Идите прочь, непосвященные

      В последнее время Мегатрон наравне с досадой на собственную глупость часто испытывал досаду на то, что создан был слишком выносливым и сильным, способным выдерживать нагрузки далеко за пределами возможностей простых кибертронцев. Его корпус, прежде просто позволявший держаться там, где ломались другие, оказавшись вылеченным и восстановившимся, начал… вести себя странно. Голова гудела после долгих циклов сидения на совещаниях, и планирования, как бы так все устроить, чтоб оно не рухнуло. В глазах дробились строчки датападов и его мутило при мысли о том, что завтра ждет то же самое. А корпус охватывал томительный зуд бездействия, преображающийся то в желание взять инструмент и отправиться, например, в шахты, то в непристойные фантазии разной степени безумности. Порой он задумывался о том, что, когда начиналось восстание, все было проще — тогда у них ничего не было и можно было выходить на поле боя, выплескивая ярость в схватке, а теперь все есть, и надо всех мирить, подавая соратникам пример выдержки и спокойствия. Хорошо еще, что автоботы помогают…       Автоботы…       Сообщение из больницы пришло вечером, на исходе рабочего цикла, когда все дела переделаны, подведена очередная черта под планами и окончены разговоры. Мегатрон вышел из Аяконского дворца, постоял, глядя в темнеющее небо, глубоко вздохнул и направился к жилым кварталам, откровенно мечтая оказаться на арене и забыться в драке с сильным противником. Ведь знал уже, чем кончится вечер — он придет в пустую кварту, поест, не чувствуя вкуса, выпьет энергон, ляжет и будет думать, какой он идиот, пока не заснет. И сниться ему будет Оптимус, и после этих снов надо будет четверть джоора торчать в мойке, смывая смазку и запах оверранов. Починился на свою голову… исправленные детали требовали внимания, но он еще не проникся автоботской культурой настолько, чтоб покупать игрушки. К тому же это казалось ему каким-то… неприятным, неправильным. Ведь он понимал, кого будет воображать во время перегрузки. Того, кто сейчас висел между жизнью и Колодцем Искр из-за его глупости.       Правда, это понимание не позволяло прекратить безумные симуляции в оффлайне. Мегатрон просыпался мокрый и ошалевший, и истерически смеялся, думая о том, что вздумай он выложить сюжеты своих снов на порнопортал, то смог бы здорово обогатиться. От снов не избавило даже переселение в другую кварту — невыносимо было находиться в одиночестве там, где жили вдвоем. Там, где всё напоминало о Прайме, который за прошедшие полворна так и не пришел в себя. В конце концов этого оказалось слишком много и заручившись помощью Сентинела, Мегатрон собрал свои немногочисленные вещи, опечатал кварту мальчишки и перебрался в новый кондоминиум, куда селили новоприбывших десептиконов.       Покидая общую кварту, ставшую ему домом, он осторожно уложил пушистый белый шар на кресло в зале, под неопределенный хмык Сентинела.       — Важная вещица. Он мало кому разрешал брать её в руки.       Новая кварта оказалась поменьше прежней: рабочая комната с терминалом, кухня с мойкой и спальня, где он сложил немногочисленные вещи — одежду, пару датападов, памятки из тайника в Каоне, да мягкий плед-драпировку, после очистителя совсем утративший свой успокаивающий аромат.       — Успокоительное, — признался Сентинел. — Оптимус сильно переживал за тебя, но прямо предложить не рискнул. Ему бы и самому стоило, но ритуал исключал подобное для Протектора.       — Ясно, — это уже не вызывало злости, лишь лёгкую грусть.       Глубоко вздохнув, Мегатрон вернулся из воспоминаний. От Сентинела же он узнал, что скоро у Оптимуса должен был быть цикл активации. А врачи говорили, что нужно время, что нужно ждать, но с каждой декадой ожидание делалось всё мучительнее…       Короткая трель коммлинка застала врасплох. «Должно быть, что-то по работе», — подумал он, доставая аккуратную сглаженную коробочку автоботского устройства. И чуть не сел, где стоял, увидев над сообщением символ госпиталя. Это не ежедневный отчет…       Задрожавшие руки чуть не упустили комлинк. Он торопливо ткнул в экран, чувствуя, как в животе смерзается холодный комок — сообщение развернулось. «Уведомляем… пациент №… пришел в сознание… состояние удовлетворительное… прогноз благоприятный…»       В голове стало пусто и тихо, Мегатрон невидяще уставился в глифы сообщения, пытаясь осознать.       «Проснулся…»       Рука с комлинком опустилась, и он глубоко вздохнул. Ноги сами развернулись в сторону больницы, клик трансформации и в воздух поднялся тяжёлый серебристый истребитель. Разрешение на полеты оформлял ещё Оптимус, вместе с остальными документами, Мегатрону нужно было только подтвердить знание правил воздушного передвижения в одном из центров транспортного сообщения. Это было совсем недавно…       К счастью, госпиталь работал круглосуточно, в том числе и для посетителей, и уже через полбрийма десептикон взбегал по лестнице главного входа.       И конечно, его встречали.       Старый медик вышагнул откуда-то из бокового коридора и встал стеной, сложив руки на груди. Мегатрон затормозил, остановился в растерянности: хотелось просто обойти автобота и кинуться знакомой дорогой, но… может, он что-то важное хочет сказать?       — Я получил сообщение, — Мегатрон достал комлинк. — Это… правда? Он очнулся?       — Очнулся. — Рэтчет хмуро осмотрел посетителя и недовольно фыркнул. — Чувствует себя хорошо, как для провалявшегося в кризисном стазисе полворна. Но тебе к нему нельзя!       — Почему? — растерявшийся Мегатрон привычно скрывал беспокойство за раздражением. — Ты что, думаешь, я его с порога вызову на дуэль?       Автобот вздохнул так тяжко, точно собрался вручную перевернуть Кибертрон.       — Тебе нельзя к нему, потому что он тебя не помнит, — внятно и медленно, как идиоту, разъяснил он. — Вообще ничего не помнит до того цикла, как получил задание на то цирковое представление, которое и ты и я наблюдали на Земле. Он даже его не помнит. Считает, что только получил вызов от Магнуса.       — Не помнит?.. — тупо повторил десептикон.       — И ему пока ничего не говорили.       «Не помнит…»       — Но… почему?.. — Мегатрон растерянно смотрел на старого медика, чувствуя, как простая фраза словно выдернула из него какой-то стержень. Рэтчет пожал плечами и сунул руки в карманы медицинского халата, нахмурившись больше прежнего.       — Глубокий стазис и крайнее истощение. Так-то это исправимо, скоро он восстановится, но память могла повредиться, такое бывает. Мы не стали рисковать, сейчас с ним Ранг. Позже пустят Сентинела и Элиту. Тебя… — автобот прикинул что-то в уме. — Если ничего не изменится, вероятнее всего завтра вечером. За это время я бы посоветовал тебе подумать, что ты ему скажешь и как. Оптимус элитгард, у него крепкая и гибкая психика, но лишние волнения ему сейчас ни к чему.       — Ясно, — на самом деле конечно, ему ничего не было ясно, но главное он понял: Оптимус жив и восстановится, а память… может, к лучшему? Мегатрон еще не успел определиться.       — Я могу его увидеть? — тихо спросил он. — Просто увидеть. Чтоб знать, что…       — Это можно, — Рэтчет снова вздохнул. — Хоть и неположено, но… учту ваши обстоятельства.       И вытащил комлинк. Что-то набрал, потом развернул экран к Мегатрону.       В камере отобразилась оранжевая броня автоботского психолога. Клик-другой, объектив сдвинулся, показав уже знакомые стены палаты, затем…       Оптимус полулежал на приподнятом изголовьи, заметно исхудавший, но улыбающийся, и глаза его смотрели твердо и ясно, а рядом сидел уже знакомый маленький психиатр. Десептикон шумно выдохнул, стянувший нутро ледяной узел сжался на мгновение сильнее, словно напоминая о себе, и отпустил. С ним действительно всё в порядке. Он действительно…       — Что-то ты как-то побледнел, — ворчливо отметил врач. — Успокоительного дать? Или чего-нибудь покрепче? — Несмотря на тон, в его голосе слышалось что-то похожее на беспокойство.       — Не надо, — Мегатрон тряхнул головой. — Всё… нормально. Нормально.       — Ну-ну. — Рэтчет покачал головой. — Тебе…       Он начал что-то говорить, но был прерван вылетевшим с крыльца Сентинелом.       — Рэтчет! Это правда? Он очнулся? Я получил сообщение…       Медик едва слышно выругался.       — Это будет долгая ночь, если все заинтересованные будут прибегать лично…       Звякнул сообщением комлинк. Глянув на экран, старый автобот усмехнулся.       — Ну, хоть Магнус не примчится лично… — еще один звонок. — И Трион. Подождите немного, я перекину их в консультацию…       Мегатрон и Сентинел переглянулись и обоюдное молчаливое ожидание словно перекинуло связь от искры к искре напрямую. Десептикону не нравился наглый автобот, носящий имя старого врага, автоботу не нравился глупый десептикон, замкнувшийся в старых воспоминаниях и тревогах. Но был тот, кого они оба любили, и кто дорожил ими обоими…       По крайней мере, Мегатрон надеялся на это.