о потере триадников те, у кого триады никогда не было? Но равнодушным тут не смог бы остаться даже самый чёрствый разумный.       Сикеры жили, летали и даже на Чааре сохраняли свою суть… но у каждого из них в искре жила вечная рана, глубокая трещина, которую не запаять. Они могли летать… рядом. Образуя тотальный порядок, но триадами уже не были. Они не были вместе, она видела это — так могли бы летать запрограмированные машины, идеально, но безжизненно. Молодой колесный этого, скорее всего, не замечал…       И тем удивительнее казалось их поведение. Сикеры окружали её почти круглосуточно, вертелись рядом, и даже когда не показывались на глаза, она всегда ощущала пристальное внимание. Так не следят за сородичем, пусть молодым и нуждающемся в присмотре. Так стерегут сокровище, подобное Матрице или Оллспарку.       Вот и сейчас — покуда Смоукскрин размышлял, задрав голову в пыльное небо, она заметила мелькнувшую на крыше дома фигуру. Точнее, не столько даже фигуру, сколько след ядовито-красного излучения. Сансторм. Вот бы кому в первых рядах на Кибертрон — на смену корпуса, но нет же, уперся, причем — обоснованно. Корабль тесный, экранированных помещений нет, а сам он потерпит. Подумаешь, радиация… распространенная ситуация среди тех, кто остался совсем один — ведущий его триады погиб, второй ведомый не выдержал и погасил свою искру. Как продолжал существовать конкретно этот сикер, она не знала — он ведь даже жил отдельно от своих. Среди чаарской общины бытовало мнение, что Сансторм — сумасшедший и мазохист вдобавок. Ей уже рассказали, что из-за собственной радиации у него замыкает процессор и появляются бредовые идеи, вроде того, что он начинает считать себя проводником воли Праймаса. Сама фем за ним пока ничего такого не заметила, хотя… летал он немного более живо, чем подобные ему, потерявшие триадников…       Наверное, стоит с ним поговорить. Не о Праймасе, конечно — о том, как он справляется с потерей.